Hold me closer

«Дорогой Гарри! Надеюсь, когда ты прочтёшь это письмо, не будет слишком поздно. Несколько дней назад произошла утечка информации в Министерстве Магии, в отделе особо опасных преступников. Это полностью моя вина… Ты ведь знаешь, что я не хотел тебе вредить. По крайней мере, надеюсь, что ты это знаешь. Пытаясь стереть некоторые данные в деле Северуса Снейпа, я оплошал и допустил роковую ошибку: на учётные записи были наложены сигнальные чары. Поттер, если ты сможешь меня простить за это, прошу: бегите. Собирай вещи и немедленно переезжай. Не смей пользоваться своим посохом, не знаю как, но у них получилось выбить из Грегоровича его параметры и волшебную основу — теперь выследить вас будет ещё проще. Мне жаль. Крам». Несколько раз перечитав письмо, Гарри отрешённо и с каким-то глубоким непониманием посмотрел на Вьюгу, свою сову, принимаясь ласково почёсывать её нижнее горло, до которого она сама никак не могла дотянуться. Птица даже одобрительно не ухнула в ответ, лишь с каким-то подобием сочувствия уставилась на Гарри своими огромными антрацитовыми глазами, словно что-то понимала или, по крайней мере, очень хотела понять. Глядя на неё, омега вспомнил о Северусе. В последние несколько дней они не разговаривали, старались даже не смотреть в сторону друг друга — так стыдно было. Оба понимали, что дело в гормонах, но они ничего не могли поделать со смущением и неловкостью. Слова буквально становились поперек горла. Да и нужно было ли вообще что-то говорить? Омега всегда думал, что говорить о подобных недоразумениях есть признание своей беспомощности и бестолковости. Зачем говорить об этом, если можно решить без ненужного шума и головной боли? К тому же со временем оно само бы всё уладилось: скажем, за ужином, когда Гарри в очередной раз грандиозно переведёт продукты, а Северус не вытерпит и заметит, что омеге в самый раз писать книгу о ядах из подручных средств, они бы посмеялись и забыли о случившейся неловкости. Но времени у них не было. Ни на ужин. Ни на создание подходящей атмосферы. Ни на примирение. — Ну что, девочка? — ласково проворковал омега, присаживаясь на корточки, чтобы быть с Вьюгой на одном уровне. Ему пришлось почти до крови прикусить щёки, чтобы не расплакаться прямо сейчас, так горько и неприятно было на душе, — Для тебя слишком опасно будет оставаться рядом со мной. Теперь ты свободна и можешь лететь, куда пожелаешь. Вьюга, склонив свою массивную белую голову в сторону, внимательно взглянула на мальчика, словно пыталась понять: серьёзно ли он это сейчас говорит. Надо заметить, что отношения у них складывались довольно-таки непросто. Раньше Вьюга принадлежала отцу Гарри, который не брезговал, если сова плохо, по его мнению, выполняла свои обязанности, бить её и не кормить по нескольку недель, держа при этом, как пленницу, в клетке. Довольно долгое время сова как будто испытывала нервы юного мистера Поттера на прочность, то и дело доставляя посылки не по адресу, а то и вообще забывая о том, что нужно что-то кому-то доставлять. Гарри, хоть и не испытывал восторга от такого подручного, прекрасно понимал чувства животного, пытающегося хоть как-то компенсировать обиды прошлых лет. Эта птица никогда его не любила, никогда не испытывала радости от его прикосновений, но она была благодарна за то, что он относился к ней по-доброму, оттого и она была добра с ним, по крайней мере, временами. И вот теперь она, шумно взмахивая грациозными белыми крыльями, улетает, без колебаний, без сожалений, без намерения вернуться к хозяину, когда или же если всё закончится. Закрыв за совой окно, Гарри, снял с изголовья своей кровати мешочек с расширенным внутри дном и спустился в гостиную, принимаясь складывать лишь некоторые вещи, которые могли пригодиться в хозяйстве на новом месте. Смысла забирать всё, что он сюда привёз, он не видел. Почему-то у омеги не возникло сомнений в том, что нужно было делать дальше, как иногда бывает, когда привычный уклад жизни рушится под напором грядущих проблем. Гарри не растерялся, наоборот — весь подобрался, судорожно перебирая в голове варианты спасения. Где-то на периферии его сознания то и дело проскакивала мысль о бедном Седрике и Краме, которые по его вине также вынуждены пуститься в бега. Гарри было мерзко и неприятно от себя самого, когда он понял: всё, что не касается спасения Северуса, его мало интересует. Времени у них не было. Не было даже на создание нормального плана.

