Баскетбол, в котором ей не место

      Четверг — излюбленный день недели всех школьников из Тоо благодаря крайне приятному расписанию. Ни тебе сложных естественных наук, ни тонкостей английского языка. Только японский под руководством удивительно лояльного преподавателя, пара литературы, на которой большинство по традиции отсыпалось, да физкультура, официально игнорируемая менеджерами и игроками благодаря членству в спортивных секциях. Неудивительно, что именно в этот день Акико решила разобраться с большинством задач на грядущую неделю и отшить старосту с предложением вместе пообедать на крыше. Тем более погода устаканилась: ни одного облачка с пятницы. Отличное время, чтобы проветриться.       Шум автомобилей заглушал звон одной за другой приходящих СМСок. Чем ближе к центру Токио, тем больше на пути встречалось молодежи — как-никак обеденное время. От разнообразия мелькающих школьных форм кружилась голова: даже не верилось, что неподалеку могло располагаться столько учебных заведений. Но Акико шла вдоль ярких торговых витрин, обращая внимание лишь на экран своего телефона. Список от тренера дополнился маминым — на новой работе нужна была помощь. Флористика — дело нелегкое, кто бы что ни говорил. И уж точно времязатратное.       — Что там… Ленты синие, ленты белые, бечевка, крафтовая бумага, — бубнила себе под нос Акико, остановившись напротив одного из цветочных. — Что?.. Ноготки?       На экране красовались яркие солнечные соцветия с острыми лепестками и темной сердцевинкой. Красиво, конечно, сказать нечего, вот только где бы найти полевую календулу и в целости довезти их домой? Кобояси зашла в магазинчик напротив, и престарелая владелица ожидаемо сказала, что таких цветов у нее не бывает, а расходные материалы она не продаст. Кобо вновь вышла на улицу, уткнувшись в телефон.       В изначальный план Акико входил поход в спортивный магазин, который уже успел подготовить новую форму для команды Тоо, прошлая износилась за два года. Удивительно, что ее так быстро успели изготовить, мерки Кобо им отправила только в понедельник вечером. Чудо, что она вообще смогла разговаривать с парнями в тот день, уж слишком неприятная сцена была накануне. Кобояси до сих пор покрывалась красными пятнами стыда, вспоминая тот вечер. И причина была не только в ссоре с Вакамацу: этот придурок и раньше доводил ее до белого каления почем зря, и даже наличие рядом товарищей не было для Кобо в новинку. Нет, конечно было обидно так опозориться перед командой, особенно перед капитаном, но Йошинори был так добр и внимателен… У Акико снова зарделись щеки. Стряхнув волосы с лица, она постаралась сосредоточиться на том, что в данный момент действительно важно.       Найти магазинчик по типу «все для творчества» было несложно, равно как и закупиться там всеми расходниками для флористики. Маленький пакетик с лентами вмещал в себя и небольшой рулон коричневой жухлой бумаги, которая безумно вкусно пахла чем-то похожим на черный чай и постаревшие книжные страницы. Может, в этом ее особый шарм: в простоте упаковки и аромате? Вполне возможно. Но в любом случае, эта бумага бесполезна без цветов.       Интернет упорно не хотел отвечать Кобо, где же неподалеку можно купить злополучные ноготки или хотя бы их семена. Телефон вновь зазвонил, высвечивая СМС от незнакомого номера:

«Добрый день! Это Рюноске Сато из Sport’n’Move. Ваша коробка собрана и ожидает вас до 15:00. Из-за проблем с поставками мы закрываемся раньше. Приносим свои извинения.»

      Кобояси мысленно выругалась, смотря на цифры на заблокированном экране. Сорок минут второго. Акико быстро сунула телефон во внешний кармашек школьной сумки и выбежала из магазинчика, торопливо семеня между прохожими. Видимо, поиск цветов откладывается на некоторое время.

