Hold me closer

- Дорогой мой мальчик, надеюсь, ты не стесняешься прытко пишущего пера? – спросила женщина, оправляя края своей пышной плиссированной юбки, прежде чем сесть напротив Гарри. - Нет, - неуверенно пожав плечами, проговорил омега. - Действительно, с чего бы это, - радостно воскликнула она, несильно стукнув себя по лбу ладошкой, - я и забыла, что чемпионов трудно чем-то смутить. Несколько раз хлопнув в ладоши, Рита Вриттер призвала перо и маленькую записную книжку, которые тут же вылетели из её сумки. - Итак, Гарри, - женщина деловито сложила руки на коленях, - вот ты сидишь, замечательный молодой омега в расцвете своих сил. И с первого взгляда никто ведь и не скажет, что ты можешь составить кому-то конкуренцию. Без обид, мой мальчик, но омег редко допускают к подобным соревнованиям. - Седрик тоже омега, - возразил мальчик, которого от подобного заявления немного покоробило. - Верно, - ехидно изогнув бровь, ответила она, - но, снова не обижайся на мою прямоту, ты выглядишь слишком уж хрупким и трогательным, даже для омеги. И кто бы мог подумать, что ты сможешь представлять Дурмстранг, к тому же так успешно?! Скажи, мальчик мой, успех не вскружил тебе голову? Многие уже сейчас называют тебя покорителем драконов, как ты можешь прокомментировать это? Доволен ли ты собой и своими результатами? - Я не претендую и никогда не претендовал на столь почётное звание, - холодно отозвался Гарри. Не прошло и пяти минут, а его уже утомила эта женщина. - Я попросил дракона не нападать, и он исполнил мою просьбу. - Попросил не нападать? – удивилась Рита Вриттер, театрально всплёскивая руками. - Расскажи об этом поподробнее, уверена, наши читатели оценят подобный рассказ от первого лица. - На самом деле, я изначально не собирался бороться с этим драконом… - Не собирался бороться?! Сколько в тебе, дорогой мой, храбрости, - женщина громко завизжала от восторга и чуть не скатилась со стула, когда попыталась заглянуть за плечо и посмотреть, что накропало её прытко пишущее перо. К сожалению мальчика, которого уже успела порядком утомить чрезмерно эмоциональная речь журналистки, она всё же удержалась на стуле. - Сражение подразумевает равные условия для участников. Этот дракон был детёнышем, к тому же на нём был строгий ошейник с острыми шипами на внутренней стороне. Было бы нечестно с моей стороны нападать на такого противника. Кинув безразличный взгляд на зависшую в воздухе записную книжку, прежде чем Рита Вриттер схватила её и спрятала в сумку, Гарри успел прочитать следующее: «…гонимый острой ненавистью к устоявшимся правилам поединка, юный мистер Поттер наотрез отказался бороться с драконом. Он аргументировал это несправедливыми правилами турнира, но мы, дорогие читатели, с вами знаем, чем подобные слова чреваты. Берегись, Дурмстранг, грядёт революция. И будет она идти под началом…» - Мы закончили? – сухо поинтересовался омега, стараясь не выдать слишком явное раздражение. - Да, конечно, мой мальчик, мы закончили, - последние слова женщина произнесла каким-то недобрым голосом. И Гарри готов был руку дать на отсечение, что все сказанное будет переиначено, и статья получится в лучших традициях жёлтых газетёнок. Предчувствие его не обмануло. Но тогда он ещё не знал, чем это интервью для него обернётся.

***

- Вставай, неблагодарная тварь! – проорал разъярённый Каркаров, сильным пинком скидывая Гарри с кровати. Твёрдый носок сапога вонзился в мягкий бок мальчика. Гарри кубарем слетел на пол, больно при этом ударившись головой. Спросонья он сперва даже не понял: происходит это на самом деле или же во сне. Прежде чем Гарри успел открыть рот и спросить, в чём дело, Каркаров, обнажив свои гнилые жёлтые зубы в злобном оскале, замахнулся и ударил его по лицу. Щёку обожгло словно огнём, и на ней сразу же появился ярко-красный отпечаток массивной мужской ладони, потной и провонявшей дешёвым табаком. Мужчина слегка повернул голову и приблизил своё жёсткое, искривлённое ненавистью лицо к лицу поникшего, сгорбившегося мальчика, который пустым взглядом уставился в пол. - На меня смотри, выродок! – процедил Каркаров сквозь зубы. - Решил отыграться на мне, раз тебе дали слово, подлый змеёныш? Не добившись от мальчика ни слова, ни даже взгляда, мужчина неожиданным, резким движением схватил того за горло и стиснул своими длинными, шершавыми пальцами. Тыльная сторона рук и даже толстые пальцы поросли густым тёмным волосом, который сейчас к тому же блестел от капелек пота и спиртного. В подогретом спиртным воображении директора ярко стояла картина: Гарри, этот наглый, подлый выродок, поносит его и школу всеми возможными словами и это после того, как он взял несчастного сироту на попечение Дурмстранга, дал ему кров и пищу. Хрупкое тело Гарри, зажатое в этих огромных лапах, казалось по сравнению с ними каким-то игрушечным, точно директор держал в своих руках не живого человека, а какую-то искусно сделанную куклу, которую он мог без особого труда переломить. Ощущение податливого горла опьяняло Каркарова. Ему чертовски хотелось сдавливать его до тех пор, пока оно не хрустнет и не переломится, как стебель растения, но спустя несколько минут он смог подавить в себе это желание, всё же здравый смысл взял над ним верх. От резкой боли мальчик даже не пошевелился, продолжая упорно смотреть в пол стеклянными, ничего не выражающими глазами. Каркаров, который был явно не готов к тому, что омега будет таким пугающе покорным, разочаровался в юном чемпионе окончательно. Ему, как и любому другому тирану, не нравилось издеваться над не сопротивляющейся жертвой. Гнев директора, как и предполагалось, через пять-шесть ударов пошёл на убыль. Он бил не слишком сильно, чтобы не осталось синяков, но достаточно болезненно, чтобы Гарри ощущал и спустя несколько дней последствия их разговора. Несколько раз ногой пихнув Гарри в бок не столько для того, чтобы навредить, сколько для того, чтобы унизить, директор развернулся и быстро вышел из спальни, не сказав больше ни слова. Буря миновала. Но мальчик так и продолжил лежать там, куда его бросили. Сил, чтобы подняться, у него не было.

