Hold me closer

Pov Гарри

Встав с постели и ежась от холода, я быстро накинул на себя пушистый махровый халат до пола и побрёл на кухню. Несмотря на то, что сегодня у меня был выходной, встал я по привычке в семь утра. Всю ночь за окном свирепствовала настоящая буря, и теперь мне было просто интересно, повлекла ли она за собой какие-либо разрушения? Поставив вариться кофе, я переобулся в галоши и вышел из дома. Вокруг действительно творился беспорядок, однако ничего критического и непоправимого не произошло: всего лишь несколько поваленных заборов и река жидкой грязи вместо привычной мощёной улочки. На улице было по-ноябрьски холодно и сыро, со всех сторон меня обдало пронизывающим ветром, заставляющим поскорее взять свою газету и вернуться домой. Подходя к двери, я услышал, как кофе перекипел и с характерным шипением вылился из турки. День, начавшийся с выбежавшего кофе, добрым точно не будет. Разлив горячий, дымящийся напиток в чашку, поудобнее уселся в кресло, грея успевшие замёрзнуть руки, вдыхая чудесный бодрящий аромат. Два года удивительно быстро пролетели в моей жизни. Семьсот двадцать дней по своему истечению показались мне несколькими жалкими минутами, пустыми и непримечательными, не содержащими никаких ценных событий. Я отчётливо помнил, как мучительно медленно тянулись для меня семь лет учёбы в Дурмстранге, как я, подобно истинному максималисту, полагал, что эта пытка никогда не закончится. Однако сейчас, когда прошло некоторое время, я, изредка оглядываясь на своё прошлое, с трудом верю, что всё это происходило именно со мной. По окончании школы мне поступило выгодное предложение о квалификационных курсах и работе в ветеринарном корпусе больницы Святого Мунго. Трудно сказать, почему из толпы талантливых и, возможно, более достойных на это место студентов выбрали именно меня. Не задумываясь, я принял предложение, о чём с тех пор ни разу не пожалел. С самого детства я мечтал своим трудом уж если не спасать жизнь, то, по крайней мере, приносить реальную, ощутимую пользу. И вроде бы всё себе идёт хорошо, как нельзя лучше, просто замечательно: у меня есть любимая работа, стабильный заработок, коллеги, с которыми сложились доверительные отношения — но… Это «но» постоянно возникало, стоило мне только подумать, что желать больше нечего. В такие минуты я часто вспоминал свои заветные мечты, которые всего каких-то два года назад вселяли в меня силы и надежду на лучшее будущее. Теперь эти мечты лежали под моими ногами совсем как бескровные тела мёртвых детей, которым в какой-то момент не хватило ласки и тепла, которым не суждено было ожить и вырасти. С тех самых пор, как меня, глупого семнадцатилетнего омегу, отвергли, я никак не мог отделаться от ощущения пугающей, пожирающей всё внутри пустоты. Казалось, что от меня оторвали кусок, и теперь рана не может ни зажить, ни даже испортиться. Она лишь кровоточит и резкой болью напоминает о своём существовании. Я и сам понимаю, что был слишком молод и в силу своей неопытности скорее всего принял желаемое за действительное. Чего следовало ожидать от взрослого мужчины, которому признаётся в чувствах юный мальчик? Уж точно не того, что он позабудет о приличиях, если он, конечно, порядочный человек. Я стал старше, и мне до сих пор стыдно за себя прежнего, посмевшего на что-то понадеяться, посмевшего после всего держать обиду. Чего скрывать, чувство странной, неуместной обиды на альфу терзало меня и сейчас. Когда я хотел, наконец, попробовать что-то изменить в своей жизни: завести альфу и, уж если не влюбиться в него, то, по крайней мере, привязаться — отношения, переходящие из разряда просто дружеских в полноценные, вызывали у меня лишь приступ тошноты. Меня тошнило от себя, глупого и ни на что не годного. И я совершенно чётко представлял себе некрасивое лицо профессора, искажённое от ненависти и презрения. Допив уже немного остывший кофе одним глотком, я отставил от себя чашку и с безразличным видом развернул свежую сырую газету, пытаясь отвлечься. Первые две полосы, как обычно, были посвящены нововведениям Министерства Магии при оплате труда магических существ: гоблинов и эльфов. Рассматривался закон об отмене рабства среди домашних эльфов. Пролистав ещё несколько страниц, я уже было хотел закрыть газету, как вдруг в разделе криминальной хроники мне почудилось знакомое лицо. Быстро перегнув газету, я, от страха забыв как дышать, уставился на фотографию, прилагающуюся к статье. Ошибки быть не могло: те же чёрные, прищуренные, словно смеющиеся, глаза; тот же кривой нос; те же тонкие губы, с опущенными вниз уголками… Всё тоже самое, но вот вид такой измученный и затравленный, как будто на момент фотографии его били и морили голодом. «Внимание! Пятого ноября 2000 года было вынесено окончательное решение по делу Северуса Тобиаса Снейпа. Обвиняемый, ныне признанный виновным в заговоре против Министерства Магии и чудовищной смерти двух учеников Хогвартса, приговаривается к поцелую дементора — высшему наказанию магического мира. Приговор обжалованию не подлежит и будет приведён в исполнение ровно через неделю…»

