Хранитель Равновесия

      Вернувшись к столу Джейкоба, Мелиот в ярости швырнул на него журналы Андерса. Они рассыпались, пестря заголовками о каких-то научных сенсациях. Ужасное чувство. Этот Марк всё испортил. Появился из ниоткуда, влез в их с Джейком отношения и ещё пытается влиять на Твила. Скорее всего, это из-за присутствия доктора тот сорвался на допросе и получил отстранение. Он, конечно, эмоционален, но не настолько, чтобы нарушать следственный процесс.       — Вы что там с Джейком? — к нему подошла Молина, потирая виски. — Как-то мне нехорошо. Не понимаю, что с ним стряслось. Раньше такого не было, чтобы капитан его отстранял.       — Что стряслось? Марк Андерс, вот что, — Маквейл схватил один из журналов, олицетворяющих доктора, а потом кинул его назад. — Наверное, капитан разрешил ему участвовать, чтобы он не дал Джейку психануть, а вышло всё наоборот.       — Ты ревнуешь, да? — Молина вскинула брови.       — Что?! С чего ты взяла? — и она туда же! Они все тут слепые, что ли? — Причём тут ревность, если…       — Не надо так, Мел. Вы с ним всё равно не пара, — надув губы, девушка покачала головой и ушла, оставив Маквейла стоять с открытым ртом и дрожать от ярости.       Пара, не пара. Вот ещё! Пусть говорят и думают, что хотят. Но он сделает всё, чтобы убрать отсюда Андерса, и как можно дальше. Нужно просто найти союзника. Всё равно, кто это будет. Хоть капитан, хоть тот же Вериус.       И, наверное, нужно перебрать журналы Марка. Может, в них найдётся какая-нибудь полезная информация. К примеру, где он получил свою докторскую степень. Наверняка дело там нечисто.       Взяв блокнот, Мелиот вооружился ручкой и начал рассматривать журналы. Номера «Кемикал Индастри» он сразу отложил — это научно-популярное глянцевое издание выписывал когда-то даже его отец. Гораздо интереснее выглядели подшивки «Пси-Эрроу», в простых обложках. Этот журнал издавал раз в квартал институт экстрасенсорики в Дакоте. Может, Андерс учился именно там? Стоит проверить.       Полное название института сразу же перекочевало в блокнот.       Ещё на глаза попались два скоросшивателя с отдельными статьями и вырезками. Мелиот пролистал их — всё в основном техники работы с психопатологиями. Одна из них оказалась интересной.       «Иногда при неправильном воспитании ребёнка возникают сложности с развитием его пси-потенциала. Главная ошибка родителей таких детей — пытаться определять их возможности самостоятельно. То, что ребёнок использует Силу мало или вовсе ей не пользуется не означает, что он носитель некоей патологии. Излишнее заострение внимания на его способностях и, в особенности, сомнения родителей в его возможностях могут привести к возникновению ментального блока и другим проблемам.»       Ниже шло перечисление этих проблем, от банальных сложностей в социализации до реальных болезней. Среди списка Мелиот отыскал не меньше десятка своих главных бед в управлении Силой и общении с миром. Выходило, что в этом всём виноват отец, единожды назвавший его бездарностью и повторявший это при каждой возможности. Тыкнуть бы ему сейчас подобной статьёй! Или нет… Слабо верилось, что он не знал, как изменить состояние своего сына или не мог нанять учителя.       Вспомнились и слова отца о том, что он пытался его от чего-то оградить. От какой-то слишком страшной и тяжёлой ответственности. А если принять за истину тот факт, что он был связан с миссией профессора Мортимера, история может оказаться куда запутанней. Найти бы кого-то, кто хоть немного в курсе!       И тут же на ум пришёл такой излишне заинтересованный Вериус. Если он добился участия в его первичном допросе, значит, уже занимался делом старшего Маквейла. К тому же, раз Эмберсон любит «торговать» сведениями и информацией, надо этим пользоваться. Добыть как-нибудь точное описание знаков крови Джейка, но не отдавать его просто так, а запросить содействие в собственных изысканиях.       