Hold me closer

- Я не был здесь чуть больше десяти лет, - открывая дверь, тихо сказал Гарри, словно бы оправдываясь за творившийся вокруг беспорядок. И без слов парня было видно, что уже много лет нога человека не переступала порог этого дома, поросшего грязью. Войдя в коридор, оба мужчины поморщились от неприятного спёртого воздуха, который при каждом, даже совсем неглубоком, вдохе оседал на языке мерзким пыльным осадком. Не мудрствуя лукаво, Гарри достал из-за пазухи Ящерку и, предварительно невербально её увеличив, тихо стукнул о старый скрипучий пол. Все окна в доме отворились, впуская чистый, ледяной воздух. Ещё раз стукнув своим посохом, Гарри зажег во всех комнатах свет и жарко затопил камин, чтобы в доме было не так холодно. К немалому удивлению альфы, мальчик больше не воспользовался магией, вновь спрятав свой посох за пазуху. Скинув с себя дутую тёплую куртку и оставшись в одной кофте, Гарри засучил рукава и, довольно быстро отыскав швабры, мётлы и вёдра, принялся за работу. Северус, которому почему-то было горько и даже стыдно стоять без дела, пока парень в поте лица вымывал полы и стирал скопившуюся за долгие годы пыль, принялся невербально очищать мягкую мебель, которую ему только удавалось найти в этом доме. К счастью для них обоих, профессор Снейп мастерски владел многими видами беспалочковой магии, из-за чего они в четыре руки относительно быстро привели весь дом, который, к слову, был немаленький, в порядок. - И что теперь будет с этими фестралами? – как бы невзначай спросил Северус, скорее всего, лишь для того, чтобы нарушить какое-то неловкое молчание, от которого им обоим было неприятно. - Я их отпущу, - задумчиво проговорил Гарри, принимаясь доставать вещи из своего волшебного мешочка. Он не хотел развивать эту тему, ибо прекрасно понимал, что у фестралов, которые были, насколько это вообще возможно, ручными, мало шансов выжить на воле. - Отпустишь больных животных подыхать на свободе, да? – язвительно процедил Северус, каждое слово которого было пропитано ядом и желчью. Казалось даже, что он намеренно пытается посильнее задеть омегу, вывести его из себя, тем самым устроив полноценную ссору. Что же, это было не далеко от истины, ибо Северусу действительно хотелось на кого-то накричать после неудачной попытки хоть что-то разузнать. Его всё раздражало и, казалось, только хорошая ссора со слезами и выкриками проклятий поможет выпустить пар и прийти в тонус. - Их хотели усыпить за чрезмерную не поддающуюся дрессуре буйность, - холодно ответил мальчик, крепясь изо всех сил, чтобы не закричать и не поссориться с альфой в первый же день их совместной жизни. - То есть так поступают колдоветеринары с животными, которых нельзя приручить? Переучить нельзя - усыпить… - Профессор, - прекращая своё занятие, Гарри резко обернулся и с укором уставился на Северуса, - а всех ли студентов, которых Вы обучали зельеварению и которые провалили Ваш предмет, исключили из Хогвартса? - Это не одно и то же, - опешил Снейп, явно не ожидавший такого выпада в свою сторону. Он вообще не предполагал, что мальчик будет с ним препираться, как правило, для этого у молодых омег не хватало духу. Но Гарри… Этот мальчишка, похоже, не испытывал никакого страха – наоборот. Окинув омегу внимательным взглядом, Северус вдруг подумал о том, что впервые за то недолгое проведённое вместе время он увидел истинное лицо этого мальчика. Весь взъерошился, подобрался, глаза горят – огонь, а не омега. - Не вижу разницы. Что животное, что Ваш студент – оба безнадёжны, - не менее зло огрызнулся мальчик, добавляя: - А теперь, если Вы, профессор, не хотите спать на старом, пыльном покрывале, прекратите молоть чушь и помогите мне. «И достанется же кому-то такое чудо!» - подумал про себя Северус, стараясь не улыбаться и принимаясь за работу. Как ни странно, но после этой недолгой перепалки Северус с уверенностью мог сказать, что юный волшебник ему нравился. Может быть, потому, что альфе действительно редко кто осмеливался дерзить. Ну, а может, дело в том, что ни одного студента, завалившего зельеварение, не исключили из Хогвартса.

