Баскетбол, в котором ей не место

      Проснувшись от громкой трели будильника, Акико лениво опустила руку на выключатель, прекращая настойчивое бренчание. Девушка с трудом открыла глаза и перевернулась на спину, касаясь пальцами закрытых и тяжелых век. Ну что за дурацкий сон? Кобояси казалось, что перед глазами всё еще бегала Масаюки, превращая в камень любого, кто косо на нее посмотрит или блеснет стеклом очков. Настоящая Медуза Горгона, нечего сказать. Девушке хотелось как можно скорее попасть в душ и смыть с себя этот сон. Пока на потолке игриво скакали солнечные зайчики, Акико взяла с татами рядом с футоном очки, бросила взгляд в сторону настенных часов и убежала в ванную, попутно поправляя рукой замявшийся верх пижамы.       Внизу на кухне копошилась мать Акико, где-то там же допивал вторую чашку кофе отец. Проскочив в душ и закрыв за собой дверь, девушка осталась не замечена. Яркий свет энергосберегающей лампы забил в глаза Кобояси, а в зеркале показалось отражение: заспанное и унылое, с двумя залегшими желто-фиолетовыми полумесяцами под нижними веками, с растрепанными темно-сливовыми волосами, торчащими клочьями во все стороны от буйного сна, и с тремя тонкими красными полосками на правой щеке. Измятая пижама скрывала под собой плоскую грудь и слабое тело. Зрелище жалкое, но Акико привыкла принимать себя такой, какая она есть. Она всегда смотрела в зеркало так, будто иначе и быть не могло, и никогда не обижалась на Мать-природу за скудные формы.       Девушка сняла очки и зацепила их дужкой за вырез, почистила зубы и умылась холодной водой. В подобные моменты, когда Акико приходилось снимать очки, все контуры размывались, зато она точно помнила, что и где лежит. Различая силуэты, Акико спокойно ориентировалась дома, но вот за его пределами могли возникнуть проблемы.       А еще по утрам появлялось свободное время, чтобы подумать, не отвлекаясь на зрительные маяки.       Сегодня Акико волновала только проблема вранья. Её собственного вранья. Даже стоя под душем и стараясь не тратить ни единой лишней секунды на сборы в школу, Кобояси все равно задержалась в согревающих объятиях горячей воды, раздумывая, какая же она идиотка. Словно дешевый и глупый фильм, в голове снова и снова проигрывался вчерашний разговор с родителями за ужином.

***

      За низким обеденным столиком на коленках сидели все члены семьи, все трое молча доедали свои порции карри, и Акико уже начала надеяться, что, возможно, ей удастся умолчать о событиях дня, но тишину разрезал участливый голос отца.       — Акико, что у тебя на щеке?       Отец Акико — Тадаши Кобояси — был человеком очень суровой наружности. На работе его знали, как четкого и педантичного юриста, который всегда руководствуется холодным расчетом. Короткие сливовые волосы оттеняли ярко-голубые глаза. Он сидел во главе стола в традиционном сером кимоно перед освещенными по-летнему ярким солнцем деревянных дверей-сёдзи. В комнате стоял запах горячей еды и свежесрезанных цветов. Тадаши был из тех, кому родные привили любовь и трепетное отношение к культуре Японии и семейным традициям.       И особенно — к своей семье.       — Я... Просто по дороге в школу мне на пути попалась кошка. Я захотела ее погладить, но, кажется, это пришлось ей не по вкусу.       Глава семейства как-то косо на нее посмотрел и уже хотел что-то добавить, но к разговору подключилась мать.       Харука Кобояси подарила своей дочери тонкое изящное телосложение и мягкий нрав. Она тоже сидела в кимоно, на этот раз глубокого синего цвета, и обладала теплым и нежным взглядом карих глаз, которые никогда не прятала, в отличие от Акико. Харука больше любила ими улыбаться.       — Как твой первый день в школе?       Переломный момент, благодаря которому решится судьба Акико, наконец наступил. Первогодка невольно дрогнула перед уродливым лицом вранья, готовым сорваться с её губ, но она уже всё для себя решила. Пора перестать быть обузой своим родителям и научиться справляться с проблемами самостоятельно.       "Здесь и сейчас... Назад пути нет!" — мысленно уговаривала она себя, откладывая вилку и поправляя очки. Сердце буквально рвалось из груди, но ровный выдох помог девушке взять себя в руки.       — Мне там очень понравилось! — Тонкие губы расплылись в улыбке. — И классный руководитель у нас хороший, и сам класс дружелюбный. Про студсовет я вообще молчу.       Родители переглянулись и еле заметно кивнули друг другу, явно довольные услышанным. Давно их дочь так не радовалась, упоминая в разговоре школьные будни, и губы матери растянулись в благодарной улыбке. Отец же лишь с гордостью глянул на Акико — наконец она взяла себя в руки. Первогодке же стало тяжелее дышать, и жар легко коснулся ее лба. Все внутренности будто горели от стыда вместе с нею.       — И я хотела еще кое-что вам рассказать, — уже менее радостно начала Акико, потупив взор. — Раз уж мне так понравилось в школе, я решила пока не подавать документы на переход к домашнему обучению... Попробую вернуться в общество. Рано или поздно это должно было произойти, но сейчас я готова, как никогда. — Более неправдоподобной реплики Акико вряд ли могла от себя ожидать, но родители, кажется, поверили.       — Акико, милая, ты уверена, что... — Трепещущий от волнения голос матери прервал отец, решительно поведя рукой.       — Не надо, Хару, — с расстановкой сказал он и вновь взглянул на дочь. — Если ты этого хочешь, никто тебе ничего не запретит. Я рад, что ты наконец решилась на этот шаг.       Глава семейства так добро улыбнулся, что у Акико моментально пропал аппетит. Врунишка, родители не должны тобой гордиться! В общем, сразу после разговора девушка ушла к себе в комнату и с невообразимым трудом заснула.

***

      Чувство вины гложило ее до сих пор. И как смотреть в глаза родителям после такого?       После быстрого завтрака девушка побежала на автобусную остановку, чувствуя, что она точно опоздает, если сию же секунду не сядет на транспорт. Благо, Акико успела на свой рейс, а дальше полчаса спокойно тряслась в духоте, прижатая к прохладному стеклу.       "Нет ничего хуже, чем спешить туда, где быть совсем не хочешь", — вздыхая, думала Кобояси, буквально вываливаясь из забитого автобуса. За горизонтом уже почти обесцветилась ржавая полоска рассвета, уступая место голубому пламени ясного неба, а Акико тем временем, ничего не замечая вокруг, быстрым шагом дошла до школы и вошла в класс за пару секунд до звонка. Учителя еще не было.       Акико уже поджидали. По крайней мере, так казалось со стороны, ведь иначе зачем столько народу стояло у ее пустующей парты? Одноклассники быстро разбежались, увидев в дверном проходе слегка запыхавшуюся Кобояси. Поставив сумку на парту, девушка не сразу заметила “сюрприз”, оставленный одноклассниками. Но, сев, она тут же наткнулась на карандашную карикатурку, изображающую... Угадайте, кого? Рисунок изображал взъерошенные волосы, огромные очки и преувеличенно длинную школьную юбку на криво нарисованной девочке (девочке же?). Рядом было выцарапано "дурнушка".       Не сказать, что Акико это сильно удивило или расстроило, но весь остаток дня в школе девушка ходила как в воду опущенная. Внимательная на уроках, на перемене она будто превращалась в каменное изваяние, изредка шелестящее страничками книги. Карикатура была беспощадно стерта ластиком.       В конце последнего урока Акико быстро собрала свои вещи и решилась пройтись по клубам — в большинстве занятия вот-вот начнутся — но улыбающаяся во все тридцать два жемчужно-белых зуба Михо остановила девушку на пути к выходу. Вместо пиджака староста надела тонкую сливочную толстовку, из-под которой игриво выглядывал краешек короткой синей юбки. Сегодня в ее длинных зеленых волосах было заплетено две тонкие косички. Акико не поняла, в чем их смысл, ведь волосы по большей части так же распущены... Хотя она никогда особо не вникала в тренды.       — Кобо-чан, — сладко пропела она, — а ты чего так быстро убегаешь?       — Акияма...       