***

Pov Гарри

- На меня смотри, выродок! – заорал отец, впихивая меня в комнату и закрывая за собой дверь, чтобы мама, как обычно, не сумела помешать воспитательному процессу. Блуждающим взглядом он окинул комнату. На украшенной цветами столешнице стоявшего неподалёку письменного стола что-то лежало и привлекло его внимание. Отец сразу же сообразил, что это была книга, не очень большая, но достаточно увесистая, в общем, то, что надо, если ты хочешь кого-то хорошенько проучить. - Стой на месте, ты, щенок поганый, - рявкнул отец, хватая книгу и подлетая ко мне. Сказано это было таким тоном, что даже если бы я и захотел, то не смог бы ослушаться. Впрочем, я не видел в этом никакого смысла: чем скорее он начнёт, тем скорее закончит. Но когда отец зло замахнулся на меня книгой, я, поняв, что же будет дальше, инстинктивно вскрикнул и попытался отскочить в сторону, однако недостаточно быстро, чтобы избежать удара. Острый, обрамлённый металлом уголок книги ударил в висок, рассекая кожу головы почти до самого затылка. Из раны сразу же потекла горячая липкая кровь, быстрым потоком стекая по лицу и шее, затекая за шиворот. Из-за этой оглушительной боли в голове у меня зашумело, и глаза застлала непроглядная чёрная пелена. Чудилось, что этот мрак кишит какими-то дикими, хищными существами, которые, учуяв запах крови и страха, носятся вокруг, то едва ощутимо касаясь меня, то полностью наваливаясь сверху. Я ясно ощущал на себе горячее, прерывистое дыхание этих мокрых, скользких тварей, появившихся из ниоткуда. Они громко ревели голосом отца, что это я во всём виноват, что если бы я не рождался, то с ними ничего бы и не случилось, они едва слышно причитали, как делала мама, чтобы я слушался взрослых. Всё это было так реально, что, казалось, ещё минута или две, и пелена с глаз спадёт и я даже смогу их увидеть. Но минуты сменяли друг друга, а ничего нового не происходило, только кровь, скапливаясь на подбородке, мерно капала на пол. - Почему… почему так много крови? – шёпотом выдавил я, пытаясь стереть со щёк густую, липкую жидкость, которой, несмотря на все мои попытки, меньше не стало. Вдруг я почувствовал, как кто-то дотронулся до моего плеча и слегка тряхнул, так, словно не хотел ещё больше навредить. - Гарри, - позвал кто-то, но голоса я разобрать так и не смог: звуки доносились как будто из глухого, высохшего колодца. Зов повторился… Потом снова и снова, пока я окончательно не понял, кто же меня зовёт. Чёрная пелена медленно начала рассеиваться, и вскоре ко мне вернулось не только зрение, но и маломальское ощущение реальности. Я лежал на полу гостевой спальни Хогвартса без единой мысли в голове и без всякого движения. Я знал, каким образом оказался на полу, знал, по чьей вине у меня теперь болит каждая косточка. Я лежал, как камень, неспособный оторваться от пола; казалось, стоит только шелохнуться, и я умру - так сильно болело всё тело. В комнате было полно людей, которые кучной толпой заняли всё свободное пространство. Все они взволнованно шептались, то и дело поглядывая на меня. Разобрать, о чём же они говорят, я не смог, и у меня вообще сложилось впечатление, что всё это происходит не со мной. Рядом, подогнув под себя ноги, сидел Крам. Заметив, что я очнулся, он попытался выдавить из себя улыбку, но губы у него дрожали, и получилось весьма неубедительно. - Кто это сделал? - злобно прорычал он, внимательно глядя на меня. Невозможно было не заметить те перемены, которые с ним сделали гнев и волнение: от щёк совершенно отлила кровь, а широкий лоб нависал над блестящими, тёмными глазами с выражением решительности и полной готовности к действию. - Я упал и ударился головой, - тихо сказал я, стараясь придать голосу твёрдость. Всё же Виктор ничего не смог бы поделать, если бы даже узнал, кто во всём этом виноват. Я всего лишь сэкономил его время и уберёг от ненужных проблем. Так будет лучше. Для всех.

Конец Pov Гарри