Подумав так, Мелиот хотел отложить в сторону сборник статей, но вдруг заметил вложенную между вырезками тонкую брошюрку. «Синдром потери пси-силы и его вторичные симптомы» значилось в заголовке.       Он раскрыл её и, сглотнув, начал читать. Автор писал, что среди больных уже сейчас заметна яркая тенденция скрывать свою патологию до последнего, и просил читателя быть внимательным к окружающим. Слишком позднее попадание носителей синдрома к врачам и учёным очень сильно затрудняло поиски эффективного лечения и лишало больных шанса выздороветь. Среди главных симптомов значилось полное отсутствие фона Силы, какого не наблюдается даже у очень уравновешенных и мало эмоциональных людей. «Мы привыкли чувствовать Силу окружающих, и люди, её потерявшие, остановятся будто незаметными, незначительными. Если вы вдруг ощутите, что кто-то из родных будто резко охладел к вам — задумайтесь, это тоже может быть следствием синдрома».       Другие симптомы во многом совпадали с признаками опухоли головного мозга — боли, внезапная рвота, снижение зрения и памяти, проблемы с речью и психикой.       Выходило, отец болел давно, а не потерял Силу и в одночасье решился на самоубийство. Его единственный близкий человек просто не замечал, не понимал. Не придал значения тому, что тот вдруг стал носить очки, путал факты из прошлого, иногда кривился от боли, хватаясь за затылок… Это всё продолжалось не меньше месяца точно, но они настолько отдалились друг от друга, что он даже не услышал шаги приближающейся к отцу смерти. А тот молчал, ограждая сына от участи родича безнадёжно больного человека, и предпочёл свести всё к одному болезненному, но быстрому моменту. А сейчас его ребёнку даже некогда скорбеть и торчать на кладбище. Интересно, это отец тоже продумал?       Мелиот закрыл ужасную брошюру и убрал её на место, спрятав между статьями. Больше журналов не осталось, а месть Марку плавно отошла на второй план. Перед глазами поочерёдно возникали образы всех недавно встреченных людей. Любой из них мог быть болен. Но что-то похожее на описанные признаки нашлось только у одного человека. Сын Гарри Роупсона, начальника недавно схваченного главного подозреваемого. Очков тот парень не носил, но взгляд у него был мутный, вспомнить, что делал ночью, он тоже не смог, был весь какой-то прибитый, незаметный, казался слишком спокойным. Уж не потому ли, что у него не чувствовалось фона Силы?       Неужели он был болен? А если рак развился уже достаточно сильно, то вполне возможно, что он иногда плохо соображает, что делает. Яхту парень мог брать отцовскую. И так же мог убивать девушек. Джейк, когда пересказывал допрос, упомянул, что подозреваемый утверждал, будто расстался с убитой после распоряжения сына босса купить чернила. А тот мог вполне увязаться за Эмили — такой незаметный и безобидный. Предложил пройтись до пристани, но на яхту она подняться не захотела, корабль ведь скоро должен был отплывать. И была за это убита. И у Роупсона, не помнящего ночь воскресенья, вполне мог оказаться пригласительный в «Сафари Парк», из которого он вышел вслед за леопардовой Лиззи. Предложил проводить её до дома — Анкор-стрит как раз выходит на набережную. Девушка хотела расстаться с ним на пристани, чувствуя приближение шторма, и тоже была застрелена. Убийца прятался от полиции на яхте, а потом как ни в чём не бывало возвращался на работу или домой.       Новая версия выглядела куда лучше, чем та, в которой участвовал бедный Мэтт Бэнсток, попавший в силки мошенников и неудачных совпадений. Нужно поскорее рассказать об этом Джейку! Не может быть, чтобы он не задумался и не проверил младшего Роупсона!       Подорвавшись с места, Мелиот сначала сбегал на второй этаж, но там ни Джейкоба, ни Андерса не видели. Дежурный офицер на первом сказал, что они взяли ключи от лаборатории.       Маквейл от волнения два раза свернул не туда, но всё же добрался до полицейской лаборатории. Она и правда была открыта, внутри горел свет. Но почему-то ни у микроскопа, ни за писчим столом никто не сидел. Может, ушли обедать или продолжать допрос и забыли вернуть ключ?       