***

Ещё когда Северус подходил к дому, у него возникло необъяснимое, но стойкое предчувствие, что случилось нечто ужасное, или, по крайней мере, способное изменить устоявшийся за месяц уклад жизни, что было, впрочем, одним и тем же. Лишь зайдя в дом, альфа убедился в подлинности своего предчувствия. Впору было бы восторжествовать и сказать своё извечное: "А я знал". Однако, во-первых, его никто не стал бы слушать: Гарри так быстро бегал по комнатам со стопками аккуратно сложенных вещей, что едва ли мог заметить его появление в доме. Во-вторых, Северус, несмотря на завышенное ЧСВ и страсть подкормить своё тщеславие, до сих пор опасался говорить с Гарри после произошедшего. Как бы альфа ни старался убедить себя в том, что ничего дурного не произошло, и он, наоборот, оказывал мальчику, в некотором роде, услугу, всё было тщетно. Глубокое чувство разочарования и презрение к себе самому буквально разъедало его изнутри, стоило только помыслить о том, чтобы вновь поговорить с мальчиком на равных. Спрашивается, какого Мерлина он полез к этому ребёнку с похабными предложениями, когда тому так сильно была нужна его помощь? Почему ему было так больно и неприятно, когда Гарри отверг его? И, наконец, почему руки так предательски дрожали при изготовлении сыворотки подавления? Почему всё это происходило именно с ним, с альфой, который запах различить не может, а вот возбудиться от запаха, который не чувствует, вполне? В конечном счёте, случившееся довольно сильно подкосило Северуса, старающегося изо всех сил не думать о том, почему его безукоризненный нюх, который отсутствовал, так странно себя повел в этот раз. Альфа голову мог дать на отсечение, что раньше подобных казусов с ним не случалось, даже когда десяток течных омег вваливался на его урок. Мысль о том, что чары, отнявшие у него обоняние, начали спадать, была отвергнута практически сразу, ибо Северус по-прежнему не чувствовал своим носом абсолютно ничего. Из этого наблюдения он сделал логичный вывод, что, возможно, дело в Гарри, появление которого в его жизни вызвало череду не только странных и малопонятных событий, но и необратимых изменений, которые альфа так сильно не любил и которым каким-то невероятным образом поддался. - Северус, - довольно громко позвал мальчик, что заставило профессора, задумавшегося и застывшего в дверях, вздрогнуть, - собери вещи, которые пригодятся на новом месте. У нас мало времени, шевелись! Северус, который пребывал в состоянии некого шока, что им опять придётся бежать, да и Гарри соизволил первым с ним заговорить, медленно передвигая затёкшими ногами, добрался до своей комнаты. Он не представлял, что ему может пригодиться, поэтому свой выбор остановил на паре сменной одежды, наборе целебных трав и тех немногих зельях, которые смог приготовить в подобных условиях, без магии. Когда он спустился на первый этаж, Гарри его уже ждал, нетерпеливо вертя в руках старую чёрную палочку. На шее у него висел кожаный мешочек с магически увеличенным пространством, который мальчик сразу же снял и протянул альфе, чтобы тот уложил свои вещи. - Куда теперь? - холодно поинтересовался Северус, когда с укладыванием вещей было покончено. Он старался держать себя в руках и не показывать, с каким трудом ему даётся говорить спокойно, без улыбки. - Я не знаю. У отца, кажется, был небольшой склад на Севере, недалеко от Дурмстранга. Мы бы могли остановиться там, если бы я знал, где именно он расположен... - Однако, как я понял, они уже разнюхали, кто именно причастен к моему бегству? - Да... думаю, да, - втянув щёки и переведя взгляд на пол, отозвался Гарри, которому было неловко, что он упустил контроль над ситуацией. - В таком случае, - в такой же холодной и спокойной манере проговорил Северус, - у нас есть только одно место, в котором мы можем укрыться на довольное долгое время... - Тебе не кажется, что дом, который принадлежит тебе, Министерство будет стеречь с удвоенным рвением? - перебивая, заметил Гарри. - Этот дом по бумагам принадлежит Эйлин Принц, моей матери, только