Кобояси не любила такие ситуации. Видно же, что она торопится, но ее злонамеренно останавливают, мешая выйти из класса. Да и от этого сладкого и протяжного, будто карамельная нуга, тона мысли в голову лезли не те. Сразу вспоминалась заносчивость Масаюки.       — У меня дела, и я очень тороплюсь, вот и все, — как можно дружелюбнее отозвалась Акико, хотя сама чувствовала, как к горлу подступает ком отвращения. Наверняка ведь именно за личиной лучезарной Михо скрыто больше всего демонов. Глупая карикатура никак не выходила из головы — какая детская проказа! — и воспринималась как первый звоночек. Звоночек к тому, что скоро Кобояси вновь покажут ее место.       — А куда-а-а? — не отставала Михо, упершись боком о дверной косяк и выставив ногу в проход.       — Хотела записаться в какой-нибудь клуб.       — Правда? Ой, как интересно!       — Извини, но я, пожалуй, пойду...       Михо немного подвинулась, но как только Акико решила ступить за порог, нога за что-то зацепилась, а сама Кобояси споткнулась и упала в коридор. Очки слетели и откатились от девушки, все еще пытающейся взять волю в кулак и не расплакаться от резкой боли в коленях. В уголках глаз выступили прозрачные слезы, но, стиснув зубы, Акико удержалась от соблазна вскрикнуть.       — Ох, Кобо-чан! Кобо-чан, ты не ушиблась? — с состраданием и сочувствием спросила Акияма, тут же подбежав к упавшей и протянув ей руку. — Прости пожалуйста, Кобо-чан, я не специально...       Михо говорила это с такой уверенностью, так натурально, что у Кобояси не осталось сомнений в том, кто поставил подножку. Руки девушка не приняла, но не от обиды или злобы, а от того, что просто эту руку не увидела. Зацепив очки пальцами, Кобояси сначала поднялась и отряхнулась, а уже потом нацепила их на нос.       — Ничего страшного... Я ужасно неуклюжая.       Зачем она это говорит? Зачем дает этим фуриям проходной билет на аттракцион "унизь ботаника"? Почему сразу не высказала все этой лицемерке? Просто она... испугалась. Скажи она все Михо в лицо, подписала бы себе смертный приговор, и обычное желание одноклассников зло пошутить над слабой девушкой и самореализоваться переросло бы в настоящую ненависть. Больших проблем Кобояси не хотела. И этих хватает по горло.       — Мне правда жаль, Кобо-чан...       Но Акико уже ковыляла по коридору, прихрамывая на левую ногу, и искала дверь в литературный кружок.       — Иди-иди, пока ноги носят, — прошептала Акияма, невесомой походкой вплывая обратно в кабинет.

***

      У кабинета литературного кружка было пусто, но за дверью слышались голоса, оживленная беседа не давала тишине и шанса пробиться в эту комнату. Прерывать ребят было бы нетактично, но Акико деваться некуда: если не найдет себе место в каком-нибудь клубе, то тут же вылетит под радостные визги торжествующей Масаюки.       Сделав глубокий вдох, Кобояси тихо постучала в дверь и вошла, сделав всего один шаг вперед. Говор моментально прекратился, и все взгляды устремились на Акико. В классе сидело всего четыре человека, у каждого перед носом лежал свой экземпляр романа "Сердце" Нацуме Сосэки. Одна девушка и трое парней, одного из которых Акико видела накануне, завлекающим в свой кружок, робко переглянулись, глядя на Кобояси, пока та с замиранием сердца пыталась вытянуть из себя хоть пару связных фраз.       — Здравствуйте... М-м-м, я пришла записаться в ваш клуб. Места ведь еще остались?       Ох, не умела Акико начинать знакомства, ну вот никак у нее не получалось произвести на людей должное впечатление. Она ведь не глупая и достаточно начитанная, так что в литературном кружке ей нашлось бы свое место. Она смогла бы постепенно привыкнуть к новому окружению, постоянным дискуссиям и обязательно бы влилась в коллектив, стоило только дать ей шанс. Но основатель кружка, тот самый, с болезненным видом, неловко почесал переносицу и отвел глаза в сторону, не желая смотреть на Кобояси.       — Понимаешь... Мы не можем тебя принять. — Голос его звучал неуверенно, будто парень еще не успел придумать причину отказа. — У нас... э-э-э... мест нет. Клуб рассчитан на четверых, иначе тут был бы настоящий балаган. Ты же слышала, сколько от нас шума? Боюсь, появись здесь еще один человек - и учителя завалят нас жалобами.       Акико понимала. Она поклонилась и вышла за дверь, только лишь попросив прощения за то, что прервала их беседу. Ей казалось странным, что клуб должен быть столь мал, но кто запретит основателю клуба выдвигать новые правила? Кобояси оставалось лишь смириться и идти пробовать свою удачу в других местах.       Следующим на очереди был кружок художников. На ярком плакате весьма красноречиво описывались все преимущества клуба, а также бонусы для будущих участников и расписание ближайших выставок. Весьма доступно и понятно раскрывался разбор полётов: вся группа имела возможность заниматься всеми видами изобразительного искусства. Манга, пейзажи, натюрморты, портреты и так далее. Разрешалась даже скульптура при условии, что ребята после себя будут подметать помещение каждый день. Регулярно у клуба были выставки и просмотры, так что скучать участникам точно не придется.       В целом, весьма соблазнительное предложение, подумала Акико и открыла дверь, постучавшись. В кабинете оказалась одна лишь девушка, огненно-рыжая, коротковолосая; она резво носилась из угла в угол, нося мольберты и двигая тумбы с постановками.       — З-здравствуйте, — пролепетала Кобояси, неуверенно заходя внутрь.       — Привет-привет, — живо ответила ученица, отрываясь от своих дел и с улыбкой подходя к Акико. — Зачем пожаловала? Занятия начнутся только завтра, я еще ничего не успела приготовить.       — На самом деле, — все еще немного смущаясь такой открытости и лучезарности со стороны незнакомки, — я только пришла записываться.       — А-а-а... Так тебя еще нет в списках? Прости, у меня очень плохая память на лица. Если ты еще не записалась, то боюсь, что на тебя нам места не хватит. Нам ограничили бюджет, да и материала и мольбертов у нас впритык. Так что ничем помочь не могу, пупсик.

***

      И чем дальше, тем хуже и не правдоподобнее. Акико гнали отовсюду и по самым нелепым причинам, некоторые даже умудрялись повторяться невообразимым образом. Клуб журналистики и каллиграфии отказались принять Кобояси в свои ряды из-за якобы закончившихся мест, девочки из клуба кройки и шитья сказали, что с плохим зрением делать ей у них нечего — все пальцы обколет да еще и сама жаловаться начнет; клубы естественных наук оправдывались отсутствием некоторого необходимого оборудования и так далее. Причины были настолько нелепы, что Акико под конец даже не особо надеялась куда-то записаться — ходила и спрашивала чисто для проформы. Как на второй день обучения в кружках не могло остаться мест, с таким-то упадком клубной деятельности, как в Тоо?       В распоряжении девушки оставались спортивные кружки, но так как большинство из них закрыли свои двери из-за выпуска последних участников, действующим считался только мужской баскетбольный клуб. Кобояси никогда не дружила с физкультурой во всех ее проявлениях. Девушке ужасно не хватало выносливости, силы... Да много чего ей не хватало, ведь именно этот предмет портил отличнице все табельные оценки под конец года, но, благо, ни учителя, ни родители не наседали на Акико — все прекрасно понимали, что исправиться в этом предмете у нее не выйдет, хоть лопни. И что же ей делать в спортивном клубе? Кто, находясь в здравом уме, решит взять ее?       Вечерело. Большинство учеников уже заканчивали свою клубную деятельность на сегодня и потихоньку убегали за ворота академии. Акико, встав у окна в коридоре и упершись руками в подоконник, молча всматривалась в развернувшийся перед ней пейзаж, слегка щурясь и решительно ничего не видя и не различая. Сейчас у нее перед глазами мелькал мысленный список всех "за" и "против" вступления в баскетбольный клуб. Во-первых: команда была исключительно мужской, и Акико могли взять разве что менеджером. Но даже если так, то первогодку совсем не прельщала мысль бегать за спортсменами и решать за них какие-то проблемы, что-то подавать, приносить, отслеживать...       