Hold me closer

Pov Гарри

- Ну, как тебе? – взволнованно спросил Седрик, подталкивая меня к зеркалу. Тяжело вздохнув, я всё же смотрю на плоды двухчасового труда омеги и даже пытаюсь улыбнуться, мол, всем доволен. В такие моменты, как этот, я действительно себя ненавижу: от кончиков пальцев и до самой макушки. Можно ли найти ещё более блёклую и невыразительную омегу? Блуждающим взглядом оцениваю своё отражение в зеркале и в очередной раз убеждаюсь в этом. Густые чёрные волосы напрочь запротестовали против геля и лака, торча во все стороны, как помело; тело – это вообще отдельный разговор; и только зелёные глаза, которые я не позволил Седрику накрасить, были похожи на изумруды, поблескивающие на свету своими гранями. У меня были глаза матери, и потому они всегда мне нравились, они напоминали мне о ней. Как и многих других омег, меня не обделили миниатюрным ростом. Но если другим в комплекте прилагалась ещё и грациозность вместе с очаровательной хрупкостью, то я был просто неловким. Даже сейчас, надев красный, подогнанный по фигуре костюм, у меня складывалось ощущение, что я его у кого-то позаимствовал. - Ты чудно потрудился, Седрик, - натянув вежливую улыбку, проговорил я, отворачиваясь от зеркала, - твоими усилиями я стал похож на человека. - Это меньшее, что я могу сделать в благодарность за своего брата, - ответил омега, накидывая на плечи чёрный блестящий плащ. - Я уже говорил, что ты мне ничего не должен. - Должен, - грустно проговорил Диггори, - из-за меня и того, что я не справился, ты был вынужден спасать моего брата. Из-за меня ты проиграл, и мне, правда, очень жаль, что тебе не присудили дополнительных очков. - А мне было бы жаль, если бы что-то случилось с твоим маленьким братом, - немного резче, чем собирался, ответил я. - Не жалей о том, чего не сможешь изменить. По правде говоря, я не очень сильно расстроился из-за своего поражения. Наверное, всё было бы немного иначе, если бы я не приложил к победе все свои силы. Если бы мне дали ещё один шанс пройти это испытание, я сделал бы всё точно так же, как и в первый раз. Я старался и сделал всё, зависящее от меня, чтобы не ударить в грязь лицом, оттого сейчас мне нисколько не обидно за себя. Напротив, я был даже горд собой, что не поддался на провокацию организаторов и сделал то, что действительно было правильно. - Нам пора, - объявил Седрик, подходя ко мне и оправляя мой съехавший сюртук. Все коридоры Хогвартса ломились от учеников, разодетых в парадные костюмы и весело щебечущих о чём-то. Мы потратили около двадцати минут, чтобы пробраться через эту толпу к центральному, бальному залу. На огромных деревянных дверях, распахнутых настежь, красовались какие-то странные глянцевые ленты с разными рождественскими рисунками. Стены зала покрывали несколько слоёв серебристого снега, который в свете многочисленных ламп и разноцветных гирлянд искрился и слепил глаза. Чёрный звёздный потолок украшали сотни метров пушистого дождика, в нескольких местах украшенного омелой. В углу помещения уже разместился оркестр. Какой-то маленький человечек, смешно размахивая руками, то и дело носился из стороны в сторону, тыкая всех и каждого своей дирижёрской палочкой и крича что-то невразумительное. В зал потихоньку начали запускать гостей. Как правило, адекватные, нормальные люди пришли сюда с парой, ну, а такие, как я, - в гордом одиночестве и при полном параде. Правда, у меня имелся на этот счёт уже почти готовый план. Крам, неразумно никого не пригласивший, прямо так и просился в мои руки, и, если всё будет нормально, то я быстренько это упущение исправлю. Я никогда не отличался нерешительностью и робостью, по крайней мере, в вопросах, которые меня действительно интересовали. К счастью или же сожалению, меня сейчас интересовал именно Виктор. Тем временем зал окончательно забили ученики и теперь кого-то отыскать было весьма непростым занятием. Расталкивая толпу учеников локтями, я упорно искал нужного мне человека. Виктор оказался в другом конце зала, где было поменьше людей. Вальяжно опираясь на каменную колонну, альфа медленно цедил пунш, глядя стеклянными глазами куда-то вдаль. На нём, как и на всех