Хранитель Равновесия

      Последние дни августа выдались просто загляденье – ясные и очень тёплые. Если погодка не изменится, то на выходных имеет смысл заглянуть на пляж и искупаться. Но увы, завтра только пятница, за день ещё может подняться ветер и нагнать волн. Тогда есть вариант завалиться вместе с отцом в "Маркед Плэйс" и показать всем, кто в Порт-Кросс короли пси-бильярда.       Не дотерпев до дома, Джейк развернул хрустящую упаковку купленного по дороге огромного буррито. Он был очень вкусным и действительно большим, так что Твил решил расправиться с ним на воздухе для лучшего усвоения. Однако на воткнутой между акациями лавочке у подъезда детектива ждал неожиданный сюрприз.       – О, здорово, Мел, – Джейк почти без сожаления убрал недоеденный буррито в сумку.       – Привет, – отозвался Маквейл. Он сидел согнувшись и почему-то был одет в форму работника общепита. И будто специально не поднимал голову, чтобы волосы и козырёк кепки скрыли лицо. Весь воздух вокруг него будто дрожал, наэлектризованный идущей мелкой рябью Силой. Эти волны вгрызались в сознание и били тревогу.       – Что-то случилось? – решил осторожно подступиться Джейкоб. В голове уже начали крутиться всевозможные беды и несчастья от увольнения бедняги до пожара, где сгорели и "Дядя Сэм" и все его бургеры.       – Я покалечил человека Силой, как ты и предупреждал, – выдал Мелиот, подняв голову. В распахнутых серых глазах плескалась трагедия. – Арестуй меня.       – Ну, я, вообще-то, уже оттрубил, – осторожно отказался Джейк и сел с ним рядом, стараясь разгладить волны энергии парня и защититься от их пагубного воздействия. – Что именно ты сделал?       – Не важно! Значит, арестуешь меня завтра утром по пути на работу, – непреклонно отчеканил Маквейл. Почему он не ответил? Неужели случилась беда настолько серьёзная?       – Ночь тут просидишь?       – Да, – Мелиот кивнул. И что с ним делать? Уговоры вряд ли подействуют.       – А ты знаешь, что крабы дразнят морских огурцов помидорами? – максимально серьёзным тоном вдруг спросил Джейк.       – Что? – опешил Мелиот, снова вскинувшись.       – Да ничего. Ты сказал чушь, я сказал чушь – вот и поговорили. Если так хочется, приноси завтра в участок официальное заявление на себя самого. С составом преступления и подписью пострадавшего. Мы его почитаем, и, может, пришлём за тобой патруль. Если консультант по контролю пси-силы сочтёт нужным. И нечего тут сидеть, – Твил поднялся и за руку поставил Мелиота на ноги.       – Сочтёт нужным? Да я просто взял и облил его кипящим маслом, он орал, как резаный! – парень взмахнул рукой, явно изображая дождь из фритюра.       Джейк молча смотрел на него почти минуту, не меньше. Мелиот ждал ответа, подрагивая и поджав губы. Можно было предположить, что детектив либо размышляет, как поступить, либо просто не понял серьёзности его намерений. Но о чём тут можно думать, когда и так всё ясно?       – Хорошо. Значит, я сделаю заявление и приду в твой участок. И напишу про всё остальное, что сделал. Этого должно хватить, чтобы... – начал Маквейл, глядя в землю.       – Извини, – Твил покачал головой, а Мелиот нахмурился. С чего вдруг извинения? – Я, когда обратил твоё внимание на проблему контроля Силы, искренне хотел помочь, а вышло так, что ты теперь готов даже сесть в тюрьму, лишь бы от неё сбежать. Можешь попробовать, конечно, но я скажу так: убежать не выйдет.       – Я никуда не сбегаю, – смена тактики подействовала на Мелиота положительно: он разозлился. – Я потому и пришёл сюда, что не собираюсь разгуливать безнаказанным и ждать, пока оно не случится снова.       – Не сбегал? Да ты смотался из своей закусочной, даже не переодевшись. Не разобрался, насколько сильный вред нанёс тому человеку, не признал перед ним свою вину, не попытался помочь. И сюда ноги тебя принесли не "арестовываться", а чтобы я взял на себя ответственность и всё разрулил, потому что ты не можешь. Здесь даже детективом быть не нужно, всё ясно, – припечатал Джейк, изучая результаты другого подхода. Волны его Силы тоже изменились – из плавных и успокаивающих стали немного походить на шторм. Может, и не самый сильный, но уже опасный. Маквейл стоял, разевая рот, как рыба. Сказать ему было нечего, каждое слово попало в точку. – Но я не способен разгрести всё то дерьмо, в котором ты оказался, или превратить его в цветочки. Зато я могу дать тебе совочек. Раскопаешься сам, сделаешь клумбочки и посадишь ромашки. У тебя есть время подумать над этим, пока я доедаю свой буррито.       Неизвестно, что взбесило Мелиота сильнее: сказанное или то, как невозмутимо Джейкоб жуёт. Но направление волн его энергии выдавало, что больше всего он зол на себя самого.       – Ты прав, – процедил Мелиот, сглотнув. – Я боюсь брать на себя ещё больше ответственности, потому что с уже имеющейся не справляюсь. Что, если я приму твоё предложение, но не... – он запнулся, – не смогу? Тебе надоест, махнёшь рукой и бросишь всё?       – Хм, а ты в курсе, что сейчас обозвал меня мудаком? Поосторожней в выражениях, с полицейским говоришь, – вскинув брови, Джейк скомкал упаковку от буррито и прицельным броском отправил её в урну. – Итак, твой ответ?       – Я... – Мелиот снова попытался проглотить комок в горле, так что кадык проехался вверх-вниз по тощей шее. – Хорошо, я согласен. Но сначала я вернусь в общежитие и узнаю, что там с ним. С его рукой. И если... Ничего, я справлюсь со всем этим до обеда. Увидимся завтра.       – Лады, я на обеде сюда заскочу, и встретимся, – Джейк довольно ухмыльнулся и опять протянул ладонь, крупную и загорелую.       Рукопожатие вышло с ощущением победы – над недоверием, страхом и обстоятельствами. После этого Мелиот решительным шагом направился узнавать о самочувствии соседа, а Джейкоб – коротать вечер у телевизора в ожидании завтрашнего многообещающего дня. Омрачало победу лишь то, что идти к ней пришлось через боль и стыд Мелиота, как Эрно и предупреждал.

***

      Решимости Мелиота хватило ровно до входной двери. Уставившись на поцарапанную створку, он замер, чувствуя, как от живота к рукам и коленям расползается дрожь. А что, если сосед угодил в больницу? Вдруг ему понадобилась пересадка кожи? Или вообще ампутация?       Дыхание перехватило, сердце почти остановилось, и тут сквозь звон в ушах пробилось пение. "Я уеду в закат по шоссе шестьдесят на моей любимой тачке", – мимо нот, но радостно выводил Джерри, шепелявя из-за брекетов. Судя по голосу, ничего ему не ампутировали.       – О, явился! – прервал свою песенку сосед. – Небось, деньги получил и сразу за дозой погнал? Поделился бы, что ли.       – Как твоя рука? – привычно проигнорировал оскорбление Мелиот.       – Да ничего, что мне будет? Ну волдырь один вскочил. Я бы даже на пять таких согласился! – Джерри потряс забинтованной рукой. – Это – провидение! Вот прикинь, срастись всё с мексикашкой, сколько б я выиграл? Сотни две или три зелёных. А эта божественная капля принесла мне три тысячи! Три! Тысячи! Я богат, я куплю себе тачку!       – Сколько? – переспросил в удивлении Мелиот. – Каким образом?       – Тормоз, что ли? Хозяйка рыгаловки отсыпала, чтобы я в суд не подал за нарушение безопасности. Если всякая инспекция или полиция нагрянет, всё их дельце накроется. Там же деньги отмывают, или ты даже этого не знал? Реально, нарик.       Джерри хохотнул и вернулся к разглядыванию каталога дешёвого автосалона подержанных машин. Он должен был получить наказание за попытку совершить преступление, но вместо этого словил неплохую выгоду и считает, что брызги фритюра направил сам Бог, чтобы его обогатить. И как можно было вообще переживать за такого человека?       Отвращение стремительно перерастало в самую настоящую ненависть. Уже знакомое ощущение – поднимающаяся вдоль спины волна и напряжение во всём теле...       На столе что-то защёлкало – это деление за делением выдвигалось лезвие канцелярского ножа, которым Джерри точил карандаши, а сам нож чуть приподнялся в воздух.       – Нет! – Мелиот схватился за виски и зажмурился, представляя, будто это Джейк держит его и монотонно повторяет "ты можешь управлять Силой, ты можешь успокоиться". Ножик со стуком упал назад. Пока всё обходилось, но нельзя, нельзя сотворить что-то действительно непоправимое, подвести Твила. – Нет, я не наркоман, и не смей меня так называть!       Джерри удивлённо вскинул голову. Это было что-то новенькое.       – Ты сказал, что свалил от родителей, чтобы не мешали жить. А я просто лишился обоих. Сначала матери, а месяц назад прямо на моих глазах умер отец. И мне до сих пор снятся кошмары про их смерть. И если я куда-то ухожу, то на кладбище, – это было правдой. Даже перед тем, как прийти сегодня к Джейку, он несколько часов проторчал у могил. – Ты оскорбляешь их память, и я больше этого не потерплю, понял?!       Мелиот направил напитанную болью Силу прямо в отвратительного соседа. Не в предметы, не на себя, не пытаясь её притушить. Джерри вздрогнул, будто его ударило прибоем. Он должен был всё ощутить, и ощутил. Всю эту бурю эмоций и мыслей.       – С-слушай, – с лица соседа пропало то мерзкое выражение. – Я же не знал. Извини, пожалуйста. Ты мог ведь просто сказать, и я бы не...       – О таком "просто" не говорят. Я завтра увольняюсь и съезжаю.       Объявив своё решение, чтобы некуда было отступать, Мелиот начал собирать вещи. Джерри больше ничего не говорил. Почитав каталог ещё немного, сосед лёг спать, даже не потребовав выключить свет, как делал раньше. Мелиоту удалось быстро забыть о нём в предвкушении завтрашнего дня.       Утро под лучиками всё ещё тёплого сентябрьского солнца прошло очень быстро, в приятной суете. Увольнение из опостылевшей закусочной, выселение из не менее ужасного общежития... Можно было оставить за бортом Джерри с его брекетами, недовольных забытым соусом клиентов, злого усатого повара-мексиканца и болезненное одиночество.       Чернокожий седоватый таксист помог закинуть чемоданы в багажник своего жёлтого седана и предложил доехать до места по Первой набережной. Мелиот решил не экономить эту пару центов и согласился. Как выяснилось, не зря: в Порт-Кросс пришвартовался огромный белый круизный лайнер. Он, с берега похожий на айсберг, шёл с последней партией туристов на курорт Сансет Бич, и сейчас выгрузил пассажиров, чтобы они могли отовариться в ужасно дорогих магазинчиках на набережной. Но цены туристов не пугали, и они исправно приносили городу неплохой доход.       – Что-то сегодня долго стоят, – таксист бросил взгляд на корабль и поправил боковое зеркальце. – Обычно "Прауд Виржен" отплывает на час раньше. Может, ждут кого-то.       Такси завернуло за угол, но могучий корабельный гудок быстро разнёсся по набережной и прилегающим улицам. Мелиот, хоть и недолюбливал всё связанное с морем, улыбнулся. Ещё несколько минут, и они будут на месте!       У дома, где жили Джейкоб и Молина, было тихо и пусто. Воздух застыл в пятничном штиле, перегретые акации уже и не пытались создать тень, а на знакомой лавочке в алькове расположился рыжий кот. Раскормленный зверь вытянулся во всю длину и занимал собой почти всё место.       – Подвинься? – попросил Мелиот, бухнув чемоданы у сиденья. Кот приоткрыл один глаз, покосился презрительно и остался лежать. – Ясно.       Мелиот примостился на самом краешке и глянул на наручные часы. Оказалось, ещё даже двенадцати нет. Что ж, придётся подождать.       Время шло очень медленно, но всё же шло. Потихоньку миновал полдень, належался и ушёл кот, подул летний бриз, немного развеяв жару. Где-то по соседней улице проехала машина с сиреной. Мысли от сонного ожидания мигом вернулись к Джейку Твилу. Почему-то вспомнилась самая первая встреча. Он появился из ниоткуда и сразу попытался помочь, оттащил от тела отца, будто выключил кошмарный фильм. Наверное, стоило принять предложение ещё в то утро, а не убегать в какой-то детской истерике. И как больно было выслушивать от него правду в лицо, до сих пор стыдно за себя. А отказ значил бы, что он всё это признал, назвал себя слабаком и сдался. Нет уж, такого не будет. Но и секрет папки Джейк тоже так просто не получит! Пусть сначала выполнит свои обещания. Может, с его помощью и выйдет научиться. Получилось же вчера остудить пыл Джерри и даже заставить его извиниться, а не прирезать.       