Hold me closer

Была уже поздняя ночь, когда в дверь отведённой Поттеру спальни тихо постучали. К счастью, Гарри не спал, точнее говоря, не мог уснуть, и потому сразу же подскочил с насиженного места и поспешил открыть дверь. На пороге, как и предполагал мальчик, стоял не кто иной, как Люциус Малфой. Днём им не удалось поговорить наедине, да и несильно-то парень хотел отнимать у Северуса, истосковавшегося по привычному для него общению, друга. Поэтому Поттер ждал, он знал, что альфа непременно захочет с ним переговорить по поводу создавшейся ситуации и тому, как из неё выйти с минимальными потерями. Гарри не сомневался, что если уж его альфа, который в принципе не доверял людям, доверил Люциусу тайну своего убежища, то и ему, Гарри, не стоит страшиться, что Люциус окажется их врагом. Медленно пройдя в комнату, мужчина лениво осмотрелся, усевшись в кресло рядом с камином, в котором лениво и почти мелодично потрескивали сухие дрова. — Мы не успели нормально пообщаться, — словно бы оправдываясь за столь поздний визит, проронил альфа, глядя на юношу холодным взглядом серых глаз. Надо сказать, что Люциус всё ещё злился за инцидент, произошедший днём, он не очень-то жаловал людей, которые сначала делают, а потом думают. Особенно, если эти люди превращаются в собак и пытаются его загрызть. — Я думал, что Вас подослало Министерство, — в тон ответил Гарри. Он не оправдывался — нет. Мальчик лишь хотел дать альфе понять, что он поступил таким образом не столько из желания причинить вред (хотя, чего греха таить, и поэтому тоже), сколько для того, чтобы уберечь Северуса. — Я понимаю, — кивнул альфа, как ни в чём не бывало продолжая, — но попытка весьма жалкая. Вы загнаны в угол. — И что Вы предлагаете? — Единственно возможный вариант — послать кого-то к директору под видом Северуса и постараться вытащить из него полезную нам информацию, которая сможет скомпрометировать Дамблдора. Однако… — Однако, что? — нетерпеливо спросил Гарри, внимательно глядя на мужчину. — Нет никакой гарантии, что этот самый «кто-то» выберется живым. Я вообще не уверен, что смогу найти смельчака-камикадзе на эту роль. — И не надо, — на удивление спокойно отозвался Гарри, вставая с кресла и подходя к окну, — я сам всё сделаю. — Ты, что, совсем меня не слушал? — злобно прошипел мужчина, едва сдерживая себя, чтобы не накричать на этого глупого юнца, — Альбус прикончит тебя, не успеешь ты даже рта открыть. Хотя даже если ты и успеешь, он всё равно тебя убьёт. Ты это понимаешь, недоумок? — Понимаю, — глубоко выдохнув на оконное стекло, Гарри принялся задумчиво вырисовывать на беловатой, запотевшей поверхности витиеватые тонкие узоры, — Но у нас нет другого выбора. Очевидно, что в лучшем случае у нас есть один месяц. Я не собираюсь тратить этот месяц впустую. Единственное, что я могу сделать для Северуса — доказать его невиновность. С Вашей помощью или же без неё, но я это сделаю. — Зачем тебе это надо? — Люциус не хотел поддаваться ложному предубеждению, но этот парень по какой-то непонятной причине ему нравился. Странный мальчишка умело совмещал в себе и мягкость, присущую омегам, и внутренний стержень настоящего мужчины. Люциус знал, что тот ему сейчас ответит, и почему-то мужчине стало горько и обидно, чем, собственно, он хуже Северуса? Ничем, а, тем не менее, молоденькие омеги ни за какие коврижки не стали бы рисковать ради него жизнью. — Я просто люблю его, — как-то отрешённо проговорил Гарри, тупо глядя перед собой и машинально водя пальцем по стеклу. — Ты хоть понимаешь, что идёшь на добровольную смерть? Дамблдор не оставит тебя в живых, а я… я могу не успеть! — альфа вышел из себя, он редко позволял себе говорить с людьми на повышенных тонах. — Мне всё равно, если после этого он будет в безопасности. — Вот так просто? — ехидно процедил мужчина, — И ты не потребуешь никакого вознаграждения в качестве стимула? — Нет, — коротко оборвал Гарри, поворачиваясь, — мне нужен от Вас только непреложный обет.

