Баскетбол, в котором ей не место

      На следующий день после уроков Акико первая, сломя голову, ринулась в спортзал, на ходу закидывая учебники в сумку. Она, как могла, не привлекая внимания, спокойно положила на стол Хиджикаты-сана лист с контрольной, закрыла за собой дверь кабинета и побежала по пока еще полупустым коридорам, рассекая лицом воздух… Будни были удивительно тихие. Все перемены Акико дорабатывала планы индивидуальных тренировок и записала в заметках предложить Катсунори-сану обратить внимание ребят на питание.       После прошлой победы Акико чувствовала себя если не окрыленной, то занятой не самым вредным делом на свете.       Ей нравился момент анализа данных и вывода итогов, это вселяло в душу какое-то необъяснимое чувство завершенности. Она получала удовольствие, работая с информацией и попросту считая. Что угодно.       Но ей катастрофически не нравились моменты, когда приходилось напрямую общаться со спортсменами и что еще хуже – выдавать им поручения. Или сообщать новости. Особенно — не слишком приятные...       — Что? Две игры подряд?!       Акира карикатурно схватился за голову, взъерошив пальцами светлые вьющиеся волосы. Остальные игроки команды Тоо, уже начавшие разогреваться, отреагировали спокойно и даже не особо отвлекались от своих дел, хоть и встали к Акико поближе, чтобы расслышать ее.       — Акира, на отборочных две и даже три игры в один день — это частая практика, — хлопнул его по плечу Йошинори. — Смирись.       — И с кем мы играем? — В голосе Тору привычно звучала только усталость и ни капли страха или волнения.       — Вот тут как раз вся загвоздка…       Акико опустила глаза в свои записи и удостоверилась, что не ошиблась. Через шесть дней предстоит крайне сложный день… Язык во рту не хотел шевелиться. Акико онемела, будто подсознательно боялась, что игроки выместят свое разочарование на ней. Она решила не поднимать на них взгляд, но заметила, что в напряженном молчании каждый из них замер, глядя на нее.       — Первый матч со Старшей Хакурё.       — Ну... У них сильная игра в зоне, но я не помню, когда они последний раз проходили в основной этап Межшкольных, — задумчиво произнес Имаёши, пытаясь прочитать в лице менеджера причину такой взволнованности. Неужели опять просто перенервничала?       — А вторая игра с одним из «Трех Королей» Токио… Со Старшей школой Сейхо.       Воцарилась напряженная тишина, на лицах игроков застыло изумление. Надо же было угораздить попасться в отборочных именно на Сейхо... Неожиданно дверь спортивного зала резко отворилась, впуская незваный сквозняк и высокую фигуру мужчины.       — Именно поэтому с сегодняшнего дня мы включаемся в усиленные тренировки, — загрохотал только вошедший в зал Катсунори-сан, небрежно забросивший на плечо пиджак. По нему было заметно, что он не особо торопился, и все же едва ощутимо нервничал из-за того, что его задержали на кафедре. По ошарашенным лицам ребят и глубине того, как Акико вжала голову в плечи, тренер понял, что новость дня достигла не только их ушей, но и сердец.       — И никаких пропусков. Если мы проиграем хоть одну игру в региональном отборе, плакали Межшкольные и Зимний Кубок. Нам дали хорошую возможность подготовиться к этому дню. Сейхо не зря зовут Королями, но даже Королей иногда свергают. Разогрелись? Десять кругов по залу для начала, потом мы с Кобояси предоставим основному составу индивидуальные планы тренировок. Всё ясно?       — Да, тренер!       Когда, скрипя кроссовками, спортсмены побежали трусцой по залу, Катсунори-сан отозвал Акико в сторону.       — Покажи свой анализ со вчерашнего матча.       Акико протянула ему уже заранее приготовленную папку. На каждом заботливо уложенном в стопочку листе был подробный анализ по каждому игроку Тоо: в шапке было записано имя, номер и позиция на поле. В диаграмме ниже приводилась оценка базовых умений игроков: выносливость, аналитические способности, техничность, дрибблинг. Еще ниже: рекомендации по тренировкам. Акико полночи сверялась с тренировками спортсменов, которые смогла найти в общем доступе в интернете и подогнала их под возраст школьников, чтобы те не получили ненужных им перегрузок. Лучше избежать возможности лишних травм, — решила она. В конце-концов, тренер у них Катсунори-сан, она лишь может предложить свой взгляд со стороны, не более. Под листами с информацией об игроках Академии Тоо лежали бумаги, убористым почерком исписанные основными наблюдениями за игроками Кёрицу.       Катсунори-сан легким движением убрал с лица мешающие пряди волос и с непроницаемо спокойным выражением пробежался взглядом по записям. Вдруг брови поползли вверх, а его крупная ладонь задержалась на затылке. Вид у Катсунори был если не удивленный, то озадаченный — точно.       — Признаюсь честно, — медленно начал он, отрывая взгляд от бумаг. — Сегодня я был готов сделать тебе первый выговор. Насколько я помню, на самом матче твои записи были весьма... Скромными и непоследовательными, если не сказать хуже. Я понимаю, что ты в этом деле новичок, но раз ребята выкладываются по полной, тебе тоже нужно взять себя в руки...       