Акико нервно сглотнула, чувствуя, как ее начинает тошнить. Сам по себе частый контакт с парнями (одна только мысль об этом!) вызывал у Кобояси целое море мурашек по всей спине. Что за напасть?       Почему именно баскетболисты?! Нелепая шутка судьбы.       К тому же Акико не знала ничего об этом виде спорта, за малым исключением разве что парочки общеизвестных правил. Но в противовес всем этим веским аргументам величественно возвышался один совсем крохотный, но очень значимый факт: девушка немедленно вылетит из школы, если "не пристроит свою задницу куда-нибудь". А так как кроме баскетбольного клуба ничего не осталось, то и выбор первогодки был невелик.       Кобояси приехала домой и тут же заперлась в комнате, отказавшись от ужина, но зато предварительно налив себе целый термос бодрящего кофе на кухне. Ночка предстояла ей, мягко говоря, веселая. Сначала уроки — куда же без них! — а затем море матчасти: от правил и позиций игроков до выдающихся баскетболистов и информации о нынешних командах Японии. Вряд ли она все это успеет выучить за какую-то ночь, даже если откажется от сна, но попробовать стоит.       Подготовив рабочее место и громко хрустнув пальцами, Акико выдохнула и с невообразимой решимостью на лице взялась за ручку.       «Поехали!»

***

      Жертвовать чем-то своим, родным и приятным ради чего-нибудь скучного и нежеланного никому не хочется. Вот и Акико никак не хотелось жертвовать драгоценным сном ради какой-то баскетбольной команды и лиц, видеть которые девушка желала в самую последнюю очередь. И черт бы с этим клубом, Масаюки и отчислением, если бы не принцип, на который она пошла этой ночью. Выпивая последнюю каплю кофе из термоса, она поклялась себе, что обязательно завтра придет и получит эту должность, вступит в клуб, несмотря ни на что. Кобояси вырубилась где-то под самое утро, едва закончив читать статью о заявившем о себе аж два года назад Поколении Чудес.       Превозмогая сильное желание на все наплевать и проигнорировать обеспокоенный голос матери, разбудивший ее, Кобояси оторвала голову от письменного стола и сняла с лица прилипший к нему лист с заданием по математике. Инстинктивно нацепив на нос очки, девушка уползла в душ и только там ее поразила мысль о том, что она вот-вот опоздает.       Наскоро замазав черные синяки под глазами маминым тональным кремом, запихнув в сумку учебники, телефон и тетрадь с некоторыми законспектированными ею записями, Акико быстро выпила кружку чая, предложенную отцу, сунула в зубы яблоко и, попрощавшись с удивленными родителями, выбежала на улицу. И лишь вглядевшись в тусклое отражение своего лица в окне автобуса, Акико поняла, что пользоваться косметикой было плохой идеей. Она стерла пятна тональника пальцами и явила миру два черных полумесяца, на наличие которых уже успела наплевать, ведь главное — не опоздать!       Хиджиката-сан сегодня был особенно раздражителен и на уроке крайне недоброжелательно отзывался о беспечности Михо, совсем не подготовившейся к уроку. Кобояси же, несмотря на тяжелеющие с каждым словом учителя веки, вышла к доске по первому зову и показала решение домашнего задания, слегка приглушенным голосом комментируя свои действия и сдерживая подступающую к горлу зевоту. Все-таки, математика давалась ей исключительно легко. Хиджиката-сан даже высказал предположение на счет участия Акико в будущих олимпиадах, но точно она не запомнила. Зато заметила, что в этот раз ее парта осталась чистой.       Уроки пролетели так быстро, что Кобояси даже удивилась такому резкому приближению решающей для нее минуты — встрече с куратором клуба. Вся вчерашняя решимость Акико ушла в дрожащие колени и мысли о неминуемом провале. В голове то и дело роились обрывки еще не сказанных фраз, а щеки девушки краснели от стыда, испытать который она, по сути, должна была лишь минут через десять. Катсунори Харасава не обладал плохой репутацией, про него не говорили гадостей, по академии не ходили слухи о его дурном нраве, но Кобояси всегда с каким-то трепетом общалась с авторитетами, чувствуя себя не их уровня.       