Хранитель Равновесия

      У Мелиота от неудобного лежания затекла спина, и он проснулся. Это место не походило на его библиотеку в поместье, где он засыпал за столом на самом толстом учебнике, или комнату в предоставленном закусочной общежитии. Светло, занавески колышутся от сквозняка из открытой форточки, мигающий в углу телевизор с выключенным звуком. Чёрно-белая девушка на цветочной полянке беззвучно открывала полный ротик, выводя рулады какой-то песни.       – Ты проснулся? – появился Джейкоб с чашкой дымящегося кофе в руках.       Его мятая рубашка навыпуск неплохо сочеталась с пижамными штанами. На них красовались разлетающиеся во все стороны истребители "Орёл-21". Сладко зевнув и не потрудившись прикрыть рот, Твил сел рядом.       – Ну, как самочувствие-то? – он хлебнул кофе. Аромат действовал пробуждающе.       – Так себе, – буркнул Мелиот, а попытавшись сесть, тут же ойкнул – в ладонь будто вонзилась толстенная иголка. Поглядев на руку, он увидел бинты с проступившей на марле кровью. – Чё-о-орт... А который час?       – Первый. Не дёргайся, ты уже капитально опоздал на работу. Да и не смог бы впахивать с такой рукой, – "успокоил" его Джейк, продолжая попивать кофеёк.       – Считай, меня уволили, – Мелиот, прислушиваясь к гудению в голове, прикрыл глаза.       – Невелика потеря. Нечего тебе делать в забегаловке. Придумаем что-нибудь получше! Давай, не кисни, – приказал Джейк. Его улыбка очень походила на улыбку профессора Мортимера. Тоже добрая и открытая, хотя зубы им обоим стоило чистить регулярнее.       – Ты... Правда, спасибо, но я не могу так тебя обременять. И после вчерашнего особенно. Я мог вас поранить! Даже не представляю, как ты успел остановить все эти осколки! – стоило только вспомнить, как взорвались посуда и бутылки, по спине прокатился озноб.       – Успел, потому что знал, что ты сделаешь нечто подобное. Но предотвращать не стал. Ты прав – такие всплески пси-силы могут быть очень опасны. Что было бы, взорви ты так чашки в своём кафе, где куча людей и нет меня на стрёме? Я, правда, надеялся, что и ты не пострадаешь. Но ничего страшного не случилось, только повод не ходить на работу. Кстати, ты прости, если что, я тебя успокаивал как буйного криминальщика. А то, бывает, как начнут всё разносить при задержании! Жёсткий метод, но действенный. Может, ещё пару деньков голова поболит, потом пройдёт. Ну, или недельку, – Твил, как ни в чём не бывало, влил в себя остатки кофе. – Вкусно. Иди, ванная – налево, кофе – направо.       Не зная, что ему ответить, Маквейл поднялся с дивана и, покачиваясь, дошёл до ванной – маленького совмещённого санузла с заляпанным пеной для бритья зеркалом над умывальником. В нём отразилась какая-то совершенно ужасная рожа запойного алкоголика, только недельной щетины не хватало.       Мелиот быстро оценил тёмные круги под глазами и предпочёл рассмотреть висевший над унитазом плакатик с крутым полицейским джипом. Конечно, Твилу следовало его остановить. С чего он вообще решает, как кому будет лучше? Но в чём-то Джейк был прав: стало легче, гораздо легче. И облегчение духовное сейчас так удачно совпадало с физическим, будто копившееся все эти кошмарные недели напряжение взорвалось, было погашено и испарилось. Да и голова почти не болела, несмотря на "жёсткий метод".       Закончив в ванной, Мелиот вышел изрядно посвежевшим и сразу налил себе кофе из турки, стоявшей на плите. Он даже ещё был горячим. Оказалось, на забросанном полицейскими отчётами и всякими журналами столе его уже дожидаются аппетитные сандвичи. Степень благодарности Джейку повысилась процентов на триста: сделанные из свежеиспечённых румяных тостов с прослойкой стекающего в тарелку горячего сыра, они являлись частицей рая на земле. Хрустеть ими было настолько замечательно, что хотелось простить весь мир.       