Hold me closer

Pov Северус

Я проснулся от ужасной, разрывающей на части головной боли. Открыв глаза, я обнаружил себя, к своему немалому удивлению, лежащим на просторном диванчике в какой-то гостиной, небольшой и немного неприбранной, но в целом довольно уютной. Было как-то странно, волнительно и… радостно вновь оказаться вне тюрьмы: промозглой, холодной, одним своим видом внушающей ужас. С чувством потянувшись и размяв затекшие мышцы, я поднялся и ещё раз осмотрелся. Гостиная действительно была небольшой и к тому же граничила с кухней, из которой валил дым. - Доброе утро, - прокричал какой-то парень, не оборачиваясь и тщательно помешивая шипяще-шкварчаще-дымящееся нечто. По черноватому дыму, вздымающемуся из сковороды, было понятно, что блюдо уже не спасти, но парень продолжал издеваться над ним деревянной лопаткой в тщетных попытках исправить загубленный, по-видимому, завтрак, - Боже, ну почему я такой бестолковый. Картина эта была такой нелепой и в тоже время забавной, что я не сдержал смешка. - Эванэско, - проговорил я, щёлкнув пальцами. Надоедливое потрескивание исчезло вслед за сковородой и лопаткой, оставив недоумевающего парня в одиночестве, - Этот кулинарный шедевр было уже не спасти. Смирись. - Никудышный из меня повар, - виновато проговорил он, низко опустив голову, совсем как провинившийся домовой эльф, однако этот приступ уныния и вины быстро сменился неуместным оживлением, - Как знал, что надо на всякий случай купить булочки к кофе. Чёрный? С сахаром, со сливками или без? - Три ложки сахара, со сливками, - ответил я, садясь за круглый столик так, чтобы видеть парнишку, который вновь принялся носиться по кухне, что-то бухтя себе под нос. На вид ему было не больше двадцати лет, совсем ещё мальчишка. Довольно низенький и хрупкий, возможно, даже слишком худой – миниатюрный, одним словом. Густые чёрные, как перо ворона, волосы забавно торчали в разные стороны, красиво оттеняя белую, казалось, прозрачную кожу. У него были большие изумрудного цвета глаза в обрамлении пушистых ресниц и густых изогнутых домиком бровей. Его с лёгкостью можно было бы принять за юношу, если бы не двухдневная чёрная щетина, которая добавляла ему какую-то комичную серьёзность. Закончив приготовления, он что-то сказал и протянул мне чашку и корзинку со свежими булочками, усыпанными кунжутом. - Гарри, - садясь напротив меня, повторил он, поняв, что я его не слушал. Отпив немного кофе, он сощурился от удовольствия, расслабляясь и вальяжно растягиваясь на стуле. Только сейчас, когда его лицо было всего в нескольких футах от моего собственного, я заметил глубокие, тёмные круги под его глазами и несколько кровавых ранок, подёрнутых свежей, недавно восстановившейся и пока ещё розоватой кожей. - Северус, - коротко бросил в ответ я, тоже принимаясь за завтрак. Кофе, к моему удивлению, оказался довольно вкусным, что странно, учитывая кулинарные способности мальчика, которые он уже успел во всей своей красе продемонстрировать. - Я знаю, профессор. - Неужели, - ехидно процедил я, отставляя от себя чашку и привычно скрещивая руки на груди, - тебе не кажется, что нам надо поговорить? - Кажется, - отозвался мальчик, криво ухмыляясь, - Однако такие разговоры на пустой желудок не делаются. Пока ты не поешь, я не буду с тобой говорить. - Да как ты смеешь? – фыркнул я, прожигая гневным взглядом этого зелёного, совсем потерявшего страх мальчишку. Мало мне тюрьмы, смертного приговора в виде поцелуя дементора, так ещё и этот поганец свалился на мою голову! Какая наглость… - После еды, - невозмутимо ответил Гарри, улыбнувшись лишь уголками губ и подталкивая ко мне корзинку с выпечкой.