ей и никому другому. В право владения по её завещанию я не мог вступить, последняя её воля была такова: дом должен оставаться пустым и разрушиться от времени и естественного порядка вещей. - Но... - Она хотела, чтобы у меня было надежное убежище в случае чего. Для древнего семейного поместья бумаги ничего не значат, оно перешло ко мне сразу после смерти матери. - Я не знаю, насколько это надежно, но выхода всё равно ведь нет, как нам туда попасть? - Аппарировать проще всего. - Я не умею, - холодно отозвался мальчик, чувствуя себя при этом полным идиотом. Ему не то чтобы очень неприятно осознавать, что он чего-то не умеет, наоборот, Гарри, хоть и был весьма способным магом, отнюдь не мог похвастаться тщеславием и честолюбием. Не получилось сотворить заклинание - ладно, получится в следующий раз, нужно лишь лучше стараться. Но вот с аппарацией дела у юного мага обстояли несколько другим образом: он никак не мог полностью сосредоточиться на конечном пункте назначения, постоянно опасаясь как бы его не разорвало на две части во время перемещения. - Не умеешь? - почти радостно спросил альфа, который не столько из-за дурного характера, сколько по привычке обрадовался чужой некомпетентности. - Боюсь и потому не умею, - поправил Гарри, находя своё замечание крайне важным и существенным. - Это не имеет значения. Я могу перенести нас обоих, - предложил Северус, протягивая мальчику свою руку. Неуверенно вложив ладонь, Гарри замер, когда Северус крепко сплёл их пальцы воедино. - А теперь задержи дыхание, - лукаво улыбаясь, попросил альфа, добавляя, - можешь не бояться, тебя не разорвет.

***

Лишь через десять-двадцать минут после аппарации Гарри смог самостоятельно встать на ноги, не грозясь при этом явить миру содержимое своего желудка. Северус всё это время держал его на руках и даже каким-то образом (с занятыми-то руками) умудрился напоить его одним из успокаивающих зелий собственного приготовления. Несмотря на премерзкий вкус, помогло оно практически сразу. В общем, совместными усилиями обоих вскоре омега пришёл в себя и смог, наконец, осмотреться и понять, куда же они попали. Точнее говоря, не смог понять, куда они попали. Вне всяких сомнений место было живописным, даже более чем. В центре небольшой полянки, которая была обнесена оградой, поросшей дикими травами и лозами плюща, стоял просто огромный дом. Он был таким массивным и обветшалым, что, казалось, грозится рухнуть прямо на тебя, если рискнёшь проявить неуважение к его старине и, скажем, слишком резко закрыть входную дверь. Северус без всякой неловкости вновь взял Гарри за руку и уверенно потянул к дому. Омега, хоть происходящее и было ему не по душе, не стал сопротивляться, послушно последовав за профессором. Почему-то он был убежден, что раз оплошал, теперь не имеет прав на то, чтобы теперь возникать и показывать свой нрав. Подойдя к входной двери, Северус задрал рукав своей рубашки, обнажая белое запястье, на котором красовался странный браслет, издали похожий на шрам после неудачного суицида. Приоткрыв почтовый ящичек, который стоял прямо возле двери, альфа засунул в него руку по самый локоть, после чего входная дверь, едва уловимо щёлкнув, открылась. - Заходи, - аккуратно подталкивая мальчика в спину, пригласил профессор, улыбаясь. Северус чувствовал какую-то странную смесь уязвлённости и радости от того, что Гарри, этот несмышлёный милый омега, видит его тайное убежище, которое до этого альфе довелось показать и доверить лишь одному человеку, старому другу и верному соратнику – Люциусу Малфою. Отчего-то Северусу особенно приятно было открыть что-то личное именно Гарри, как будто после подобного широкого жеста тот сможет переменить своё к нему отношение. Зайдя в дом, Гарри едва смог остаться спокойным и в весьма грубой форме не прокомментировать творящийся вокруг беспорядок. Прихожая была довольно большой и чем-то напоминала парадные помещения в старинных замках. Прямо посредине потолка висела огромная люстра, с которой длинными шмотками свисала пыль и грязь. Люстра