Hold me closer

***

- Ну как ты? Нашёл что-нибудь? – осторожно спросил Крам, заходя в комнату с большой чашкой чая и тарелкой, на которой горой были навалены бутерброды. Омега сидел здесь уже третий день подряд и едва ли позволял себе отдохнуть и нормально поесть. Крам серьёзно начал беспокоиться о том, как бы Гарри не слёг в больницу от такого рвения к победе. - Ничего! – злобно прорычал мальчик, отрывая от книги тяжёлый, замученный взгляд. С ненавистью захлопнув справочник, он брезгливо бросил его на пол. После нескольких дней корпения над книгами у него болело всё тело, а неприятно пульсирующая голова готова была взорваться в любой момент. Он прочёл десятки свитков и энциклопедий, но нигде ни намёка не было о том, как открыть это чёртово яйцо-подсказку. Когда золотой шар в раз этак двадцатый обдал и без того обмороженные пальцы мальчика новой порцией жидкого льда, тот убедился окончательно, что дело в самой подсказке, а не в его руках, которые извечно славились экзотичностью места своего происхождения. - Не бери в голову! – подходя ближе, Виктор аккуратно поставил перед мальчиком принесённую еду. Гарри, не обратив на неё никакого внимания, безразлично подвинул её к краю, потянувшись за новой книгой. Конечно, толку чтение не принесло никакого, но и выбора-то особо не было. Отступать омега не собирался. - Эй, Поттер, - позвал альфа, но Гарри даже не удосужился посмотреть на него; скрючившись над книгой в три погибели, мальчик напряжённо водил воспалённым, уставшим взглядом по страницам, как будто от этого зависела его жизнь. - Послушай, - присев на корточки, чтобы быть с ним на одном уровне, Виктор легко потрепал омегу по плечу. От невинного прикосновения бледное, худое личико покрыл пунцовый румянец. Обескураженный такой реакцией Крам неловко отпрянул, - ничего страшного ведь не случится, если ты немного отдохнёшь. Это яйцо никуда от тебя не убежит, а если и попытается, то я ему не позволю, обещаю тебе! Гарри против воли растянулся в презрительной полуулыбке-полуоскале. Хоть он и одержал победу в первом испытании, чувство несправедливости не покинуло его. Решение судей было предвзятым, мальчик убедился в этом, когда председатель, занимавшийся разработкой заданий для участников, подошёл к нему и попросил прощения за произошедшее. Он долго убеждал омегу, что у них не было намерения бередить старые раны участников, чтобы позабавить зрителей. Гарри и сам был не в восторге от того, что его детство и проблемы выплыли на поверхность. Терпеть злобу и презрение людей он умел, но вот жалость и сочувствие были ему противны. Они острым ножом резали его гордость. - Не надо меня жалеть! – омега почувствовал, как от обиды у него уже начали слезиться глаза, - Я не такой слабак, каким ты меня считаешь. - Но я не… - Просто уходи и не мешай мне, - мальчик оборвал его оправдания и с безразличным видом вновь уставился в книгу, давая понять, что разговор окончен. Буквы расплывались перед глазами и никак не хотели складываться в слова. Но Гарри не терял надежды. Он не собирался сдаваться. Не сейчас. Никогда.

