Hold me closer

***

После случившегося прошло несколько долгих для обоих недель. Гарри, несмотря на все попытки простить и, по возможности, понять альфу, всё чаще ловил себя на мысли, что от этих потуг раздражается ещё больше. Он вполне мог понять то, почему Северус так нелестно отзывался о его родителях. Наверное… наверное, если бы сам альфа, дав ему надежду, растоптал её и уехал куда-нибудь с другим омегой, Гарри вряд ли бы смог оставить обиду, даже с тем учётом, что они были истинными. Юный мистер Поттер знал, что он бы возненавидел Северуса всей душой, поступи он так. Он возненавидел бы его не так, как, к примеру, два старых врага ненавидят друг друга, постоянной и оттого уже приевшейся ненавистью. Он ненавидел бы его вынужденно, ибо по-другому бы просто не знал, как справиться со своей болью и разочарованием. Единственным, что более или менее позволяло Гарри отвлечься от гнетущих мыслей, была, как ни странно, работа. Каждый день омега с самого утра отправлялся в клинику, где трудился в поте лица, после чего долго бродил по городу, пока не становилось слишком темно и холодно. К его счастью, Лондон начал медленно оживать после осенней хандры в преддверие Рождества. Гарри, невзирая на уверения в том, что он больше не злится, на самом деле был чертовски всем недоволен, чтобы не сказать хуже. Он смотреть спокойно не мог на Северуса, который, похоже, поставил своей целью окончательно его достать и настроить против себя. Стоило только омеге переступить порог дома после долгого рабочего дня, как профессор, в свойственной ему важной и ленивой манере, выходил из своей комнаты и проводил с ним весь вечер, пытаясь то разговорить, то досыта его накормить собственной стряпнёй. В какой-то степени подобное поведение было для Северуса почти унизительным… Он взрослый состоявшийся альфа, сейчас к тому же находящийся в бегах, волновался из-за какого-то там мальчишки, о матери которого сказанул лишнего. Произойди это в Хогвартсе – Северус не обратил бы на случившееся внимания, не потратил бы времени и сил на то, чтобы извиниться. Но, увы, он не был бесчувственным преподавателем, которому глубоко наплевать на то, что о нём думают, теперь не был. Какая-то его часть продолжала сопротивляться и упорствовать в то время, как другая, менее разумная и более эмоциональная – сдалась, полностью принимая своё поражение и вину. Профессор готов был сделать почти всё, чтобы только Гарри действительно перестал на него злиться. Мерлин его подери, да ведь он всё делал по дому и даже нашел себе какой-никакой приработок. Приработок… Да он в самых страшных снах не мог вообразить, что когда-то так унизится, что начнёт делать целебные отвары и настои для маглов. И ради кого? Ради мальчишки, которого обидел и который всего лишь не хочет с ним нормально разговаривать. В этот день Гарри возвращался домой позже обычного. Когда он вышел из ветеринарного центра, всё уже погрузилось во мрак, от коего не спасали даже редко понаставленные то тут, то там фонари. Несмотря на то, что омега отнюдь не из робкого десятка, перспектива идти одному по тёмным улицам без всякой возможности использовать магию слегка его нервировала. К счастью, его вызвался провести коллега, которому, по невероятному стечению обстоятельств, было по пути. Гарри практически сразу понял, что что-то не так… Знаете это ощущение, как будто ты сделал что-то не то и все, абсолютно все, люди вокруг на тебя косо смотрят? Вот, именно такое ощущение возникло у омеги, который понять не мог, почему этот альфа (Чак, кажется, его так звали) так странно на него смотрит, пытаясь то в шутку толкнуть, то невзначай прижаться. Разговор у обоих завести никак не получалось, словно над каждой из взятых тем висел дамоклов меч. Пожалуй, до юного мистера Поттера намерения альфы вообще не дошли бы, если бы тот не постеснялся весьма недвусмысленно зажать его у входной двери его же дома. Сказать, что Гарри удивился, – ничего не сказать. У него вся жизнь перед глазами промелькнула, будто на него сейчас надвигался не возбуждённый альфа, а асфальтный каток на полной скорости и без возможности затормозить. - Отпусти, - тихо, на выдохе, взмолился Гарри, которого от всей этой ситуации подташнивало и мутило. Это было так неправильно, так порочно и… мерзко, что поперёк горла встал неприятный, горький ком, который невозможно было проглотить. Его тошнило от Чака, одного из самых заносчивых и наглых магловских альф, которых только довелось встретить Гарри, но ещё больше мальчика тошнило от себя самого, совершенно неспособного ничего поделать с волнением, полностью лишающим возможности пошевелиться и оказать сопротивление. - Не ломайся, Поттер, ты же сам этого хочешь, - расстегнув несколько верхних пуговиц куртки, Чак облизал выступившую шею, прикусывая в нескольких местах белую, покрывшуюся от холода мурашками кожу. От этого откровенно пошлого жеста Гарри передёрнуло, отступив на несколько шагов от альфы, Гарри упёрся в дверь. Осознание, что бежать некуда, было для него хуже смерти. На периферии сознания возник отчётливый образ Сева, вечно недовольного им Сева. Что бы он сейчас сказал, увидь его в таком состоянии? - Не надо, пожалуйста, отпусти, - пролепетал мальчик, дрожа всем телом и еле-еле сдерживаясь, чтобы его не вырвало. К своему ужасу, помимо отвратительного чувства тошноты и неприязни, Гарри почувствовал, что его руки горят, словно их кто-то опустил в бак с кипящим маслом. То, что было потом, случилось так быстро, что Гарри даже не успел отреагировать. Неожиданно входная дверь с раздражающим скрипом открылась, и на пороге дома очутился Снейп. Вид у него был такой воинственный и разъяренный, что Гарри, на минуту забыв обо всём, тупо залюбовался своей парой. Ощущение покоя, смешанного с глубокой радостью и облегчением, буквально затопило омегу, стоило ему почувствовать родной запах леса и костра, запах своего альфы. В голову Гарри пришла совершенно глупая и неуместная в данной ситуации мысль: если бы на месте Чака оказался Северус, то он бы не пикнул, даже если бы для альфы это ничего не значило, даже если бы потом пришлось страдать. - Гарри, живо домой, - рявкнул Северус, замечая, как у мальчика вытянулись звериные когти, стало быть, он вновь начинает трансформироваться. Крепко схватив хрупкое тело, альфа насильно оттащил омегу от магла, пряча за своей спиной. - Я не чувствовал на нём постороннего запаха, - то ли задумчиво, то ли зло заметил Чак, улыбаясь и делая шаг навстречу Снейпу, словно бы бросая тому вызов. - Этот мальчик принадлежит мне, нравится тебе это или нет, - закрывая Гарри от глаз настойчивого поклонника, прорычал Северус, в любой момент готовый ринуться в атаку, если это будет необходимо. Это было трудно объяснить, но альфа хотел драки, хотел увидеть то, как этот жалкий магл будет корчиться от боли. Северус жалел лишь о том, что нельзя было устроить полноценную магическую дуэль. В мире магов к дуэлям между альфами относились более лояльно: если оба соперника были готовы, они могли сражаться за своего омегу хоть до смерти – никто и слова бы лишнего не сказал. Здесь же приходилось следовать тупым и совершенно никому не нужным правилам. Он и рад был бы отсечь этому наглому альфе руку, а может, даже две, чтобы не смел больше и помышлять о чужих омегах, но, к сожалению, придётся обойтись мордобоем. Повернувшись к Гарри, тихо притаившемуся за его спиной, Снейп с совершенно спокойным видом попросил: - Иди домой, Гарри. И поставь вариться кофе минут через десять-пятнадцать, - голос у альфы был какой-то чересчур нежный и мягкий, словно он не на драку шёл, а на любовное свидание. За долгие годы работы с детьми Северус научился худо-бедно контролировать свои эмоции, по крайней мере, он пока ещё мог убедить наивного мальчишку в том, что всё будет хорошо, несмотря на то, что ничего хорошего ему явно не светит.

