Баскетбол, в котором ей не место

      Неделя выдалась на редкость дождливая. Сизое покрывало туч разрослось на весь Токио, и город утопал в полусонной размеренности, омывая свои улицы долгие часы между крайне редкими перерывами в настроении неба. Акико, как и обещала, вернула зонт капитану на следующее же утро, попутно захватив свой на обратную дорогу. В тот момент, когда она протягивала его Имаёши, стоя посреди коридора напротив своего класса, за окном угрожающе зарычали громовые раскаты, заставив Кобояси замолчать на полуслове. Радовал лишь факт расставания с вещью Шоичи, давшего ей днём ранее столь многозначительный и настораживающий совет.       Пожалуй, больше всего она боялась, что Имаёши поверит россказням Вакамацу. Глупо отрицать, что он имеет большое влияние не только в стенах спортивного зала, но и во всей академии в целом — как-никак ас, местная звезда баскетбольного разлива. Если Масаюки, в силу ее не особо выдающегося авторитета, могли пропустить мимо ушей, то тут уж гадать не приходится. Поверит он — поверит вся школа. Во всяком случае, Кобо в это свято верила, найдя для себя еще один повод держаться в стороне.       По результатам недельных смотров, как и ожидалось, Катсунори-сан посчитал Коске достаточно амбициозным игроком и добавил его в общий состав. Три парня вылетели из клуба сразу же, стоило им попробовать на вкус тяжесть тренировок порой слишком требовательного Харасавы, ещё четверо ребят остались в клубе «на перспективу». Должен же кто-то сидеть на скамейке запасных. А вот старожилы поразили девушку своим наисерьёзнейшим подходом к тренировкам с самого начала учебного года. Как потом ей объяснил тренер, ребята еще с прошлого года вознамерились завоевать первенство среди старших школ Японии в межшкольных соревнованиях, осенних Национальных и Зимнем Кубке… Словом, везде. Везде и всюду. «Весьма амбициозно», — подумала она в тот момент и невольно улыбнулась. Целеустремленность — вот что прекрасно в людях.       Кобояси тоже без дела не осталась. Каждую тренировку она отслеживала результаты игроков, попутно помогая Катсунори-сану в организации занятий. В зал она приходила за полчаса до начала тренировки, выкатывала из подсобки железный контейнер с мячами и прочий инвентарь по необходимости, складывала в аккуратные квадратные свертки белые полотенца в раздевалке и порой даже не отказывала себе в удовольствии протереть сверху дверцы ящиков. Закупка медикаментов и воды также была поручена ее стараниям. За семь дней Акико перезнакомилась с таким количеством людей, с которым она не встретилась и за весь последний год домашнего обучения. Дежурные медсестры, у которых она брала аспирин и бинты для аптечки, поставщик спортивных добавок, с которым пришлось долго беседовать по телефону, напоминая, что звонит она от тренера, а так же ребята из параллельных классов, внезапно заинтересовавшиеся баскетбольным клубом, и охочие до спортивных парней девочки… Впрочем, в глубине души она немного гордилась тем, что теперь может встретить кого-нибудь в коридоре, поздороваться и не быть проигнорированной. Но она по-прежнему была девочкой-невидимкой, и многие знакомые просто проходили мимо, не заметив ее, размеренно идущую вдоль кабинетов и перебирающую документы.       — Ребята, не забудьте, пожалуйста, сегодня вы должны пройти медосмотр до шести вечера.       Акико стояла среди десяти баскетболистов и чувствовала себя в засаде. Она держалась руками за локти, невербально «закрываясь» от причины нарастающего волнения. Вернее, от причин. Катсунори-сан уже ушел, тренировка закончилась минут пять назад, но парни только сейчас решили закруглиться и собрать мячи обратно в ящик. Кобо стоило больших усилий, вспомнив, окликнуть их, пока те не скрылись за дверью раздевалки. «Извините…»       — Это очень важно, так как результаты осмотра должны быть прикреплены к заявкам на участие в межшкольных соревнованиях. Пожалуйста, не пропустите его, я на вас рассчитываю…       На лицах спортсменов было ярко вычерчено недоумение. Кобояси не смотрела никому из них в глаза и старалась не представлять, как глупо выглядит. И почему уши горят?..       — Д-да, хорошо, Кобояси-кун. — сказал Йошинори, потирая затылок. И чего она так переживает? Обычный осмотр… Почему-то всем вокруг стало немножко неловко из-за смущения Акико. Всем, кроме Вакамацу, недовольно цыкающего в задних рядах.       — Не переживай, Кобо-чан. — Имаёши примирительно поднял руки и улыбнулся в привычной манере. — Сейчас переоденемся и пойдём. Ты с нами?       Последняя фраза была сказана чуть тише, почти заговорщически. Шоичи, довольный шуткой, сверкнул очками и чуть опустил голову, глядя в глаза Кобо сквозь прищур. Стоит ли говорить о реакции Акико? Заалевшие щеки скрыть было сложнее, чем округлившиеся от шока глаза — очки замечательно помогли ей в этом, правда ненадолго. Почти в ту же секунду она посмотрела в лицо Шоичи и наткнулась на хищный оскал, как жертва сорокопута на терновник.       — Н-нет, что ты! Я заберу результаты у медсестры только после осмотров!..       — Имаёши, это не смешно! — Как ни странно, посмеиваясь, толкнул капитана в спину первогодка со скамейки запасных — Акира Сакаи. Он был, пожалуй, самым смешливым среди новичков и не хватал звезд с неба, чем часто разочаровывал тренера. — Зачем вгоняешь в краску менеджера?       — Извини, Кобо-чан, я не удержался. Не принимай так близко к сердцу.       Имаёши буквально утопал в ее смущении, как и все окружающие. Неловкость рваным шепотом отзывалась в рядах и тут же стихла, наткнувшись на чрезмерно довольного капитана и упорно молчащую напротив него девушку. Акико улыбнулась в ответ криво и старательно. «Странная…», — эта мысль в одну секунду возникла у многих игроков Тоо, лицезревших эту сценку.       — Медосмотр будет проходить в 134 кабинете. Тренировка завтра в то же время, Катсунори-сан хотел опробовать с вами новую силовую программу.       Пробубнив «до встречи», она вылетела из зала, крепко смыкая губы, дабы не ляпнуть лишнего и не опозориться больше прежнего. В спину ей смотрит команда, исполненная беспокойства в глазах, и недоумевает: всем ведь показалось, что у Кобояси задрожали ладони, когда она тянулась к дверной ручке?

***

      Коротать время до шести вечера пришлось в коридоре, облокотившись на подоконник, и лицезреть скачанный ещё утром на телефон прошлогодний баскетбольный матч Тоо и Мейсей. Скажи ей кто-то ещё месяц назад, что она будет тратить все свое свободное время на просмотр и анализ спортивных игр, она бы нервно дернулась и покрутила пальцем у виска. Демонстрация физического превосходства вселяла в Акико какое-то непонятное чувство, поднимающееся и вьющееся от груди до самой глотки, неприятное, почти тошнотворное, но к удивлению самой Кобо, ей нравилось смотреть матчи. Чтобы отогнать неприятные чувства, она стала воспринимать игроков как безличностный набор определенных шаблонов: техник, заученных движений, медицинских данных. И… это начало помогать. Она понемногу улавливала образ мысли тренера, предугадывала финты спортсменов и замечала ошибки ребят, которых через две минуты заменят в тайм-аут. Старшая школа Мейсей слыла одной из сильных, но в прошлом году они допустили одну серьезную ошибку — недооценили молодую и амбициозную команду. В битве разыгрывающих защитников Имаёши мог дать сто очков вперед, и уже этим Тоо вырвал себе фору в матче. Прошлогодний состав был достаточно хорош в роли атакующей команды, но в технике прослеживалась некоторая шероховатость и неслаженность. Впрочем, именно это часто и становилось причиной того, что противники не могли нормально завладеть мячом: против команды, чьи решения трудно просчитать, логично тяжело бороться. Более того, Акико усмотрела в манере Шоичи деморализаторские нотки… Он намеренно своей игрой старался выбить у противника землю из-под ног. В момент броска с сиреной, Кобояси поставила видео на паузу и убрала телефон в сумку. 