Хранитель Равновесия

      Показалось, будто забытье продлилось совсем недолго, но проснулся Мелиот уже в другом месте — тесная комнатушка с решёткой вместо передней стены, под спиной — жёсткая шконка, а напротив на второй такой же сидел грузный бритоголовый мужик. Он недобро поглядывал на соседа, то и дело почёсываясь там и тут.       — Где я? — подобравшись, Мелиот сел. В теле уже не было тех боли и одеревенения, хотя проколотая шея продолжала саднить.       — Что, впервые в обезьяннике, жердь? — усмехнулся мужик и почесал торчавшее из-под майки пузо. Даже тут издеваются! — Ща допрашивать поведут. Если к Сумеркам попадёшь — сразу всё вытрясет. А за что тя повязали? Жратвы урвать хотел?       Второй заключённый снова хихикнул и поскрёб щетину на подбородке. Что за Сумерки и зачем допрашивать? Они же должны были найти пистолет для инъекций и всё понять. А может, этого и недостаточно.       — Ты как, Мелиот? — в поле зрения за решёткой появился Джейкоб Твил. Он выглядел немного усталым, но не злым.       — Он самый, Сумерки! — мужик мгновенно отполз на дальний конец шконки и вжал голову в плечи. Вот как. Выходит, преступники боятся Джейка.       — Мне уже лучше, спасибо, — Мелиот поднялся ему навстречу.       Тут же пришлось благодарить снова: у детектива в руках обнаружилась запотевшая бутылка воды. Прохладная минералка приятно освежила горло, а ёмкость Мелиот приложил к саднящей опухшей шее. Боль от укола сразу ослабела. Джейкоб поглядел с участием и открыл решётку.       — Надеюсь, больше ты не станешь буйствовать? — они встали рядом, и оказалось, что Твил ниже примерно на голову, а то и полторы. Очевидно, ему это не понравилось: — А телеграф на тебе развешивать не пытались?       — Детектив, отведите меня в комнату для допросов, пожалуйста, — сказал Мелиот холодно и поглядел на него сверху вниз. — Мой отец умер, и я хотел бы поскорее закончить тут.       По всей видимости, Джейкоб осознал свою бестактность и, стушевавшись, повёл за собой. Пройдя пару переходов и кордон с офицером-дежурным они действительно оказались в комнате для допросов: стол, четыре стула, яркая лампа под потолком и голые стены. На одной из них висело «зеркало» для наблюдения. Посреди стола торчал крупный диктофон.       Приковывать Мелиота не стали, хотя в столешнице и торчало колечко для наручников. Детектив Твил устроился напротив, но начинать почему-то не спешил.       — Сейчас подойдёт второй следователь. Будь с ним вежливым, — объяснился и предупредил Джейкоб. — Хотя я предпочёл бы поработать с тобой один.       Едва он договорил, зазвучали громкие тяжёлые шаги, хлопнула дверь, и третий участник допроса сел за стол. Это был мужчина лет сорока пяти, высокий и с холодными серыми глазами. Его пси-энергия шла не мягкими волнами, как у того же Твила, а прямыми пронзающими лучами, заставляющими съёживаться под ними, как от сквозняка.       — Детектив Вериус Эмберсон, отдел по борьбе с наркотиками, — представился он и бухнул на стол плоский кейс, накрыл его сухими ладонями. — Приступим к разговору.       Вериус включил диктофон и снова представился, так же поступил и Твил. Тот явно чувствовал себя неуютно в компании Эмберсона. Неужели они раскопали что-то по поводу причастности отца к деятельности наркокартеля? Если да, то дела плохи…       Первым делом Мелиоту показали найденные в поместье при обыске документы. После сверки фото на паспорте не оставалось сомнений, что свидетель — сын погибшего. Об этом же говорило и родовое пигментирование, оно же «знаки крови»: на фото, сделанном с тела Дреона, ясно читался растительный орнамент. Почти такой же, с мелкими отклонениями, продемонстрировал и Мелиот, сняв рубашку. По его спине, бокам и животу шла вязь из непримечательных листиков, лоз и бутонов. Детективы бегло осмотрели его и позволили одеться. На этом лёгкая часть допроса окончилась.       — Мистер Маквейл, — начал Джейкоб, покосившись на диктофон, — ответьте на несколько вопросов, пожалуйста.       — Хорошо, задавайте, — Мелиот выпрямился на стуле.       — Вы видели, как умер ваш отец?       Первый же вопрос заставил поникнуть и сглотнуть. Язык как отнялся, снова заболела шея, а к горлу подкатила тошнота. Всё, что удалось сделать — это кивнуть. Вериус черканул заметку в блокноте, Джейкоб понимающе вскинул брови. Под яркой лампой он будто светился — может, из-за открытого лица и взъерошенных блондинистых волос, а может, и из-за исходивших от него волн пси-энергии. Раньше Мелиоту не доводилось ощущать импульсы подобной чёткости. Они даже смягчали ту опасность, которую излучал его коллега. Может, в пропавшем сыне профессора Мортимера и впрямь было что-то необычное?       Тут после короткой паузы на раздумья пришло время следующего вопроса. На него уже нельзя было ответить, просто кивнув.       — Как именно умер ваш отец? Знаю, вам тяжело говорить об этом, но постарайтесь вспомнить детали, — попросил Твил, окончательно отодвинув Эмберсона на второй план. В его импульсах появился какой-то ритм, успокаивающий и надёжный.       — Я не понял всего, что произошло. Он сказал, что потерял пси-силу и скоро умрёт, а потом зачем-то вколол мне паралитик. Я больше не мог двигаться и помешать ему. Наверное, отец ввёл что-то и себе. Я упал и увидел, что он уже мёртв, — Мелиот запнулся, когда перед глазами снова встала картина мёртвого тела отца, но через секунду она растаяла, смытая волной энергии Твила. — Это всё, что я могу рассказать. Отец сообщил мне о болезни только сегодня днём и даже не позволил позвонить врачу.       — Утверждаете, что ваш отец покончил с собой? — встрял Вериус. — Я склонен вам верить: по предварительному заключению, в крови покойного плещется ударная доза чего-то похлеще героина. То же вещество находилось и в автоматическом шприце. Вы знаете, что это за наркотик?       — Нет. Я не употребляю ничего такого, — помотал головой Мелиот. Так вот почему здесь представитель отдела по наркотикам. Может, и пронесёт мимо наркокартеля и «заварки».       — Он не первый труп с передозировкой того вещества. Я хочу понять, приобрёл доктор Дреон наркотик или создал его сам и распространял, — лучи пси-энергии Вериуса снова стали острыми, как жала. Или не пронесёт. — Не поймите меня неправильно, мистер Маквейл, но я сомневаюсь, что ваш отец был болен синдромом потери пси-сил. Даже более того, это просто не имеет значения.       — Не имеет значения? — вздрогнул Мелиот. — Тогда зачем ему было себя убивать? Да ещё у меня на глазах?       — Вот это уже второй весьма важный вопрос, — Эмберсон прищурился, сделав взгляд и пси-лучи ещё резче. Приходилось защищаться от их действия изо всех сил. — Нас интересует содержание этой папки.       Следователь выложил из кейса ту самую пухлую красную папку, которую оставил на столе отец.       — Мы хотим понять, почему Маквейл вас парализовал, — добавил Джейкоб требовательно. — Хотел, чтобы не сорвали самоубийство — да. Но не проще ли тогда запереться и сделать это одному? Наверное, он хотел вам что-то передать. Может, научное открытие, информацию? Он ведь был влиятельным учёным, до того, как…       — Может быть, ключ к шифру? — Вериус распахнул папку на середине. Страницы полнились странной вязью знаков, не похожих ни на один земной язык.       — Нет, он не давал мне никаких шифров, кодов, ключей и информации! — принялся отпираться Мелиот. — Я учусь на историка и ничего не смыслю в том, чем он занимался. Я не принимаю наркотики, я их не продаю, не слежу, что там изобретает отец!       — Хорошо, следующий вопрос. Ваш отец участвовал в подготовке Инцидента профессора Штайна? — насел Вериус. Участвовал, конечно, но пришлось ответить «не знаю». А следователь продолжал давить: — Ваш отец состоял в группировке «Спрут»? Продолжал работу Мортимера? Исследовал причины потери пси-сил?       Вериус Эмберсон выдавал вопросы один за другим, будто давно заготовил список и выучил его наизусть. Они сыпались так быстро, что не было времени придумать на каждый какой-то неоднозначный ответ, к которому нельзя прицепиться. Потому на всё приходилось отвечать «нет» или «не знаю». И почему-то с каждым таким ответом Вериус становился всё довольней, а Джейкоб злился. Он всё открывал рот, будто пытался вставить что-то своё, но не успевал, а потом, отчаявшись вклиниться, сердито сложил руки на груди.       Наконец, после очередного «не знаю» старший детектив умолк и сделал ещё пометку в блокноте с удовлетворением на лице. И, похоже, не зря оно выглядело так зловеще.       — Вижу, вы очень многого не знаете, молодой человек. Очень жаль. Для протокола: восемнадцать вопросов остались без внятного ответа. Согласно инструкции по делам об убийствах и доведении до самоубийства я вправе применить инициатор импульсов.       — Детектив Эмберсон, — подал голос уже совсем помрачневший Твил, — согласно той же инструкции, если свидетель недавно подвергался сильной интоксикации…       Вместо ответа Вериус сунул Джейкобу какую-то бумагу с просвечивающей большой печатью. Тот пробежал документ глазами и, рассерженный до румянца, вернул. Выходит, спасения нет?       — Не вам мне зачитывать инструкции, Твил, — с такими словами Вериус поднялся и открыл свой кейс. Он извлёк оттуда небольшой прибор с проводками и поставил его перед Мелиотом. — Прошу ознакомиться с инструкцией и применить, — велел он. Джейкоб при этом смотрел в стол. Очевидно, он не любил, когда что-то идёт не по его плану, сделать сейчас ничего не мог.       Взяв протянутую ему бумажку, Мелиот прочитал несколько пунктов. Прилепить электроды ко лбу, расслабиться… Этот прибор не действовал, как какая-нибудь сыворотка правды, но не позволял скрывать импульсы Силы, которые могли выдать истину. Но всё равно ведь не выходит их как следует прятать! Что они хотят почувствовать? Страх, обиду, растерянность?       Глянув на детективов почти с ненавистью, Мелиот прилепил ко лбу присоски, как это было показано на картинке, а Эмберсон тут же нажал на приборе какую-то кнопку, и он неприятно загудел.       — Что отец велел вам сделать? — голос Вериуса отдался эхом в сознании, а от прошедшей по черепу волны бросило в жар, будто он выпил спирта.       «Найти Джейкоба Твила», — почти против воли подумал Мелиот, а детектив, уловив направленный к нему импульс, вскинулся и поглядел испытующе. Его Сила передала вопрос «зачем?» так чётко, будто Джейк воспользовался телепатией.       — Мне кажется, ваш приезд на дело был запланирован, — Эмберсон поглядел на Джейка, пытаясь узнать его реакцию. А тот сильно напрягся, обратившись во внимание. — Детектив Твил и ваш отец были как-то связаны? Или для него есть какая-то информация? Может, в этой красной папке?       Вериус коснулся рукой оставленной на столе подшивки и явно тут же поймал импульс согласия. Что ж, он умел задавать вопросы. Но нельзя говорить, то есть думать дальше! Если он скомпрометирует Джейкоба, то проведёт остаток жизни в тюрьме и на допросах. Потерять сознание, провалиться сквозь землю, но не думать!       — Дело принимает интересный оборот, — Вериус записал ответы в блокнот и всё-таки не удержался от взгляда на удивлённого коллегу.       — Да уж, — кивнул тот, — получается, твой отец специально позвонил в мой участок?       — Детектив, участок, во-первых, не «ваш», — осадил его Вериус, прищурившись, — а во-вторых, вопросы сейчас задаю я. Никто вам слова не давал. Такая вот инструкция. Итак, мистер Маквейл, как связаны между собой профессор Мортимер Штайн и Джейкоб Твил?       