Hold me closer

***

Как ни странно, но проживание в мире маглов отличалось от обычной рутинной жизни на магической стороне старика-Лондона лишь тем, что нельзя было использовать магию. Подобное условие не расстроило Гарри, он и раньше-то пользовался магией лишь в крайних случаях, если не смог что-то сделать своими руками. Раз в неделю к нему традиционно приходила сова от Виктора, единственного знающего место их нынешнего проживания. Гарри боялся за друга, боялся, что его могут заподозрить в соучастии, что его и Седрика посадят или того хуже – убьют. К счастью, Крам, который занимал отнюдь не самое худшее в Министерстве Магии место, убеждал в том, что его и Снейпа хоть и ищут, но пока ещё и близко не знают, кто и куда уволок преступника первой категории. Это немного утешало… Хотя мальчик был готов к тому, чтобы защитить альфу практически в любую минуту. Припрятав в комнате Северуса мешочек с магически расширенным пространством, он засунул в него абсолютно всё, что могло бы пригодиться альфе в первое время очередного побега, даже хитростью выигранную палочку. Так, Сев мог сам себя худо-бедно защитить, в то время как омега постарается убрать от него министерских ищеек. Это утро началось для обоих в половине седьмого. Гарри куда-то спешил, куда объяснить он даже не потрудился, но выглядел он при этом таким взволнованным и одухотворённым, что, казалось, собирается не иначе как на курсы по лепке из пластилина. Ну, а что касается Северуса, то у него уже по привычке, выработанной в течении долгих лет прозябания в Хогвартсе в качестве учителя, выходило просыпаться пораньше, чтобы всё успеть и ничего не забыть. Он на дух не выносил спешки и суеты. К тому же ему не терпелось поскорее остаться одному дома, чтобы всё как следует осмотреть. В присутствии мальчика ему почему-то было совсем неловко этим заниматься, может, потому, что он здесь был фактически никем, ну, а может, просто не хотелось производить дурное впечатление. Свой осмотр альфа начал с верхних этажей и чердака, на которых, к слову, ничего интересного так и не оказалось, помимо десятков веников из засушенных веток и трав. Все они, что странно, использовались в быту для изготовления целебных мазей и настоек. Это натолкнуло альфу на весьма логичную мысль: либо Гарри был уж очень непоседливым ребёнком, которого приходилось буквально купать в целебных растворах, либо кто-то из его семьи был колдомедиком. На двух жилых этажах также ничего интересно не нашлось, было видно, что здесь уже долгие годы никто не живёт. Большая часть комнат, помимо тех, в которых они расположились сами, была совершенно непригодна для жизни. Все вещи были свалены в одну большую гору, которую аккуратненько задвинули в угол, как будто от этого гора хлама станет менее заметной. Следующим на очереди был подвал, представляющий из себя тёмное небольшое помещение, плотно уставленное пухлыми сундуками, едва ли закрывающимися от обилия вещей. Запалив огонь в нескольких керосиновых лампах, висящих на стенах, Северус без стеснения присел перед одним сундуком на корточки, принимаясь разглядывать его содержимое. В первых шести сундуках не оказалось ничего интересного: старые, потрёпанные временем и молью тряпки, детские игрушки, какие-то магловские приборы, из которых Северус знал лишь тостер и то только потому, что им когда-то в него бросался пьяный отец. В трёх других – старинные магические артефакты. Некоторые из них альфа ни разу в жизни-то не видел в живую, не говоря о том, чтобы держать в руках. Они были столь редкими и ценными, что казалось каким-то варварством хранить их так недостойно: наваленными друг на друга в пыльном старом ящике. Чего только стоил маховик времени, весь погнутый и кривой. В последнем сундуке Северус вновь увидел лишь старые вещи, обрывки пожелтевших от старости страниц, на которых что-то было нарисовано и написано. Северусу с трудом удалось в свете керосиновой лампы различить, что изображения неспешно шевелятся. Взяв один из листков в руки, мужчина встал, отряхнул колени от пыли и ближе подошёл к лампе, чтобы получше рассмотреть снимок. Сперва альфе почудилось, что его подвело зрение или память. Рванув в сторону сундука, он схватил целую пригоршню фотографий, выпадающих от волнения из рук, и принялся изучать их внимательным испепеляющим взглядом. На некоторых снимках был изображён Гарри, худенький и смешной малец, улыбающийся немного придурковатой улыбкой без передних зубов и активно машущий рукой. На других – угрюмый молодой человек в круглых очках. На третьих – всё тот же молодой человек в круглых очках, маленький мальчик у него на руках и красивая женщина, обнимающая обоих со спины. Сперва Снейп посчитал, что обознался, но, чем больше фотографий он рассматривал, тем