Взгляд Кобояси затухал с каждым словом. Акико не смотрела тренеру в глаза, потому что понимала — она действительно расстроилась и совершенно не знала, какой реакции от себя ожидать, когда встретится с ним взглядом. Прошел только первый матч, и она уже облажалась. Чтобы не вылететь из клуба и не столкнуться лицом к лицу со злорадным удовольствием Масаюки, нужно еще глубже изучать вопрос, еще больше свободного времени тратить на просмотр матчей...       — Но я приятно удивлен. В твоем анализе есть неточности, мы их сейчас разберем отдельно, но большинство этих ребят я знаю уже несколько лет. Мне нравится твой основательный подход. И тот факт, что ты сориентировалась довести дело до конца дома. Ты составляла отчет по памяти?       Акико удивлялась, как тренеру каждый раз удавалось одним диалогом так лихо выбивать ее из душевного равновесия. Вот полминуты назад она думала, что разочаровала всех вокруг и чуть ли не подвела команду, а сейчас Катсунори-сан ее... хвалит? В это сложно было поверить, но она едва заметно выдохнула и решилась поднять глаза.       — Большую часть, да, по памяти, пока свежи впечатления. Дома я несколько раз пересмотрела игру и поправила то, что мне показалось неправильным.       Катсунори еще раз взглянул в бумаги и остановился на листке с именем Йошинори.       В этот момент он ясно для себя осознал — если он возьмется за эту девочку, из нее выйдет менеджер, о котором можно только мечтать. Её методы работы и анализа напоминали ему другого выдающегося менеджера баскетбольного мира, на которого стоило бы равняться...       Они еще долго стояли и разбирали ее заметки по каждому игроку параллельно с ведением тренировки. Катсунори бережно направлял ее внимание на нужные детали, спрашивал ее о том, как и почему она пришла к тому или иному выводу. Ему нравился ход ее мысли. Донельзя логичный и прагматичный. То ли дело было в её складе ума, а может и в особом взгляде на людей.       В конце концов, Акико казалась Катсунори немного... странной. Но это не умаляло её способностей в его глазах.       Акико полностью утонула в этой беседе, внимательно наблюдая за тем, на что ей указывал тренер. В какой-то момент она забыла, что находилась в спортивном зале, окруженная скрипом кроссовок, а в воздухе витали отдаленные запахи сырых маек и резких мужских дезодорантов, под ногами стучали мячи и орава парней, рядом с которыми ее сердце замирало от страха, тренировались совсем близко к ней.       И те должны были считать её частью своей команды.       Акико напрочь растворилась в деле, которое у нее начало получаться. Она улыбалась.

***

      Возле приоткрытой двери в спортзал, стараясь не выдать своего присутствия, очень тихо стояли две девушки. Слушая, что происходит внутри, обе испытывали невообразимый спектр самых ярких чувств: от ноющего в кончиках пальцев разочарования до обжигающей грудь ярости. Особенно больно им было от того, что прервать происходящее внутри им было невозможно.       Когда Масаюки узнала, что вопреки ее усилиям Акико все-таки получила членство в одном из клубов, ее обуздал гнев. Ей было неясно: кто мог пойти против нее после таких доходчивых и простых, как пять йен, объяснений на счет того, что станет с клубом тех, кто пригреет у себя эту змею? нужно быть полным идиотом.              И тут Масаюки вспомнила тех единственных, к кому не пошла. Решила, что Акико и так туда не сунется. Каково же было ее удивление, когда она встретила ненавистную фамилию "Кобояси" в списках, поданных спортивными клубами незадолго до начала апрельских тренировок перед матчами и чемпионатами? Видимо, листок из баскетбольного клуба в кабинет студсовета занес сам капитан и сунул ей на стол, пока ее не было...       Капитан, — Имаёши Шоичи, был её одноклассником.       И неимоверно раздражал временами. Особенно, когда показывал, что его персона в студсовете ценится выше. Капитан подающей надежды команды баскетболистов, олимпиадник, отличник... Дисциплинарный комитет уже начинал шептаться на счет следующих выборов президента студенческого совета школы. Масаюки хотела бы встать во главе корабля, но комитет обсуждал кандидатуру Имаёши. Временами он выводил её на эмоции, будто делал это специально, лишь бы позлить, надавить на больное небрежно оброненной фразой с самой приветливой улыбкой на устах… Теперь он еще стал невольно связан с Акико – самым раздражающим существом во всем мире.       Акияма, стоя рядом с подругой, перенимала ее настроение: между симпатичных тонких бровей залегла недовольная складка. Она то и дело нервно поправляла длинные зеленые волосы и наматывала тонкую прядь на пальчик. Раздражение поднималось в ней, будто убегающая молочная пена в кастрюле, вторя вскипающим чувствам Масаюки. Акияма всегда была очень чуткой и понимающей подругой и стала одной из самых первых, кто узнал о размолвке Масаюки с Кобояси в средней школе, и первой — кто смог ее утешить. Как-никак, они дружили с раннего детства, и было совершенно неважно, что родители отдали их в разные учебные заведения. Сейчас, в Академии Тоо они воссоединились, и их умами овладела одна единственная четкая цель — восстановить справедливость.       — Как же она бесит. — Сквозь зубы процедила Масаюки, прильнув рыжим затылком к прохладной стене. — Нет сил смотреть, как она лыбится тренеру.       — Честно, Каору, — тихо начала Акияма, прислушиваясь к происходящему внутри зала. — Я когда ее только встретила в классе, подумала, что это не та Кобояси. Она же совсем… Ни о чем. Тихая, как мышь, одевается безвкусно, ни с кем не общается.       Она сделала паузу, украдкой заглядывая внутрь зала через маленькую щель приоткрытой двери и смакуя каждую ускользающую секунду тишины. Как ни в чем ни бывало Акико стояла плечом к плечу с Имаёши и что-то показывала ему в бумагах — девушкам со спины не было видно, что именно. Капитан озадаченно потирал подбородок и комментировал ее слова.       — А сейчас я вижу — настоящая лицемерка.       — Акияма. — Смуглое лицо Масаюки сковала маска холодной решимости. Она все еще смотрела в сторону окна, вглубь коридора, будто ей больно оборачиваться назад в спортивный зал. Солнце близилось к закату и его теплые лучи ласково коснулись ее щек и рыжих волос, в которых заиграли красноватые искры, как от пылающего на ветру кострища.       — Мы не можем позволить ей сломать жизнь им тоже. Понимаешь?       Она встретилась взглядом с подругой. Часто они понимали друг друга без слов: в детстве даже называли друг друга сестричками. Масаюки — рыжие волосы и холодная зелень глаз, Акияма — лесная чаща волос и карие глаза. Они удивительным образом дополняли друг друга, как им казалось. На деле же — одна монета о двух сторонах.       Акияма все поняла, просто взглянув в ледяные глаза Масаюки. Она никогда не боялась пачкать руки — иначе бы не добилась такого успеха в обществе. Где бы она ни была, ей с удивительной легкостью удавалось занять место под солнцем благодаря обаянию, решительности и умению приспосабливаться к ситуации. Акико угрожала их красивой картине мира и должна была уйти с дороги, если, конечно, у той есть хоть капля мозгов. Но Масаюки еще год назад предупреждала: Кобояси очень упертая особа, несмотря на ее мнимый тихий норов.       Что ж, значит, нужно объяснить ей так, чтобы она поняла с первого раза.

***

      Индивидуальные планы тренировок с Катсунори-саном и Имаеши они утвердили достаточно быстро, и уже сегодня команда опробовала их на себе. Акико же дали задание взять записи игр прошлых лет и проанализировать стиль игры команд Сейхо и Хакурё, вдруг она бы заметила что-нибудь новое. Времени на подготовку было немного и принести готовые записи ей следовала в самые ближайшие дни.       Украдкой Акико достала из школьной сумки телефон и написала маме, что задержится в школе —якобы решила сделать домашку в библиотеке. На мгновение она замерла, не решаясь нажать кнопку “отправить”. Ей до сих пор было не по себе от постоянной лжи родителям... С другой стороны, видеть на их лицах обеспокоенность она уже не могла.       Акико нажала “отправить” и убрала телефон в сумку поглубже.       Сидя рядом с тренером, она не расставалась с планшетом: новые листы уже были густо исписаны различными пометками с наблюдениями по тренировкам. Катсунори-сан с неизменно прямой осанкой украдкой заглядывал в её записи.       — Ты делаешь на удивление много записей. Многое из этого ты уже писала в прошлый раз.       — А… Да, я знаю. Вы правильно заметили, что я еще не так хорошо знаю ребят, поэтому мне проще записывать все до мельчайших деталей, чтобы потом иметь представление о том, что для них – выраженная особенность, а что – удача или случайн…       Её монолог прервал утробный рык. Они с тренером замерли в неловкой тишине, пока команда играла тренировочный матч друг против друга… Акико очень явно почувствовала, как залилась краской и как начали гореть уши от стыда.       Катсунори-сан взглянул на часы, не выдав удивления, чтобы еще больше не смущать менеджера. Хотя, казалось бы, куда больше?       — Шестой час вечера, Кобояси. Сбегай в столовую, успеешь поесть до конца тренировки.       — Н-нет, что вы, я не голодна! К тому же, вдруг я пропущу что-то важное.       — Зато если ты сейчас рухнешь здесь в голодный обморок, я проблем не оберусь. Сходи поешь, заодно можешь взять ребятам фруктовые батончики, я возмещу. У них после тренировки явно сильно упадет сахар.       В ответ Акико лишь коротко кивнула и двинулась в сторону выхода из зала, оставив сумку на скамейке рядом с тренером и набросив тонкий форменный темно-синий пиджак на плечи. Парни продолжали игру и даже не заметили, как тихо она исчезла.       Только Имаёши, будучи полностью включенным в игру, краем глаза увидел, как её худенькая фигурка тенью скрылась за дверью.       