***

      Она не спала всю ночь, обдумывая принятое ещё вечером решение. Извиниться перед ребятами Акико велело воспитание и, как ни странно, страх; главным образом, страх перед возможной расправой. Она слабо верила, что в текущей ситуации Вакамацу не рассказал ее секрет всей команде, но в самой глубине души надеялась, что ему не поверят или хотя бы не воспримут всерьёз. И отражение в зеркале вторило, смыкая потемневшие веки: надейся, дурёха.       На уроках сидеть было невыносимо — впервые за несколько лет Акико испытала такой жуткий дискомфорт, просто находясь в кабинете. Она с опаской смотрела на круглый циферблат над доской и отсчитывала минуты до начала тренировки. Сердце колотилось пойманной бабочкой между рёбер. Кобояси раз за разом в голове простраивала возможные варианты развития событий и каждый раз упиралась в тупик — хеппи энда не будет, и аста ла виста, детка. От этого становилось только хуже. Понедельник уже оправдал свое прозвище, ведь тяжелее просто некуда.       Долгожданный звонок словно вызов на плаху. Акико неспешно собрала вещи с парты и с минуту пыталась восстановить сердечный ритм, прикрыв глаза и медленно дыша. «Все будет в порядке». «Неважно, что будет дальше, твое дело — извиниться».       Воздух в зале стал тяжёлым и вязким, стоило игрокам ступить за порог. К ужасу Кобояси, парни переглянулись и сразу направились к ней, минуя дверь раздевалки. Капитана среди них не было, зато во главе компании в весьма скверном настроении, сжав кулаки, шел Вакамацу. В несколько широких шагов они пересекли зал, поскрипывая кроссовками в невыносимо громкой тишине. Внутри все сжалось в тугой холодный комок прямо под сердцем, и ровная доселе осанка дала слабину. Акико уже открыла рот, чтобы начать слёзно извиняться, как кто-то позади Вакамацу отвесил ему затрещину, и тот согнулся в поклоне, сжав зубы.       — Прошу прощения за то, что произошло в пятницу.       Голос у Коске чуть хрипел, и язык присох к нёбу, не желая говорить то, что до́лжно. Вакамацу в принципе не любил признавать себя неправым и реагировал на подобное принуждение очень остро. Щеки чуть зарделись от поднимающегося в груди чувства возмущения, но поделать он уже ничего не мог. Акико не могла оторвать взгляд от блондинистой макушки. Но теперь ей было чуть спокойнее и проще извиниться самой.       — И я прошу прощения… Я поступила некрасиво. Извини, Вакамацу. — Кобо чуть наклонилась вперёд и говорила крайне тихо. Пауза казалась ей бесконечной, и в голову стали приходить привычные мысли, свойственные и одновременно отвратительные ее натуре. Может, лучше первой сделать вид, что уже всё в норме? В данной ситуации это было бы единственно правильным решением.       — Ну, вот и славненько!       Акира с таким довольным и радостным видом подошёл к извиняющимся и обнял их за шеи, что даже обычно угрюмый Мацумото улыбнулся.       — И больше не руга-а-айтесь!       Кобо было неловко: Акира сильно прижал её к себе за плечи, да ещё совсем рядом дёргался раскрасневшийся Вакамацу, чью шею держали под локтем. В душе у него клокотало покруче, чем в столовской кастрюле.       — А ну пусти меня!       — Не пущу-у-у, Коске-ку-у-ун.       — Вы почему ещё не переоделись? — Стоящий в проходе Катсунори будто материализовался из воздуха, мигом остудив пыл разошедшегося Акиры. — Быстро в раздевалку и на улицу, пока я вам нагрузку не добавил.

***

      На входе Кобо встретили два самых популярных атрибута любого спортивного магазина: разодетые и обтянутые по самое не могу пластмассовые атлеты и резкий запах синтетики с резиной, нокаутирующий прямым ударом в нос. Кобояси невольно осмотрелась, цепляя взглядом стройные ряды с цветастой одеждой и кроссовками на любой вкус и цвет. Чуть дальше висела амуниция для пловцов, взывая к покупателям яркими пятнами женских бикини где-то в углу — рядом уже толпилась компания старшеклассниц, выбирая себе комплекты к незаметно приближающемуся купальному сезону. Акико же, мастерски сдерживая любопытство, направилась сразу к кассе, минуя все соблазны.       — Извините, Вы не подскажете, мне тут коробку для Академии Тоо должны были оставить… Я от Катсунори-сана.       Заметно лысеющий мужичок, до сего момента копавшийся где-то внизу и шуршащий полиэтиленовой пленкой, распрямился, уныло почесывая бок. Где-то с пару секунд он глазел на Кобояси, будто пытаясь вспомнить, что должен говорить в таких случаях, а может просто «обрабатывая» только что ею сказанное.       — А-а-а, от Катсунори, значит… Эта та коробка, что по предоплате?       — Да, она самая.       — Расписка из школы есть? Хотя узнаю знакомую форму…       Кобо недолго искала заветный листочек с печатью и подписью тренера среди тетрадок. Она протянула его мужчине, и по спине прошелся легкий холодок, когда Акико заметила, что он все еще сверлил взглядом ее форму, совсем не двигая зрачками и будто не дыша. Благо он быстро очухался, мельком глянул на протянутую бумажку и ушел в подсобку, разочарованно вздохнув.       — Ого…       Сказать, что Кобояси опешила, значит ничего не сказать. Мужчина вынес простецкую картонную коробку, надёжно перевязанную скотчем вдоль и поперек, и громко поставил ее на прилавок. И она была… огромная, по меркам самой Акико. На торце угрожающе вычерчивались цифры «60×40×40», подтверждая все опасения — с такой ношей пройтись за цветами ей будет не по зубам. Кивнув продавцу в качестве «спасибо», Кобо ухватилась за бока коробки, потянула на себя и впервые прочувствовала, что у нее всё-таки есть бицепсы! Вроде и смешно, а вроде и грустно. Может не стоит так ответственно прогуливать физкультуру?       Грациозно шагая «пингвинчиком» в сторону выхода, Акико использовала свои прямые руки в качестве пусть хиленькой, но все же полочки, чтобы хоть как-то минимизировать дискомфорт. Главное — случайно не пнуть бедром коробку и не расслабить пальцы, а то вся эта ноша упадет прямо на ноги и будет совсем уж грустно. Кобояси мысленно было принято решение сначала отвезти форму в школу, а потом снова приехать в центр и закончить свои дела.       — Вроде сегодня зал занят волейболистами… Не выгонят же они меня.       — Снова бубнишь себе под нос, Кобо-чан?       Шепот прямо в ухо со спины сродни удару поддых. Акико вздрогнула, резко обернувшись, и в лоб её грубо щелкнуло чувство дежавю. Рядом стоял капитан Тоо собственной персоной.       — Имаёши-семпай! Фух, любите же вы меня пугать…       Что-то холодное и колкое встало поперек горла, и волна тепла прильнула к щекам. Пусть Шоичи и улыбался по-своему дружелюбно и будто бы даже тепло, Акико нутром чувствовала какой-то подвох, сокрытый в его сощуренных глазах. Создавалось ощущение, что под веками он прятал правду, свое истинное отношение к миру. И оно будто бы не имело ничего общего с его неизменным выражением лица. Кобояси мельком взглянула за спину Шоичи, заметив знакомый силуэт, и на полсекунды они пересеклись взглядами, пока Имаеши не окликнул своего друга.       — Йошинори, смотри, кого я тут встретил.       Последний приветливо махнул рукой, пробираясь к ним через неудобные узкие проходы между стеллажами. Акико хотела махнуть в ответ, но лишь кивнула.