Прижимая к сердцу тетрадь с заявлением и поправляя очки за дужку, девушка мысленно прогоняла себя по основным правилам и позициям в баскетболе. Постучавшись в дверь учительской, Акико с трепетанием сердца вошла.       "Поверить не могу, что добровольно пришла СЮДА", — сокрушалась она, едва заглянув внутрь.       Катсунори сидел за столом в компании пары преподавателей, однако пока те вполголоса общались, Харасава рылся в документации и с самым серьезным видом потирал пальцами вьющуюся прядку волос. При одном взгляде на тренера в голове Кобояси образовалась каша, но она все же сделала шаг навстречу, спотыкаясь о его суровый взор.       — Здравствуйте, К-Катсунори-сан...       — Чем я могу помочь? — спокойно произнес Харасава, мимолетно окинув девушку взглядом. Он незамедлительно вернулся к бумажной работе, а рядом сидящие собеседники притихли, с любопытством поглядывая на смущенную Акико. Одной фразы учителя было достаточно, чтобы от недавней решимости первогодки осталась сухая горстка комплексов и неуверенности. Колени Кобояси начали подрагивать, а пальчики мертвой хваткой вцепились в тетрадь, сильнее прижимая ее к груди. Устремив взгляд куда-то за макушку тренера, девушка неуверенно начала:       — Я... я хотела подать заявление на вступление в баскетбольный клуб. — Каждое слово, казалось, давалось ей с большим трудом, будто бы осипший, безголосый человек пытается вытянуть из себя хоть звук, чуть более громкий, чем неуверенный шелест листьев. У Кобояси перехватило дыхание, и щеки слегка заалели. Поправив очки средним пальчиком, девушка на секунду отгородила свое лицо стеной ладони, и этого было достаточно, чтобы она смогла вновь что-нибудь произнести.       Акико протянула Харасаве белый бланк, аккуратно заполненный ровным почерком. Однако краешек заявления помялся от цепкой хватки, и Кобояси вновь ощутила себя не в своей тарелке. Ведь Катсунори-сан обязательно сочтет ее неряхой за такой скромный проступок, верно?       Харасава оторвался от бумаг и на секунду замер, после чего повернулся к Кобояси и оглядел ее с ног до головы самым требовательным взглядом, на который только был способен.       Он потянулся к протянутому заявлению, но даже не взглянул на него, хлопнув им записями вниз по столу.       — Сколько секунд можно находиться под кольцом?       Катсунори буквально сверлил взглядом Акико, и та вздрогнула, отведя взгляд от его затылка куда-то в сторону. Одновременно с этим она осознала, что не зря изучила всю матчасть.       — В-в-восемь? — неуверенно пробубнила девушка, касаясь нижней губы подрагивающими пальцами.       Харасава хмыкнул и откинулся на спинку стула, все еще касаясь пальцами заявления.       — Что такое "пробежка"?       — З-запрещенное перемещение ног во время контроля мяча сверх ограничений...       — Максимальное число фолов игроку?       — Пять...       Кобояси судорожно копалась в своих знаниях, вспоминая прошедшую ночь. Первогодка почувствовала в груди легкое трепетание — она смогла на все ответить! Смятение в глазах сменилось скромным огоньком надежды. Акико взглянула прямо на Харасаву, тот, изогнув одну бровь, смотрел на нее в ответ. Тренер прикрыл глаза и слабо улыбнулся, цепляясь пальцами за заявление и заглядывая в заполненные строчки.       — Очень неплохо. — Он сделал паузу, разыскивая имя пришедшей на листе. — Кобояси Акико. Девушки, приходившие до тебя, даже на эти простые вопросы ответить не могли. Сразу видно, кто и зачем пришел в баскетбольный клуб.       Акико не сразу поняла тренера, выразительно сверкнувшего в ее сторону глазами. Кто-то еще пытался стать менеджером и с треском провалился? Ужасно. Кобояси искренне им сочувствовала, смешивая эту терпкую сладость с кисловатой благодарностью за все ошибки неудавшихся менеджеров.       