***

Pov Гарри

Сделка была заключена и никто из нас, по крайней мере, я уж точно не планировал отступать от намеченной цели. Несмотря на то, что Люциус то и дело напоминал мне о существующем риске увидеть Создателя раньше времени, меня трудно было переубедить, и буквально за день у нас уже всё было готово: и сильный наркотик, который Люциус берег на чёрный день и который значительно увеличивал магические силы на некоторое время, и оборотное зелье, и даже волосы Северуса, которые я сумел незаметно стащить, пока тот спал. Последним приготовительным шагом оставалась лишь ссора, инициатором которой был я сам. Не знаю почему, но мне показалось весьма неплохой идеей устроить напоследок фееричное шоу специально для Северуса. Если уж уходить, то с музыкой, хорошей ссорой, а ещё лучше с дракой. Я был уверен, что если Северус не поверит мне, то он уж точно поверит Люциусу, который в этом цирке будет принимать активное участие. Я хотел, чтобы профессор меня возненавидел, чтобы пенял на моего отца-алкоголика, который недостаточно сильно и часто меня бил, уча тем самым уму-разуму; я хотел, чтобы он сожалел о том, что хорошо ко мне относился, старался хорошо относиться, точнее говоря. При подобных обстоятельствах это мне казалось единственно правильным выходом: так Северус, даже если узнает о моей смерти (в которой я лично нисколько не сомневался), несильно-то расстроится, убеждая себя в том, что так мне и надо. Да… да, это, пожалуй, было правильно. Профессор не будет убиваться по мне, не расстроится, что это, возможно, произошло из-за него, не будет плакать. Я почему-то был уверен, что когда моя мать его бросила, он плакал, горько, тихо, скупо. Но плакал… Стал бы он плакать, узнав о моей смерти? Думаю, нет. О чужих не плачут. Сняв с комнаты заклинание Квиетуса, Люциус подошёл ко мне, внимательно изучая меня своими светло-серыми глазами. Он мне нравился, точнее говоря, мне нравилась та его часть, которая была похожа на Северуса. Возможно, человеку не очень наблюдательному и беспристрастному это сходство было не очевидно, но я его видел. Особенно сейчас, когда альфа так участливо и с сочувствием смотрел на меня, как будто бы пытаясь без слов поддержать и сказать, что всё будет хорошо. Люциус так же, как и его друг, не был человеком пустого слова: если он не был уверен, он не говорил. — Сделка выполнена, теперь я требую свою плату, — собравшись с духом, жёстко прокричал я, чувствуя, как меня начинает бить дрожь, а внизу живота скапливается неприятный, тянущий комок. — Не понимаю, о чём ты, — подыграл мне Люциус, хмурясь. Моя затея ему нравилась ещё меньше, чем мне самому, но он согласился… Возможно, он тоже предполагал, что эта просьба может оказаться для меня последней, ну а, возможно, он дорожил Снейпом не меньше моего. — Я сдержал своё слово и вытащил его из тюрьмы, — нарочито громко проговорил я, чтобы Северус, сидящий в гостиной, всё непременно услышал, — Теперь твой черёд, ты обещал мне. — Что я обещал? — яростно парировал альфа, повышая привычно спокойный и холодный голос, — Ты просил денег и получил… — Они