***

      — А где Имаеши-семпай?       После занятий на свежем воздухе майки парней можно было выжимать руками. Завершающий основную тренировку челночный бег сбил игрокам дыхание, и те молча принимали от Кобояси протянутые сухие полотенца. Йошинори потянулся к стоящему позади неё контейнеру с водой и вытянул свою бутылку, ловко оказавшись рядом и заглянув в раскрытую у самой груди папку.       — Имаёши сейчас в студсовете, документы какие-то готовит. Скоро ведь выборы.       — Он… член студсовета?..       — А ты не знала? Он ответственный за физическое воспитание.       Йошинори жадно припал к бутылке, делая большие глотки и роняя редкие скатывающиеся по подбородку капли воды на футболку. Акико же тактично спрятала ошарашенный взгляд за блеском поправляемых ею очков. Новость не из приятных, но, кто знает, может статься, что Имаеши и не общается с Масаюки в силу… Отсутствия желания? Кобояси хотелось придумать тысячу и одну причину для капитана не заговаривать с этой бестией, в глубине души осознавая, что за год их совместной работы на благо студсовета Масаюки могла наладить отношения с кем угодно. А факт того, что ей известна нынешняя должность Акико, давал Каору лишний повод сблизится с Шоичи, дабы разрушить и без того хрупкое равновесие в нынешнем положении Кобо. Акико самой захотелось смочить горло.       — Надо же, как интересно! И как он только всё успевает: и студсовет, и капитанство…       — Он ведь ещё умудряется по всем экзаменам занять первые места. Просто монстр. — Йошинори набросил на голову белое полотенце и взъерошил без того непослушные влажные пряди. — А зачем он тебе, кстати? Посещения проставляешь?       Суса наклонился ближе и ткнул пальцем в небольшой прямоугольник в правом верхнем углу листа — там стояла сегодняшняя дата. Чуть ниже разбегались строчки расписанных упражнений для общей тренировки, а после — для индивидуальных. Фамилия капитана была зачеркнута. И всё строго и аккуратно, как по линеечке.       — Не совсем. Мне просто нужны…       Кобо повернула голову и замолчала на полуслове. Йошинори наклонился, пожалуй, без расчета на возможные телодвижения девушки, за что поплатился ошарашенным взглядом с её стороны и не очень грациозным отскоком назад. Либо у Сусы напрочь атрофировано понятие личного пространства, либо Акико чрезмерно потакает своим страхам, однако у неё уже возникло ощущение вмешательства во что-то личное, сокровенное, никому недоступное. Жалкие десять сантиметров — причина отчаянного прилива крови к щекам. Кобояси, будто хамелеончик, меняла цвет в зависимости от обстановки, и, должно быть, за этим забавно наблюдать со стороны. Как за животным в зоопарке.       Во взгляде Йошинори плясали искры удивления, лучами разбегающиеся от зрачка, но он не двинулся с места. Тактично отмалчиваясь, Суса спрятал глаза за бутылкой, утоляя сводящую челюсть жажду. Забылся.       — Мне… Мне просто нужны ваши мерки.       Секунда молчания, казалось, длилась вечность, и Кобояси уже доедало чувство стыда, обгладывая мечевидную косточку. Акико знала, почему молчит Йошинори, и была благодарна. Медленно выдохнув, она закрутила зажатую розоватыми кончиками пальцев ручку. Хотелось объясниться, да только был ли смысл лишний раз заставлять себя нервничать, а его чувствовать себя не в своей тарелке? Все равно что тыкать пальцем в свежий синяк. Кобояси перелистнула пару страниц и с характерным хрустом вырвала чистый листочек.       — Катсунори-сан попросил заказать новую форму, а для этого мне нужно заполнить таблицу размеров на всю команду. Не мог бы ты сейчас в раздевалке поспрашивать ребят? — Акико протянула лист, зажимая большим пальцем ручку. — Напишите в первый столбик фамилии, во второй размер верха, в третий — низа. Выручи, пожалуйста…       — Без проблем. — Забрав выданное, Суса направился в сторону зала, попутно подтянув вперед висящее на плече полотенце.       — Семпай!..       Сорвалась. Лучше бы замолчала.       — Извини. Мне очень непривычно каждый день находиться в подобной обстановке, и я…       — Не оправдывайся, Кобояси-кун.       В два широких шага Йошинори наверстал увеличившееся между ними расстояние и положил руку ей на плечо. Он впервые почувствовал, насколько Акико маленькая и, должно быть, хрупкая. В ней совсем не чувствовалось какой бы то ни было силы, и Суса еле заметно улыбнулся, стараясь не заглядывать ей под блики очков и не казаться пугающим.       — Всё нормально. Ты ещё привыкнешь.       Он уже удалился в раздевалку, и скрип несущихся по начищенному паркету кроссовок навязчиво проникал в уши. Но Кобояси продолжала стоять на том же самом месте как вкопанная, заполняя легкие холодеющим с каждой минутой терпким весенним воздухом.