Пожав плечами, он уже собрался уходить, как услышал приглушённый грохот из-за стены. В глаза сразу бросилась неприметная дверь в подсобку.       Следуя зову любопытства, Мелиот подошёл к ней и повернул ручку. Заперто. Но внутри снова что-то громко хлопнуло. Тогда было решено заглянуть в смотровое окошко на стене. Оно располагалось высоко, но его роста как раз хватило. И, что удивительно, закрывавшая окно шторка легко покорилась велению его Силы и со стрёкотом поднялась.       Заглянув внутрь, Мелиот резко отшатнулся, едва не упав. Ладони сжались в кулаки, в глазах заскакали злобные зелёные мушки, дыхание перехватило. Как? Да как он мог вообще?! Они с Андерсом знакомы пару дней, и всё, что нужно Джейку — это немного фальшивой «поддержки», грубая лесть и секс? Ужасно, отвратительно, невыносимо. Но ладно, раз он думает, что Марк делает для него больше, то пусть трахается с ним хоть до изнеможения, пока настоящий убийца гуляет на свободе! Пусть и дальше страдает от своих неудач и жалуется Марку, этой похотливой мрази.       Сказав всем, что Джейку его помощь сегодня больше не нужна, Мелиот ушёл из участка. Он отправился на склад и долго пытался поднять то один, то другой груз, но точку равновесия найти так и не удалось, ничего не вышло. В голове крутились мысли только о предательстве Джейка и планы мести ему и Марку. Молина была права — он ревновал, ужасно ревновал.       На следующий день Мелиот всеми силами пытался избежать встречи с Джейкобом и Марком, но это оказалось физически невозможно. И ровно так же физически невозможно было замечать те самые «особые» взгляды, которые Андерс бросал на Твила. В голове даже появились мысли насчёт того, чтобы взять карандаш поострее и выколоть доктору глаза, а потом заодно канцелярским ножом медленно отрезать пальцы, по одному, чтобы не лапал. И, похоже, Джейк чувствовал его состояние. В конце концов он не выдержал и попросил выйти с ним на крышу участка, в курилку.       — Слушай… Ну не дуйся, пожалуйста. Я из-за допроса волновался, потом отец меня вообще взбесил. Я не хотел обидеть тебя, — Твил с виноватым видом почесал затылок, не зная, куда деть руки. — Простишь меня, ладно?       — Проехали. Просто продолжай работать, — холодно отозвался Мелиот.       — Ну что ты в самом деле? Я хотел попросить тебя помочь. Съездим всё-таки по тому адресу, где этот ультра-гипнотизёр живёт. Посмотрим, что за фрукт. Или ты больше не хочешь помогать мне? Можно Марка не брать, если он тебе так не нравится, — пошёл на уступки Джейк, видя, что Мелиот нисколько не смягчился.       — Ничего, всякие техники гипноза — это его поприще, а не моё. Но я с вами съезжу, конечно. А капитан разрешил тебе вернуться к делу? — стараясь как можно крепче удерживать свою Силу, чтобы не выказывать ни разу не прошедшей обиды, спросил Маквейл.       — Ну… Понимаешь, батя велел, чтобы вы с Марком сначала сказали, что я в норме, и потом разрешит, — сознался Джейкоб, опустив взгляд. — Чёрт. Ненавижу ссориться.       — Я скажу, что ты в норме, — согласился, потянув паузу, Мелиот. Может, обмануть и выложить капитану всё, что он думает? Хотя, нет, так и с работы недолго вылететь.       Джейк натужно улыбнулся, и они спустились с крыши на третий этаж. Марк понимающе кивнул и прошёлся с ними до кабинета Эрно. Капитан выслушал, как оба консультанта поручительствуют за вверенного им детектива, потом поговорил с сыном наедине и только тогда отпустил.       Их путь лежал на Вторую набережную, которая заканчивалась в не самом благополучном районе, населённом в основном приезжими рабочими порта. По указанному адресу они отыскали кирпичный двухэтажный дом, в котором половина окон была заколочена. Дверь квартирки в вонючем подъезде открыл молодой мускулистый китаец с видневшимися на толстой шее знаками крови в виде сети иероглифов. Он не говорил по-английски и позвал свою «ма-ма». К ним вышла недовольного вида старуха с ярким макияжем и ломаным языком объяснила, что её муж на работе.       