В коридоре царила оглушительная тишина. В теплом свете заходящего солнца, когда в бликах танцевали едва заметные искорки пыли, школа казалась сказочным местом. Акико завораживала тишина и это обволакивающее, уютное одиночество. Шаг за шагом шум в спортивном зале становился всё тише, пока не слился с размеренным, почти неслышным гулом вентиляции. Ученики давно разбрелись кто домой, кто в общежитие, кто по немногочисленным факультативам, но их кабинеты намеренно расположили подальше от шумного зала, чтобы спортсмены не мешали занимающимся. Украдкой глядя во двор школы сквозь длинную панораму окон, Акико не без удовольствия заметила, что и снаружи почти не было людей.       Что ни говори, а за последний год, проведенный на домашнем обучении в стенах ее фамильного старенького дома, она срослась с одиночеством. Ежедневно развлекая себя чтением книг большой отцовской библиотеки и помогая маме в её цветочном магазине неподалеку, Акико и не горела желанием налаживать общение… с кем угодно. Словом, её всё устраивало.       Почти дойдя до лестницы, ведущей прямиком на первый этаж к кафетерию, Акико обратила внимание на приоткрытую дверь женской уборной за поворотом, откуда доносился яркий и задорный девичий смех. Комнатой девушки пользовались явно не по назначению, судя по тому, насколько оживленная там шла беседа, хоть слов Акико и не разобрала. От чего-то ей стало не по себе, и она поспешила продолжить путь.       Сделав только первый шаг вниз по лестнице, она услышала шаги, двигающиеся ей навстречу. Уже в конце первого лестничного пролета Акико лицом к лицу встретилась со своей старостой под руку с девушкой из параллели, чьего имени она не знала. Акияма встала у нее на пути, примерив на себя самую свою очаровательную и милую улыбку, пока ее подруга с бездарно скрываемым недоумением на неё искоса поглядывала.       — Кобо-чан! Какая встреча!       — Привет, Акияма.       Акико сделала шаг в сторону, чтобы обойти девушек, но староста шагнула ей наперерез, мешая пройти.       Сердце Акико пропустило удар. От улыбки Акиямы необъяснимо веяло чем-то холодным, острым, будто краешком бумаги порезал тонкую кожу между пальцев.       — Погоди, Кобо-чан! Ты же не спешишь, верно? Мне ужа-а-асно нужна твоя помощь!       Её подруга уверенно отрезала Акико путь к отступлению, встав у нее за спиной и бросая на её затылок угрожающе нависшую тень.       — Пойдем с нами, Кобо-чан! — Приторно-милым голоском пропела Акияма, наклонив голову на бок. Её красивые зеленые волосы под светом яркого солнышка рассыпались блестящей паутинкой.       — Мы ненадолго тебя задержим.       Акико почувствовала, как эти путы отчаянно вцеплялись ей за горло.       А иначе почему так трудно стало дышать и двигаться?       Сглотнув, она взглянула в яркие карие глаза старосты сквозь стекла очков, попутно чувствуя спиной приближение второй девушки. В этот момент она поняла, что эта встреча ничем хорошим не кончится. Ноги предательски онемели. Она приоткрыла рот, чтобы возразить, но язык привычно предал ее — изо рта вырвался донельзя тихий голосок, едва напоминающий шепот.       — Я спешу…       — Да ладно тебе, — Акияма в два быстрых шага поравнялась с Акико и крепко взяла её под руку, будто собиралась прогуляться с закадычной подругой по коридорам школы и пообсуждать парней из параллели. От ее хватки у Акико заныл локоть — Акияма не дала ей и шанса вырваться, вцепившись ногтями в ладонь так, чтобы со стороны этого не было видно.       — Говорю же, мы ненадолго.       Вторая девушка шла чуть позади, то и дело оглядываясь назад и прислушиваясь в коридорах.       Когда Акияма затащила Акико в ту же уборную, откуда доносился заливистый смех, подруга осталась снаружи. Свою задачу она знала хорошо, и Кобояси в этот день её больше не видела.       В уборной её ждали. Четыре девочки, на вид из классов постарше. Задорный смех моментально утих. Дверь захлопнулась с громким щелчком. Форточка была приоткрыта, через нее лениво утекал горьковатый запах табака, смешанный с характерным запахом моющего средства и туалетного мыла. Учуяв в воздухе едкую горечь, Акияма вспыхнула и хотела было выступить, но вовремя прикусила язык перед старшими. Тем более, они все здесь не за этим.       — Ну привет.       Девушки сухо поприветствовали вошедших, ни к кому, казалось, отдельно не обращаясь. По их лицам Акико быстро смекнула, что сейчас будет. С запугиваниями и травлей она была знакома побольше прочих. Другой вопрос, что она совсем не понимала, зачем это Акияме и старшеклассницам?..       Она старалась держать лицо и не показывать страха, как перед бешеными собаками, стоя прямо и держа руки свободно по швам. Голод сменился тошнотой. Фигуры медленно начали двигаться, подходя всё ближе и окружая её полукольцом. По их ленивым движениям стало ясно, что они устали ждать и провели возле кабинок не пять и не десять минут. Акияма оказалась ближе прочих, встав сбоку, как будто вовсе не имела отношения к тем, кто только что их поприветствовал.       — Кобо-чан, мы с девочками хотели с тобой поговорить.       Акико сделала шаг назад, увеличивая расстояние между ними, и почувствовала копчиком холод фаянсовой раковины.       — В чем дело? — Пискнула Акико и тут же прикусила язык, услышав, как жалко и тихо звучит её голос.       