А создатель божественного кушанья сидел рядом, поглощая свою порцию. Губы Джейкоба не покидала довольная улыбка, ещё не зализанные помадой светлые волосы стояли торчком. Похоже, отец не лгал – это и правда был сын Мортимера, повторявший его и внешне, и внутренне.       Вспомнились даже предательские детские мечты о том, чтобы это дядя Морти был его отцом, забрал из мрачного поместья к веселью и приключениям. Но кто мог подумать, что этот отзывчивый, умный и красивый, во всём замечательный человек совершит невиданного размаха террористический акт? Оправдательные слова отца пока ничем не подкреплены, а смерть нескольких сотен зависимых от стабилизатора людей – факт. Кто-то говорил, что это вина человечества: мы быстро привыкаем к лёгкой жизни. Раньше ведь как-то обходились без "дьявольских вышек", но те оказались слишком хороши, слишком необходимы. Управлять Силой стало просто, она сделалась податливой и почти безопасной. Какой дурак от такого откажется? Почти полтора века назад многие люди так же разбивали всё вдребезги, не владея своими способностями, а сегодня в мире живёт немало высших телепатов, способных общаться межконтинентально и всякие Джейки Твилы, легко останавливающие осколки в полёте. Интересно, а пулю он остановить сможет?       – А сколько надо тренироваться, чтобы так управлять Силой? – задать в лоб вопрос про пулю показалось нетактичным.       – Много, – Джейк отправил остатки сандвича в рот, пальцем собрал вытекший на тарелку сыр и с аппетитом слизнул его. – Самое вкусное. Батя сразу почти заметил, что я способный, и заставлял заниматься. Он мне разрешил даже учиться на D с минусом*, лишь бы я тренировал Силу. Я его почти ненавидел за эти утомительные занятия, тем более, что педагог из отца так себе. Уметь умеет, объяснить не может. А вот когда за меня взялся его друг, мистер Орин, тогда дело пошло! Сейчас я им обоим очень благодарен: иметь много Силы и не управлять ею – опасно. Был бы как ты, взрывал людям посуду, а не считался лучшим псиоником в штате, – не забыл похвалить себя Твил, но увидев, как сжался Мелиот, сразу сдал назад. – Эй, без обид!       – Рад за тебя, что ты такой сильный, и отчим тебя поддерживает. Мне отец сказал, что мои возможности не стоят того, чтобы их развивать, – тот повозил пальцем по тарелке, решая, слизнуть ли сыр, как Джейкоб. Всё же это некультурно.       – А я тебе говорю, что способности у тебя отличные. Но в тебе их безжалостно загнобили, и каждый стресс будет словно взрыв. Я Силу очень хорошо знаю и чувствую, можешь мне верить.       – Отличные? Ты издеваешься? – и зачем Джейку так топорно льстить? Неужели вся его "помощь" нужна лишь затем, чтобы допросить? Ха, и что тут сомневаться – он же детектив, это – его работа. – Я могу разве что свечку зажечь, раза с десятого. Весь в маму, как всегда. Она толком не владела Силой, и я такой же. Ото всех уже слышал! И с чего бы...       – Мелиот, – серьёзно произнёс Твил, оборвав тираду. – Мелиот, тарелка.       Он опустил глаза на стол, и в то же мгновение блюдце из-под сандвичей с сочным "блам-м-м!" развалилось надвое. Мелиот отпрянул, покачнулся и грохнулся бы, не заставь Джейкоб стул зависнуть в воздухе.       – Раньше так не было, клянусь! – ужас окатил неловко вскочившего Мелиота холодным душем. – Когда ты приехал, помнишь? Отец накачал меня чем-то. Может, из-за этого так происходит?       – Не знаю. Но ты сейчас как бомба с будильником: зазвенит – и взорвёшься. Чёрт с ней, с посудой, но это опасно, – Джейк кивнул на его руку в бинтах.       – Значит, ты позволил мне вчера выплеснуть эмоции и Силу, и теперь так будет постоянно? – сейчас Мелиот и сам ощутил это: тягучая волна двигалась вверх по спинному мозгу к головному, незнакомая и тяжёлая, угрожающая.       – Может быть. Поэтому собирайся и иди уволься, забери свои вещи. Временно поживёшь тут рядом, под моим присмотром. Иначе ты так убьёшь кого-нибудь. Себя, к примеру, – лицо Джейка уже не было таким дружелюбным, как минуту назад, голос стал повелительным. – Я не хочу, чтобы с тобой случилось то же, что и со мной однажды. Врагу не пожелаешь того, что испытал тогда я... и не только я. Мы будем заниматься, пока ты не поймёшь, как управлять Силой. А работать пойдёшь ко мне. Короче, я научу тебя справляться, а ты взамен расскажешь мне о красной папке, лады?       Твил протянул руку и чуть качнул её вперёд, намекая на рукопожатие. Мелиот поглядел на него в нерешительности. Исходившая от Джейка Сила была приятной и такой притягательной, что ладонь дрогнула и потянулась к его пальцам. Но голова резко осадила тело: это снова гипноз! Ему просто нужна информация.       – Нет, – Мелиот убрал руку и, чтобы занять её, подёргал бинты. Немного больно. Это всё слишком. Слишком обязывает, слишком хорошо, как бесплатный сыр в мышеловке. Только полный идиот может на такое клюнуть.       – Я всё понимаю, но этого не понимаю, – детектив тоже убрал руку и сердито прищурился. – Ты вчера рассказывал о серьёзных проблемах, в которых увяз, а сегодня отказываешься от помощи?       В этот момент Джейкоб вдруг напомнил Мелиоту отца. Так же пытается залезть в его жизнь и всё в ней устроить по-своему. Никакая это не помощь, а очередное замаскированное расследование. Как только он узнает то, за чем охотится, и ужаснётся – сразу предаст, отправит в тюрьму или психушку, если не поверит. И о чём думал отец, когда приказывал с ним связаться? Ну нет, больше по чужой воле ничего сделано не будет!       – Если хочешь нормально жить, то забудь и меня, и ту папку. Сожги, выброси, сделай, что угодно. А мне ничего не нужно, ни помощи, ни жалости тем более. Оставь меня в покое.       Схватив свой пиджак со спинки дивана, Мелиот метнулся к двери. Джейк сказал что-то, но ответом ему послужили холодное "До свидания!" и хлопок двери.       – М-да, – Твил взял в руки расколотую тарелку и совместил половинки. Клеить смысла не было – блюдцу прямая дорога в мусорку.       Тут в дверь постучали. Может, это Мелиот одумался?       Джейк с надеждой распахнул дверь, но это был его отчим. Хлопнув Джейкоба по плечу, Эрно вошёл, устроился на диване и тут же сунул в рот сигарету. Громко щёлкнув пальцами, он пирокинезом запалил табак и кивнул на место рядом с собой.       – Решил на обеде к тебе заглянуть. А это не болезный Маквейл-младший так отсюда ломанулся? Чуть не сбил с ног и даже не извинился, – затянувшись, Эрно выдул облачко дыма и стряхнул пепел в сувенирное блюдечко с надписью "Сансет Бич".       – Он самый. Как ребёнок, ей-богу, – хмыкнул Джейк и вдохнул дым. Хоть сам он и не курил, но густой аромат сигарет отчима ему очень нравился.       – Ему девятнадцать. Припоминаю, ты совсем недавно был таким же, – Эрно прищурился до смешливых лучиков у глаз.       – Ну, может быть, – Джейкоб не помнил, чтобы так капризничал, но предпочёл не спорить. – Он разозлился на предложение помощи. Наверное, папку вспоминать не стоило. Подумал, видно, я из-за неё помогаю.       – А это не так? Его слова тогда тебя здорово зацепили. Тот химик устроил целый спектакль, чтобы вручить папку тебе – с самоубийством, звонком конкретно в наш участок, парализованным сыном... Не много ли шума вокруг шифрованных записей и штатного детектива? – они с отцом почти не говорили на эту тему раньше, но выяснилось, что тот думает примерно так же.       – Шума очень много. Ты прав, я к нему, по большей части, из-за папки прицепился. Надо же его как-то разговорить... – сознался, отведя глаза, Джейк. – Но и помочь Мелу тоже надо. Парня из-за активности Вериуса из дома вышвырнули, и теперь он от стресса Силой бьёт посуду. Вообще себя не контролирует и утверждает, будто очень слаб. Слабые псионики не взрывают сервизы, немного расстроившись, – в доказательство своих слов он показал остатки тарелки. Эрно вскинул брови. – Сказал, что началось это после дозы той отравы, что ему вкатил в шею учёный папаша. Но обследование я ему даже не стал предлагать – ещё сильнее разъярился бы.       В добавление к наглядной тарелке Джейк рассказал и о вчерашнем происшествии. Эрно некоторое время молчал, периодически выпуская изо рта клубы дыма.       – Значит, он ещё не осознал до конца опасность таких всплесков Силы. Надеюсь, это случится раньше, чем придётся арестовать его за порчу имущества, – отчим расплющил бычок о блюдечко.       – Ладно имущество, там и до членовредительства недалеко. Я ему сказал, что нужно позаниматься нормально. Я же могу научить, объяснить всё... – замечтался Джейк.       – А, ясно, почему он сбежал, – протянул в ответ Эрно. – Ты уже в уме составил ему программу обязательных занятий, поселил тут в соседней квартире, записал в свои напарники, обещал пристально следить за состоянием... Насел на парня, как слепень. Бросать его сейчас нельзя, но действуй осторожней. Достаточно было перевязать ему руку, чтобы пришёл снова, а теперь придётся ждать, пока он не испугается себя настолько, чтобы притащиться к тебе через боль и стыд.       – Не нужно мне "через боль и стыд"... – Джейкоб вздохнул. Мысль о том, что Мелиоту из-за него опять будет плохо, неприятно уколола под лопаткой. Вечно он перегибает!       – Больше не трогай его, просто жди. Так, обед заканчивается. Хватит филонить, двигай на работу, а то уволю, – капитан поднялся. – И где вчерашний отчёт?       – Слушаюсь, сэр, сделаю, сэр, – лениво стащив себя с дивана, Джейк принялся искать свежие носки, но ему попадались в основном только галстуки.

***

      Для Мелиота остаток дня прошёл неважно. С работы его, конечно, не уволили, но отгул до конца смены не дали. Поставили за кассу, а потом, в час пик, заставляли бегать с подносом и убираться. Ладонь сильно болела, на повязке выступало всё больше крови. Пришлось нестись в аптеку, а потом одной рукой, подвывая от боли, перематывать бинты в туалете. Конечно, перекись он купить забыл, и казалось, что старый бинт отрывается вместе с кожей. А может, так и было.       К вечеру он уже не чувствовал ни руки, ни ног, ни вообще тела – только ужасно гудящую голову. А ведь завтра предстояло отпахать ещё и за сменщицу, которую сегодня выдернули с выходного.       Забрав свой вечерний паёк из гамбургера и картошки, Мелиот кое-как добрался до своего койко-места и повалился ничком на жёсткую кровать, даже не поужинав. А ведь повернись всё иначе, он мог сидеть сейчас с Джейком, смотреть телевизор и жевать что-то вкусное. Но нет, это из разряда фантастики, просто глупость. Предельно ясно, что он предлагал всё это ради секретов Мортимера и Дреона. Высокомерный, самовлюблённый нахал, которому некем покомандовать на низкой должности, а хочется. Человек-катастрофа. И это вообще жестоко – так протягивать руку в корыстных целях. Нужно забыть и Твила, и всё связанное с Мортимером, отцом, папкой, все эти ужасные вещи. Жизнь идёт, его собственная, и в ней нет места сумасшедшим учёным-террористам, странным полицейским и взрывам Силы у того, кто ей не обладает.       Несколько ударов по невинной подушке немного смягчили ярость и уняли появившуюся было резь в глазах. Отвернувшись к стене, Мелиот приказал себе уснуть, и организм радостно повиновался.       