С радостью убравшись из поганого местечка, полицейские отыскали старика на соседней улице. Он продавал с лотка жареную рыбу вышедшим на ланч рабочим с ближайшего завода корабельных запчастей. Ничего об ультра-гипнозе, мистере Бэнстоке, деньгах и прочем он, конечно, не знал.       Возможно, стоило допросить странное восточное семейство и посерьёзнее, но Джейк и Марк признали алиби Бэнстока выдумкой, а Мелиот не рассказал им ни свою версию, ни что разорённая девушка из закусочной говорила про украшенных иероглифами китайцев и их подпольные дела. Пока Твил сам не вспомнит его слова, которые не дослушал, пусть тыкается, как слепой котёнок, дальше и ждёт, когда ему поможет Андерс.       После того, как они отчитались за свою поездку перед Эрно, Джейк стал упрашивать капитана допустить его к новому допросу подозреваемого, хотя бы в качестве наблюдателя. Делал он это так, что только сильнее убедил отца не разрешать ему общаться с Мэттом Бэнстоком.       А стоило им выйти из кабинета Эрно, как Андерс недвусмысленно взял Джейка за талию и предложил ему пойти пообедать. Да, конечно, «пообедать»!       — Я думал насчёт вашего предложения с обследованием, — поспешно заявил Мелиот, спасая положение. По счастью, Джейк отодвинулся от Марка и обернулся к нему. — Но я хочу чётко понимать всю суть этих тестов. Расскажешь мне поподробнее?       — Может, немного позже? — Марк покосился на свои часы.       — Давай лучше сейчас, а то вдруг передумает? — Твил усмехнулся. — И мне тоже интересно. Я, конечно, в науке вообще мало понимаю, но мне это может пригодится, да, Мел?       — Скорее всего, пригодится, — кивнул тот, намекая на загадку красной папки.       Заинтригованный Джейкоб, разочарованного вида Марк и тихонько злорадствующий Мелиот вернулись в убойный отдел. Андерс стал искать нужные статьи в своих журналах, чтобы показать примеры тестов, и что-то объяснял. Слушать это было ни к чему, потому что в конце его ожидал категорический отказ. Нужно просто потянуть время, а там найдутся какие-нибудь неотложные дела, и наедине любовничкам уже будет не остаться.       Телефонный звонок, прервавший описывавшего какой-то сложный анализ Марка, тоже порадовал Мелиота. Выдохнув, Андерс ушёл покурить, а Джейк снял трубку, потом включил громкую связь.       Мистер Роупсон-старший осведомлялся, как там дела у его арестованного сотрудника. Он по-прежнему был уверен, что Мэтт никого не убивал и просил полицейских не быть предвзятыми в желании поскорее закрыть дело. Но Джейк лишь для вида осведомился, не занимал ли Бэнсток у фирмы деньги, а потом сообщил, что ему не стоит сильно надеяться на возвращение кадровика к работе.       — Скажите, а полиция ещё патрулирует набережную и пристани? — прозвучал из трубки вопрос. — Моя помощница, Ниппи, уже на полчаса опаздывает с обеда. Такого с ней раньше не случалось. Я без неё, как без рук, и начинаю волноваться.       — Патрули вроде ещё не убирали… — начал было объяснять Джейк, но похолодевший Мелиот перебил его:       — Мистер Роупсон, а ваш младший сын на месте?       — Эдди? Не знаю, а что? — Гарри с шуршанием отложил трубку и позвал сына, но ответа не получил. — Хм, его нет. Но сами понимаете, у меня не так много времени… Эдди в последнее время очень тихий, но какой-то рассеянный. Вы знаете…       — Быстрее, на пристань! — словно ошалевший, Мелиот вскочил и выдернул Джейкоба из-за стола. Брошенная трубка повисла на витом проводке. — Быстрей, быстрей, объясню по дороге.       Джейк понял его и не стал сопротивляться, а с вопросом обратился, только когда они уже выехали со стоянки. Мелиот объяснил, соврав, что догадался только что, послушав лекцию Марка.       — Послушай, то, что Эдди болен, ещё не значит, что он убийца, — всё-таки усомнился Джейкоб, но останавливаться не стал.       — Но есть большая вероятность. Мы должны убедиться. Пожалуйста, поехали быстрее, — взмолился Мелиот. Если они приедут и найдут третий труп, это будет исключительно его вина.       Кивнув, Твил включил мигалку и сирену, сел нормально и ногой втопил педаль газа. Они пролетели перекрёсток прямо перед носом у истошно загудевшего автобуса, едва не вписались в дерево на повороте, выскочили на набережную, заставив гуляющих людей прижаться к парапету.       Заехали прямо на пристань, и Джейк бросил машину посреди площадки, не став парковаться. Сирена всё продолжала завывать, а они побежали к мосткам, оглядывая каждую пришвартованную яхту. Судно Роупсона под названием «Хитч» отыскалось почти в самом конце. Трап был спущен.       Джейк вытащил пистолет и поднялся первым, Мелиот — за ним. Эдвард Роупсон стоял прямо за рубкой, направив на девушку «Ремингтон» сотой модели. Ниппи жалась на носу яхты у бортика. За её спиной колыхались чёрные морские волны, в грудь смотрело дуло пистолета.       — Помогите-е-е! — заверещала она отчаянно, увидев выскочившего Джейка. — Эд, не надо, не убивай меня. Пожалуйста, я не могу тебе помочь, не убива-а-ай…       — Эй, эй, полегче! Опусти оружие! — скомандовал Твил, заходя сбоку. — Ты уже наделал дел, Эд, не совершай ещё одну ошибку. Это же яхта, деваться тут некуда.       Вместо того, чтобы повиноваться, Роупсон направил на него пистолет. Поняв, что она уже не на мушке, Ниппи поползла вдоль бортика к трапу, но Эдвард тут же выстрелил в её сторону. Пуля отрикошетила от обшивки, а девушка завизжала от ужаса. Джейк тут же воспользовался моментом и направил на преступника волну Силы. Она должна была свалить его с ног и обезвредить, но Эдвард будто и не заметил импульса. Не сработало! Как же так?!       — Не подходи! — крикнул Роупсон обескураженному Джейку. — Я просто пытаюсь не умереть!       — Очень странные попытки, ты знаешь, что в нашем штате разрешена смертная казнь? Ты к этому клонишь? — тянул время Джейк, судорожно стараясь нащупать слабые места в защите Эдварда. Но их не было… А может, это Силы не было как таковой? Нет защиты, нечего ломать пси-ударом, его мозг уже не зависит от законов экстрасенсорики. И как же быть?       — Я хочу получить свою Силу назад! А она сказала, что не хочет делиться, — больной убийца кивнул на плачущую Ниппи. — Вам всем всё равно!       — Нам не всё равно, — решившись, Мелиот тоже вышел. Джейк зашипел ему что-то сквозь зубы, но уходить уже было поздно: Роупсон направил пистолет на нового участника сцены. — Я просто хочу поговорить, рассказать тебе кое-что. Послушай, это очень важно.       — Говори, — разрешил Эдвард.       — Знаешь, я отлично понимаю, как тебе плохо. Мой отец тоже совсем недавно заболел и погиб, но я даже не знал, что он умирает и ничем не помогал. Это ужасно, когда твои родные не замечают твою боль, а ты не хочешь рассказать, чтобы их не огорчить. Потому мой отец решил не мучить меня ожиданием его смерти, а вложил все силы в работу, — Мелиот говорил, а в это время девушка постепенно отодвигалась в сторону, подальше от опасности. — Он на своём примере исследовал болезнь и нашёл решение, как её остановить. Но не успел передать учёному миру свои изыскания, а завещал их мне. Осталось только создать вакцину и использовать её. Ты можешь стать первым, кто вылечится!       — Но лекарства же нет? У тебя его нет? — голос Эдварда задрожал. — Дай мне его сейчас!       — Чтобы получить лекарство, тебе нужно положить оружие и пройти с нами, — вклинился Джейк. — Просто убери пистолет, и мы отвезём тебя в лабораторию.       — Эдди, сделай, как он говорит, пожалуйста, — попросила Ниппи. — Подумай о семье.       — Моей семье наплевать! — девушка совершила роковую ошибку, сыпанув больному соль на рану. Пистолет тут же был направлен на неё. — Да вы просто хотите посадить меня в тюрьму и забыть! А ты — лжёшь, лекарства нет!       Резко повернувшись, Эдвард выстрелил. Бах! И тут же ещё четыре выстрела: бэнг, бэнг, бэнг, бэнг!       