Хранитель Равновесия

      Когда заглянувшая утром в палату медсестра объявила, что за ним скоро приедет мистер Твил и заберёт домой, у Мелиота счастливо ёкнуло сердце. Он не мог спать подолгу или без дела валяться в кровати, так что проснулся ещё до рассвета и эти несколько часов раннего утра продумывал их разговор. Вроде всё выходило неплохо, но мысли постоянно соскакивали на знаки крови Джейка, его крепкий торс, пальцы и лицо, улыбку. И этим, чёрт его дери, невозбранно пользуется Марк! Похоже, придётся стать не только сильнее него, но и сексуальнее. Ужас какой.       К тому времени, как Джейк всё-таки приехал, Мелиот уже собрался и с нетерпением ждал его. Бок почти не болел, так что он даже не стал пить положенный анальгетик, швы хорошо затягивались. Предписанный недовольного вида врачом постельный режим Маквейл соблюдать не собирался. Пора было действовать, слишком много дел, чтобы лежать и скучать.       — Давно меня ждёшь? — судя по голосу и импульсам Силы Твила, с ним опять что-то произошло. — Вот только представь себе: говорили мы вчера про телевидение с Марком, и я понял, что это — ужасная затея. А сегодня утром что? Целая куча репортёров у нашего дома!       — И как, ты дал интервью? — выдохнул вопрос Мелиот, перестав улыбаться. И когда Марк успел отговорить Джейкоба? Ведь репортёры появились не просто так! Вчера вечером заходила приятная девушка из новостного канала, задала несколько вопросов и спросила, где можно найти героя-детектива. И он сказал, вспомнив, как Джейк хотел появиться в телевизоре. А сегодня это уже объявлено ужасной затеей!       — Пришлось дать, иначе они бы меня микрофонами насмерть затыкали. Ты бы слышал их вопросы! Я еле выкручивался. Ну ладно, ничего такого я не сказал, — Джейкоб снова расправил плечи и забрал вещи Мелиота. — Всё, хватит с тебя врачей, теперь я буду за тобой ухаживать!       Отказываться было глупо и невозможно. Джейк привёз его домой, заставил снова лечь и даже принёс завтрак в постель. Это оказались те самые сандвичи с сыром на тостах. Скорее всего, Твил просто не умел больше ничего готовить, но из его рук и горелую яичницу можно съесть, не то что подобные вкусности.       — Как только ты окончательно поправишься, мы снова съездим на склад позаниматься. Уверен, ты покажешь уже совсем другие результаты. Я даже сейчас сижу рядом и чувствую твою Силу, — забравшийся в кресло с ногами Джейк прикрыл глаза. — Она теперь течёт по-другому. Если раньше была какая-то беспорядочная дерготня, то сейчас потоки стали ровными, цельными.       — Наверное, это только рядом с тобой. Мне даже стыдно вспомнить, что я не доверял тебе, — Мелиот опустил глаза, чтобы не выдать себя, и ощутил довольный импульс Силы Твила. — Я не знал, как начать разговор. Просто боялся. Но больше ждать нам нельзя. Пытаясь успокоить Эдварда, я говорил правду.       — Правду в каком смысле? — немного напрягся Джейк, обратившись во внимание.       — В прямом. Да, мой отец изучал синдром потери пси-силы, и да, он сказал, что нашёл способ остановить болезнь. Вся информация содержится в красной папке. Исследования, выводы, инструкции, нужно только расшифровать, — стараясь не запнуться, выдал отточенную за утро фразу Мелиот.       — Стоп, я правильно понял: у тебя есть лекарство, но ты молчишь? — Джейк аж встал с кресла. — При чём здесь вообще доверие ко мне или кому-то там?       — При том, что это не какая-нибудь «вакцина», которую можно просто всем раздать и радоваться. А мой отец — не добренький учёный, мечтавший о мире во всём мире и спасении человечества. Чтобы люди не умирали, мы должны продолжить дело профессора Мортимера, и мне правда требовалось время, чтобы сказать это, — замерев в ожидании реакции Джейкоба, Мелиот впился в одеяло. И реакция последовала:       — Я ничего не понял, — Твил подошёл и сел к нему на кровать. — Если не вакциной, то чем тогда лечить людей?       — Ничем. Мортимер не был сумасшедшим, а Инцидент — это не акт террора, а его провалившаяся попытка остановить болезнь, — терпеливо разъяснил Маквейл, начиная ощущать разрастающуюся головную боль. Судя по лицу, Джейк всё равно не понимал. — Они с отцом были друзьями и работали вместе, но только недавно папа во всём разобрался и отдал мне папку. Её надо прочитать.       — А зачем вообще он её шифровал? Если там — оправдания его друга, твоя дорога в герои, то, что ищет весь учёный мир? Или за ней кто-то охотится? — начал рассуждать Джейкоб, активно жестикулируя. — И я хочу знать, зачем эта папка мне.       — Он считал, что в руках полиции хранить информацию будет безопасней, — предположил Мелиот. К тому, чтобы узнать о своих родственных связях, Джейк точно был не готов. Сначала стоило добыть доказательства. — Дело в том… Отец, он работал на наркокартель. И выгнали меня из дома не совсем кредиторы… Он задолжал им поставку.       — О, — детектив выпрямился. — И ты не говорил, потому что думал, будто я тебя привлеку? Правильно, и привлёк бы, потому что это не шутки. Как ты только не боишься по улицам ходить?       — После Инцидента меня сначала избили по дороге из школы, потом едва не пристрелили. Тогда отец попросил людей из картеля защищать меня. У стрелявшего парня вскоре нашли наркотики… И мы с отцом увязли ещё глубже. Меня отпустили после его смерти только потому, что эти мордовороты знали про меня абсолютно всё, в том числе и что я боюсь их до полусмерти и не умею создавать наркотики. А потом появился ты. Конечно, я боялся рассказать! — Мелиот стукнул кулаком по бедру. Джейк закатил глаза и помотал головой. — Я понимаю, что ты думаешь по поводу этого всего, но нам всё равно придётся как-то пробраться в поместье и поискать там ключи к шифру, как ты и собирался.       — Хорошо, допустим, мы не убиты картелем и нашли эти коды. И что мы прочитаем в папке? Ты сказал «продолжить дело Мортимера», но он же взорвал главный стабилизатор на побережье. То есть, придётся взорвать ещё парочку? — в голосе Твила зазвучал неприкрытый сарказм.       — Взрыв был случайностью. Болезнь провоцируют стабилизаторы. Мортимер не собирался ничего уничтожать, ему нужно было временно отключить поле и изменить программу излучения. А мой отец придумал, как сделать это безопасно, — не зная, чем ещё подкрепить свои слова, Мелиот направил к Джейку поток Силы. Но он разбился в дребезги о ставшую вдруг непроницаемой защиту.       — Мел… Мел, прости, но я не могу в это поверить. Я думал, ты скажешь нечто, что поможет успокоить людей, дать им какую-то надежду. И мне. Что я смогу как-то искупить… убийство. Только не с помощью терроризма же! — почти обиженно ответил Джейк и снова покачал головой.       — Но мы должны попытаться прочесть папку. Всё может быть не так просто. Отец умирал, когда объяснял мне, я едва понимал его. Скажи, что я не зря сейчас тебе доверился, — рискнув, Мелиот откинул одеяло и подполз ближе к Твилу, сел на колени рядом с ним. — Пожалуйста, это чертовски важно.       — Ну только глупости не говори, а? — он повернулся. Улыбка не соответствовала жестоким словам. — Между нами всё останется по-прежнему. Я и не представляю теперь, как работать без тебя. Ложись давай. Постельный режим!       — Я не про это. Пообещай, что подумаешь ещё! — потребовал Маквейл, не собираясь исполнять приказ.       — Ложись, сказал, — усмехнувшись, Джейк вдруг толкнул его в плечо и повалил назад, навис на вытянутых руках и прошептал: — Обещаю.       От его дыхания кожа пошла мурашками, живот перекрутило, сердце чуть не остановилось. А виновник этого кошмара, не поняв, что сделал, велел выздоравливать и ушёл ответить на звонок телефона в своей квартире. Хорошо, что его вызвали на дело, и Джейк просто крикнул об этом через стену, обещав зайти после обеда.       Поняв, что уже не надо прятаться, Мелиот добежал до ванной, забрался под душ и отвернулся к кафельной стенке, ненавидя Джейка, его огненное тело и свои физические реакции. Если тупица Твил сделает так ещё раз, придётся его изнасиловать, и он сам будет виноват.       Чтобы вернуть способность думать о деле, пришлось включить холодную воду. И так нывший после разрядки бок заболел сильно и остро. Джейк не начнёт серьёзно относиться к его рассказу, пока не узнает, чей он ребёнок. Здесь нужны слова капитана, а надавить на него можно, получив какие-нибудь сведения от Эмберсона. И побыстрее! Пока Джейк разбирается со своим вызовом, стоит сбегать в участок и поторговаться с Вериусом. В задницу этот постельный режим!       Кое-как перебинтовав сам себя, Мелиот открыл шкаф. Серое, серое, тёмно-серое, ещё серое. Зарычав, Маквейл захлопнул крышку и сунул нос в другой ящик. Выезжая из поместья, он похватал всё, что попалось под руку, в том числе и ту одежду, которую никогда не носил. Она-то и валялась в дальнем отделении. Так на свет явились дико узкие чёрные брюки, лиловая синтетическая сорочка, платок с геометрическим узором и совершенно отвратительная кожаная куртка с «золотой» молнией и блестящими нашивками на плечах. Перебарывая себя и правила классического стиля, Мелиот напялил это всё и поглядел в зеркало. Понять, стал ли он хоть чуточку сексуальнее, не удалось. Но зато эти брюки плотно облипали зад, а не висели, как остальные, что уже было неплохо.       Отросшие и лезущие в глаза волосы тоже раздражали, и их решено было убрать с лица и схватить резинкой. Получился дурацкий маленький полупучок, но без него причёска выглядела ещё хуже.       — Ладно, только попробуй сказать, что я выгляжу как-то не так, — пригрозил Мелиот воображаемому Джейкобу и вышел из квартиры.       На улицах города его преследовало какое-то странное ощущение тревоги. Может, дело было в непривычном облике, хотя в Порт-Кросс и без того хватало эпатажной молодёжи, или сбивала с толку пульсация собственной Силы. А так всё оставалось на своих местах: спешащие люди и машины, светофоры и дрожащие провода, ветер и далёкий шум моря. Участок за несколько дней тоже нисколько не изменился. Дежурный поздравил с выздоровлением и сообщил, что Джейк расследует нападение на охранника автостоянки. Это могло растянуться надолго, и вполне можно успеть поговорить с Эмберсоном.       Чудом разминувшись с прошествовавшим мимо доктором Андерсом, Мелиот проскользнул на второй этаж.       — М-м-м, какой ты сегодня, — протянула детектив Мун, едва заметив его. — Решил перейти к активным действиям?       — Никуда я не перешёл, — ощутив приливший к ушам жар, Маквейл стащил с себя куртку и перекинул её через локоть. Неужели так заметно? Хотя этого и добивался. — А детектив Эмберсон на месте?       — Кажется, да, — кивнула Долли и, понимающе улыбнувшись, вернулась к своим бумагам.       Мелиот решительно миновал отдел полиции нравов и добрался до кабинета Вериуса, постучал. Никто не ответил. Постучал снова, погромче.       — Кхм-кхм, — вдруг прозвучало за спиной. Мелиот дёрнулся и тут же зашипел, схватившись за бок. — Ты снова сбежал из больницы?       