***

      — Какими судьбами, Кобояси-кун?       — Забрала вашу форму. — Акико чуть согнула руки в локтях, приподнимая коробку и обращая на нее внимание друзей. На лицо упала навязчивая темная прядь, которую даже с третьего маха головы не удалось убрать с поля зрения, и Кобо выпрямилась, напустив на себя спокойный вид. — А вы что тут делаете? Вроде как занятия закончились только у первых классов.       — Ты права, Кобо-чан. Мы сбежали. — Имаёши пожал плечами и приложил указательный палец к тонким растянутым губам. — Только тс-с-с, а то нам может влететь от президента.       Кобояси вспомнила: точно, Шоичи ведь член студсовета, и его прогулы могли бы стать весомым аргументом для избрания оппонентов на грядущих выборах. Но заметив на его лице маску абсолютного спокойствия и уверенности в собственной безнаказанности, до нее дошло, что, должно быть, для него это вовсе не помеха. И стоит ли тогда спрашивать об этом? Вместо этого она немного улыбнулась, подвинув неудобно зажатые ношей пальцы.

***

      Поблагодарив Йошинори, Кобояси аккуратно сложила листочек с данными в сумку, после чего направилась в опустевшую раздевалку, чтобы забрать полотенца. Акико уже давно попросила ребят оставлять их на скамьях после тренировки, чтобы ей не пришлось вскрывать чужие шкафчики, ведь бог весть знает, что парни могут в подобных местах хранить… Уж лучше до прихода уборщика собрать все мокрые полотенца с лавок, пола, открытых дверок пустых ящиков, чем наткнуться на какой-нибудь непотребный журнал. И без того нервная Кобо подобных находок не переживет. От монотонной работы подбирания-сворачивания-складывания отвлёк телефонный звонок.       «Катсунори-сан?..»       — Да? — Акико зажала мобильник плечом, продолжая складывать уголок к уголку валявшееся под скамьей полотенце.       — Кобояси, ты собрала данные по размерам? Отлично, заказ нужно сделать уже сегодня; у них какие-то проблемы с поставками. Рассчитываю на тебя. — И Катсунори бросил трубку так же неожиданно, как и позвонил, а Акико оставалось лишь стоять посреди раздевалки, раскрыв рот. И глаз слегка задергался.       Все планы покатились к чертовой бабушке, оставляя вместо себя очередную проблему, грозящую разрастись в катастрофу. Кобояси неровно выдохнула и положила последнее полотенце в стопку. Как же быть? Найти сейчас Шоичи не представлялось возможным, ведь он наверняка уже ушел домой или всё ещё работал в студсовете. Номера телефона у Кобо не было, а е-мейла и подавно. От бессилия Акико припала лбом к дверце чьего-то шкафчика и почувствовала, как приятный холодок остужает разгоряченную голову. И ведь даже Йошинори уже ушел, он-то точно знал номер Имаёши. Ни одной адекватной идеи. На шкафчике проявилось матовое пятнышко пара от разгоряченного дыхания, и, отняв лоб от прохладной металлической поверхности, Акико стерла пятно ладошкой. И замерла.       «А что, если…»       Мысль о взломе вселяла в сердце Кобояси целую палитру эмоций, да такую, что она сама не могла до конца разобраться в ее оттенках. Под пальцами медленно прогревался окрашенный металл. Единственный закрытый шкафчик под номером четыре. Какова вероятность, что он — его? С одной стороны — шанс узнать нужное и никого не беспокоить, с другой — шанс наткнуться на что-то малоприятное. И совесть шептала: «Ну это же неправильно!», а страх не оправдать ожиданий подначивал: «Никто не узнает!» Пять минут оглушительной тишины наедине со всеми «за» и «против».       И выбор сделан.       Отыскав в подсобке коробку с канцелярией, Акико взяла оттуда скрепку, имея совершенно смутные представления о столь банальном способе взлома. Знания Кобо ограничивались лишь пониманием принципа работы замков и ключей, а также малым опытом просмотра детективов. Оставалось только одно — попробовать. Разогнув скрепку, Кобояси бездумно вставила ее конец в замочную скважину и покрутила им в надежде на чудо. Естественно, чуда не произошло. И чем отчаяннее она вертела скрепкой, тем стремительнее утекала сквозь пальцы надежда. Акико покраснела от бессилия, упираясь лбом в злополучную дверцу и продолжая толкать скрепку. Щелчок.       «Неужели получилось?»       Внутри обнаружилось лишь пару тетрадей и сложенные вещи, а на верхней полочке в пакете преспокойно лежали слегка потрепанные белые кроссовки. На первый взгляд, одежда показалась знакомой, но для того, чтобы лишний раз удостовериться в правильности выбора, Акико приоткрыла корочку одной из тетрадей. Кривоватыми кандзи было выведено имя, развеявшее все сомнения. Имаёши Шоичи. Судя по первой странице, это была тетрадь по алгебре, вникать в содержимое которой Кобояси совсем не хотелось. Она понимала, что разобраться со всем этим нужно как можно скорее, и посему дрожащими пальцами потянулась к одежде. Сердце стучало в горле, и щёки горели так, будто её уже застукали.       «Так, быстро со всем этим закончу, захлопну шкафчик и побегу домой…»       Развернув ткань, Кобо поняла, что держит в руках шорты. Светло-бежевые, приятные на ощупь, самое то для тренировок. Акико сразу заглянула внутрь в поисках бирки на пояснице, той самой, где обычно и пишут размер. Но на её месте был лишь маленький жестковатый краешек — должно быть, Имаёши срезал её после покупки. Кобояси мысленно выругалась, выворачивая штанины: где-то там должен был быть дубликат с рекомендациями к стирке. Может, логичнее было бы прийти к Шоичи в общежитие и всё разузнать? Нет же, Акико будто намеренно усложняла себе жизнь, опираясь в своих решениях исключительно на собственный страх и неуверенность. А треклятая бирка так и не показывалась, и штанины в дрожащих руках конвульсивно танцевали над полом.       — … Что ты тут делаешь?