не покроют всё то, через что мне пришлось пройти ради этого… этого человека, — я прилагал немало усилий, чтобы говорить с ненавистью и презрением, мысленно представляя Северуса, спокойно сидящего в гостиной и всё это слушающего. — Закрой свой рот! — немо заорал Люциус, по плану отвесив мне звонкую пощёчину, неприятно опалявшую всю щёку, — Ты хочешь сделки? Так ты её получишь! Но я не хочу больше тебя видеть, маленькая продажная дрянь. Несильно обхватив моё запястье, Люциус сделал вид, что тащит меня в гостиную. Там, как и предполагалось, сидел Северус, также делая вид, что читает толстый справочник по редким травам и местам их естественного произрастания. Увидев меня, плетущегося позади Люциуса лицо у него исказилось как от удара, но вскоре приняло своё привычное, ехидное выражение, которое было скорее защитной маской, делающей его не таким уязвимым. — Северус, — зло проговорил Люциус, гневно глядя на меня. — Что-то не так? — вставая с кресла, спросил альфа, подходя ближе с максимально невозмутимым видом, словно он ничего не слышал и всё, чего он не услышал, вообще его не касается. — Надеюсь, от возраста ты ещё не забыл, как заключаются непреложные обеты? — язвительно фыркнув, спросил я, протягивая альфе палочку. Я знал, как глубоко раню этими словами, но так было лучше… для всех и особенно для него. Немного помедлив, Северус всё же принял палочку. — Что требуется? — холодно процедил он, стараясь говорить в привычной язвительно-насмешливой манере. — Защита моей истинной пары, когда я умру, — эти слова должны были добить альфу окончательно, чтобы в его сердце не осталось ни намёка на жалость и сочувствие, если он, конечно, вообще узнает о моей смерти. Северус лишь внимательно посмотрел на меня, словно пытался понять, говорю ли я правду, после чего кивнул в знак согласия. Протянув Люциусу дрожащую от нервов ладонь, я с облегчением выдохнул, когда его крепкая, холодная ладонь, сжала мою, чуть сильнее, чем было положено, словно он давал мне этим понять, что осталось притворяться совсем немного. Палочка удивительно легко подчинилась мужчине, поэтому для него не составило никакого труда незамедлительно начать ритуал. Наши руки стремительно оплели тонкие, полупрозрачные цепи, мерцая во мраке плохо освещённой гостиной. — Обещаешь ли ты, Люциус Малфой, защищать и оберегать истинного партнёра Гарри Джеймса Поттера? — отрешённо и глухо спросил Северус. — Обещаю. — Обещаешь ли ты заботиться о нём в случае смерти Гарри Джеймса Поттера? — Обещаю, — ответил Люциус, с чувством пожимая мою руку, когда змейки начали рассеиваться. — Вот и чудненько, — слишком фальшиво пропел я, ловко выхватывая из рук Снейпа палочку и легко целуя его в щёку. От этого прикосновения его словно током прошибло, и он, не сдержав эмоций, скривился от отвращения, смерив меня злобным, осуждающим взглядом. Было одновременно невыносимо и радостно смотреть на то, как он заглотил наживку. Северус слишком мало меня знал, чтобы не поверить в мою корыстность и продажность. Боюсь, возможности исправить это упущение у меня уже и не будет.