Девушки переминались с ноги на ногу, пристально оглядывая её с ног до головы. В их лицах Акико прочитала не то сомнение, не то отторжение. Акияма хмыкнула, продолжая тянуть сладкую как патока улыбку.       — Дело в тебе, Кобо-чан. Вернее, в твоем наличии. Как бы тебе сказать…       — Мы всё знаем.       Старшеклассница резко прервала Акияму и привлекла к себе всеобщее внимание. Высокая, симпатичная блондинка с легко читаемым отвращением смотрела Кобояси прямо в глаза, и этот чистый звонкий голос заставил её вздрогнуть всем телом и вжаться в раковину.       Мы всё знаем.       Так просто брошенная фраза хлестнула Акико по лицу с неотвратимостью давно желанного возмездия, заставляя ошарашенно пялиться в пустоту между ней и ученицами. Она замерла, судорожно втягивая носом прогорклый воздух, и почувствовала, как холодеют от страха ладони. Акико боялась услышать это больше всего на свете.       — То, что ты вытворила в средней школе достойно осуждения, Кобо-чан… Неужели ты думала, что здесь это не всплывёт? — Акияма продолжала разговаривать самым мирным и приятным тоном, хоть Акико уже было понятно, зачем её затащили в туалет вечером. На этаж, где кроме спортивного зала в другом конце школы сейчас ничего не работало.       — Зачем ты здесь-то полезла в баскетбольный клуб? — Акияма склонилась к Акико, и выражение её лица слегка изменилось, приобретя жесткие черты.       Акико молчала, опустив голову. Ей было страшно смотреть им в глаза, кожей она чувствовала щекочущее ноздри напряжение в воздухе, летящие вокруг искры нетерпения и ярости. В груди разлился обжигающий холод, заставляющий легкие замереть между ребрами, прилипнуть к сердцу, так отчаянно бьющемуся в агонии.       Её подталкивали к этой встрече с самого начала. С самого первого дня в школе, когда ей закрыли возможность вступить в любой другой клуб, подальше от проклятого баскетбола. Поставив условием спокойной жизни в Академии обязательное членство, ей не оставили выбора. И она съела эту наживку как миленькая. Акико, как послушного глупого котенка, вели за ниточку, чтобы потом наступить на хребет и с чувством надавить до чавкающего хруста.       Ловушка захлопнулась.       Ей не уйти.       — Эй! — Нервно выпалила незнакомая Акико старшеклассница, наступив в ее сторону и отбросив за спину густую черную косу. — С тобой разговаривают, лохудра!       Она держала руки в карманах пиджака и пнула Акико в голень, желая вывести ее из оцепенения. Удар был несильный, но ощутимый и неожиданный. Акико пошатнулась в сторону Акиямы и чуть не задела ту плечом, но вовремя удержала равновесие.       — Я этого не хотела… — Промямлила Акико, все еще глядя себе под ноги на кафель и чувствуя, как предательски начинает щипать нос. Она не должна была оказаться здесь…       — Чего?! Не хотела бы – не пошла!       Девушка с косой с силой пнула рядом с Акико мусорное ведро, и то с громогласным рокотом покатилось по кафелю, выплевывая по пути смятые бумажные полотенца под ноги.       — Бесит! Мы столько пытались попасть в клуб к нашим парням, чтобы помогать им и быть рядом… Делить с ними победы и поражения… А они взяли и пригрели у себя такую крысу! Да я когда узнала, что ты за штучка, думала, прибью тебя, не дожидаясь первого матча!       Старшеклассница не унималась, брызжа слюной и крича на съежившуюся от страха Акико.       Так вот в чем дело… Она заняла их место.       — Ты должна бросить баскетбольный клуб.       Безапелляционное решение Акияма произнесла просто и буднично, как будто обсуждала с ней график дежурств на следующий месяц.       — Всё встанет на свои места, когда ты покинешь пост менеджера. Игры только начались, ребята быстро найдут тебе замену, на их счет не переживай. У них столько потрясающих, умных кандидаток… Тебе там не место. Сама понимаешь, Кобо-чан.       Меж ребер петардным фитилем зажглась обида. Лишь недавно она начала смиряться с мыслью, что она может быть полезной на должности менеджера. Не просто подносить воду и заполнять сметы с закупками… А быть по-настоящему полезной. Но почему-то Акико была уверена, что ей действительно быстро найдут замену.       — Мы, если честно, надеялись, что тебя и так выпрут оттуда… Но ты оказалась на редкость… Скользкой и хитрой, Кобо-чан. Но ты же умная девочка. — Протянула Акияма, взяв Акико за подбородок и дернув вверх, заставляя посмотреть себе в глаза. Яркие, теплые и безжалостные.       По спине пробежала дрожь. По мере того, как упорно молчала Акико, боясь даже пискнуть, Акияма сжимала пальцы на её подбородке и вертела её лицо из стороны в сторону, пристально рассматривая.       — А я и не видела, что у тебя глаза разного цвета… Линзы, что ли? Тебе не идет.       Она грубо оттолкнула лицо Кобояси, и та пошатнулась в другую сторону. Подбородок слегка саднил и ушибленная нога отзывалась размеренной тихой тяжестью.       — Твое присутствие угрожает статусу нашей команды, понимаешь? А вдруг кто-то узнает о том, что ты натворила в средней школе?       Акико снова замерла как вкопанная, не зная, что сказать. Это был её самый большой страх. В ее широко распахнутых глазах отчетливо читался ужас и немая мольба, обращенная в пол.       