Размышляя, рассказать или нет о том, как справился с собой и не всадил в Джерри нож, Мелиот провёл ещё час, а может, и все полтора. Жар начал спадать, тени удлинились. Но Джейк всё не появлялся. Вроде бы, обед в его участке уже должен был начаться и даже закончиться. Царившее утром радостное настроение начиналось стремительно испаряться, а к пяти часам на глаза уже едва не наворачивались слёзы обиды и злости на Джейка и на себя, не ясно, на кого больше.       – Мелиот! – визг шин и хлопок двери автомобиля заставили поднять голову. – О, ты тут.       Джейк подбежал ближе. В расстёгнутом пиджаке, без обычного галстука и со странным выражением лица. Его рубашка была чем-то заляпана, брюки местами тоже.       – Я не забыл о тебе, – опершись об колени, Твил согнулся и выдохнул. – Не думай плохо обо мне – работа такая. На дело вызвали.       Он выпрямился, и Мелиот вдруг понял, что все его шея, грудь и живот залиты кровью. Капли, пятна, потёки...       – Ты весь... – Мелиот попятился, показывая рукой на страшные узоры.       – Не моя. Спокойней. Я тебе сейчас открою квартиру, переоденусь и назад в участок. Дел невпроворот. Бери свой багаж.       Больше ничего не объяснив, Джейкоб открыл дверь дома и впустил Мелиота с чемоданами. Пришлось изрядно попыхтеть, чтобы не отстать от бегущего через ступеньку детектива. Но двери тридцать седьмой и соседней с ней квартир уже были распахнуты. Маквейл забросил в тридцать шестую чемоданы и вытащил торчавший в двери ключ, зашёл к Твилу. Тот метался по комнате в поисках одежды.       – Все мятые, – буркнул он, отшвырнув очередную рубашку, но тут же притянул её назад Силой. – Ай, ладно, сойдёт. Я в душ, а ты заселяйся. Видел, я тебе соседнюю квартиру открыл? Только там прибраться надо. Разберёшься.       – А что с тобой случилось-то? – спросил Мелиот, но Джейк уже заперся в ванной. Судя по всему, вряд ли что-то хорошее.       Спокойно располагаться в такой обстановке Маквейл не мог, и вместо этого включил телевизор. Он был настроен на спортивный канал, но бейсбол – последнее, что Мелиота сейчас интересовало. На соседней кнопке располагался местный канал.       – Мы до сих пор получаем новые кадры этого шокирующего происшествия, – вещала девушка с испуганно-восторженным лицом. – Мистер Зиммер прибыл на место преступления почти одновременно с полицией.       Диктор исчезла, и появились кадры портового склада: ряды тёмных рифлёных контейнеров с белыми номерами, таблички, узкие проходы. Камера качалась, будто оператор быстро бежал.       Тут в объектив попали машины с включёнными мигалками и какой-то образованный контейнерами тупик. Его заполонили люди – портовые грузчики, женщина в брючном костюме, пара полицейских. Репортёр, недолго думая, отпихнул одного из них и поднял камеру повыше. У контейнера стоял на коленях мужчина. Судя по фигуре – Джейк, и он что-то делал, может, пытался оказать кому-то помощь. Но вдруг он резко отшатнулся и упал назад. Оглянулся – на ошарашенном лице потёки чего-то тёмного и блестящего, на рубашке появились те самые узоры. А за ним мелькнуло тело в луже крови, мёртвое, неподвижное, в платье и шляпке с цветами.       Тут камера качнулась. На мгновение появилось разъярённое лицо отчима Джейка, а потом объектив раскололся, изображение исчезло.       – Я думал, она ещё жива, – раздался из-за спины голос Джейка, и Мелиот дёрнулся от неожиданности. – Когда я найду убийцу, ему будет плохо.       Ожесточённо выключив телевизор, где диктор просила соблюдать осторожность в районе порта, Твил шагнул к выходу. Пришлось последовать за ним.       – Я пошёл, и ты иди в свою квартиру, – сказал он, запирая своё жилище. – До вечера. Я его найду.       – Удачи, – ответил Мелиот, но шаги Джейка уже удалялись вниз по лестнице. Что ж, таким голосом пустых обещаний не дают.       Всё смолкло, наступила тишина. Она была созвучна с неподвижным звоном в ушах и пустотой в мыслях. Почему-то перед глазами встало испуганное и даже страдающее лицо Джейка, когда он отпрянул от жертвы. Да, он полицейский, но можно ли вообще к такому когда-нибудь привыкнуть? Оно так знакомо – стать свидетелем чьей-то смерти без возможности помочь. И это не один случай, это – его работа. Наверное, самая ужасная на свете. Неужели Твилу так не хватает проблем, что он готов брать на себя ещё и чужие?       Тяжело вздохнув, Мелиот подошёл к двери под номером тридцать шесть и открыл её. Сначала робко заглянув внутрь, он вошёл и поднял в воздух целое облако пыли. Складывалось впечатление, что там не убирались если не год, то около того.       Спасаясь от духоты и затхлости, он распахнул окно настежь. Сразу стало легче дышать, да и глаза почти перестало саднить. Но радостней от этого зрелище не стало.       В этой квартире когда-то жил мужчина. Примерно такой же неорганизованный в быту, как и его сосед, он небрежно бросил на кровать пустую кобуру, на уголке шкафа болтался синий галстук, на вешалке у двери висела забытая кожаная лётная куртка с разноцветными нашивками. На разномастных стульях – книги и журналы, засохшая герань в горшке на столе. В шкафу – брошенная кое-как одежда, а на полочке комода с зеркалом – такой же запылённый, как и всё остальное, флакон с одеколоном "Джим Эппл". Наверное, это им пропахло содержимое шкафа – яблоко и какие-то лёгкие пряности. До сих пор не выветрился до конца.       Из общей картины хаоса выбивались только фигурки самолётов. И они стояли везде: детские дешёвые игрушки рядом с дорогущими сборными моделями за пару сотен, все в определённом порядке, известном лишь коллекционеру. Красивые. Их стоило бы протереть и почистить. Но... Можно ли тут вообще что-то трогать? В этой квартире жил не просто какой-то полицейский. Он был знаком с Джейком, был его напарником, а может, и другом. Иначе не отдал бы ключи. Этот человек будто уехал, резко бросив всё, даже любимую коллекцию. Но куда уехал, в долгое путешествие или на тот свет? Вдруг он вернётся, а тут нарушен весь порядок? Нет, стоит подождать Джейка и уточнить у него всё.       Решив так, Мелиот кивнул сам себе и двинулся было проверить ванную, но тут послышался звук медленно и осторожно открывающейся двери. Пробежавший по спине холодок заморозил разум. Заметавшись, Маквейл не придумал ничего лучше, чем спрятаться в шкафу. Затесавшись между висящих на вешалках и пахнущих яблоком пиджаков и брюк, он прислушался. Ужасно хотелось чихнуть, нос дико чесался, но в комнате прозвучали шаги. Как назло, выглянуть из шкафа, не открыв створку, было нельзя. Кто же вошёл, опасен он или нет?       Ответ на вопрос пришёл сам собой:       – А ну, выходи!       Обе дверцы шкафа распахнулись. Устойчиво расставив ноги, Молина правой рукой сжимала пистолет, а левым кулаком метила в зубы предполагаемому врагу. Выглядела она крайне опасно.       – Ты что это тут... прячешься? – опустив маленький "Смит'н'Вессон", но не убрав его в кобуру, Молина подошла ближе.       – Рефлексы, – Мелиот кое-как выбрался из шкафа. – Привет.       – Да я уже поняла, что ты странный, – она недовольно прищурилась, не ответив на приветствие. – Почему ты в квартире Майлза?       – А, так вот как его звали. Джейкоб дал мне ключи. Мы с ним договорились, буду помогать с расследованием одним. Непонятная квартира. Ты расскажешь мне про Майлза? – Маквейл потёр нос. Пыль и яблоко всё не выветривались.       – Ну, если Джейк впустил тебя сюда... – девушка замялась, – то, наверное, да. Уф, дышать нечем.       – Да ничего, сейчас проветрится. И может, уберёшь оружие? Обещаю, больше ничего не разобью! – подняв руки вверх, Мелиот кивнул на пистолет. Молина, тяжело вздохнув, спрятала его в кобуру. Разговор предстоял не из лёгких.