остальных учениках Дурмстранга, был надет красный парадный костюм, который как нельзя лучше подчёркивал рост и ширину плеч альфы. - Чудно выглядишь, - встретившись со мной взглядом, заключил Виктор, ласково улыбаясь. Ложь хоть и очевидная, но мне всё равно было приятно, что он хотя бы попытался меня ободрить. - Не решил ещё? – спросил я, становясь рядом. Турнир уже прошёл и Крам выполнил свою часть уговора, он помог не ударить в грязь лицом, он был верным другом для меня, и теперь я должен был отплатить за всё это. Однако альфа упорно молчал всё это время, и, казалось, тема моего долга вообще была ему неприятна. - Я хотел бы попросить тебя, - неуверенно начал Крам, решительным взглядом изучая свои ботинки. Мы знакомы с Виктором не первый день, но я ещё не видел его таким неуверенным в себе и смущённым. - Да? – вкрадчиво протянул я, улыбаясь. У меня невольно возникло то самое сладкое чувство, когда ты уже знаешь, о чём человек пытается тебя попросить. И ты знаешь, что не сможешь ему отказать, потому что ваши желания совпадают. Потому что ты тоже хочешь, чтобы он тебя пригласил. - Ты не мог бы пригласить Седрика со мной потанцевать? - Что? – переспросил я сорвавшимся голосом, искренне надеясь, что ослышался. - Он мне нравится, и, если ты попросишь, он не откажет. - О, - выдавил я, стараясь держать себя в руках. Мне стало так неловко, что пришлось отвести взгляд, чтобы альфа не увидел выступивших от обиды слёз. - Да, конечно, если ты этого так хочешь. - Ты настоящий друг, Поттер, - счастливо заключил Крам, хлопая меня по плечу. К моему глубокому сожалению, омега принял приглашение и выглядел при этом, ну, очень уж счастливым, так, что я даже не смог заставить себя на него злиться. Мне было бы проще это пережить, если бы Седрик согласился только из-за чувства вины передо мной, но этого не произошло. Этот омега был слишком искренним, чтобы обижаться на него. Надеюсь, что он окажется умнее меня и не будет торопить события, выкармливая самого себя ложными надеждами. К тому же, если Крам будет счастлив с ним, то и я буду рад, что у него всё хорошо. К тому моменту, когда зазвучала торжественная музыка, оповещающая о начале праздника, практически все ученики уже разбились по парам. Все, кроме меня, разумеется. Не скажу, что это сильно уж меня опечалило, после того, как меня отшили, было уже всё равно, что будет происходить дальше. Но я как чемпион от Дурмстранга должен был вместе с остальными чемпионами открывать бал первым медленным танцем. На этой почве у меня и возникла проблема. Конечно же, я мог спокойно капитулировать из зала и отсидеться где-нибудь в другом месте, но это было чревато последствиями. Все вокруг и так считали меня унылым, обиженным жизнью ребёнком, который был в одном шаге от того, чтобы окончить своё жалкое существование суицидом. Не хватало ещё, чтобы из-за меня отменили святочный бал, потому что я неожиданно куда-то пропал. Пробираясь от одной группы людей к другой, я получал отказ за отказом. Никто, совершенно никто в этом зале не захотел со мной потанцевать. Я, конечно, понимаю, что я не самый лучший вариант: не очень хорош собой, да и танцую, мягко говоря, так себе ,– но я не ожидал, что не окажется ни одного смельчака, кто сможет мне помочь. И тут я почувствовал лёгкий тянущийся через весь зал аромат. Это был запах сырой земли после дождя, запах недавно спиленного дерева, запах жаркого костра в холодную весеннюю ночь. На секунды две я совершенно выпал из жизни: перед глазами всё поплыло, и стало почти невыносимо дышать. От захлестнувших эмоций у меня закружилась голова и немного повело в сторону. Сердцебиение гулко отдавалось в ушах, оглушая, заставляя обо всём позабыть. Я почувствовал странное, почти болезненное желание найти источник этого запаха и подчинить его себе, забрать и спрятать, чтобы никто больше не смог вдохнуть его прекрасный аромат. Как лунатик, я шёл со стеклянными глазами, не замечая никого и ничего вокруг. Но когда, наконец, нашёл, что искал, меня объял страх. С первого же взгляда мне стало абсолютно понятно, что ни к кому я не испытывал и не буду испытывать такого сильного влечения, как к этому человеку.