Это было её ошибкой.       Старшеклассница, рефлекторно тряхнув светлыми волосами, вспылила и кинулась в сторону Акико, резко хватая её за ворот рубашки и разворачивая лицом к себе, так близко, что её обжигающее яростью дыхание Кобояси ощутила щекой.       — Меня бесит, что эта дура молчит! Я тебя научу уважать старших.       Свободной рукой она залепила Акико звонкую пощечину, почти сбив очки с лица и оставив пылающий след от пальцев. Она все еще крепко держала ее за воротник, и та ощутила себя слабой, как податливая травинка, гнущаяся на ветру. Вскрикнуть Акико не успела от неожиданности.       И тут градом на нее посыпались удары. Когда девушка выпустила из сжатых добела пальцев Акико, в менеджера прилетел толчок вперед, и она больно впечаталась спиной в рукомойник. Поначалу это напоминало ленивые оплеухи: плечо, затылок, запястье… Её дергали, толкали, подпинывали, закрывая путь к отступлению со всех сторон. Руками Кобояси закрыла лицо, стараясь защитить очки, и скулила от боли и обиды.       — Ну же! Скажи, что ты уйдешь из команды. — Вытягивала из нее Акияма, дергая за руки и пытаясь заглянуть Акико в глаза.       Веки щипала соль. Перед глазами начало плыть от слез и головокружения. В голове было пусто, Акико не думала — не могла.       Она просто рванула в сторону выхода, из всех оставшихся сил толкнув Акияму плечом. Грохот, вопль… На долю секунды Акико увидела ручку с дверным засовом, потянулась к ним, ощутила на кончике пальца прохладу металла, поверила в скорое спасение…       Треск ткани оглушил ее. Акико схватили за пиджак и со всей силы дернули назад, роняя со всего маху спиной о холодный кафель. С губ сорвался сдавленный хриплый вздох, боль отозвалась во всем теле острой вспышкой. Картинка перед глазами поплыла против часовой стрелки невнятным водоворотом забытья. Акияма громко ругалась, вставая с пола и со злости пиная грохочущее железное ведро, о которое она неосторожно споткнулась, потеряв равновесие. Расталкивая окруживших Акико девушек, она с замаха пнула Акико в бедро носком туфли, рассчитывая припечатать ее посильнее. Кобояси вскрикнула и согнулась креветкой от боли.       — Ах ты мразь косоглазая! У меня из-за тебя синяк останется!       Акияма пинала её с удовольствием и щекочущим нутро азартом, как будто расправа приобрела ценность не только как отмщение за подругу, но и за личное оскорбление. Ей нравилось ощущать себя сильнее и выше, четко осознавая, что противница ничего не может ей сделать. Нравилось, что она кричит – и за это можно бить ее еще сильнее. Тело Акико было таким хрупким, что, казалось, наступи ей на руку — и она звучно хрустнет, словно хворост. Она била её по ногам, невольно задирая нарочито длинную юбку и обнажая синеющие кровоподтеки.       — Заткнись, а то еще получишь!       Акияма никогда не считала себя садисткой. Просто некоторым гадинам нужно показывать их место.       Это не садизм. Это справедливость.

***

      Внутрикомандный матч подошел к концу, и парни во всю обливались потом: к новому ритму тренировок еще предстояло привыкнуть. Акира активно лил себе на голову воду из бутылки, не потрудившись даже отойти в сторону.       — Придурок, ты чего удумал! — Завопил Вакамацу, стоявший неподалеку.       — Сам ты придурок! Я угорел в зале… Еще шаг и я труп…       — Зато на полу теперь лужа, умник, — не унимался он. — Пройди пару метров до раздевалки, там душевая!       — Ой… — По потерянному виду парня сразу стало понятно — он действительно спекся. — Я не подумал.       — А где Кобояси? — Тору огляделся, не увидев Акико на привычном месте рядом с тренером.       В обязанности менеджера входила не только подача воды, полотенец и внешняя организация деятельности команды, но и, в том числе, помощь в уборке зала. Баскетболисты так выдохлись, что ни один не был готов сейчас еще вызваться прибирать за Акирой.       — Она вышла минут пятнадцать назад. Видимо, еще занята. — Сказал Имаёши, глядя в сторону выхода с невозмутимым видом, вытирая мокрую шею серым полотенцем. — Акира, возьми швабру в ящике в раздевалке, вытри за собой.       — Что-о-о? — Устало протянул Акира. — Может… всё-таки дождемся Кобояси?.. Уверен, она скоро придет и поможет…       — Акира, паркет испортится. — Устало выдохнул капитан, легким движением перебрасывая полотенце через плечо. — Уверен, это не займет много времени.       — Слу-у-ушаюсь…       Имаёши подошел к Катсунори-сану, но, как оказалось, волнующий его вопрос уже задал стоящий рядом с тренером Йошинори.       — Я отправил её в буфет. Не знаю, что ее задержало, но не думаю, что она будет долго отсутствовать. — Катсунори слегка нахмурился, повернув голову и обнаружив рядом с собой портфель Акико. С губ сорвался вздох.       — Имаёши, — обратился тренер. — Закрой зал за всеми, если Кобояси не объявится. Мне уже нужно спешить. — Он покосился на сумку рядом с собой.       — И… забери, что ли, её портфель? Если не объявится, конечно… В чем я сомневаюсь.       Имаёши коротко кивнул и улыбнулся тренеру.       — Не беспокойтесь, я разберусь.       Катсунори-сан быстро покинул зал, перебросив черный пиджак через плечо, а Йошинори пристально смотрел ему вслед, не сводя взгляда с двери. Может он и старался не выдавать напряжения, но то, как Суса крепко вцепился в свое полотенце выдавало его тревогу. Где-то позади монотонно ныл уставший Акира, комично обнявшись со шваброй.       — Ты чего? — Широко улыбнулся Имаёши закадычному другу. — Редко тебя вижу таким хмурым.       — У меня плохое предчувствие.       Имаёши вопросительно поднял брови. Серьезный тон Йошинори заставил его на секунду насторожиться.       — Кобояси-кун очень ответственная девушка. — Продолжил Йошинори, сводя густые брови к переносице. — Она никогда так не задерживается, если тренер её зовет по поручению.       — Брось, Йошинори! Мало ли что могло по пути ее задержать. — Он с улыбкой приобнял друга, закинув руку ему на плечо и подтолкнул к раздевалке. — Учитель в коридоре, подруга… Не о чем волноваться.       Суса прав. Кобояси всегда щепетильно относилась к своему и чужому времени, и ещё ни разу не заставляла никого усомниться в её пунктуальности. Но сгущать краски Имаёши не любил. В конце концов, она могла просто отлучиться в уборную.       Йошинори шумно выдохнул, аккуратно убирая руку Имаёши со своего загривка.       — Наверное, ты прав. Только… ты хоть раз видел подруг Кобояси?       Неоднозначно пожав плечами, Имаёши ничего не ответил, пропуская друга вперед в раздевалку, чтобы махнуть Акире закругляться и закрыть за товарищами дверь.       Говорить Сусе о том, как он видел отношение одноклассниц Акико к ней несколько недель назад, он не собирался.

***

      Акико закрыла руками лицо и согнулась как можно сильнее, но это не помогло: старшеклассницы принялись колотить её по спине и предплечьям, и от резкой боли её тело выгибалось дугой. Кто-то подошвой туфли припечатал её по затылку, неосторожно шваркнув и спутав волосы. Боль вспышками возникала сквозь сжатые веки, выкрики Акико стали тише, больше похожие на скулёж обессилевшей собаки. Старшеклассницам быстро наскучило запинывать её — это все равно, что колотить полупустой мешок. Издевательства длились не дольше пяти минут, но по ощущениям Акико прошел час. Два. Вечность. Крепко сжатые челюсти свело от ноющей боли, ссадина на подбородке защипала от соли. Когда толчки прекратились и старшеклассницы с Акиямой прекратили забрасывать её ругательствами, она не спешила расцеплять руки и вставать с пола. Все тело болело, Акико ощущала каждую мышцу и косточку… Ей казалось, от неё не осталось живого места. Кто-то в сердцах плюнул ей в лицо и попал скользкой жирной каплей на пальцы. Сквозь черную пелену и звон в ушах, она расслышала только окончание долгой тирады своей старосты:       — … не выйдешь из клуба добровольно, поверь, мы сделаем так, что тебя саму оттуда выпрут взашей! И каждый, слышишь? — Она села на корточки перед скрюченной Кобояси. — Каждый в Академии Тоо будет знать твой маленький грязный секретик. Это обещание передаю тебе лично от Масаюки.       Акико всхлипнула, вторя звуку открывшейся двери. Девушки спокойно разошлись, будто ничего не случилось, оставив её захлебываться в беззвучных рыданиях на грязном полу.       Акико не без труда соскребла себя с холодного кафеля и, хромая, доковыляла до зеркала. В отражении на неё смотрело воистину жалкое существо: опухшие глаза и губы, грязные от слез очки (какое облегчение, что целые!), взлохмаченные драные волосы… Рваная и мятая форма.       И синяки.       Кругом синяки.       Акико не сдержалась и заскулила, роняя в раковину крупные горькие слезы и тщетно стараясь заглушить рыдания ладонью. Как она появится в таком виде дома? Что скажут родители? Кобояси не пользовалась косметикой, да и такие кровоподтеки просто так не спрячешь за тональным кремом… Их было слишком много. Сбросив с себя порванный пиджак, Акико завыла от ужаса: левое предплечье и правое плечо пестрили лиловыми пятнами, под юбкой на коленях и бедрах не было живого места от синевы. Как оказалось, под истоптанными черными гольфами на голенях тоже было множество красновато-лиловых пятен, угрожающе расплывающихся нечеткими краями… Акико было страшно представить, какой “рисунок” старшеклассницы вытоптали у неё на спине.       Голова кружилась от голода, боли и стыда. Ноль идей, что делать в сложившейся ситуации, и слезы предательски продолжали катиться градом, обжигая поцарапанный подбородок и саднившую от удара щеку. Портфель остался в зале, но вернуться за ним в таком виде было… невозможно. Там же остались ключи от дома и телефон.       Безвыходность ситуации убивала похлеще ультиматума Акиямы. Если родители увидят её в таком состоянии, снова начнутся разборки, суды… Отец не поверит в то, что она, например, рухнула с лестницы…       Тогда та история точно станет достоянием общественности. Ей придется менять школу посреди учебного года и, возможно, просто домашним обучением здесь уже не обойдется.       Мама опять будет плакать.       