Конец Pov Северус

***

Несмотря на все возражения, упрёки и колкие, язвительные замечания, Северусом благополучно было съедено три булочки и выпито две чашки кофе. На все грубости Гарри ровным счётом никак не реагировал, а когда ему удалось добиться желаемого, буквально весь засветился от радости, как заботливая мамаша, которой-таки удалось покормить своё непутёвое чадо. - Ты доволен? – резко спросил Северус, не желавший показывать, что такое поведение мальчика его откровенно забавляет. Мужчина не был готов, что кто-то вроде Гарри может так легко и непринуждённо себя вести в его присутствии. - Да, - ласково улыбнувшись, ответил мальчик, задумчиво проводя пальцами по своей щетине, - Теперь можно поговорить и не беспокоиться, что ты упадёшь в голодный обморок. - Я не… - У нас мало времени, - оборвал его гневную тираду Гарри, - в этом доме мы больше не сможем оставаться. Боюсь, если мы не скроемся в ближайшие дни из Лондона, нас выследят по оставшемуся магическому следу. Чёртовы дементоры совсем как поисковые собаки. - Нас? – язвительно процедил Северус скорее из вредности, нежели из реальной злости, - Можешь забыть об этом, щенок, я не позволю тебе везде таскаться за мной хвостом. - Какой ворчливый и злой профессор, так даже интереснее, - лукаво улыбаясь, ответил мальчик, добавляя, - у меня есть небольшой домик на Севере, достался ещё от родителей. Там мы будем в безопасности. Некоторое время. - Кто тебе платит? – спросил альфа, внимательно глядя на парня. Не то чтобы Северуса сильно интересовал этот вопрос, главное, что он сейчас на свободе. Однако его не покидала вполне логичная мысль, что малец, каким бы бестолковым он ни показался, преследует во всём этом свои цели, возможно, противоречащие его собственным. Он не исключал вероятности того, что Гарри мог привести его прямиком в лапы директора, жаждущего личной, кровной расплаты. - Никто, - с ноткой обиды отозвался Гарри, смешно насупившись и хмуря свои густые брови. - Зачем тебе это? - Ты же не делал того, в чём тебя обвиняют, - по его голосу нельзя было понять, спрашивает он или утверждает, поэтому Северус решил промолчать и насладиться его реакцией, которая, впрочем, не заставила себя ждать, - не делал же, правда? А то мне будет очень неловко… - А есть разница, если меня в любом случае казнят? – с грустной улыбкой спросил альфа. - Если… - под пристальным взглядом чёрных холодных глаз мальчик осёкся, словно ему стало неловко, но быстро взял себя в руки и, отведя взгляд, продолжил: - если ты позволишь, я буду заботиться о тебе.

***

Почти весь оставшийся день они потратили на обсуждение плана их дальнейших действий. Впрочем, стоит заметить, что «обсуждением» этот балаган оставался довольно недолгое время, постепенно перерастая в ожесточённую, язвительную полемику, а потом и в полноценную ссору. Гарри, несмотря на все весьма разумные и убедительные доводы со стороны Северуса о том, что Сетью каминного пороха и трансгрессией им никак нельзя пользоваться, упорствовал и настаивал на магическом способе перемещения, поскольку боялся, что на открытом пространстве или, не дай Мерлин, порознь он никак не сможет защитить Северуса. Они оба знали, что их старания пойдут прахом, если они посмеют воспользоваться хотя бы одним из средств перемещения, находящимся в юрисдикции Министерства. Вариантов было не так уж и много, на самом деле – только один. О том, чтобы опять воспользоваться незарегистрированными мётлами, и речи идти не могло, поскольку Гарри не мог себе позволить вновь попросить помощи у Виктора, и так влезшего в его дела по самые уши. Он боялся даже представить, что случится с другом, если хоть кто-нибудь проведает о его причастности к побегу преступника первой категории. На свой страх и риск Гарри решил воспользоваться единственно возможным и доступным ему средством… фестралами. К счастью, омега не успел, точнее говоря, попросту забыл, подать заявление об увольнении, поэтому вернуться в ветеринарный корпус Святого Мунго под покровом ночи не составило бы никакого труда и не вызвало бы никаких подозрений. В его отделении наблюдение за животными велось круглосуточно. Идея казалась безумной и наверняка обречённой на провал, однако другой у Гарри не было. Не долго размышляя, чтобы случайно не передумать, омега немедленно воспользовался заклинанием патронуса. От волнения и постоянных язвительных замечаний Северуса, не одобряющего и отказывающегося участвовать в этом «идиотизме», патронус у него получился далеко не с первой попытки. Однако, когда из-под медного конца посоха, наконец, вырвались ярко-голубые искорки, медленно разрастающиеся и приобретающие форму огромной немецкой овчарки с чересчур длинными треугольниками ушей, мальчик невольно залюбовался, как и много раз до этого, произведением своей магии. Передав через него сообщение своему начальнику, Рику Гранджеру, с извинениями за отсутствие на работе по серьёзным семейным обстоятельствам и просьбой, в качестве наказания, дежурить ночью всю неделю. Спустя каких-то десять-пятнадцать минут в комнате появился патронус внушительного, массивного оленя, декламирующий грубоватым, хриплым от курения голосом начальника о предстоящем серьёзном разговоре и утверждении предложенного наказания. - Ещё и ветеринар, - фыркнул Северус, по-хозяйски усаживаясь в кресло и зарываясь в какую-то книгу по физиологии волшебных существ, словно происходящее касалось кого угодно, но только не его. На самом же деле Северус едва ли мог сосредоточиться на постоянно расплывающихся словах, которые, казалось, никакого смысла в себе вообще не несли. Разговор с этим мальчиком не открыл для альфы ничего нового и важного, как, впрочем, он и предполагал. Однако и привычный метод беспалочковой легилименции ничего не дал. Попытавшись проникнуть в голову парня, мужчина неожиданно наткнулся на призрачный барьер, по ощущением напоминающий каменную стену, которую никак нельзя было обойти или уничтожить при всём его мастерстве. Северусу, разочарованному и оставшемуся без ответов, приходилось со всем согласиться и подчиниться судьбе и, Мерлин его подери, Гарри.