***

— Ты с ума сошёл! — завопил Крам так громко, что я невольно дёрнулся и отошёл на несколько шагов назад. Возможно, было не лучшей моей идеей всё ему рассказывать. А что если он попытается мне помешать? Или просто сообщит властям? — Зря я тебе рассказал, — сквозь зубы процедил я, стараясь не кричать и лишний раз не тревожить Седрика, уже месяц мучавшегося от токсикоза и сейчас отдыхающего наверху после очередного приступа, — забудь, Виктор, я и сам справлюсь. — Чёрт тебя побери, Гарри, не в этом же дело. Я помогу тебе, достану я эту чёртову незарегистрированную метлу. Ну, а дальше-то что? — не выдержал альфа, быстро ходя из стороны в сторону, как загнанный в клетку зверь. — Дальнейшее — моего ума дело, и оно тебя не касается, — ответил я грубее, чем собирался. В любом случае, мне не хотелось обижать Крама, который, как обычно, желал мне только лучшего и заботился обо мне, как о младшем брате. — Скажи мне, ну неужели он этого стоит? — проигнорировав мой выпад, серьёзно спросил Виктор, внимательно глядя на меня. — Я не знаю, — честно ответил я, — Просто мне кажется, что если я не помогу ему сейчас, то вскоре и сам умру. Я до сих пор верю в то, что он мой истинный. Может, это и не так, может, я просто ошибся в силу возраста, но чтобы узнать, мне нужно его увидеть. — Ладно. Просто пообещай мне, что будешь осторожен, не хочу искать нового крёстного отца для ребёнка. — Спасибо, — просиял я, чувствуя, как копившееся в течение всего дня напряжение испарилось. Подойдя к альфе, я блаженно уткнулся в его плечо, обнимая. — У тебя хоть план есть? — обнимая меня в ответ, совсем по-отечески спросил Крам, растирая ладонью спину. — Не хочу впутывать тебя ещё больше, — тихо ответил я, расслабляясь и закрывая глаза.

***

Прошло ещё несколько дней, прежде чем у меня всё было готово. Несмотря на то, что Крам до последнего пытался отговорить меня от этой затеи, боясь, как бы я не угодил прямиком в руки дементоров, которыми просто кишит Азкабан, он всё же сделал, что я просил. Я не хотел, чтобы они были причастны к этому еще сильнее, чем есть сейчас, поэтому пришлось умолчать о том, как именно я собираюсь спасать Северуса. Седрику, несмотря на его мольбы, смешанные с угрозами, мы решили вообще ничего не говорить. В последнее время он на всё слишком бурно реагировал, и я боялся, что он впадёт в истерику, если узнает, что я замыслил осуществить ради «жалкого маньяка-педофила». Мой план до безобразия и ужаса прост. Настолько прост, что всё действительно могло получиться. Нужно было лишь правильно выбрать время. Однако дни слишком быстро сменяли друг друга, как обычно бывает, когда ждёшь событие столь волнительное и ужасное, что, кажется, жизнь твоя после него бесповоротно изменится. Ночью на десятое ноября я, наконец, решил действовать…

Конец Pov Гарри