***

      — Имаёши-семпай… Извини ещё раз за то, что влезла в твой шкафчик…       — Ничего страшного, Кобо-чан. Ты ведь просто мои шорты искала.       — Из твоих уст это звучит не так безобидно… — Акико неосознанно втянула шею в плечи, неумолимо краснея и всё же криво улыбаясь нелепости сложившегося диалога. Наверное, не это ожидает услышать девушка, принося извинения за столь неловкий эпизод, но Шоичи за словом в карман не полезет. Язык у него был подвешен замечательно, и каждая фраза била не в бровь, а в глаз; возможно, это и позволяло ему цеплять внимание окружающих и контролировать любой диалог. Кобояси это не то что бы смущало, скорее, даже восхищало. Она первый раз встретила человека, властвующего над людским самочувствием одним кончиком языка, так умело и виртуозно вызывающего у любого нужные чувства, манипулирующего столь тонко и искусно. Акико всё же не могла до конца понять: осознано ли Шоичи орудует своим талантом или ему подсознательно скучно вести обывательский диалог?       — И извините, что вам обоим пришлось ещё идти со мной в цветочный…       — Кобояси-кун, прекрати извиняться, мы же сами предложили помощь…       Йошинори раздражённо выдохнул. Вежливость вежливостью, но Кобояси явно перестаралась, уходя в бессмысленное раболепие, что уже начинало слегка бесить. Складка между бровей дрогнула, когда он искоса глянул через плечо: маленькие оранжевые цветочки были прижаты к форменному красному банту и заметно выделялись на фоне белоснежной рубашки. Серая газета-обертка похрустывала с каждым шагом Кобо, подмигивая спрятанным за сгибом глазом очередной жертвы жёлтой прессы.       — Говоришь, твоя мама флорист, Кобо-чан? — Имаёши, казалось, совсем не смущало излишнее стремление Акико к предельной вежливости. Он без особого труда нес большую коробку с формой, прижав ее рукой к левому боку. Казалось, груз не доставляет ему особого дискомфорта. — Должно быть, у вас дома полно растений.       — На самом деле, это не совсем правда… — Внезапный интерес к семье Акико встретился с удивлением, но без ответа не остался. Кобо так редко удавалось по-настоящему с кем-то поговорить, что упускать возможность развить беседу было бы глупо, но неопытность тут же нашла себе выражение — в лёгкой запинке голоса и неумении развернуть диалог. — Комнатных цветов у нас мало, но когда привозят товар, то иногда часть приходится относить домой «на передержку». Однажды весь коридор был уставлен тюльпанами, потому что поставщик в ведомости не заметил запятую и привез их в десять раз больше нужного.       — Романтично, однако, — без энтузиазма вставил Йошинори.       — Наверное…       — У меня одного возникло сильное желание поскорее вскрыть коробку? Любопытно, что же Кобо-чан такого заказала с подачи Катсунори-сана. — Имаёши немного обернулся к отстающей на пару шагов Акико, побуждая к ответу и будто упрекая в недосказанности. Кобояси чуть ускорилась, нагнав парней, и с видом незаслуженно уличенного в списывании школьника начала отгибать пальцы:       — Там стандартные форменные майки с шортами, штаны с толстовкой для пребывания вне поля и вместо футболок утепленные кофты.       — Кофты?.. — С сомнением отозвался Йошинори.       — Д-да, чтобы максимально уменьшить теплопотери после разминки… Или пока вы сидите на скамейке.       — Катсунори-сан об этом не упоминал.       — Ну… Это была моя идея. Катсунори-сан дал согласие буквально на днях, сказал, что лишним не будет.       — А ты и правда стараешься, Кобо-чан, — с улыбкой обратился Имаёши. — Так необычно… Не пойми неправильно, ты не очень похожа на увлеченную спортом девушку. И ты, кажется, упоминала, что это твой первый опыт работы менеджером, так почему же сейчас ты выбрала именно баскетбол? Мне просто любопытно.       В лисьем прищуре блестел еле заметный огонёк, а на языке у Акико стало чуть кисло от привкуса грядущей лжи. Нельзя ведь сказать капитану, что в клуб ты пришла от безысходности, обойдя все возможные кружки и факультативы. Неосознанно Кобояси смотрит вперед, избегая прямого зрительного контакта. По спине пробежал мерзко щекочущий холодок, от которого захотелось расправить плечи и стряхнуть с себя такое непривычное амплуа лгуньи. Но маленькая морщинка, тихо залегшая между бровей, лишь подтвердила, что врать, увы, придется еще долго. Хоть и совсем не хочется.       — На самом деле, я подумала, что эта работа поможет мне лучше развить мои аналитические навыки. К тому же, мне нравится собирать и систематизировать информацию. Это… успокаивает, что ли.       Типичный ответ типичной зубрилки, а значит — отличный вариант, подумалось Акико. Выражаясь подобным образом, она всегда была спокойна, ведь в этом случае окружающие с меньшим желанием будут искать несостыковки в её словах.       — И в тебе совсем нет спортивного азарта? — Йошинори слабо ухмыльнулся, переложив пакет с рулоном бумаги в другую руку. Суса не мог поверить, что, принимая участие в жизни баскетбольного клуба, можно избежать «болезни» спортом. Для большинства игроков баскетбол — словно вирус, заражающий умы и стремления. Йошинори был из таких. А вот Кобояси…       Впрочем, она была азартна: синдром отличника сказывался и не давал спокойно жить ни в начальной школе, ни в средней. Стремление к знаниям рисовало призрачные вершины, ступенями на пути к которым были баллы. Выведенные красными чернилами циферки стали не столько средством, сколько целью, как это обычно бывало у отличников. Стать первой, попасть на олимпиаду и показать себя — вот быт Кобояси вплоть до третьего класса средней школы. Но тут речь шла о спорте, и Акико вспомнила все просмотренные ею матчи за последние недели. Чувства были странные, незнакомые: будто что-то щемит в груди при виде знакомых лиц на площадке. Замечать их ошибки, складки волнения между бровей, выцеплять взглядом неуверенные движения рук и неудержимую ярость в атаке кольца, осязать теплящееся в груди игрока напряжение… Это и значит «болеть за команду»?       — Есть, но я предпочитаю сохранять голову холодной.