***

Выходя из дома и направляясь в сторону небольшой опушки за оградой, Люциус остановился, наложив на нас заклинание Квиетуса. — Я всё еще не уверен, что ты правильно поступаешь, — после нескольких минут молчания сказал он, поджав губы. — Это уже не важно, — на выдохе проговорил я, отворачиваясь, чтобы не показать выступившие на глаза слёзы, — Я… я рад, что он сможет жить прежней жизнью даже такой ценой. — Надеюсь, ты знаешь, что ты удивительный омега, Гарри Поттер, — подходя ко мне со спины, ответил Люциус, крепко сжимая мои плечи в своих ладонях. — Ну-ну, мы ведь не навсегда прощаемся. К тому же, сегодня не самый лучший день для смерти, — улыбаясь, выдавил я, стирая со щёк дорожки крупных жгучих слёз, — Пожелайте мне удачи. Люциус ничего не ответил, только крепче сжал в ладонях мои плечи. Стало почти что больно, но мне хотелось, чтобы он сделал ещё больнее, чтобы сжал моё тело до предательского хруста ломающихся костей, чтобы этим заглушил ту невыносимую боль, от которой перехватывало дыхание и, казалось, перестаёт биться сердце. Аккуратно, чтобы не пролить, я открыл маленький пузырёк с зельем, одним глотком заливая в себя непривлекательную, болотного цвета жижу. Сперва никакого эффекта я ровным счётом не почувствовал… Однако спустя две-три минуты всё моё тело как будто бы налилось свинцом, ноги у меня подкосились и, если бы не Люциус, вовремя подхвативший под руки, я бы упал. От внезапной навалившейся слабости у меня предательски закружилась голова, и я вдруг подумал, что не смогу не то, что принять свою анимагическую форму, но и просто стоять прямо, не шатаясь. Вскоре, к моему великому счастью и облегчению, этот приступ слабости закончился. Мне стало неожиданно легко и спокойно. Все страхи и сомнения в своих силах отступили, и я точно и ясно понял, что мне нужно делать. Поразительно, как всё вдруг стало просто и понятно, словно это уже происходило с кем-то, а мне всего лишь надо за ним повторить. В голове не было никаких мыслей, там царили спокойствие и порядок, добиться которых, вероятнее всего, можно было лишь с помощью наркотиков. Прикрыв глаза, я представил свою конечную форму, попытался почувствовать каждый изгиб собачьего тела, шелковистость чёрной, как будто бы покрытой смолой, шерсти, твёрдость поступи, хаотичные, но не лишённые грации, покачивания длинного, пушистого хвоста. Я знал, что меняюсь, чувствовал, как небо становится от меня всё дальше, а земля наоборот — ближе. Приятно было ощущать, как в земле, ещё холодной и влажной после дождя, утопают, словно в болоте, ноги. Приятно было чувствовать запах Люциуса, который в человеческом обличье я едва ли мог различить, столь ненавязчивым и лёгким он был. Приятно было чувствовать себя переполненным силой и уверенностью, анимагическая форма дарила какое-то непонятное ощущение безмятежности и уверенности в себе. Я не чувствовал себя слабым и хрупким, я знал, что никто не посмеет встать против меня без магии в таком виде. Вновь открыв глаза, я увидел перед собой совершенно другой, ни на что не похожий мир. Он казался в несколько раз больше прежнего, и он вкусно пах. Мне это нравилось. Ранее при трансформациях я был так напуган или взбешён, что даже не способен был задуматься о собственных действиях. Сейчас же, находясь в более или менее спокойном состоянии, я наконец начал привыкать к своей новой сущности. Неуверенно пройдясь из стороны в сторону, я то и дело боялся запутаться в собственных лапах, которые, казалось, вообще принадлежали кому-то другому. Немного побродив вокруг и ни разу при этом не споткнувшись, я удовлетворённо подошёл к мужчине, скрестившему руки на груди и с нескрываемым интересом разглядывающему меня. — Как ощущения? — с улыбкой в голосе спросил Люциус, погладив меня по голове, слегка почёсывая за ухом. Неожиданно даже для себя, скорее инстинктивно, я почувствовал, как мой хвост, к которому я толком и привыкнуть не мог, таким инородным он казался, весело замотался из стороны в сторону. Попытавшись утихомирить взявшие верх инстинкты, я обернулся назад и зарычал на собственный хвост. Этот способ оказался довольно действенным, ибо хвост в скором времени утихомирился и обречённо повис чёрной пушистой щёточкой. Люциус попытался сдержать невольно вырвавшийся у него смешок. Взяв мой посох, он невербально уменьшил его до приемлемых размеров и протянул мне. Не мудрствуя лукаво, я аккуратно, чтобы не задеть его руку увеличившимися в разы клыками, взял в рот посох. Люциус закрыл глаза, видимо, для того, чтобы спокойно представить конечную цель, после чего медленно присел рядом со мной на корточки, крепко обвив мою шею. Все вокруг резко закружилось, сливаясь в единый хоровод из ярких, раздражающих цветов.

Конец Pov Гарри