***

Pov Гарри

Последние приготовления для побега были завершены лишь к вечеру. Обсудив ещё раз весь план, мы сошлись на том, что Северус останется дома и займётся сбором вещей, которые заранее были отобраны. Я до конца не верил, что он сможет упаковать всю эту гору из тёплой одежды, кухонной утвари и целебных настоев без своей утерянной палочки, ибо у меня самого просто ужасно получались беспалочковые заклинания. Однако Северусу, сохранявшему максимально спокойный и непроницаемый вид, стоило лишь несколько раз щелкнуть пальцами, и нужные предметы сразу же призывались, паря в воздухе и аккуратно укладывались в скромный кожаный мешочек, магически расширенный и по размеру не превосходивший обычный мужской носок. Я знал, что хоть Северус и не подаёт вида, но моё восхищение, смешанное с идиотским оптимизмом, заставляют его немного отвлечься от гнетущих мыслей и выведения меня на чистую воду. Чем больше я думал о правильности того, что делаю, тем сильнее укреплялся во мнении: отступать мне уже попросту некуда. Об этом надо было думать раньше, когда меня ещё не угораздило штурмом взять Азкабан и втянуть во всё это Крама и беременного Седрика. А теперь уже поздно что-то менять, особенно когда моё предположение всё-таки подтвердилось, и Северус, этот сварливый и вечно всем недовольным альфа, оказался моим истинным партнёром. Сказать, что я не был в восторге от выбора, который мне не дали сделать – просто ничего не сказать. Меня утешало то, что Северус, похоже, тоже не получал от общения со мной должного удовольствия, стало быть, мы с ним почти в равных условиях. Мы были совершенно разными… И, казалось, этот барьер, который разделял и заставлял видеть друг в друге самое худшее, невозможно было преодолеть, приложив должные усилия. Почему-то именно сейчас я часто вспоминал маму, любящую и заботливую, нашедшую своего истинного на своё счастье… и горе. Она постоянно говорила, что мы не выбираем кого любить. А любые союзы, удачные, и в том числе неудачные, свершаются на небесах. При всём этом мне было грустно менять привычный уклад своей жизни, было грустно расставаться с любимой работой, с домом, с друзьями. Это было неправильно и жестоко. Но ничто из этого не смогло бы вновь заполнить ту пустоту, которая разрасталась во мне каждый раз стоило лишь подумать о том, что с альфой что-то случится. Мне было всё равно, что будет со мной, если начальник, не без упорства старающийся сейчас вдолбить в мою «бестолковую голову» кодекс колдоветеринара, не имеющего своих проблем и желаний, узнает правду. Мне было всё равно, что будет, если меня, человека, который вырос в семье закоренелого контрабандиста, который всю свою жизнь резко осуждал любые преступления и воровство, в том числе, сейчас поймают с поличным на краже двух фестралов… Единственное, о чём я мог переживать, так это о Северусе, беззащитно ожидающем меня в пустом доме. Напади на него ищейки Министерства, и всё будет кончено. И я больше никогда не услышу запах холодного леса, спиленной древесины и жаркого весеннего костра.

Конец Pov Гарри