***

      Сердце пропустило удар и упало на самое дно желудка. Тишина засвистела в ушах, казалось, даже вздохнуть было страшно. Кобояси с опаской повернула голову в сторону двери, хоть по голосу и сразу узнала незваного гостя. Имаёши стоял в проходе, непривычно широко распахнув веки, без тени улыбки на лице. Акико впервые видела его таким удивленным и только могла представить, как нелепо она выглядит со стороны: взломавшая шкафчик капитана, с его шортами в руках, в гордом одиночестве. Очки предательски запотели. Шоичи даже не выглядел разозленным, что могло бы испугать пойманную с поличным, скорее, он выглядел как человек, открывший в себе новые грани недоумения и познавший все оттенки шока. А ведь ещё минуту назад он был стоически уверен в собственной непоколебимости…       — Э… это не то, о чем ты думаешь…       — И зачем же ты открыла мой шкафчик?       Имаёши сделал шаг навстречу, и у Кобо подкосились коленки. Пальцы мертвой хваткой вцепились в ткань. Акико непроизвольно начала неуверенно тактически отступать вглубь помещения, но внезапно остановилась и выставила вперед руки подобно пойманному воришке. Хотя стоп…       — П-п-погоди, семпай, я в-в-всё объясню!.. — На лбу выступила испарина, а по тону лица Кобо можно было сверять синеву неба как на старых цианометрах. Внимательный Имаёши умерил своё удивление и вовремя остановился.       — Уж потрудись…       Шоичи думал о том, какой же интересный им попался менеджер и как смешлива порой бывает судьба. Зарекомендовавшая себя прескромнейшей девушкой Акико внезапно показала себя с неожиданной стороны, и, Имаёши самому было тяжело это принять, теперь он совершенно не знал, что от неё ожидать. Забавно, конечно, если она окажется очередной охочей до спортсменов девицей, обведшей вокруг пальца всю команду с тренером на десерт. Но Шоичи хорошо чувствовал людей, и от Акико не веяло ни желанием, ни дикостью, ни даже вздором, что поведал ему Вакамацу. Впрочем, однозначностью тут тоже не пахло. И Имаёши решил принять свойственную ему позицию в подобных вопросах. Наблюдение.       Дрожа и спотыкаясь на каждом слове, Акико объяснилась перед ним, попутно смотря в пол и сворачивая злосчастные шорты. Шоичи молчал, и Кобо было невдомек, как у него задергался глаз. И через секунду, поняв, что Кобояси без шуток напугана и смущена донельзя такой глупой ситуацией, он... прыснул в кулак со смеху. Реакция Акико не заставила себя долго ждать: та глубоко поклонилась и выпалила:       — Прошу прощения, семпай!       Имаёши легко опустил ребро ладони ей на темечко, продолжая улыбаться. Вот дурочка. Он чувствовал: еще не раз Кобояси Акико проявит себя и не единожды удивит. И всё-таки во избежание подобных эксцессов ему, как капитану, необходимо сгладить углы.       — На первый раз прощаю. Если случится что-нибудь непредвиденное, лучше свяжись со мной. У тебя ведь есть с собой телефон?       Они обменялись номерами, а Имаёши помимо этого отправил Кобояси в СМС-ке свой электронный адрес, на всякий пожарный случай, и добавил, что его часто можно найти в кабинете студсовета.       — Тебя никто не выгонит, если ты зайдешь ко мне. Так что больше не вскрывай чужие ящики… Мало ли что там может оказаться внутри.       Акико кивнула и еще раз извинилась, продолжая ощущать жар на щеках и в ладонях. Изначально дурной план внезапно оказался действительно дурным, кто бы мог подумать. В мыслях уже плясали неприятные предположения о каре, ожидающей её в дальнейшем, ведь веры в избежание оной не было совсем. Подростки такое не прощают. Что же, слухом больше, слухом меньше. Кобояси не привыкать удерживать свою репутацию висящей на волоске.       — А теперь, если ты позволишь, я переоденусь и восполню пропущенную сегодня тренировку. Или ты хочешь получше изучить содержимое моего шкафчика?       Как и ожидалось, Акико вылетела из раздевалки, едва успев бросить напоследок что-то вроде «даизвиниспасибодосвидания» и хлопнуть дверью. Еще минуту она переводила дыхание, опершись о нее спиной, прежде чем со всех ног рвануть домой отправлять заполненный бланк в контору по пошиву спортивной одежды. Всю дорогу Акико старалась не вспоминать эту пугающую, истинно чеширскую улыбку, с которой Имаёши сделал еще один шаг навстречу, прежде чем она убежала, оставив довольного собой Шоичи наедине со своими вывернутыми наизнанку шортами.