Вериус перехватил портфель под мышку и отпер кабинет. Поддерживая Маквейла под плечо, он довёл того до стула и помог сесть.       — Ты, так понимаю, что-то узнал, но если это не вопрос жизни и смерти, то… — решил урезонить его Эмберсон, встав у стола.       — Это именно такой вопрос. Я узнал, какие знаки у Джейкоба, но мне тоже нужна кое-какая информация, — сразу приступил к делу Мелиот. — Капитан, когда допрашивал меня о произошедшем на пристани, дал понять, что знает обо мне очень много. Я хочу понять, откуда.       — Что ж, у меня есть кое-какие догадки. Но не уверен, что ты готов про это слушать, — Эмберсон сложил руки на груди. Мелиот нахмурился и собрался возразить, но детектив продолжил сам: — Хотя… ты — готов. Я знаю о тебе больше капитана, потому что он узнал всё от меня.       — От вас? — ощутив себя на месте Джейкоба, Маквейл перестал злиться на Твила. В общем-то, он тоже был не готов и ничего не понимал.       — Сначала знаки Джейка, потом — мой рассказ. Нарисовать сможешь? — в руки Мелиота перешёл листок с условным изображением мужской фигуры спереди и сзади. Такие использовались для дачи показаний.       Кивнув, он взял предложенный карандаш и начал рисовать, благо воображение услужливо подсовывало прекрасные образы тела Джейкоба.       — Смотри, губу не отгрызи, — усмехнулся Эмберсон и забрал листок. — Детали не нужны. Пламя, значит. Очень необычно. Если я доберусь до знаков герра Штайна, и они хоть на четверть совпадут, то…       — Откуда вы знаете, что Мортимер приехал из Германии? — мгновенно среагировал Мелиот. О том, что профессор бежал из Рейха в сорок пятом знали только его близкие друзья. В официальных документах он был американцем в третьем поколении.       — Здесь мы про это говорить не будем, — Эмберсон покосился на свою стену с грамотами, будто подозревая спрятанную в их рамках прослушку. А может, она там и правда была. — Встретимся через двадцать минут на улице, у книжного магазина. Капитану не попадись.       — Договорились, — повинуясь внезапному наитию, Мелиот протянул руку, и детектив её пожал. Часы показывали 01:16.       Совет не попадаться капитану пришёлся кстати: хмурый и отчего-то напряжённый Эрно Твил при поддержке пары офицеров пытался настроить барахливший телевизор в холле на первом этаже. Он оглянулся, когда Мелиот прошмыгнул мимо, но то ли не заметил, то ли Маквейла спас новый нетипичный наряд. А Эмберсон оказался идеально пунктуальным — явился на исходе девятнадцатой минуты, высокий, худой, в сером плаще и неприметной шляпе.       Они прошли молча половину улицы, свернули за угол и спустя ещё несколько минут Эмберсон уже открывал тяжёлую дверь паба «Ocean Gypsy». Тёплый свет, деревянная отделка, настоящий камин и немного терпкий запах хорошего пива от барной стойки.       — Осень — отличная штука, но уютные пабы я люблю сильнее, — Вериус нацепил верхнюю одежду на вешалку в углу, а Мелиот только поёжился и выбрал столик у камина. — Возьми рыбный стэйк, подкрепись, — посоветовал детектив, сев рядом. — Я буду говорить об очень серьёзных вещах.       — Прежде я хочу понять, почему вы вообще хотите со мной про эти вещи говорить, — Мелиот отложил меню на край стола и выпрямился. — Какова цена?       — Она давно уплачена. Ты — сын Хайлен, и мне этого достаточно. Торговался я с тобой лишь затем, чтобы понять, хочешь ты разбираться в этой истории, или нет. — Тут подошёл официант, и Эмберсон отвернулся от ловящего каждое его слово Мелиота. — Нам два стэйка тунца с фри и два кофе, спасибо.       — Вы были знакомы с моей мамой? — держаться дальше не было сил.       — Более чем. Она должна была стать Эмберсон, а не Маквейл. Но ты не думай лишнего, я просто хочу сказать, что любил её, а сегодня уважаю память Лен, — и кто мог подумать, что этот резкий и холодный человек может стушеваться! А стоило официанту поставить на стол кофе, Вериус сразу же вцепился в чашку. — Мы с Хайлен были помолвлены. Но я затянул со свадьбой из-за карьеры и… Лен ушла к твоему отцу. Вот и всё. Я её отпустил. И, как оказалось, напрасно. Дреон не смог защитить ни её, ни тебя.       — Стойте, стойте! — Маквейл поднял руку, останавливая собравшегося было продолжать безумный рассказ детектива. А что, если он всё врёт и просто хочет завоевать доверие? — Я вообще ничего не знаю об этом.       — Если тебе нужны подтверждения, то просто поспрашивай старожилов в участке. Сержанта Изрона из вашего отдела, Лару Уотсон из сыска, архивариуса, ещё кого-нибудь. У меня есть достаточно фото, открыток с подписью твоей мамы, а ты сам должен был видеть у неё медальон в виде розы. Если его вертеть, то она раскрывает лепестки, — тут же выдал кучу доказательств их связи Эмберсон, а потом, немного посомневавшись, вытащил бумажник и извлёк из него сильно потёртое фото и передал его Мелиоту.       Там была его мама, совсем такая, какой он её помнил: весёлая, с пышной причёской, тёмными губами, сложенными в самую добрую из возможных улыбку. И её обнимал за узкие плечи молодой человек в полицейской форме пятидесятых годов. И он же сидел сейчас напротив, просто постаревший на девятнадцать лет, но отлично узнаваемый. На фоне угадывалось крыльцо их участка с вращающимися дверями. Медальон-розу он тоже отлично помнил: мама никогда его не носила, но давала играть. Особенно здорово получалось крутить цветок на цепочке в солнечные дни — тогда камни на оживающих лепестках начинали чудесно искриться.       С неохотой вернув фотографию Вериусу, Мелиот схватил салфетку и начал рвать её на кусочки, чтобы занять руки. Ну, пускай мама когда-то и общалась с Эмберсоном и даже планировала выйти за него замуж, это ещё ничего не значит. Почему он сейчас вдруг решил всё это выложить?       — А от чего, по-вашему, отец должен был защищать её и меня? — такой вопрос мог заставить детектива выложить больше информации.       — Например, от своих друзей-нацистов, — огорошил неожиданным ответом тот.       — Каких ещё нацистов?! — Мелиот высоко вскинул брови. То ли он совершенно ничего не знает об отце, то ли Эмберсон заболел и бредит.       — Я подозреваю, что Мортимер, а также ещё некоторые из его последователей — беглые учёные СС. Нет, никаких прямых доказательств я отыскать не смог. У меня есть только копия свидетельства о смерти некоего профессора Александра Смарагдштайна, застрелившегося во время освобождения Дахау американскими войсками. Подразделение лагеря, где работал этот профессор, занималось изучением пси-возможностей заключённых, разрабатывало методы воздействия на Силу, её подавления и улучшения. А ещё вместе с Александром работали его сын Мертен вместе с женой, у которых в сорок четвёртом родился ребёнок. Но профессор застрелился, а его семья сбежала в Италию.       Вериус говорил очень уверенно, будто знает вообще всё на свете. Но как он связал какое-то беглое семейство и объединение учёных, в котором состояли Дреон и Мортимер? Если только на основе похожих исследований и фамилии застрелившегося профессора, то этого недостаточно.       — Ну и что же? Может, Смарагдштайн и редкая фамилия, но зато Штайн — нет, — выказал недоверие Мелиот.       — Ты не дослушал. В этой истории замешан ещё один персонаж. Наш капитан. Эрно Твил приехал из Италии вместе с семьёй Штайн, состоящей из мужа с женой и их годовалого сына. А потом ты говоришь, что Джейк — сын Мортимера, а Эрно волшебным образом оказывается его опекуном. Тебе ещё мало совпадений? — глаза детектива аж засверкали.       — Это просто догадки! Ни мой отец, ни дядя Мортимер не были нацистами, а союз исследователей Силы распался после смерти профессора, когда их всех объявили террористами. Вы не понимаете, о чём говорите, — задрожав от негодования, Мелиот тоже схватил кофе и залпом выпил половину чашки, потом показательно принялся за поданную рыбу. — Понимаю, вы любили мою маму, но это не повод…       — Хайлен убило не воспаление лёгких.       Услышав это, Маквейл замер. Что-то в его внутреннем мире заскрежетало, завыло и начало переворачиваться, будто потревоженная могильная плита. А Вериус, дав ему прочувствовать это состояние, продолжил:       — Будь дело в обычной болезни, я не стал бы вообще влезать в это и рисковать карьерой, жизнью и ещё не знаю чем. В крови Лен что-то нашли, сильная простуда лишь послужила спусковым крючком. Это было предупреждением твоему отцу. Но знаешь, почему дело исчезло? — Эмберсон махнул рукой, и от него отошла волна Силы, полная застаревшей боли, не находящей выхода. — Снова капитан полиции. Появился Эрно Твил, закрыл множество «несущественных» расследований и перелопатил Порт-Кросс. Ещё одно «совпадение». Все ниточки оборвались, кроме тебя.       Вериус снова замолчал. Мелиот, не зная, как быть со всем этим, растерянно поглядел на вилку, которую сжимал в руке. Она была согнута пополам, а зубчики каждый смотрели в свою сторону. Ужасно, страшно, невозможно. Если поверить Эмберсону, то их всюду окружают одни враги, а жизнь висит на волоске. Может, от этого хотел оградить отец, а наркокартель — просто одно из лиц какой-то другой, куда более глубокой и жуткой организации, и отец, Мортимер, капитан Твил и даже они с Джейком — все плясали и пляшут под её дудку?       — Я давно узнал, что твой отец связался с наркоторговцами — вам нужны были деньги и защита после Инцидента Мортимера. Но когда этого оказалось недостаточно, и тебя едва не убили… Всё, что я мог — это найти и посадить ублюдка, прострелившего тебе ногу. До нанимателей мне было не добраться, появились телохранители из картеля. А после смерти Дреона я допрашивал тебя с сывороткой не в надежде получить ответы. Цель была задержать тебя в участке как можно дольше, чтобы придумать, как защитить. Но капитан снова вмешался, а потом сказал мне, что ты теперь под его защитой. Что ж, я не могу упрекнуть Эрно: ты живёшь и работаешь рядом с его драгоценным Джейкобом, а значит, в безопасности, — невесело усмехнулся Эмберсон, откинувшись на стуле. — Но однажды Твилу не хватит ресурсов, знаний или ума — и вы оба погибнете, потому что не понимаете опасности. Ну же, Мелиот, ты ответишь хоть что-нибудь?       — Не знаю… Не знаю, сколько ещё раз будет разрушено моё представление о мире, — бросив покорёженную вилку, Мелиот схватился за кромку столешницы до боли в пальцах. — Я не могу поверить в заговоры беглых нацистов — это уже слишком, но если мама умерла не своей смертью… Ты рассказал мне это всё — и что теперь? Мне подойти к капитану и велеть ему всё выложить начистоту?       — Нет, не к капитану. К Джейкобу. А он со своей принципиальностью заставит отчима объясниться, — озвучил вполне очевидное и жёсткое решение Вериус.       — Да, и сломать мир ещё и ему? — в груди защемило от мысли, что Джейку придётся испытать нечто подобное после всего того, что он уже пережил.       — Если этот мир состоит из лжи и иллюзий — то почему нет? — продолжил гнуть своё Эмберсон, но отвлёкся, обернувшись к бару, где зачем-то включили телевизор на полную громкость. — Что там происходит?       