***

Pov Гарри

Более или менее приведя верхние этажи в порядок, я поспешно спустился в подвал под видом, что мне надо отыскать нужные по хозяйству вещи. На самом же деле мне было невыносимо находиться в одном помещении с альфой, который только и делал, что искал повод поссориться. Правда, после нашей недолгой перепалки он вроде бы успокоился и, казалось, даже воспрянул духом. Я действительно не мог понять, почему Северус так враждебно настроен, почему пытается уличить меня во лжи, почему хочет видеть во мне врага. Конечно, он не знал, что я бросил всю свою жизнь на жертвенный алтарь ради его спасения. Чёрт, будь у меня выбор, я бы сделал это ещё много раз, даже не задумываясь. На глаза против воли набежали непрошеные слёзы от обиды и унижения. Я лишил себя будущего, уничтожил своё прошлое, предал свои принципы ради мужчины, который ненавидит меня. Как два года тому назад, на Святочном балу, ненавидел, так и сейчас… ненавидит. Я понимаю. По крайней мере, пытаюсь понять его, загнанного в угол и находящегося в неведении. Он боится, что я могу оказаться чьим-то шпионом. Боится довериться мне. Но ещё больше он боится быть обманутым. Ему проще видеть во мне врага, чтобы потом, в случае чего, не так грустно было перерезать мне глотку. Наверное, глупо было ожидать от него другого поведения, да? Но я ждал и был разочарован в своём ожидании. Всё же когда мы познакомились, я был слишком молод для него, да и сейчас не лучше. Небось, он воспринимает меня как одного из своих горе-студентов, симпатия к которым находилась под строгим запретом общества и его собственных внутренних воззрений. Пройдя вглубь подвала, я взял старую керосиновую лампу, стряхнул с неё пыль и попытался невербально зажечь огонь. Получилось у меня это далеко не с первого раза, то ли от усталости, то ли из-за того, что я всегда вполсилы работал на занятиях по беспалочковой магии. Но свет в лампе всё же появился, озаряя своим мягким блёклым сиянием весь подвал. Глазами взрослого человека эта кладовка казалась куда меньше, чем я её когда-то запомнил: перед лестницей десятки плотно прилегающих друг к другу сундуков, чем-то напоминающих большую, отъевшуюся гусеницу, да огромное нечто, завешенное брезентом. Я смутно помнил, что отец прятал под слоями плотной парусины, однако сливку, которую он мне сделал на носу, когда я попытался это узнать, помню до сих пор. Аккуратно потянув на себя чёрный, покрывшийся от времени пылью брезент, я недоверчиво взглянул на огромное, в раза два больше меня самого, зеркало в богатой золотой раме, почерневшей в некоторых местах от старости. Сперва поверхность его была мутной, вся в разводах, как обычно бывает после недобросовестного мытья, но вскоре зеркальная гладь начала проясняться, пока и вовсе не стала кристально чистой. Тогда я, наконец, смог разглядеть не только своё лицо, но и фигуру в иссиня-чёрной мантии позади. От страха и неожиданности я оглянулся и поневоле потянулся за Ящеркой, висевшей у меня на поясе и в любой момент готовой оказать мне помощь. Однако позади никого не оказалось. Тогда я вновь взглянул в зеркало, и на этот раз фигура в мантии уже стояла по левую от меня руку, ласково пропуская через свои тонкие длинные пальцы мои растрёпанные волосы. Человек этот выглядел таким счастливым и спокойным, что я не сразу смог признать в нём Северуса. Как заворожённый, я положил руку себе на голову в надежде наткнуться на чужие холодные ладони. Но их не было. Конечно, чего можно еще было ожидать от зеркала сокровенных мечтаний? Северус из зеркала улыбнулся, после чего склонился и поцеловал меня в висок. Хоть этого и не было на самом деле, я жутко покраснел и попытался стереть прикосновение. Северус самодовольно покосился на меня и тут же помахал рукой в сторону, как будто кого-то приглашал. К моему немалому удивлению, из левого угла зеркальной рамы медленно, как-то неловко и совсем неуверенно начали выходить две небольшие фигурки, едва доходящие до моего пояса. Силуэты остановились рядом с Северусом, прячась за широкими полами его черной мантии. Оглянувшись на них, Снейп ободряюще кивнул, как будто бы давая понять, что всё хорошо. Маленькие фигурки тихо вышли из тени мужчины и помахали мне своими крохотными детскими ладошками. Присев на корточки, чтобы быть с детьми приблизительно одного роста, я жадно вглядывался в их испуганные невинные лица. Они были удивительно похожи на Северуса: тот же упрямый подбородок, те же скулы, даже губы, казалось, изогнуты в той же язвительной полуусмешке. Но вот глаза у обоих были яркие, зелёные, как изумруды, совсем как у меня самого. - Это… это наши дети, так ведь? – запинаясь, спросил я, заранее зная ответ. Прижав ладони к зеркальной поверхности, я на секунду, или чуть больше, подумал о том, как здорово было бы, если бы зеркальный Северус схватил меня за руку и утащил к себе или же наоборот - выбрался из зеркала наружу. Никогда ещё я не испытывал такого острого, пронзительного чувства бесконечной радости и бесконечной печали. Невыносимо было осознавать, что счастье моё так близко, буквально там, наверху, и, тем не менее, так далеко, в подвале, в волшебном зеркале несбыточных грёз. Если бы мне довелось взглянуть в зеркало Еиналеж пять-шесть лет назад, я знаю, что увидел бы в нём своих родителей: маму и трезвого отца. Они бы стояли рядом со мной так же, как и Северус вместе с детишками, ласково улыбаясь и приветливо махая рукой. Но чем больше я смотрел на счастливое расслабленное лицо альфы, тем менее возможной мне представлялась такая картина в реальной жизни. В моих воспоминаниях Северус Снейп всегда был угрюмым и вечно чем-то недовольным. Мерлинова борода, даже в моих нескромных сексуальных фантазиях он выглядел так, словно ему под нос сунули ведро откормленных слизней. Такая греза никогда не станет явью, как сильно и бескорыстно бы я этого ни хотел. Подобрав с пола чёрный брезент, я вскинул его и поспешно завесил зеркало, не давая себе возможности передумать. В воздух вновь поднялась пыль, мутной пеленой застилая вмиг изменившееся лицо профессора, сменяя безмятежную радость на укор и глубокую печаль. Что толку от заветной мечты, если она отказывается мне покоряться?

Конец Pov Гарри