Снилось много чего. Давние события, сегодняшние страхи... Был и Джейк. Он всё так же протягивал руку, но взять её почему-то не получалось, было невозможно. Всякий раз она ускользала между пальцами, растворялась, растекалась пятном, чтобы возникнуть где-то ещё, в недосягаемости... В последний раз показалось, будто удалось схватить ладонь, но и это был обман, и Мелиот провалился в темноту.       – Эй, подъём! – прозвучало над ухом спустя, наверное, минут пятнадцать.       На самом деле уже настало утро, и оно даже в половину не было таким добрым, как предыдущее. Хотя бы потому, что вместо Джейка ему предстал Джерри – официант из той же закусочной. Он злорадно скалился, показывая во всей красе дешёвые брекеты:       – А кое-кому пахать сегодня в две смены, – пропел он и взмахом руки раздвинул жалюзи. – Слышал, тебя в полицию вчера забрали?       – Нет, это был мой знакомый детектив. Пригласил выпить, – оправдался Мелиот, начав одеваться. Неплохо было бы перекусить, но брошенный вчера на стол паёк уже облюбовала большая чёрная муха. Эх, сюда бы те сандвичи с сыром...       – Ага, выпить, – прыснул Джерри, разбив мечты о вкусном завтраке. – Скорее спрашивал, что ты употребляешь – кокс или мет, а то сразу не поймёшь.       – Захлопнись.       – А то что? – лежавшая на столе грязная вилка поднялась в воздух, направив измазанные горчицей зубцы Мелиоту в лицо.       – Да ничего, – он поднялся, обогнул вилку и ушёл в ванную.       Такое соседство было мучительно, но, с другой стороны, закаляло. Теперь не было ни отца, ни его богатых клиентов, которые предоставляли телохранителей. Теперь он должен защищать себя сам. Ото всех, от всего этого злобного и жадного мира.       И он защищался. Против Джерри самой верной стратегией оказалось игнорирование: ему вредный сосед ничего не мог противопоставить и быстро уставал изливать желчь в пустоту. Клиенты в "Бургеры дяди Сэма" приходили, по большей части, неплохие, а недовольных достаточно было просто выслушать и повторить им заученные фразы с начала. Усталость, правда, не проходила никогда, а бороться с ней получалось плохо. Каждую ночь новые сны, и всякий заставлял просыпаться в холодном поту.       В этот раз приснилось, будто он опускает в землю гроб с отцом, но тросы рвутся, и он падает в могилу, такую глубокую, что не выбраться. А могильщики, вместо того, чтобы вытащить, начали сбрасывать сверху новые трупы. Все эти люди умерли от болезни, потеряли Силу и рассудок, а теперь зловонными тяжёлыми мешками падают на него, лишая всякой надежды выбраться. Их становилось всё больше и больше, стало трудно дышать, трещали рёбра. Чтобы не погибнуть, пришлось откинуть крышку гроба и забраться внутрь. А уже полуразложившийся отец открыл глаза и спросил: "Ты рассказал всё Джейку?"       – Нет! – прокричал Мелиот и сел на кровати. Темно, темно, как в гробу, и так жарко, что нечем дышать.       Вскочив, он включил лампу и высунулся в окно. От порта тянуло солью, нефтью и водорослями, на безлюдной в предрассветный час улице перемигивался с фонарём светофор.       – Задолбал, наркоша, – прогнусавил со своей кровати тоже проснувшийся Джерри. – Не порти мне зарплатный четверг, урод.       Мелиот вздрогнул, но не ответил. Точно, сегодня будут выдавать деньги за их нелёгкий труд на благо людей, а именно владельцев "Бургеров дяди Сэма". На премию лучшего работника месяца рассчитывать не стоило, но можно попросить о переселении к соседу поспокойнее. Например, к Молчуну Роджеру, толстому чёрному парню, проводящему всё свободное время за автоматом для игры в пинбол. Он точно лучше, чем заноза-Джерри.       Боясь увидеть продолжение кошмарного сна, в кровать Мелиот не вернулся, и потому вышел на работу недоспавший и измученный. Это было так заметно, что главный повар тут же устроил ему разнос. А способа защиты от начальства, на беду, изобрести пока не удалось. Этого вечно недовольного мексиканца нельзя было игнорировать, а пытаться отделаться от него стандартными фразами выходило себе дороже.       