***

      — Как удачно, волейболисты уже ушли.       Вечер только занялся. Ясное голубое небо подчёркивалось тёплотой, нарастающей у самого горизонта: заходящее солнце выжигало его края и опускалось на паркет частыми светлыми полосами бликов через окна внутреннего двора. Зал был пуст, но за дверью слышались редкие шаги и голоса — ещё не все учащиеся покинули свои факультативы. Имаеши поставил коробку на скамью и обратился к подошедшим Йошинори и Кобояси:       — Вскрываем?       Акико встала чуть поодаль от скамьи, пока парни отдирали полоски скотча. Внутри в отдельных прозрачных полиэтиленовых упаковках лежали именные комплекты, плотно спрессованные и аккуратно сложенные. На каждом поверх пустого стикера черным маркером криво и быстро была выведена фамилия игрока согласно отосланным данным, где сразу был виден небрежный почерк усталого рабочего. Черно-красная форма мало поменялась в дизайне с прошлого года: разве что на вороте майки добавилась лишняя алая полоса, — и в целом агрессивный стиль Тоо сохранил свою самобытность. Взяв комплект сверху стопки, Йошинори справедливо заметил, что он не так мал, как кажется на первый взгляд — одежды там было прилично.       — Ну и ну…       Имаёши же, отыскав в коробке свой пакет, тут же его распечатал и достал свернутую майку с броским капитанским номером. Не разворачивая её, он провел большим пальцем по ткани, и улыбка Шоичи приобрела какой-то теплый и довольный оттенок. Он посмотрел на Акико, которая в этот момент с интересом наблюдала за реакцией парней, и сказал:       — Думаю, команда будет в полном восторге. Что, если мы сделаем сюрприз и положим каждому его комплект в шкафчик? Что скажешь, Кобо-чан?       — Это… замечательная идея! Т-только я для начала проверю, всё ли на месте.       Акико понравилась идея с сюрпризом. По ее мнению, это могло поспособствовать сплочению команды или, как минимум, улучшению общего настроя игроков перед грядущими матчами. Кобояси живо представила реакцию ребят завтра перед тренировкой, мысленно визуализируя улыбки и восклицания за закрытой дверью раздевалки, быстро пересчитывая шуршащие пакеты и еле заметно улыбаясь. Девять. Кобояси на секунду замерла и начала пересчитывать заново. Девять запечатанных комплектов, не считая тех, что на руках у Имаёши и Йошинори в данный момент.       — Что-то не так, Кобояси-кун?       — В магазине что-то напутали… Тут один лишний пакет. — Акико подвинула свои цветы на самый край скамьи, попутно вытаскивая из коробки одну за другой упаковки с формой. Восемь знакомых фамилий и на самом дне коробки — безымянный пакет, который внезапно гораздо тоньше предыдущих. Кобояси тщетно искала на нем хоть какой-нибудь опознавательный знак, но наткнулась лишь на слабо заметную на фоне черной толстовки написанную маркером букву «М». Йошинори подошел ближе и ткнул в нее пальцем.       — Так это твой пакет. Ты, наверное, свою фамилию не указала, вот они и написали, что это менеджерский…       — М-мой? — Акико посмотрела на Сусу с терзающим взгляд сомнением. — Разве менеджерам в Тоо полагается форма?       — А ты не знала? — Имаеши сложил свою майку обратно в пакет и посмотрел на упакованную кофту Кобояси. — И размер свой ты не указывала, да?       — Ага… Я подумала, что менеджеру ни к чему спортивная форма… — Кобо чувствовала, как от стыда жгло щеки, но всё же любопытство взяло верх: пальцы уже нащупали мягкую ткань и нещадно освобождали её от оков полиэтилена.       — Это лишь значит, что тебе выслали стандартный размер.       — То есть? — Акико взялась за плечики, упираясь подушечками пальцем в красную выточку реглана, и взглянула на парней в ожидании очевидного ответа, пока огромная кофта под собственной тяжестью расправлялась, отпуская упаковку в свободный полет до паркета.       — Размер М. Мужской, естественно.       Масштаб катастрофы не был ясен, пока Кобояси не посмотрела на толстовку. Пожалуй, первая промелькнувшая мысль уверила её лишь в одном: сюда влезло бы минимум две Акико, а если постараться, то целых три. Миниатюрные объемы девушки будто бы сжались еще на пару сантиметров от появившегося в поле зрения контраста. Акико не отводила взгляд от полосатого красного воротничка и недоумевала, что теперь с этим делать. Не отвозить же обратно в магазин. Смотрящий на всё это Имаёши потирал ладонью затылок и неожиданной фразой развеял неуютную атмосферу угнетения вокруг Кобояси.       — Примерь её, Кобо-чан.       — Она ведь огромная, семпай…       — Это не важно. Она твоя.       Пытаясь проглотить нахлынувшее смущение, Кобояси со звонким жужжанием расстегнула молнию и в одно движение накинула на себя толстовку. Имя академии мягко упало ей на спину, пока тонкие руки тщетно пытались нащупать манжеты. Мешковатые плечи слетали, и край толстовки уже коснулся середины бедра. Акико приподняла руки, задирая рукава и вцепляясь пальцами в полосатую резинку манжет. В целом, выглядела она неказисто: длинные волосы остались укутаны под кофтой, лишь редкие пряди успели упасть на воротник, очки съехали прямо на нос, но тут же были поправлены аккуратным движением пальца. В свете пробивающихся лучей заходящего солнца румянец на щеках Кобояси терялся. Неловкость тяжелой ладонью упала на затылок, заставляя чуть сгорбиться и спрятать взгляд. Почему-то вспомнился момент из детства с примеркой отцовской рубашки. Ощущения во всяком случае были схожие.       — Тебе идет, — улыбнулся Имаёши и обернулся к Йошинори. — Правда ведь?       — Ага. — Но Суса смотрел в сторону небрежно сложенных на скамье комплектов товарищей, избегая зрительного контакта с Кобо и Шоичи. Последний посчитал правильным это проигнорировать, а Акико и вовсе залилась краской, видя перед собой только плавающий паркет. Имаёши неловко усмехнулся, поняв, в какой ситуации он находится.       «Ужасно неловко», — повторяла про себя Кобояси, отказываясь смотреть на ребят. Может, прямо сейчас в кофте и спрятаться? Сделать импровизированную палатку, разжечь внутри костер и переждать бурю… Если бы это было возможно в реальности, боюсь, Акико бы оттуда никогда не вылезла. Под ногами смущалось куцее отражение, заглядывая самой себе в глаза. И вдруг в голове будто что-то щелкнуло, заставляя вспомнить слова Катсунори-сана.       — Имаёши-семпай, а тренер уже показывал тебе турнирные таблицы?       — Катсунори-сан обещал выдать их мне завтра. Но ты их уже видела, верно?       Акико ощутила эту легкую паузу между предложений, как если бы она была льдинкой на кончике языка. Тренер действительно показал ей таблицу с распределением команд на отборочном этапе Межшкольных, и Кобо наконец ощутила масштабность события. Огромное количество школ решило побороться за право стать лучшими и, без сомнения, выложится на полную, жадно вгрызаясь в каждый предоставленный шанс. Акико без шуток было страшно. И пусть не ей выходить на поле, поджилки тряслись от одной мысли о начале турнира.       — Да, видела. Это… впечатляет. Я никогда бы не подумала, что спортивная жизнь в старших школах может быть такой насыщенной и серьезной.       Акико неловко засмеялась, потирая затылок. Ей было стыдно за себя, вот только какая-то частичка неё захотела поделиться своими переживаниями с капитаном, пусть и таким обходным путем. Впрочем, все всё сразу же поняли.       — Да, Межшкольный турнир открывает большие возможности для команд Японии. Но тебе не стоит так сильно переживать, Кобо-чан. Мы должны быть профессионалами, понимаешь?       Его улыбка навеяла грустные мысли и стыд, стыд, море стыда. Кобояси не записывалась в профессиональные менеджеры. Она вообще не рассчитывала ни на что серьёзное, подавая заявку на вступление от безысходности. Факт того, что теперь она до конца года, а то и дольше, обязана испытывать регулярное давление одновременно и злил, и пугал. Имаёши умел давить на нужные рычажки, заставляя Акико чувствовать себя неловко, и это было почти обидно. Никто не виноват в том, что теперь одна из ее обязанностей — быть стойким и компетентным менеджером баскетбольной команды Академии Тоо…       — Да, семпай, я понимаю. — Она кивнула и бросила взгляд на медленно увядающие без воды ноготки, лежащие на краю скамьи.       — Ты случайно не помнишь, с кем у нас первый матч? — Йошинори так серьезно посмотрел на Кобояси, что та не смогла сохранять интригу.       — Старшая Кёрицу.       — Не так уж и плохо, — абсолютно спокойно сказал Имаёши. — Давайте постараемся.       Акико кивнула, взглянув на темные силуэты товарищей. Солнце садилось. Неумолимо приближались дни, пугающие своей неопределенностью. Новый опыт сулил перспективы тем, кто всей душой любил баскетбол, а Кобояси он обещал приключения и новые испытания. Стоило бы радоваться, но жизнь слишком не похожа на мангу, где всё всегда заканчивается в пользу героев, и именно поэтому Акико нехотя проживала последние дни до открытия Межшкольных, растягивая каждое мгновение.