яснее становилось, что он не ошибся. Она… она была точно такой же, как и двадцать лет тому назад, и Северус не мог её не узнать, даже если бы сильно этого захотел. Такая же хрупкая, весёлая и улыбчивая, какой он её когда-то запомнил. Самый замечательный и светлый человек в его некогда счастливой жизни, из которой в момент испарились все краски стоило уйти и Лили… Лили с фотографии весело смеялась и махала одной рукой, другой крепко обнимая своего мужа и сына. Услышав скрип открывающейся входной двери, альфа вздрогнул, судорожно и без особых церемоний сгребая фотографии с пола и запихивая их обратно в сундук. Северус был в полном смысле этого слова «разъярён», и он был готов прямо сейчас без ненужных вступлений наброситься на Гарри. Всё равно, что тот, возможно, и не знал о давней связи альфы и его матери… Плевать! - Кому, ты говоришь, принадлежал этот дом? – быстро влетая в комнату, спросил Северус взволнованным, нетерпеливым голосом. Мальчик поспешно закрыл входную дверь, через которую всё же успел просочиться привычный для этих мест ноябрьский снег. - Доброе утро, Северус, - радостно улыбнувшись, сказал Гарри, с широкой улыбкой стряхивая с одежды и забавной шапки-ушанки, которая, к слову, ему совершенно не подходила, пушистые хлопья подтаявшего в тепле дома снега. За сегодняшнее утро омега переделал много дел и теперь был чертовски доволен собой. На работу, как и предполагалось, его приняли, чуть ли не оторвав при этом руки и ноги. Всё же Гарри не зря в своё время закончил дополнительные курсы по немагической ветеринарной помощи. Да и липовый, но вполне убедительный для обычных людей, диплом об окончании престижного колледжа дал ему дополнительную фору. Теперь Гарри мог не влезать в отцовские наворованные «честным, непосильным трудом» деньги, которые одним своим существованием задевали его и вызывали отвращение. Гарри мог обеспечивать и себя, и Северуса, не боясь, что они будут в чём-то нуждаться, к тому же у него сохранилось немного турнирного вознаграждения, поэтому голодать им точно не придётся. - Ты не ответил на вопрос! – гаркнул Снейп, у которого от нетерпения тряслись руки, а сердце, казалось, сейчас выпрыгнет из глотки. - Чей дом? – всё в той же шутливой форме переспросил мальчик, от радости не замечающий ни злобы, ни раздражения своего альфы, - Это дом моего отца и матери. - Твоя… твоя мама Лили Эванс? - Она взяла фамилию отца, но, да, это она. А что случилось-то, Северус? – всю радость Гарри как рукой сняло. Подойдя ближе, омега с сочувствием уставился на искренне ошарашенное лицо Снейпа. Поддаваясь какому-то внутреннему порыву, Поттер попытался прикоснуться к руке альфы, чтобы хоть как-то его утешить и обратить на себя внимание. Однако тот одёрнул её, словно омега был прокажённым. - Это многое объясняет, - презрительно изогнув губы, прорычал Северус, отходя от мальчика на максимально возможное расстояние, - Сынок получился хоть куда, подстать папаше и шлюхе матери. Сказать, что Гарри опешил, - ничего не сказать. По ощущениям это напоминало удар ножом в спину: совершенно неожиданно, несправедливо и незаслуженно. Всё то, что было после этих слов, произошло буквально на рефлексах. Вплотную подойдя к мужчине, мальчик с невиданной для его комплекции и роста силой схватил альфу за ворот рубашки, грубо притянув к себе, чтобы их лица были на одном уровне. - Ещё одно грубое слово о моей матери, и я уничтожу тебя, старый ублюдок, - Гарри буквально закипал от злости, он был готов разорвать альфу зубами за такие слова, - Ты можешь думать и говорить обо мне и моём отце всё, что тебе угодно, если тебе от этого станет легче. Но моя мать не заслужила такого к себе отношения. Она не для того терпела побои мужа за себя и за меня, чтобы теперь какой-то обиженный жизнью смел о ней так говорить. Ты, мразь, мизинца её не стоишь, а теперь пошёл вон, пока я тебя не разорвал. - Гарр… - Северус осёкся, глядя на то, как лицо мальчика вытягивается наподобие собачей морды и покрывается едва заметным чёрным пушком. Гарри смотрел на него взглядом полным ненависти и боли, в любой момент готовый атаковать и впиться в его шею удлинившимися клыками. Завороженно глядя на мальчика после таких изменений, альфа вновь поймал себя на совсем неуместной мысли: "Как же мальчик хорош, когда злится". Даже в полуанимагической форме он не утратил своего воинственного комичного очарования. - Уйди, - прорычал Гарри голосом, чем-то похожим на сдавленное рычание старого пса, уставшего лаять. Чем больше сходил звериный вид с лица мальчика, тем слабее он становился, и, когда его лицо приобрело прежний облик, омега обессиленно рухнул на пол. Сам того не осознавая, Северус разбудил в юном Поттере звериное начало, доставшееся тому от отца.