Конец Pov Гарри

***

- Вы… Вы не танцуете? – запинаясь, спросил мальчик, нервно теребя полы своего красного сюртука. От волнения у него жутко пересохло в горле, а желудок, сжавшись в небольшой, компактный комок, грозился явить всем здесь присутствующим своё содержимое. Гарри поймал себя на мысли, что даже перед испытаниями, сулящими ему смерть или, по меньшей мере, большие неприятности, он так сильно не переживал. В этом мужчине определённо было что-то особенное, помимо запаха, разумеется. По общепринятым меркам его едва ли можно было назвать красивым. Однако вся его фигура, весь его облик источал такую уверенность и силу, что у мальчика перехватило дыхание. «Настоящий альфа!» - про себя подумал Гарри, улыбаясь. Мужчина лениво осмотрелся по сторонам и, поняв, что обращаются именно к нему, нехотя перевёл на омегу взгляд. Его тонкие брови саркастически изогнулись, а губы по привычке растянулись в злорадной усмешке. - Мальчик, ты разве не видишь, что я учитель?! Поищи себе пару в другом месте, - угрожающе произнёс он, даже не повысив тона. - Но Вы же альфа и партнёра у Вас вроде как нет, - Гарри и сам не верил, что опустился до того, чтобы умолять кого-то о танце. От обиды и злости глаза у него начали щипать, но отступать он не был намерен. Только не сейчас. Сильно сжав руки в кулаки, он почувствовал, как отросшие ногти больно впиваются в ладонь. - Мальчик… - глубоко вздохнув, мужчина был уже готов высказать этому наглецу всё, что только думал о нём, как вдруг осёкся. До него, наконец, дошёл смысл сказанных мальчишкой слов. Альфа… Много времени прошло с тех пор, как кто-то в последний раз смотрел на него как на альфу. Да и он сам, надо признаться, себя таковым уже давно не ощущал, изо дня в день заглушая собственную сущность жменями подавителей и антиферомонными спреями. Но этот мальчишка каким-то образом смог его почувствовать. Это казалось чем-то невероятным, из ряда вон выходящим, ведь даже люди, с которыми он работает около двадцати лет, уверены в том, что он чистокровный бета. На секунду в его сознание даже закралась мысль, что этот омега может быть его истинным. Но идея эта была так невероятна, что он сразу же отмёл её в сторону. К тому же, он никогда не сможет узнать, так ли это. Так стоит ли изводить себя подобными мыслями? Не без интереса зельевар ещё раз взглянул на мальчика, который в свою очередь, ничуть не стесняясь, неотрывно изучал его лицо. От этого пристального, заинтересованного взгляда мужчине стало как-то не по себе. - Я прошу Вас, - взмолился мальчик, подходя ближе, - все либо уже разбились по парам, либо попросту не хотят со мной танцевать. Сердце зельевара сжалось. Он хотел сказать мальчику, что не может, что он учитель, которому не пристало танцевать со студентами, но одного взгляда ярких, зелёных глаз хватило для того, чтобы слова встали поперёк его горла. - Господи… - выдохнул он, протягивая мальчишке свою руку, в которую тот без промедления вцепился мёртвой хваткой.