***

Pov Гарри

Огонь в камине весело потрескивал, озаряя своим сиянием обшарпанные стены гостиной. Я лежал на старом, скрипучем диванчике, с ног до головы укутанный в огромный пушистый плед. Вероятно, когда я всё-таки уснул, кто-то, руководствуясь не иначе, как злым умыслом, перенёс меня сюда. У меня не возникло никаких сомнений в том, кто это сделал. Около дивана стояла небольшая тележка, ломящаяся от тарелок с разными вкусностями, над ними, ровно посередине, возвышался вытянутый чайничек, из которого вырывались струйки витиеватого белого пара. От вида всей этой еды у меня само собой заурчало в животе, рот наполнился слюной. Всё-таки три дня жизни впроголодь дали о себе знать, и теперь мне хотелось попробовать абсолютно всё и сразу. Впрочем, этим я и поспешил заняться. Пятнадцать минут спустя, когда с большей частью угощений было благополучно покончено, я, по-турецки развалившись на диване, медленно потягивал какао, слегка обжигающий язык и губы. На своём собственном опыте я убедился в том, как невыносима жизнь для голодных уставших людей. Мир в одночасье лишается всех своих красок, и любое слово, даже от доброго друга, воспринимается в штыки. Сейчас, когда я отдохнул и немного отвлёкся, мне стало понятно, как же я глупо повёл себя с Виктором, который и в мыслях не имел намерения меня оскорбить своим беспокойством. Всю свою сознательную жизнь я только и делал, что терпел злость и недовольство окружающих по отношению к себе. Мать-природа наградила меня чудесным даром - раздражать всех и каждого одним своим присутствием. И я не привык к тому, что кто-то действительно может переживать за меня и пытаться помочь, даже если я не просил помощи, даже если я её не оценю. Первое испытание поставило мою жизнь с ног на голову. Те, кто до этого не проявляли ко мне вообще никакого интереса и старались вообще забыть о моём существовании, теперь же рвались ко мне, чтобы утешить и посочувствовать. Людям приятно чувствовать себя выше кого-то, приятно тратить своё бесценное время на кого-то ненужного и бесполезного, на кого-то вроде меня. Я впервые в своей жизни подумал: «Господи, уж лучше бы все продолжали меня благополучно ненавидеть, чем это». В конечном счёте, я не просил себя жалеть ни когда меня лишили родителей, ни когда били за проступки, ни когда публично, на глазах у тысяч зрителей, выставили всё это напоказ. Мне было противно от того, каким меня видят люди. И одна только мысль, что Виктор тоже относится ко мне как к какой-то жалкой размазне, больно била по глазам и сердцу. Я не хотел срываться на нём. Не хотел прогонять… Не хотел, чтобы он думал обо мне ещё хуже, чем я есть на самом деле. Преисполненный решимости пойти и извиниться перед Виктором, я быстро выбрался из-под пледа и направился в сторону винтовой лестницы, ведущей прямо в гостевую спальню. Но не успел я сделать и двух шагов, как споткнулся обо что-то холодное, упав и больно ударившись головой о пол. От долгого сна и этой встряски у меня сильно закружилась голова, и я не сразу смог понять, что вообще произошло. Но когда понял, было уже поздно. Виктор всё же умел держать своё слово. Он сказал, что яйцо-подсказка от меня никуда не убежит и надёжности ради поставил его у самого дивана. Правда, успеха этот план не возымел. Яйцо словно было сделано не из золота, а из резины или каучука, резво подскочило и упало прямо в камин, как назло, не прикрытый решёткой. Прежде чем я успел подцепить кочергой это злосчастное яйцо, оно раскалилось докрасна и начало то ли злобно шипеть, то ли жалобно кряхтеть – разобрать я так и не смог. Отступив на несколько шагов от камина, я уже был готов к тому, что подсказка взорвётся и всё будет кончено. Но этого не произошло. Красная поверхность камня вдруг начала трескаться, как будто яйцо, сваренное вкрутую, случайным образом уронили. Через мелкие трещинки медленно пробивались лучики голубоватого света. Куски внешней оболочки откалывались большими частями, пока не исчезли вовсе. Внутри, как оказалось, лежал идеальной формы стеклянный шар, от которого и исходило это странное голубое сияние. Огонь в камине, как по мановению волшебной палочки, разгорелся с новой силой, лаская своими языками поверхность шара. Я хотел было его вытащить, но неожиданно не пойми откуда раздался глубокий, немного шепелявый голос:

На земле нас не услышишь, Лишь пылающий огонь Растворит холодный камень, Вскипятит драконью кровь. Ты не бойся, не чурайся. Хоть и грозные на вид, Под бронёю многотонной мы такие же, как вы. Нам не нужны горы злата, Ни к чему сих денег звон. Только друг нам будет в радость, Ведь дороже он всего.

Как только слова растворились в тишине, шар исчез в огне камина, ну а я... Я точно знал, что нужно делать.