Выслушав на кухне лекцию о том, как он портит имидж ресторана, Мелиот встал за кассу совершенно разбитым. Интересно, будь у него побольше Силы, можно было б с её помощью заставить усатое начальство замолчать? Вот Джейк Твил так, наверное, мог. Хотя, он вряд ли нуждался в псионических фокусах с любимым отцом в руководстве.       После ланча приехали владелец закусочной с женой, и при зрителях из числа посетителей вручили награду работнику месяца. Им стала Лилибет Бигроуз, рыжая очкастая девушка с вечно прыщавым носом. Она до последнего не выпускала красочную грамоту из рук и принимала поздравления в крайней степени эйфории. Стало даже жаль, что бумажка с вычурными буквами ничего не стоит, и после праздника Лили придётся вернуться к уборке сортира.       В конце дня заведение закрыли на пятнадцать минут раньше, и владелец приступил к выдаче зарплат. Получив свою, Мелиот вздохнул: отчётливо не хватало одной недельной премии. Ну что ж, сам виноват. Придётся чётко распланировать каждую у.е., потому что предстояло купить для подруги Джейка новые стаканы под виски, а себе – тёплую куртку. Это же надо было не подумать на сборах, что лето кончается! А теперь даже мысль о том, чтобы вернуться в Мосторн, вызывала ужас. До сих пор, бывало, вспоминались те шкафообразные мужчины в чёрном, с оттянутыми оружием карманами. И как один из них тыкал в беспомощного должника из огромного обреза и даже нажал на спусковой крючок, когда над его головой вдруг лопнула лампочка. Будь обрез снят с предохранителя, Мелиот уже давно бы жил на дне морском и кормил голодных крабов.       И тут вдруг мозг пронзила мысль: а так ли случайно взорвалась та лампочка? Он был в ужасе, даже не мог внятно думать и говорить, зато чувствовал бешеный пульс своего сердца и волн Силы. Он сам тогда разбил лампочку, чуть не став причиной своей же гибели. Неужели оно и впрямь так опасно?!       – Что скривился? – Джерри вдруг больно толкнул замершего Мелиота в плечо. – Премии лишили? Но ты-то заслужил, потому что у копов сидел укуренный, а я где виноват? Придуркам нужно указывать их место!       Вынырнув из мыслей, Мелиот попытался отстраниться от разъярённого соседа. Наверное, он вспоминал, как нагрубил одному посетителю, неудачно пошутившему про внешность кассира.       – Кроме паршивого мексикашки накляузничать было некому, – прошипел Джерри, покосившись на повара. – Ладно, ты у меня ещё попляшешь!       Поглядывая, не идёт ли кто, сосед бочком добрался до фритюрницы. Она ещё работала, и оставленная для вечернего пайка картошка шкворчала в кипящем масле. Шеф-повар же, небрежно бросив сумку на кухонный столик, увлечённо рассказывал жене владельца о новых булочках с кунжутом. Он и не заметил, как по велению ушлого Джерри молния на его барсетке разошлась, а портмоне начало медленно вылезать из бокового отделения.       Нет, не стоит вмешиваться, ни во что и никогда, лучше взять и протереть, к примеру, кассу. Пусть делает, что хочет. Если попытаться его остановить, сосед из недоброжелателя станет врагом, а спать в одной комнате с врагом банально опасно. Но такие люди вызывают ненависть. Считают других грязью, при этом являясь форменными скотами. Хоть бы его маслом ошпарило!       – Моя рука-а-а-а! – разнёсся по всему кафе истошный вопль Джерри.       Закусочная тут же наполнилась испуганными воскликами, звонками в скорую, пожарным и спасателям. Джерри выл и рыдал, все бегали вокруг него, кто-то зачем-то включил пожарную сигнализацию. А Мелиот стоял посреди этого, так и сжимая замызганную тряпочку. Он это сделал. Покалечил человека. И что же теперь?       Никто не спешил дать ответ.