***

Северус отдавал себе отчёт в том, как этот «великодушный» поступок скажется на нём и его репутации. Небось, уже завтра весь Хогвартс во главе с Гриффиндором будет обсуждать его личную жизнь и то, как это он так ловко совратил юного омегу. Приятного в этом, конечно, было мало, но он как декан с лёгкостью мог всё исправить десятком неудовлетворительных оценок, отработок и снятых с факультета баллов. Была во всём этом другая, более призрачная и непонятная мужчине проблема – он не смог отказать. Действительно хотел, но не смог. Северус Снейп, слизеринец до мозга костей, во всём и всегда ищущий для себя выгоду, не смог отказать мальчику. Мужчина не поддавался суевериям, но сейчас его что-то удержало от того, чтобы тупо наорать на этого совершенно бесполезного и глупого ребёнка и уйти. Ничего не скажешь, мальчик был симпатичным и, можно сказать, даже в его вкусе: на вид он казался совсем хрупким и беззащитным; густые, растрёпанные во все стороны, чёрные волосы обрамляли худое личико, подчёркивая его белизну; большие зелёные глаза ярко блестели и были похожи на изумруды. Северуса инстинктивно передёрнуло от воспоминания о человеке с точно такими же глазами. Уже двадцать лет прошло, а он помнил и всё же заставлял себя надеяться, что, по крайней мере, её жизнь сложилась лучше его собственной. Он пожертвовал способностью различать запахи, чтобы поскорее забыть её и больше никогда не отвлекаться на чёртову природу альфы. Выйдя на середину зала, Северус ловко перехватил одной рукой талию омеги, а другой взял руку омеги в свою, крепко переплетая их пальцы. Танцуя с молодым, неопытным омегой, Северус заранее приготовил и себя, и свои ноги к нелёгкому испытанию, но мальчик, который светился от счастья не хуже рождественской ели, всего несколько раз, около десяти или двадцати, наступил ему на ноги. Возможно, если бы омега так сильно не старался всё сделать правильно, Северус сказал бы тому, что о нём думает, однако ему не хотелось волновать мальчика ещё больше. К тому же, ему нравилось то, как омега постоянно извиняется и краснеет за свою неловкость. Альфа рывком притянул к себе мальчика, крепче сжимая пальцы на его талии, ощущая, какой всё-таки он худенький и хрупкий. Аккуратно, чтобы только не навредить, Северус слегка подбросил его и также легко поймал и поставил на землю. Краем глаза альфа подметил, что его партнёр окончательно засмущался и покрылся багровым румянцем. Северус не мог без тщательно скрываемой улыбки наблюдать за тем, как омега старается произвести на него впечатление. Как правило, Северусом Снейпом омеги начинали интересоваться только тогда, когда они не могли сдать зачётный практический экзамен по зельеварению. Но сейчас ведь не его урок и этот мальчик не его студент. Так, что ему может быть нужно? Мелодия резко переменилась, и вместо лёгкой оркестровой музыки бальный зал сотрясли звуки бас-гитары и ударных инструментов. От неожиданности все аж подскочили, но вскоре вся центральная площадка заполнилась студентами: кто-то из них стоял в сторонке, кто-то пытался танцевать, ну а кто-то, и таких было большинство, тупо прыгал на одном месте и визжал. Нахмурив брови, Северус крепко взял руку мальчика в свою и уверенно потянул его куда-то в сторону. Добравшись до угла, где более или менее свободно от людей, мужчина отпустил руку мальчика и внимательно на него посмотрел. - Простите за танец, - неловко переминаясь с ноги на ногу, пробубнил мальчик, - я раньше никогда не танцевал. Мне, правда, очень жаль. - Я так и понял, - холодно отозвался Северус, намного грубее, чем собирался. Он вдруг подумал, что с лёгкостью мог бы соблазнить этого омегу, который, кажется, даже сопротивляться не будет. Но мысль эта исчезла так же быстро, как и появилась. Не в его правилах было обманывать маленьких детей, хотя если бы он был чуть менее порядочным и чуть более заинтересованным… Не сказав больше ни слова, мужчина резко развернулся и быстро пошёл прочь, оставляя позади и своего новоиспечённого кавалера, и мысль о том, чтобы его прогнуть. - Гарри, ты как? – взволнованно спросил Седрик, подлетая к мальчику вместе с Крамом. - Не расстраивайся только, он со всеми так себя ведёт. Эй, ты слышишь вообще? Омега, который впал в некое состояние полусна-полуреальности, в недоумении уставился на друзей и обезоруживающе улыбнулся. От счастья он вообще перестал понимать, что происходит вокруг, но был готов всем помочь, всех возлюбить и всем воздать по заслугам их. - Что? Что случилось и почему вы здесь? – растерянно спросил мальчик, всё ещё улыбаясь, словно у него не было сил держать в себе радость. - Гарри, с тобой точно всё нормально? – удивлённо переспросил Диггори, сжимая руку альфы, которую до сих пор не удосужился отпустить. Впрочем, Крам против такого расклада вещей не был, он, наоборот, надеялся, что омега не скоро опомнится. - А что, должно быть не в порядке? - Ты вообще в курсе, что танцевал с нашим преподавателем, - с каждым словом Седрик распалялся всё больше и больше. Он не понимал, как кто-то может в здравом уме и по своей воле пригласить и танцевать с этой «сальноволосой скотиной», как обычно называли декана Слизерина. - Он замечательный, - запротестовал мальчик, инстинктивно ища взглядом мужчину, который уже благополучно покинул бальный зал. - Да этого террориста ненавидит весь Хогвартс. Да он… - Он мой истинный альфа.