***

За всё то время, в течение которого Снейп отсутствовал, Гарри уже сто раз успел себя проклясть, возненавидеть и обвинить в непозволительной глупости. Не было Сева, к слову, уже час, и это уже начало не на шутку беспокоить омегу. Он терялся в догадках. Если Северус только попробует использовать магию против человека, в Министерстве об этом сразу же узнают и пошлют за ним отряд дементоров. Ну, а если не использует… Чак просто изобьёт его до полусмерти. В этом Поттер даже не сомневался. Чем больше Гарри думал, тем страшнее за жизнь альфы ему становилось. В конечном счёте, не выдержав, мальчик быстро накинул на себя куртку и вылетел из дома, попутно захватив Ящерку на всякий случай. Но не прошёл он и квартала, как навстречу ему, вразвалочку и слегка прихрамывая, вышел Северус. Лицо у него было всё в крови, как, собственно, и руки со сбитыми почти до мяса костяшками пальцев. - Просил ведь ждать меня дома, - хмурясь, пробурчал Северус, подходя ближе. Вблизи ущерб оказался не таким уж и большим: разбитая в кровь скула и нос да несколько царапин на шее. Раны были не серьёзными, Гарри не составит никакого труда исцелить полученные альфой увечья с помощью целебной мази, специально припасённой им на такой случай. - Я… я подумал, что ты забыл о кофе. Вот, решил напомнить, - неуверенно, переминаясь с ноги на ногу, пролепетал Гарри себе под нос. Ему было чертовски стыдно смотреть на Северуса, после того, на что тот пошёл ради него. Словно ему было не всё равно, словно Гарри действительно был его омегой, которого надо защищать и любить. Северус криво усмехнулся, глядя на печальное, виноватое выражение лица мальчика. Странным было видеть то, как омега был похож на своего отца, как мало взял от матери… При всей его неприязни к Джеймсу Поттеру, Северус не знал, почему этого мальчика с одной стороны хотелось придушить, таким раздражающим он порой бывал, а с другой – спрятать и защищать ото всех и вся. Это просто казалось ему таким же правильным, как, к примеру, толочь древоносный боб вместо того, чтобы пытаться его разрезать. Если уж собственные родители не смогли научить своего сына защищать себя, то этим с удовольствием займётся Северус. К тому же альфа с удивлением про себя отмечал, что ему даже понравилось вступаться за мальчика, когда он так очаровательно беззащитен. - Не делай такое лицо, - спустя несколько минут проговорил альфа, легко опираясь на плечо мальчика и подталкивая его, чтобы он начал двигаться. Гарри сразу понял, что у альфы болит нога и, аккуратно приобняв его за талию, направился к дому, - Вряд ли этот альфа вообще когда-нибудь захочет чужую омегу. Прежде, чем сам Северус понял, что сказал, Гарри уже всё додумал за него. Изо всех сил стараясь не улыбнуться, омега до крови прикусил свои щёки, чувствуя, как во рту разливается металлический вкус. - Это моя вина, - наконец сказал Гарри, - я не знал, что нужно делать в подобных случаях. - Глупости, - отозвался Северус, крепко сжимая его плечо. Ему неловко было говорить, но он хотел, действительно хотел вступиться за мальчика, хотел его защищать, хотел отвоевать своё место рядом. Это было странно, учитывая, что инстинкты альфы были похоронены в нем больше двадцати лет тому назад… Добравшись до дома, Северус всё также продолжал держать юношу за плечо, обоим было от этого неловко, но оба делали вид, что всё нормально, что так оно и должно быть.