98-76 в пользу команды Тоо.       Время приближалось к шести, пока редкие алые лучи заходящего солнца касались земли через грозовые тучи, а Акико дописывала в многострадальной тетради пометки. Тренер попросил свежим взглядом оценить особенности и сильные стороны игроков, дабы более тщательно простроить систему тренировок и… наконец выдавить из девушки хоть каплю собственного мнения в устной форме. И пока она боролась с желанием максимально мягко и нейтрально сформулировать свою речь, из медкабинета выходили последние ребята, поправляя галстуки и натягивая пиджаки на широкие плечи. Часы работы заканчивались ровно в 18:00, а Акико была свойственна пунктуальность. Стоило цифрам на экране телефона смениться, как она начала продвигаться в сторону 134 кабинета, попутно убирая в сумку свои вещи. Боже, как ей было неловко сегодня… От воспоминаний до сих пор сводило желудок. И ведь умом Акико понимала, что зря она так резко отреагировала на простую похабную шутку, но сердцу, увы, не прикажешь.       Пошлость — вот что было непонятно девушке. Все эти грязные штучки, о которых шептались ее одноклассники в средней школе, шутки ниже пояса, которыми перекидывались на перемене, недвусмысленные прикосновения в толпе, которые Акико улавливала на всевозможных собраниях… Всё это навевало тоску, угнетение и чувство беспомощности. Словно она жила в совершенно другом мире. И, естественно, не находила поддержки. Зануда. Сноб, запутавшаяся в паутине моральных норм.       Смахнув с лица волосы, а заодно и сметенный вид, Кобояси немного замешкалась у двери, застегивая молнию на сумке и протягивая руку для стука. Наверное, небо падет на землю, разбившись на тысячу осколков, если она слишком долго не будет попадать в неприятности… Потому что именно в эту секунду дверь широко распахнулась, и щека Акико резко уткнулась в мягкую ткань. Парень сделал шаг назад, и чтобы заглянуть ему в лицо, ей пришлось задрать голову.       — Извините… О, Кобояси-кун, ты уже здесь… — Йошинори застегнул предпоследнюю пуговицу рубашки, пряча яремную ямку за белой проглаженной тканью. — Наши еще не…       — Ох, извини, я такая неловкая! — Акико перебила его, вцеплилась ногтями в край рукава и поклонилась, чтобы отвести взгляд. — Я лишь хотела забрать результаты…       Она быстро обогнула Сусу, такая тоненькая, почти прозрачная, легко прошла в занятый им дверной проем, моментально поворачиваясь к ошарашенному Йошинори, все еще указывающему большим пальцем ей за спину. В легких не хватало воздуха, и щеки горели огнем, но она все же выпрямилась и даже слегка улыбнулась, поворачивая корпус в сторону стола медсестры, пока Суса, открыв рот, пытался договорить.       Ох, лучше бы она так и стояла в проходе…       —… Не закончили.       К несчастью Кобояси, осмотр был в самом разгаре, и Суса был чуть ли не единственным «отстрелявшимся». Сакаи измерял рост, выпрямившись, что называется, по струнке возле стены, Имаёши набрасывал на широкие плечи рубашку, а Вакамацу сидел перед медсестрой с открытым ртом, пока ему осматривали горло, положив безвкусную деревянную лопаточку на язык. Все были заняты своими незначительными делами в этой суматохе, пока Акико не повернулась к ним. Кровь отлила от ее лица, и даже губы потеряли привычную смущенную розовинку. Ребята повернулись, чтобы поздороваться, а Вакамацу, заметив в кабинете Кобо, резко поднялся, указывая на нее пальцем и намереваясь что-то крикнуть, но в самый ответственный момент подавился извергающимися изо рта звуками, а заодно и деревянной лопаточкой, от чего громко закашлялся. Акико заметила, как напряглись его поджарые плечи, как сокращался от кашля живот и как, танцуя, убегала вниз от пупка белокурая дорожка. В глазах потемнело.       — Кобо-чан, ты всё-таки пришла. — Пропел уже знакомый голос.       Парни никогда не стесняются своего верха. Кобояси это всегда немного вводило в ступор, хоть она и понимала «нормальность» подобной ситуации. Сейчас она перенервничала скорее от неожиданности, чем от самого этого факта, а может и потому, что ей не выдалось возможности до сего момента находиться в комнате, где столько полураздетых парней. А скорее всего — всё сразу. Пальцы на руках еле заметно задрожали. Хотелось провалиться сквозь землю, исчезнуть, раствориться, ослепнуть, лишь бы ничего подобного не видеть никогда в жизни. В стеклянном блеске пустых от ужаса глаз Акико отразились ловкие пальцы Шоичи, неторопливо застегивающие белые пуговки, прячущие подкаченный рельеф живота, даром что она смотрела сквозь капитана. Комната заполнилась монотонным белым шумом, сравнивая нервный кашель дергающегося Коске, спокойный голос медсестры на заднем плане и слишком говорящий взгляд Имаёши, до которого стало доходить, что не так с этой чёртовой Акико.       — Извините, я попозже зайду.       Она говорила тихо, почти одними губами перебивая речь медработницы, и быстрым шагом направилась прочь из кабинета. Дышать становилось физически тяжело, грудь наливалась свинцовой тяжестью и тянула ко дну. Акико не заметила, как ослепленная тошнотой добежала до туалета, прикрывая сжатые добела губы ладонью, упала на колени и болезненно опустошила желудок в одной из кабинок.

***

      Результаты осмотра она забрала в тот же вечер, основательно прополоскав рот проточной водой и съев мятную таблетку от боли в горле перед тем, как войти в кабинет. На языке остался горький привкус желчи и осознания собственной уязвимости. Кобояси оставалось надеяться, что ее товарищи за неделю успели привыкнуть к чувствительности Акико и не восприняли ее ступор всерьез. К счастью, на следующий день все сделали вид, что ничего не случилось. Ребята махали ей руками при встрече, улыбались и вели себя как обычно. Чувство тревоги потихоньку отступало, хоть и в моменты неполной занятости перед глазами всплывали неприятные картинки, от которых по спине пробегал холодок. Тренер весьма кстати вспомнил о своей недавней просьбе, заставив девушку переключить внимание.       — Я подумала, что, раз нашей целью является развить индивидуальные особенности игроков, мне стоило бы получше узнать их стиль, и я изучила записи прошлых годов…       Пространные рассуждения всегда помогали Акико подготовиться к диалогу «по существу». Немногие ценят лишнюю болтовню по вполне понятным причинам, но Кобо не забывала себе напоминать, что без нее её речь становится ещё более сбивчивой и неудобоваримой.       — Что касается новеньких, то у Вакамацу ещё со средней школы прослеживается преимущество в работе под кольцом. Он достаточно высок и агрессивен, поэтому он хорош в данках и защите, но… Ему совершенно не хватает техничности. Многие его приемы срабатывают по чистой случайности, и он не то чтобы контролирует свои руки… Акира хорош в обводке и дриблинге, но эти навыки развиты незначительно больше всего остального. Он слишком ленив, как мне кажется.       — А как же остальные первогодки?       — Они… — Кобо замялась, чуть не сказав «посредственны», и старалась подобрать более подходящее и щадящее слово. — Они совсем новички, хоть и амбициозны… Извините, я не нашла в них выдающихся черт… Н-но зато в этом случае можно самостоятельно расставить акценты.       — Хм… А что на счёт всех старших?       — Думаю, вы и сами знаете их осо…       — Мне нужно услышать твое мнение. — Катсунори выдохнул и взялся кончиками пальцев за прядь волос. В этот момент ребята пробегали мимо девятый круг. — В этом и была суть задания — проверить твое аналитическое мышление и, возможно, услышать что-нибудь новое из того, что я мог упустить.       Кобо сглотнула и опустила взгляд в исписанные черной ручкой странички. Вторая, третья, сводка осмотра, разворот, фамилии, куча схем. На каждое имя — один разворот. Акико не составило труда найти нужную.       — Имаёши очень хорошо предугадывает решения игроков, но без быстрой реакции в этом нет смысла… Он, безусловно, быстр, но ему есть куда расти. Мацумото всегда открывает счёт и в целом хорошо бросает; отработать с ним обводку, и он стал бы гораздо сильнее в роли форварда… А Йошинори… Его уровень в общем и целом выше, чем у большинства игроков, но особенностей у него я не заметила… Кроме той, что он везде может помочь и подыграть команде: под кольцом или в центре, в атаке или защите… Для него это не существенный выбор. Он полезен там, где он есть.       Катсунори задумчиво тёр прядь волос и смотрел на команду. Кобояси действительно отразила в отчете самые основные и главные особенности игроков, но по факту помогла только с первогодками, записи чьих игр он лишь собирался посмотреть накануне. Девушка отдала ему папку медсестры, после чего Катсунори дал наставление работать в том же духе. И весь остаток тренировки прошел невероятно спокойно.       — Иди ты ей скажи, почему я должен?!       Возмущенный шепот прорывался сквозь лёгкий гул и скрип кроссовок, пока Кобояси закидывала в пресловутый ящик на колесиках последний мяч.       — Потому что ты проиграл жребий, Мацумото…       — Я сам ей скажу. — Закатив глаза, сдался Йошинори. Ему было удивительно, что третьегодка так настойчиво отказывается контактировать с девушкой, хотя дело тут было даже не в Акико. Суса подошёл к Кобо, уже толкающей свою ношу в сторону открытой настежь подсобки.       — Кобояси-кун, подожди… Давай я тебе помогу.       И стоило ей только поднять взгляд, как он повстречался с теплотой карих глаз. Суса взялся за борт корзины смугловатыми, влажными от пота руками, преисполненный желания помочь: он оказался рядом быстро и тут же заполнил собой все пространство. На секунду терпко запахло влагой и потертой резиной, будто дышишь на пыльный баскетбольный мяч. В нос ударило что-то доселе забытое и чуть сладковатое… Запах разгоряченной кожи. Акико моментально отшатнулась к стене, нервно схватившись рукой за затылок и опустив взгляд.       — Не стоило, Йошинори-семпай… Но спасибо.       Он улыбнулся ей и без усилий откатил инвентарь в подсобку, позаботившись о том, чтобы закрыть дверь на вставленный в засов ключ.       — Кстати, мы тут с ребятами подумали… Впереди выходные, и следующая тренировка только через три дня.       Суса подошёл к Акико и протянул в широкой ладони маленький ключик.       — Мы решили сегодня после тренировки всей командой зайти куда-нибудь в кафе и познакомиться с новичками поближе. Ты ведь пойдешь с нами?       А команда всё ещё стояла неподалеку и наблюдала за ходом событий. Кобояси видела ребят боковым зрением, и по спине пробежал холодок. Что ответить? Как быть? Она, орава парней и разговоры по душам — вот уж точно уравнение без верного решения. Акико потерянным взглядом смотрела на протянутый ключик, будто это что-то могло означать. Щёлк! Она подняла голову и тихонько ответила, протягивая руку.       — Да, было бы хорошо.       Кончики пальцев коснулись чуть шероховатой ладони и спрятали в своих объятиях серебристый ключ. «Щекотно», — промелькнуло в мыслях у Сусы, который, выполнив свою миссию, кивнул и направился в раздевалку, добавив:       — Тогда встретимся на первом этаже через десять минут.       — Какая прелесть. — Улыбнулся Акира и зачем-то хлопнул Йошинори по спине.