Катсунори встал с места, оставив бумаги, и жестом указал девушке идти за ним. Кобояси пошла, торопливо шагая за учителем, который в свою очередь на ходу изучал заявление. Спокойное выражение лица Харасавы не менялось, ничем особенным данные Кобояси его не удивили - самая что ни на есть обычная ученица, у которой из достижений в средней школе было только первое место в областной олимпиаде по физике.       — Уроки уже закончились, так что ребята наверняка уже в зале.       — А? — удивилась Акико. — Так вы меня все-таки берете?       — Да, беру. Твои знания не так плохи, а судя по заявлению, ты трепетно относишься к деталям и очень педантична. Это хорошо. Я считаю, что команде нужен ответственный менеджер, иначе в нем нет смысла. Любительницы побегать за спортсменами могут отложить свою активность до окончания тренировок.       Они дошли до зала, за дверью которого слышались глухие ритмичные удары мячом и скрип скользивших по паркету кроссовок. Акико не хотела туда идти, не хотела даже знакомиться с баскетболистами Тоо, но это было необходимо, и первогодка все понимала, потому послушно плелась следом, нарочно оставив за собой дверь чуть-чуть открытой. Сдерживая яростные порывы убежать, Кобояси зашла в зал следом за тренером, буквально прячась за его спиной. Катсунори дунул в свисток, пару секунд назад лежавший у него в кармане, — движение в зале прекратилось, и все взоры устремились на тренера и трепещущую за его спиной тень.       — Хорошие новости, — начал Катсунори, — теперь у команды есть менеджер.       Подтягивающиеся к тренеру баскетболисты с любопытством пытались заглянуть ему за спину и взглядом спрашивали "она?", но Харасава молчал до последнего, выжидая, когда подойдет весь текущий состав клуба. В один определенный момент он просто сделал шаг в сторону, из-за чего Кобояси почувствовала себя так, будто ее показывают фермерам на рынке, а сама она — не более, чем чей-то будущий ужин.       Девушка поправила очки и подняла глаза на ребят. Высокие парни в школьной форме так же странно на нее смотрели, как и она на них. Среди стоявших перед ней Акико сразу признала того, что стоял и раздавал листовки несколькими днями ранее. Вблизи он казался еще выше и внушительнее, хотя на самом деле ничем особо не выделялся. Рядом стояли еще трое ребят, среднего роста, брюнеты, на лицо настолько похожие, что Акико стало не по себе. Они определенно не были родней, но черты лиц чертовски плохо запоминались, в такой-то напряженной обстановке. Кудрявого русого парня она видела в коридорах совсем недавно. кажется, он был из 1-В класса.       Следующее лицо было особенным. Так показалось Акико, по крайней мере. Щели узких глаз смотрели прямо ей в душу — она была уверена в этом! — сквозь стеклянные прямоугольники в черной оправе. Тонкая полураскрытая полоска удивления на губах с еле слышным смешком сменилась недвижной широкой улыбкой, похожей на оскал вечно смеющегося черепа. Да, этот человек был особенным, но разве только в том, что именно он заставил Кобояси в нерешительности сделать шаг назад, касаясь поясницей ручки двери.       Акико встала, потупив взгляд. Надо представиться, подумала она и неожиданно для самой себя резко согнулась в глубоком поклоне, будто под тяжестью удивленного взора Катсунори.       — Меня зовут Кобояси Акико, — совсем еле слышно прошептала девушка, выпрямившись и уставившись в пол. — Кажется, теперь я ваш менеджер.       Первогодка вновь поправила очки средним пальцем, на секунду пряча глаза. Ей всегда было спокойнее считать, что ее никто не видит.       "Я в домике".       — Эй, ну вы чего там зависли?! — раздался громкий возглас из другого конца зала, а затем быстрые глухие шаги. — Я еще с вами не закончил!       Высокий блондин самым наглым образом растолкал похожих друг на друга ребят и вышел "в первые ряды", вставая рядом с шатеном. Акико подняла глаза и обмерла.       — Что?! — продолжал вспыльчивый парень, указывая пальцем прямо в лицо Кобояси. - Опять ты?!