Акико рыдала, сняв очки и глядя в размытое очертание своего лица в отражении. Даже так едва ли стало лучше. Протерев краем юбки стекла, она снова нацепила очки на нос. Попыталась сквозь острую боль в затылке пальцами расчесать волосы, ощупать рану и с облегчением обнаружить, что крови нет. Шишка была большой и горячей, и пара капель холодной воды из-под крана не помогли унять боль, а лишь её раззадорили — содранная кожа начала неприятно щипать. Акико попыталась влажной рукой стереть следы ботинок с рваного пиджака и белой рубашки и просушить сырые пятна под сушилкой для рук: это немного спасло ситуацию, хоть и не исправило в целом мятый вид одежды. Жгучий страх теплился в груди, пока Кобояси судорожно пыталась придумать хоть что-то, что она могла бы сейчас предпринять. Она могла бы попросить кого-нибудь из парней принести ей портфель к уборной и не выходить или прикрыться пиджаком… У неё как раз был записан телефон Йошинори. Но её собственный мобильник остался там же в зале.       В любом случае нужно было идти в зал за портфелем.       Надо только перестать рыдать и трястись.       Отголоском истерики осталось неровное дыхание и дрожащие руки. А что, если её в таком виде заметят в коридоре другие ученики? Надо добраться до медпункта, да только… Время, должно быть, уже шесть часов вечера, и медсестра давно ушла домой. Тренировка команды, кстати, тоже должна была уже завершиться. Добраться домой без ключей, проездного и телефона представлялось ей крайне трудным, если не сказать хуже. Возможно, портфель оставили в зале, проверить стоило бы, тем более, что обычно проверку раздевалок, зала и инвентарной оставляли на нее, и закрывала зал именно Акико.       Это был её единственный вариант, который мог бы сработать. Нужно было лишь подождать несколько минут, чтобы все игроки Тоо успели уйти домой.       Это время Акико посвятила своим попыткам скрыть своё состояние. Она умылась ледяной водой, чтобы прийти в себя, постаралась влажными пальцами хоть немного разобраться с всклокоченными волосами, надела пиджак и пригладила его на себе так, чтобы разорвавшийся шов на вороте было почти не видно — самую заметную дыру она спрятала под волосами, прикрыла синяки длинной юбкой, которую тоже попыталась очистить влажными ладонями, натянула гольфы как можно выше.       Акико выглядела ненормально. Помятой, уставшей, заплаканной. Но зато теперь с первого взгляда не было заметно этих ужасных последствий драки, так сильно бросающихся в глаза. Это утешало.       Она украдкой выглянула из уборной и убедилась, что коридор пуст. Ни единого звука на всём этаже. Акико вышла и, хромая на левую ногу, двинула в сторону спортивного зала. Через несколько метров она более-менее расходилась, и у Акико хватило сил скрыть неприятную тянущую боль и выровнять шаг. Вдруг кто-нибудь бы вышел навстречу.       Протянув дрожащую руку к двери спортивного зала и потянув на себя, Акико с ужасом поняла: она опоздала.       Он был заперт.       Акико несколько раз подергала ручку, но ответом ей было упрямое лязганье закрытого замка и отсутствие света под дверью. Это конец. Они заперли её вещи внутри и ушли по домам.       Новая волна паники накатила, проглотив её от макушки до кончиков пальцев, но у Акико не осталось сил на реакцию. Вряд ли кто-то взял её портфель, а даже если и взял, где его теперь искать? Домой ей не попасть, родители будут в истерике. Она уже видела, как закрутится этот клубок событий, как окунёт её в начавшую забываться реальность — ей не вернуться в общество, не заплатив за прошлое.       Акико сама не заметила, как вышла на открытый мост-переход между корпусами, свернув в противоположную от выхода сторону. Здесь открывался вид на закатное небо, припорошенное серыми тучами, и внутренний двор, утопающий в длинных мрачных тенях стен Академии. Сакура в центре зоны отдыха почти отцвела и ветвистыми тенями подметала за собой жухлые лепестки. Гудел ветер, разбрасывая по плечам и лицу Акико волосы и раздувая так старательно разглаженный пиджак. Издали, с другой стороны улицы, доносился шум большого Токио. На бетонные панели падал резкий зеленый отсвет от табличек запасного выхода. Красиво и очень… Печально.       Она смотрела вниз, облокотившись о прохладные перила со стеклянным ограждением. “Метров пять-шесть”, — невзначай подумалось Акико, и непрошенная слеза опять скатилась у неё по щеке.       Есть ли смысл хоть что-то пытаться исправить?       “Тебе там не место”, – набатом стучал в висках голос Акиямы.       Кобояси села на корточки, обняв колени и спрятав лицо под кипой волос, будто за ней кто-то мог подсматривать. Шутка ли, последние два года ей только и казалось, что все пялятся… Весь мир смотрит на нее с осуждением.       На подол юбки упало несколько горько-солёных капель. У неё не осталось сил что-либо делать.       Акико не заметила, как перед ней, тихо ступая, возникла фигура, и, словно укутав, набросила на неё свою тень. Имаёши склонился над ней с привычной ему тонкой улыбкой и шумно вздохнул, встретившись взглядом с ошарашенной Акико.       — Ты только вступила к нам, а от тебя уже столько проблем… Поговорим начистоту?