***

      Это был первый ясный вечер за последнюю неделю, и золотисто-розовый закат настойчиво стучался в окно недорогой кафешки недалеко от Тоо, где сейчас за двумя соседними столиками сидело одиннадцать человек. Каждый заказал себе буквально немного еды, ведь целью похода было отнюдь не утоление аппетитов команды. Впрочем, те, кто посчитал себя особо усталым, не отказались от дополнительной порции риса.       — Мне кажется, Катсунори-сан переборщил с этой тренировкой. — Мацумото бурчал, дожевывая кусок кисло-сладкой свинины.       — Тебе кажется.       — Акира, ты, кстати, из какой школы?       — Из Средней Йонея. У нас такая себе была баскетбольная команда… Может слышали, год назад играли с Тейко.       По столикам прошёлся общий восклик, не то удивленный, не то сочувствующий. А где-то даже… восхищённый. Естественно, не заслугами Средней школы Йоней.       — Это ты про тот матч, где вы продули 31-203? — Вакамацу зачавкал рисом и даже не понял, почему за столом воцарилось осуждающее молчание. — А что? Я сказал как есть.       — Кстати, Вакамацу, — Имаёши поднес к губам стакан с холодным чаем. — Вы ведь с Кобо-чан из одной школы, верно?       Услышав две эти фамилии в одном предложении, обладатель одной внезапно перестал активно запихивать в рот кусочки омлета в соусе, а вторая медленно проглотила комочек риса — то немногое, что попало ей в желудок с самого утра. И так как Коске уперто молчал, сведя брови к переносице, отвечать пришлось Кобо.       — Да… мы из Намбары.       — Слышал, там довольно хорошая баскетбольная команда. — Акира вытянулся с соседнего столика и случайно попал галстуком в уже опустевшую тарелку. — Кобояси, ты ведь застала прошлогоднюю игру с Тейко? Ты там с менеджерством наверное с ума сошла, такой объем информации…       — Я… Я не была менеджером до этого года.       Пресные деревянные палочки положили на язык поджаренные овощи и поцеловались с горкой риса.       — Кобо-чан, так ты в баскетболе только две недели? Для столь неопытного менеджера ты хорошо справляешься.       — Спасибо, Имаёши-семпай. Для меня это многое значит.       Кобояси чаще смотрела либо перед собой на стол, либо через соседний столик в окно. Сизые облака обнимали яркую полоску заката, прямо как сомнения Акико — ее недавнее чувство спокойствия. Она не улыбалась на комплимент капитана. Не вступала в разговор, пока не спросят. А тяжёлый взгляд сидящего напротив Вакамацу вселял такую неуверенность, что хотелось сослаться больной и убежать домой до следующего понедельника. И зачем она только согласилась…       — А если не секрет, чем ты занималась в средней школе? Тоже спорт?       Вакамацу кашлянул в кулак. Не совсем было ясно: рассмеется он сейчас или ударит по столу со всей дури; но одно было понятно почти каждому — он просто еле сдерживался, чтобы не вставить свои пять копеек. И всё-таки ему не смешно. Ему противно.       Глоток чая немного прочищал мозги. Соврать? Только не перед Коске. Сказать правду? Кишка тонка. Акико металась меж двух огней, то и дело опаляя пальцы. А когда загорится задница, будет уже поздно.       Вдох. Выдох. Любую правду можно подать правильно.       — Последний год в Намбаре я училась на заочном и занималась в основном подработкой.       — Заочка? В средней школе? Крайне редко такое встречаю…       — Так уж вышло. — Акико сдержанно улыбнулась, но к несчастью моментально встретилась взглядом с Коске. Тот даже не посчитал нужным дожевать пищу и выдал:       — Ты ж сама в этом виновата. И ты об этом знаешь! Не дури людям мозги, Кобояси. Боже, угораздило же меня попасть в одну школу с такой…       Дыхание сперло, будто в глотку воткнули винную пробку. Или сразу три. Чёртов Коске, чёртовчёртовчёртов. Палочки замерли в полете над тарелкой, из последних сил сжимая белый клейкий комочек. Пропал аппетит. Акико сверлила взглядом Вакамацу, будто он — огрызающаяся соседская овчарка, а она — чихуахуа с подвернутой лапой. А может, ладно? Пусть он всё расскажет, пусть все повторится как в Средней школе. Старое ведь не новое — удивлять уже нечем. Может она переживет ещё три года презрения, кто же знает лимит её душевных сил?       — Вакамацу, ты опять хамишь. Будь вежливее.       — Вежливее? — Он уже не стеснялся говорить во весь голос, а то и на тон выше. — Да вы не знаете, кого нам навязали! Она уже испортила одному спортсмену карьеру, теперь за нас принялась. Зачем ты вообще пришла в баскетбол? Тебе тут не место, сидела бы в каком-нибудь кружке кройки и шитья.       — Вакамацу, прекрати, ты не знаешь, о чем говоришь…       У Акико дрожал голос. Дрожали поджилки, верхняя губа. Ребята подняли гул, пытаясь умерить пыл Коске, но не осадили его сразу, желая подробностей и разрешения конфликта «старых друзей». Их нельзя за это винить, но в какой-то момент Акико нашла в себе силы возненавидеть их всех. На секунду или даже на две все вокруг окрасилось в чёрно-белые тона, стало так омерзительно, так чуждо... Окружающие глазели на столик, и товарищи в недоумении приковали их взорами к месту. От громкого стука сердца дрожало всё вокруг. В ушах стоял грохот, будто в голове обрушилось маленькое здание или взорвалась бомба.       — О-о-о, я-то как раз знаю! Я был там и всё видел.       — Коске, заткнись. — Подал голос Йошинори, почуяв, что пахнет жареным.       — Ты этот позор заслужила!       — Вакамацу, мы не ругаться сюда пришли, а познакомиться. — Имаёши примирительно улыбался, стараясь хотя бы своим непринужденными видом нормализовать атмосферу. За соседним столиком парни стыдливо приопустили головы, но ни один из них не мог сравниться в чувстве угнетенности с Кобояси, согнувшейся в бараний рог. — Мало ли что плохого было в средней школе, это не повод обижать девушку.       — Да кто ее обижает?       Акико спрятала увлажнившиеся глаза за блеском стёкол и упавшими на щеки прядями волос. Она слышала только шелест раскрывающихся легких и адский стук десятка маленьких сердец в разных частях своего тела: в груди, в горле, в кистях рук и висках. Голос Вакамацу не доходил до нее, будто звучал со дна колодца, Кобо лишь видела, как двигаются искривленные губы, и не могла прочитать по ним ни единого слова. Кроме одного. Раздевалка.       Наверное, она слишком резко встала из-за стола. Царапающий плитку стул на пару секунд забалансировал на задних ножках, а после громко опустился на передние, привлекая лишнее внимание. Над столами нависло молчание. Акико смотрела в глаза Коске и, казалось, боролась с диким желанием воткнуть ему палочки для еды прямо в кадык, лишая возможности продолжать этот болезненный для нее диалог. Наверное, это был один из тех редких случаев, когда Кобо сбросила цепи стеснения и не побоялась показаться грубой и отхватить чуть позже где-нибудь за углом. Из-за пелены слез на глазах, она не рассмотрела ошарашенное выражение лица Вакамацу, от неожиданности подавшегося назад. Акико хотела что-то прошипеть Коске через стиснутые зубы, но посчитала это недостаточно красноречивым. Дрожа, она выдохнула и просто воткнула палочки в горку риса*, после чего схватила сумку и выбежала за дверь заведения.       