эта, которую Гарри прозвал про себя паникадилом, фигурально выражаясь, висела на соплях, мальчик это заметил практически сразу, давая себе зарок не ходить под ней, ибо глупая могла получиться смерть. В целом же, дом Гарри понравился, юноша не без стеснения планировал, как бы сподручнее всё убрать и расставить, чтобы придать поместью жилой вид. В голову против его воли лезли и мысли о том, как здорово было бы расти его детям в доме, похожем на этот: места много, вокруг лишь лес и никакой цивилизации. Но размышления его были прерваны самым невероятным образом. Наверху кто-то нагло кашлянул, словно пытался обратить на себя внимание гостей. Альфа, казалось, этого даже не заметил, увлеченно продолжая водить его по дому, показывая комнаты и даже рассказывая какие-то истории из детства. Сперва Гарри подумал, что ему показалось – с кем не бывает, в конечном счете, - однако через несколько минут кашель раздался вновь, и сомнения в том, что в доме никого, кроме них нет, рассеялись моментально. - Северус, в доме кто-то есть, - зарычал Гарри, чувствуя, как всё его сознание затопили холодные волны страха и гнева. Прежде чем он успел понять, что происходит и почему альфа так неуместно спокоен, он уже начал трансформироваться. Единственное, о чём мог думать юный омега, так это о том, как без магии защитить Северуса. Парень живо представлял себе исход событий, при которых придётся вцепиться врагу в глотку, разорвав её на рваные, мелкие кусочки. Как ни странно, но он почти ощущал вкус крови во рту, точнее говоря, хотел ощутить. Подобные желания, неизменно возникающие при первых признаках утраченного контроля и трансформации, обычно пугали Поттера… Но в этот раз он не боялся. Осознание, что он спокойно сейчас убьёт человека, чтобы защитить Северуса, не стало для него шокирующим открытием. Он и раньше это знал, он и раньше был готов убить ради него. Когда трансформация почти полностью завершилась, Гарри, плохо понимая, что происходит, навострил уши, пытаясь уловить, откуда именно шёл звук. К счастью, к облику огромной собаки прилагался не только хороший слух, но и донельзя обострённый нюх, поэтому омега практически сразу смог почувствовать присутствие чужака на втором этаже, прямо над ними. Омега скудно представлял себе, что будет делать с этим человеком, когда доберётся до него. Какая-то разумная часть твердила, что сперва нужно разобраться, но она, логика, была так сильно подавлена страхом за жизнь своего альфы, что, можно сказать, отсутствовала вовсе. - Гарри, - закричал Северус молнией удаляющемуся мальчику, - стой. Гарри, послушай меня. Когда альфа добежал до гостиной, в которую рванул анимаг, он буквально застыл от удивления, боясь пошевелиться. Гарри огромной чёрной горой возвышался над лежащим на спине Люциусом, держа при этом в зубах его палочку. Пёс мелко подрагивал от гнева, его верхняя губа то и дело задиралась вверх, предупредительно обнажая ряд белоснежных острых зубов, когда Люциус пытался выбраться из-под массивного тела. - Гарри, - ласково и мягко позвал Северус, примирительно поднимая руки и медленно подходя к мальчику. Тот, хоть и не повернулся, но всё же заметил, скосив на него свои изумрудные глаза, которые в облике собаки казались ещё больше и выразительнее. - Он друг, на него не надо нападать, ты слышишь, ты понимаешь меня, Поттер? – не менее ласковым тоном спросил он, искренне удивляясь тому, как у него вообще получается говорить без дрожи в голосе. Мальчик забавно склонил голову набок, сперва посмотрев на Северуса, после же с недоверием принялся изучать обезвреженного им гостя, словно пытался понять, действительно ли тот не причинит Северусу никакого вреда. После недолгих размышлений, Гарри справедливо рассудил, что альфа, скорее всего, прав. Аккуратно сойдя с тела мужчины, мальчик спокойно направился в сторону Северуса, садясь по левую руку от него. Он не собирался возвращать себе человеческое обличие и возвращать мужчине палочку, пока не убедится в том, что он действительно не представляет для его альфы угрозы.