***

- У тебя проблемы с самоконтролем, - спокойно объявил Северус, отпивая из своей чашки и внимательно глядя на мальчика. Лицо у альфы уже начало заживать, и ранки покрылись розоватой, тонкой пленочкой. - Я заметил уже, - как-то грустно улыбнувшись, ответил мальчик, забираясь в кресло с ногами и тоже принимаясь за свой чай. - Если хочешь, я могу помочь с этим. Для молодых студентов, которые не справлялись, раньше проводили подобные курсы… - Вынужденный выброс, - оборвал его Гарри, отворачиваясь и делая вид, что увлечён происходящим за окном. Ему самому не очень приятен этот факт из прошлого, чёрной полосой пересекающий всю его жизнь. - Что случилось? – альфа весь как-то подобрался и посерьёзнел, он знал всего несколько случаев вынужденного выброса, и оба они имели весьма плачевные итоги для магов. - Когда другим детям моего возраста уже вовсю присылали приглашения из разных школ, у меня не случилось ни одного выброса. Ни одного. - Такое иногда случается, если ребёнок поздний. - Мама тоже так говорила… Но отец… отец был безутешен. У него, у чистокровного мага, родился уродец-магл, какое разочарование, какой позор перед друзьями и родственниками. - Гарри… - Это не мои слова, - холодно выдавил омега, крепче сжимая чашку в руках, как будто бы боялся выронить её от волнения, - Он был так расстроен, постоянно пеняя на родителей мамы, которые тоже были маглами. Однажды, когда мама лежала в больнице, он, видимо, потеряв всякое терпение и веру в меня, решил испытать последний, известный ему способ. Он отвёз меня к какому-то озеру и предложил покататься на лодке. Когда мы достигли середины, он скинул меня в воду, зная, что я не умею плавать. - Ты можешь не рассказывать, если не хочешь, - сквозь плотно сжатые зубы сказал Снейп, буквально пожирая лицо мальчика внимательным сочувствующим взглядом. Трудно было сказать, что именно он чувствовал в этот момент. Может, грусть от того, что такого славного ребёнка, а он не сомневался в том, что Гарри был чудесным, ещё в детстве подвергли тяжёлым испытаниям. Может, это была досада и злость, что Лили ничего не могла с этим поделать. Но намного отчётливее выделялось на этом фоне боль и сожаление, что он не был рядом и не мог защитить. Альфа подобное желание мотивировал тем, что Гарри – сын Лили, стало быть, для него почти близкий. Да, оно так и есть, всё дело в Лили… Он похож на неё. - Я никогда в своей жизни так сильно не пугался, как тогда. Это чувство, что у тебя нет под ногами твёрдой почвы, что ты тонешь – просто незабываемо. Я знал, что если не выберусь, папа не сильно-то расстроится, скажет маме, что, мол, на минуту отвернулся и всё – был Гарри, и вот Гарри уже навеки почил. Когда я начал захлёбываться и понемногу отключаться, почувствовал, что меня как будто выносит из озера давлением горячей, мгновенно вскипевшей воды, как из пожарного гидранта, знаешь. Всем известно, что если выброс происходит по принуждению, то с этим уже ничего не поделаешь. - Занятия начнём с завтрашнего дня, - хрипло произнёс альфа, допивая одним глотком уже остывший чай и поднимаясь к себе в комнату. Ему нужно было хорошенько всё обдумать: во-первых, с чего начать их обучение, а во-вторых, что делать с внезапно и совсем не к месту проснувшимся инстинктом изголодавшегося альфы.