***

Гарри пришёл в себя лишь через несколько часов. Всё это время Северус провёл рядом с ним, меняя компрессы из отвара полыни, мяты и калган-травы, которые сумел отыскать в доме. Впрочем, в доме он нашел и многие другие, хоть и не очень редкие, но довольно полезные при изготовлении зелий растения. Отворачиваясь, чтобы смочить компресс в настойке из успокаивающих трав, Северус краем глаза заметил, как красное опухшее после неудачной трансформации лицо исказилось от боли и жжения. «Стало быть, пришёл в себя» - заметил альфа. - При первых превращениях всегда так. Скоро станет полегче, - тихо проговорил Северус, кладя холодный компресс на лоб мальчика. Тот ничего не ответил, лишь нахмурился и едва слышно выдохнул, когда мокрая от отвара марля коснулась его горячего лица. - Я не жду, что ты простишь меня, Гарри, к тому же я не из тех, кто способен нормально просить прощения. Омега даже не взглянул на него, молча прикрыв глаза. К такой реакции Северус заранее был готов - как говорится, за что боролся, на то и напоролся. Альфа успел уже всё обдумать и пришёл к неутешительному выводу, что он виноват и вообще не имел никакого права так говорить с мальчиком. Против своей воли он отметил и то, что ему доставляет некое извращенное удовольствие мысль о страданиях Лили после того, как та его бросила. Какой-то злой внутренний демон науськивал его, мол, ей так и надо, она заслужила побои от мужа. Но он прекрасно знал, что она была самым лучшим человеком в его жизни, самым светлым и радужным ровно до той поры, пока не встретила Джеймса - наглого, невыносимого, напыщенного альфу. Она предала Северуса, предала себя. Не она ли говорила, что никогда не будет с человеком, зацикленном целиком и полностью на себе, плюющим на других, пренебрегающем честью и совестью? Десять лет они общались, десять лет Северус любил её и старался оберегать, и что… что он получил взамен? Короткое: «Прости, Сев» - перед отъездом в Дурмастранг? Хороша цена. - Мы познакомились ещё в детстве. Не помню, мне было лет девять, может, десять, когда я впервые увидел Лили. Она была чудесная… чудесная, такая весёлая и добродушная, твоя мама. Я никогда не понимал, почему она позволила мне находиться рядом с собой, и уж тем более я не понял её, когда она захотела со мной встречаться. Я осознавал, что долго это не продлится, что она найдёт себе другого, более достойного, того, кого не придётся чуть ли силком выгонять из лаборатории, чтобы провести вместе время. Я это знал и всё же, когда твоя мама нашла своего… якобы истинного, я… я готов был убить их обоих. Прошло уже много лет, но я и сейчас злюсь. Можешь осуждать меня, но мне проще ненавидеть твою маму, нежели простить её. Ты ещё слишком молод, Гарри, чтобы понять, каково это, терять любимого человека. Даст Мерлин, ты этого никогда и не узнаешь. Но Гарри, к своему глубокому сожалению, понимал, каково это, когда другой человек отнимает у тебя любимого. Тяжело оспаривать чувства к мёртвому человеку… тем более к своей матери. Северус, всё это время пристально наблюдавший за реакцией мальчика, не мог не заметить то, как предательски у того заблестели глаза, и задрожали губы. От этой картины даже альфе стало как-то не по себе, словно он ударил по лицу маленького, неразумного ребёнка, совершенно этого не заслуживающего. Гарри, такого трогательного и ранимого, хотелось обнимать и защищать ото всех, даже от себя самого. Не без труда Северус подавил в себе желание сгрести мальчика в охапку и качать его, пока тот не успокоится. - Ладно, - откашлявшись, чтобы придать голосу твёрдость и не расплакаться, сказал Гарри, резко вставая и направляясь к двери, - Я не успел позавтракать. Как думаешь, выдающийся зельевар сможет приготовить нам обедозавтрак? - Выдающийся зельевар и не на такое способен, - альфа медленно поднялся и направился на кухню вслед за мальчиком.