Опустив дымящееся оружие, Джейк бросился к упавшему на палубу Мелиоту.       — Мел! Лежи, не двигайся. Куда он попал? — Твил встал на колени рядом.       — Твою мать… Ауч! — Мелиот повиновался и лёг спокойно. — Никуда. Он никуда не попал, просто задел. Ты подстрелил его?       — Я… Я его убил.       Джейк сказал это таким голосом, что Мелиот на несколько секунд забыл о боли и приподнялся. Потерявшая сознание Ниппи сползла по бортику и сидела, запрокинув голову. Эдвард лежал в паре ярдов, и под его телом растекалась лужа свежей крови, постепенно делаясь всё больше и больше. Её ещё не затянула плёнка, и на красном отражалось голубое небо. Джейк застыл, глядя на своё отражение, и очнулся, лишь когда Мелиот выдавил из пересохшего горла слова:       — Вызови скорую, пожалуйста.       — Да, да, сейчас. Держись!       Твил вскочил и убежал на пристань. Там он сразу попал в руки слышавшего выстрелы и сирену владельца яхт-клуба. Потом прибежал патруль с набережной. Вскоре на мостках уже толпилась уйма народу. Приехала скорая и забрала пребывающую в шоке Ниппи и раненого Мелиота в больницу. Он не хотел ехать. Что вообще значила какая-то царапина? Могли бы просто залепить пластырем, забинтовать, вкатить немного обезболивающего… Хотя нет, он не заслуживает анальгина. Из-за него это всё произошло, а Джейк теперь останется один и будет мучительно объяснять, почему разрядил в человека обойму. Для одного протокола, второго, третьего… Его бы самого в больницу — весь серый, и Сила пульсирует так глухо и неровно. Пусть бы хоть кто-нибудь приехал! Эрно, даже Марк — если сможет помочь.       Но голова кружилась, двери скорой захлопнулись, а на лице была плотно закреплена кислородная маска, не дававшая потерять сознание.       В больнице врачи что-то спрашивали про страховку, но думать о каких-то бумагах и деньгах было невозможно. Хотелось просто закончить побыстрее и вернуться. Но так сделать не вышло. Показалось, что пуля просто задела бок, но на самом деле она прошла навылет между двумя рёбрами. Да, ничего не задела, только порвала немного мышц и кожи, но о том, чтобы ограничиться пластырем, речи не шло. Рану зашили, перелили немного крови, всё-таки дали снова незаслуженный анальгетик. Но от душевных мук он нисколько не помогал.       Значит, остановить на лету пулю Джейк не может. Зато может застрелить человека. Чтобы оградить от опасности, чтобы не сломался по его вине кто-нибудь ещё. И как с ним теперь объясниться, как снять с него эту вину? Пусть это будет конец отношений, но уж лучше так, чем он будет считать, будто недодумал, недосмотрел, не выслушал и не увидел истину.       Из-за отходняка после обезболивания образы в голове превращались в такое месиво, что невозможно было не то что заснуть, даже лежать спокойно. Сила словно ток ходила от позвоночника к мозгу, оттуда по тонким нервным связям — к солнечному сплетению. Иногда какой-нибудь шальной луч не вписывался в этот замкнутый круг, и начинали жалобно дребезжать капельницы. Лежавшего через ширму старичка это раздражало, и он всё-таки вызвал медсестру.       — Всё хорошо, мистер Маквейл, — сахарным голоском заговорила она, глянув на табличку на спинке кровати. — У вас всё будет хорошо, не надо волноваться! Давайте добавим в капельницу пару кубиков успокоительного, и сразу станет легко-легко.       — Я не хочу успокаиваться. Я хочу выписаться. Принесите мне одежду, пожалуйста, — возразил Мелиот, увидев, как она полезла в свою тележку за ампулой и шприцем.       — Понимаю, вы спешите домой, но лучше просто позвоним вашим родителям и попросим их приехать побыстрее, — не слушая его, сестра набрала в шприц успокоительного и чуть побрызгала из него, чтобы убрать воздух.       — Мои родители умерли, — в ту же секунду, когда катетер пронзила игла, Мелиот перекрутил его порывом Силы, а потом сел и вытащил из вены капельницу. — Мне нужна моя одежда. Пойди и принеси её. Сейчас же, быстро.       