Сила снова подвела. Вместо того, чтобы скрыть информацию и запихнуть её в глубины сознания, импульс донёс ответ прямо до рта.       — Оте… — начал было Мелиот, глядя, как расширяются глаза детективов. Но тут затылок пронзила жуткая боль и излилась целым фонтаном крови из носа.       Следователи дёрнулись в стороны и явно не расслышали гнусавое «отец и сын». Это было хорошо, но кровь никак не останавливалась. Она не давала толком дышать, потекла по шее, да и на столе уже образовалась порядочная лужица. Боль тоже не сходила на нет, а переместилась в желудок. Комната вместе со столом и стульями закрутилась юлой. Этот водоворот остановили чьи-то крупные руки с желтоватыми от табака пальцами.       — Ну-ну, парень, вот тебе платок, — сказал прокуренный до хрипа, но дружелюбный голос. Затем его обладатель вручил Мелиоту кусок клетчатой ткани размером наверное ярд на ярд. Он оказался как нельзя кстати, чтобы вытереть слезящиеся глаза и заткнуть ноздри.       — Капитан Твил, — недовольно сказал Вериус, — спасибо за помощь, но мы ещё не закончили допрос. К тому же я использовал…       — Говорил же: была интоксикация! — оборвал его раздражённый Джейкоб. Видно, отстранение от какого-то дела было для него невыносимо. — Есть новые материалы по делу, сэр?       — Да. Мистер Морген подтвердил самоубийство. Отпечатки на колбах с наркотиками и пистолете совпали с отпечатками погибшего. Разрушение мозга болезнью тоже констатировали. Можно заключить, что он совершил самоубийство на почве болезни.       Капитан Твил говорил спокойно и уверенно. Вообще, он весь излучал надёжность: квадратный волевой подбородок, ёжик коротких чёрных волос с проседью на висках, умеренная щетина. Отлично сидевшая на поджарой фигуре полицейская форма ему весьма шла. Но, хоть этот человек и имел ту же фамилию, что и Джейкоб, на того совершенно не походил.       — Я это так не оставлю, Эрно. Докопаюсь до сути, — громко прошептал ему на ухо Вериус. Бросив жадный взгляд на папку, которую не мог забрать, он взял кейс, засунул в него прибор и ушёл.       — По результатам допроса и сбора улик подозреваемый объявляется невиновным и может быть свободен, — надиктовал в микрофон Эрно Твил и выключил запись.       — Спасибо, пап, а то Вериуса хрен заткнёшь, — высказался всё ещё недовольный Джейк и повернулся к Мелиоту. Глаза детектива горели. — Так что я там должен сделать с этой папкой?       — Допрос уже окончен, Джейкоб. То, что ты не умеешь работать в паре с Эмберсоном — не его проблема, — отрезал капитан. Его сын явно в душе возмутился, судя по колкой волне Силы, но умолк. — Мистер Маквейл, есть последняя просьба — сходить на опознание тела. Но если совсем сложно, мы…       — Я схожу, — Мелиот отнял от лица огромный платок с красным пятном и попытался протереть им стол, но только сильнее размазал кровь.       — Можете не возвращать, — Эрно покосился на Мелиота и зашарил по карманам, явно в поисках сигарет. — Идёмте, покажу, где тут умывальник.       — Но мы с тобой ещё поговорим. Позже, когда будет время, — весьма уверенно сказал Джейкоб, взяв в руки заветную красную папку.       — Не думаю, — Мелиот опустил голову. Он больше никогда не хотел об этом говорить.       В туалете Маквейл тянул время, как мог, смывая с себя кровь, а потом пытаясь застирать воротничок рубашки. Конечно, ничего с ним не вышло, и в полицейском морге он стоял, как мокрая мышь — серый и трясущийся от холода и страха. После опознания пришлось бежать обратно в туалет и бороться с тошнотой. Здесь Мелиот снова проиграл и вышел из морга бледным, с резью в горле и животе, на подгибающихся ногах и глазами на мокром месте. Его ждала новая жизнь — только об этом и мечтал.