Горло горело так, будто она залпом опустошила рюмку сакэ. Кобояси стало страшно, и в мыслях витал лишь один вопрос: как после этого она сможет вернуться в школу? Как смотреть ребятам в глаза, как раздавать им полотенца, да и в конце концов — как после этого быть хорошим менеджером? Паника. Холод обнял ее за плечи, напоминая о еще недавних проливных дождях — даже лужи вдоль тротуара не успели просохнуть. Невыносимый жар в глазах заставил остановиться где-то неподалеку от кафе и протереть пальцами веки. А слезы все лились по щекам и фалангам, и Кобо не хотела отрывать ладони от лица, чтобы не показать и без того очевидное. Это не остановить.       Сотрясаясь в беззвучных рыданиях, она не заметила, как со спины к ней подбежала фигура и на секунду замешкалась, протянув руку. Йошинори набросил на плечи Акико пиджак и придержал его ладонями, чтобы тот не упал. Кобо от неожиданности вздрогнула, и, обернувшись, тут же спрятала взгляд. Это было похоже на очень скромную и дружескую форму объятий, но в нынешнем состоянии Акико даже подумала, что это, наверное, должно быть приятно. Очки перекосились и чуть запачкались, пара прядок прилипло к мокрым щекам. Кобо понимала, как выглядит. Но считала, что это вряд ли хуже того, как она сейчас поступила.       — Ты в порядке? — Йошинори говорил приглушенно и спрашивал очевидное просто потому, что все это делают в подобных ситуациях. Он не умел успокаивать девушек. Даже не так — он почти не встречал тех, кому бы пришлось оказывать срочную эмоциональную помощь. Суса был растерян, но чувствовал, что Кобояси сейчас куда хуже и нужно хоть как-то помочь.       Акико мотнула головой, смахивая костяшками с глаз выступающую влагу и вновь тревожа очки. Какой уж там порядок.       — Что же я наделала… — Шмыгнув носом, простонала она.       — Ты — ничего. А вот один придурок испортил всем вечер. — Он молчал, наверное, с полминуты, не находя нужных слов поддержки. Йошинори даже не до конца понял, с чего Вакамацу так взъелся на Кобо, но мысленно дал себе зарок как минимум лишний раз не садить их рядом. — Пойдем, я провожу тебя домой.       Большая и теплая ладонь удивительно мягко коснулась лопаток, словно это была отцовская рука или даже братская. Заботливая, успокаивающая, совсем ненавязчивая. Кобояси шла рядом с Сусой и стеснялась сказать «спасибо» за пиджак и беспокойство. Было неловко за Коске, за проявившийся перед всеми их старый конфликт, за себя и свой угрожающий жест. Слишком много неприятностей с начала учебного года.       — Спасибо, семпай, но не стоит… Я очень далеко отсюда живу.       — Тогда провожу до остановки.       Возражать Кобо не стала. И всю оставшуюся дорогу они молчали, не находя слов, чтобы высказать очевидные вещи, но оба чувствовали себя гораздо спокойнее, прибыв на место. В момент, когда Суса повернулся к ней, чтобы дать напутствие поникшей Акико, позади подъехал автобус. Она вернула Йошинори пиджак и заставила себя приподнять уголки губ. А когда она уже ступала в автобус, её окликнули:       — Увидимся в понедельник, Кобояси-кун!       — Увидимся в понедельник, Йошинори-семпай!       И ей не пришлось заставлять себя улыбаться в ответ.