Он ощутил, как потоки Силы пронзили защитное поле медсестры в нескольких местах, а потом будто впились в неё: в голову, со спины и под грудью. Женщина чуть дёрнулась, поглядела с каким-то тупым непониманием, а потом пробормотала:       — Одежда, одежда… И куда я её положила? Она же в крови вся…       Оставив шприц торчать в катетере, сестра покинула палату, стуча каблучками. Вернулась она через минуту или две с пакетом одежды и тут же поспешила убраться вон, будто ничего не видела и не делала. Мелиот же сразу отбросил в сторону рубашку, которая слева вся потемнела от крови, но на чёрных брюках и пиджаке почти ничего не было видно, ботинки не пострадали. Бумажник, по счастью, тоже был в сохранности вместе с деньгами.       — Ты сильный мальчик, — вдруг прокряхтел старик-сосед, когда он уже стоял у двери, зажимая бок и морщась от саднящей боли. — Но не спеши слишком, а то швы разойдутся.       — Спасибо, я постараюсь, — кивнул Мелиот и прикрыл за собой дверь.       Чтобы не попасться в регистратуре, он избрал запасную лестницу, которая вела к служебному входу, а там дождался, пока один из санитаров выйдет покурить и не дал двери захлопнуться. Просочившись мимо, Мелиот тут же юркнул в скверик, который легко укрыл его ночными тенями. У фонаря на перекрёстке он поймал запоздалое такси. Зубы стучали даже в салоне, но вовсе не от холода.       Поднявшись на их третий этаж, он замер напротив двери тридцать седьмой квартиры. В голове шумело, болел бок, саднило сгиб локтя — слишком резко выдрал иглу. Что-то подсказывало: стучать и ломиться внутрь — не лучший вариант.       С трудом попав ключом в замочную скважину, Мелиот вошёл к себе и сразу открыл окно. Шторы всколыхнулись, и ночной бриз немного очистил сознание.       Бросив окровавленную одежду в ванной, он переоделся и остановился посреди комнаты, вспоминая, как раньше стояла кровать. Много времени это не заняло: там обои были чуть светлее. Чтобы добраться до изголовья, пришлось втиснуться между телевизором и креслом.       Замерев и почти не дыша, Мелиот прислонился к стене и прислушался. Приглушённое сипение, иногда всхлипы и чуть слышный вой. А ещё Сила — режущие, будто зазубренные лучи. Но он не стал их блокировать или прятаться от этих ножей, а позволил им пронзать себя. Первые несколько секунд было больно, но потом потоки будто стали путаться в его знаках крови, цветах и лозах, и перестали казаться чужеродными и опасными.       — Спасибо, что спас меня, — начал Мелиот, не видя собеседника. За стеной всё испуганно смолкло. — Ты не представляешь, насколько это важно для меня. Я и сам с трудом могу определить степень моей благодарности. Ты сильный, и можешь сделать больше, чем другие. Просто спасаешь людей, не задумываясь о себе. Я ценю это в тебе, как никто, — он умолк на несколько секунд, услышав скрип пружины за стеной. — Знаю, этого не должно было случиться. Но иногда мы вынуждены делать что-то, что любой другой человек назовёт ужасным. И если ты чувствуешь вину за это, хочешь сделать всё, чтобы больше не допустить подобного, чтобы другие люди даже не узнали — каково это, то всё правильно. Да, ты совершил ужасное. Но я тебе верю, знаю, что так было нужно. А если кто-нибудь захочет обвинить тебя, то пусть сначала спросит тех, ради кого ты на такое пошёл.       Несколько длинных минут Мелиот сидел, замерев, и представлял, как за его спиной разрастаются и цветут лозы, проникают за стену, ловят и смягчают волны боли любимого человека. Да, он любил Джейкоба, и уже пора было себе в этом признаться.       — Ты зайдёшь ко мне? — вдруг прозвучало из-за стены надломленно.       — Сейчас.       Невольно ахнув от боли в ране, Мелиот поднялся и доковылял до соседней квартиры. Джейк открыл, стоило постучать, и тут же потянулся вытереть кулаком и без того красные глаза, но Мелиот поймал его за руку и обнял. Они долго стояли молча, потом сидели в тишине и темноте, наливаясь алкоголем. К себе Маквейл ушёл, лишь когда Джейкоб смог уснуть. Занимался рассвет.