Конец Pov Гарри

***

Люди на трибунах буйствовали: их громкие крики и яркие вспышки камер на минуту оглушили Гарри, который был явно не готов к такой бурной реакции публики на своё появление. Среди бессчётного количества рядов, возвышающихся над ареной, на него смотрели тысячи совершенно разных и не похожих друг на друга лиц. Лиц, которые ровным счётом ничего не значили для Гарри. Ему было совершенно всё равно, что о нём думают эти охочие до развлечения за чужой счёт. Несколько раз шумно выдохнув, как перед прыжком в воду, Гарри при помощи невербального заклинания увеличил свой посох. Лакированная поверхность чёрного дерева, испещрённая маленькими, искусно вырезанными чешуйками, отливала синим, а золотой набалдашник в виде улыбающейся мордочки саламандры весело поблескивал в лучах яркого солнца. Окинув толпу безразличным взглядом, омега резко развернулся и, не давая себе возможности передумать, направился прямиком в загон дракона. Тот, явно не ожидая такого развития событий, встрепенулся и весь осклабился, выставляя перед собой длинный хвост с огромным шипом на конце. Подойдя настолько близко, насколько это вообще было возможно, Гарри внимательно посмотрел на существо. С первого взгляда мальчику стало понятно, что это ещё не оформившийся дракон. Гебридские чёрные являлись самым крупным видом огнедышащих драконов, но этот был всего в два раза выше самого Гарри. Существо, возвышающееся над ним, внимательно и не без интереса изучало его своими ярко-лиловыми, словно сделанными из драгоценного камня, глазами. Оно не спешило нападать, но всё же хвост с угрожающим шипом на конце не опускало. Аккуратно, чтобы не испугать его, Гарри вознёс свой посох и, прежде чем вновь опустить его на землю, чётко, почти что по слогам произнёс: «Легилименс». «Я не причиню тебе вреда» - проговорил про себя Гарри, надеясь всё же, что заклинание подействовало, и дракон его понимает. У Гарри было не так уж и много времени, чтобы научиться этому, надо сказать, не самому простому заклинанию, и теперь он не был уверен в том, что вся эта затея вообще имела шанс на успех. «Я не причиню тебе вреда» - повторил мальчик. И на этот раз дракон, услышав его, склонил голову набок, точно домашний зверь, который не понимает, чего хозяин от него хочет. Тогда мальчик разжал пальцы и выпустил из них посох, который, громко громыхая, скатился прямо в драконье гнездо. Возможно… да нет, абсолютно точно, это было глупо с его стороны, но так Гарри хотел дать понять дракону, что он друг и ничего дурного не сделает. Вдруг в его мозгу возникло странное ощущение — словно кто-то невидимый коснулся его мыслей, как касаются пальцем руки собеседника, желая привлечь к себе его внимание. Это было странно и даже пугающе, Гарри больше не чувствовал себя в безопасности в своих собственных мыслях. Он знал, что стоит ему сейчас подумать о чём-то неугодном дракону - и тот непременно ринется в атаку. Стараясь не совершать резких движений, мальчик медленно, по приставному шагу начал двигаться в сторону существа, которое не шевелилось и издали было похоже на прекрасную чёрную статую. Подойдя совсем близко, Гарри ощутил на своей макушке горячее дыхание дракона. Поднеся руку к самой морде существа, Гарри замер, давая возможность ему самому решить, стоит ли это делать. Тот, опасливо обнюхав ладонь мальчика, едва ощутимо уткнулся в неё своим носом, из которого вырывались струйки чёрного дыма. Толпа на трибунах взревела от восторга, комментатор объявил, что испытание успешно пройдено. В еженедельном пророке, обозревающем испытания, могли бы потом написать, что он, Гарри, с лёгкостью подчинил своей воле грозное существо… Но это не было так. Мальчик всего лишь попросил дракона не нападать, и тот, как это ни странно, послушал его. Многие ведь настойчиво утверждают, что драконы – всего лишь «полуразумные» существа, обладающие усреднённым между трёхлетним ребёнком и бешеной собакой сознанием. Дракон внимательно посмотрел на омегу, и в следующую же секунду Гарри снова ощутил, как к его мыслям кто-то осторожно прикасается. Перед глазами у Поттера пронеслась вереница изображений, как в старых проекторах, в которые нужно было вставлять слайды. Дракон, очевидно, не понимал человеческой речи, но всё же мог вполне доходчиво изъясняться с помощью картинок и образов. Ярче всех было изображение ошейника, заляпанного кровью. Вынырнув из чужих мыслей, Гарри подошёл ещё ближе и дотронулся до металлической поверхности пут, сковывающих дракона. Они и вправду были все в крови, как и шея дракона, истерзанная небольшими штыками, прикреплёнными к внутренней стороне ошейника. Зрелище это было таким ужасным, что у Гарри спёрло дыхание. Он смотрел на истерзанное тело юного, практически беззащитного дракона и не мог поверить, что у кого-то из присутствующих здесь поднялась рука сделать это с ним. Быстро подняв свой посох, Гарри громко, пожалуй даже слишком, проговорил отпирающее заклинание. Путы со скрежещущим щелчком открылись, существо несколько раз с силой тряхнув всем телом, сбросило их с себя на каменистую поверхность загона. Из запёкшихся ранок вокруг шеи вновь хлынула кровь. Но дракон не обращал на это никакого внимания. Радостно покрутившись вокруг себя и не почувствовав при этом никакой преграды, он пристально посмотрел на Гарри и склонил к нему свою огромную, шипастую голову в благодарственном жесте, совсем как человек. Долго не думая, Гарри заложил руки за спину, как того требовали обычаи Севера, и тоже низко склонился перед драконом.