Мелиот тоже повернулся к бару, потому что из динамика неслись какие-то выкрики, шум, звон разбитого стекла и завывание скорой помощи. Объектив камеры сначала прошёлся по фасаду дома, некогда красивому, а сейчас залитому краской и с какими-то выбоинами, зияющему разбитыми окнами. Не лучше выглядела и стоявшая рядом машина, тоже без стёкол и торчащим в капоте топором.       — Я веду репортаж от дома семьи Роупсонов, — в кадре появилась обаятельная девушка, та самая, что приходила утром в больницу узнать, где найти Джейка для интервью. — Попытаемся узнать, чего хотят добиться эти люди. Скажите, зачем вы атакуете дом?       Камера сделала поворот, и на экране появился парень с плакатом в руках. На нём было намалёвано «Больные убийцы!». Увидев, что попал в новости, он перестал орать и прыгать и восторженно раззявил рот. Большие брекеты на зубах, прыщи, курносый нос — снова знакомое лицо! Это был Джерри, бывший сосед по общежитию.       — Хотим заставить их вылезти наружу! — ответил он на вопрос. — Думают, что раз богатенькие, то всё сойдёт им с рук. Это надо самому быть больным, чтобы не заметить, как сынуля стреляет в девчонок!       Наверное, Джерри мог говорить ещё долго, но репортёрша отобрала у него микрофон и хотела что-то сказать, да только прямо у её головы просвистел кирпич, и девушка инстинктивно пригнулась. Снова распрямившись, она побежала прочь, на ходу продолжая комментировать:       — Недовольство горожан набирает обороты! Начинают прибывать полицейские, будет ли среди них сын капитана Твила, и как он прокомментирует происходящее? Не переключайтесь и будьте бдительны!       Растрёпанная журналистка на фоне погрома исчезла, зато появился Джейк на крыльце их дома. «Это дело каждого — наблюдать за своими близкими. Сначала появляется рассеянность, отстранённость, потеря памяти, а потом наступает психоз», — сказал он, после чего сразу пошли объяснения какого-то доктора Боддока, толстяка в больших очках и куцем халатике. Он тыкал указкой в рентгеновский снимок поражённого опухолью мозга и вещал о том, что быстро развивающийся после потери Силы рак неизбежно влияет на восприятие человеком окружающей действительности. Всем заподозрившим у себя или близких болезнь он рекомендовал срочно обратиться в ближайшую больницу и не ждать повторения истории Эдварда Роупсона.       — Капитан с сына шкуру сдерёт, — мрачно прокомментировал увиденное Вериус и, поднявшись, остановил толчком в плечо подорвавшегося с места Маквейла. — Нет. Тебе не место в толпе дебоширов, туда поеду я. Возвращайся домой и обдумай всё. Сдаётся мне, это только начало.

***

      Джейк принял новый вызов почти сразу же, как только сел в машину. Сторож автостоянки получил несколько лёгких ножевых от парней в масках и целых полтора часа сидел и наблюдал, истекая кровью, как они шарят по машинам. Грабители прикормили сторожевую собаку, и она не попыталась остановить их, зато едва не загрызла следственную группу. Пришлось запустить в псину валявшейся у ограждения запаской. Зверюга вырубилась и была сдана в службу контроля над бездомными животными. Собака ещё могла пригодиться: несложно будет устроить ей «очную ставку» с подозреваемыми. Раз они в таких прекрасных отношениях, эта смесь питбуля с чёртом их выдаст с потрохами. Но поиск владельцев вскрытых машин и составление списков награбленного резко отошли на второй план, когда по рации сообщили, что все свободные полицейские в округе должны подъехать на Стрэйт-роуд для купирования общественных беспорядков.       Почуяв неладное, Джейкоб отложил начатый было рапорт и с помощью Силы направил машину к месту назначения. От увиденного между лопаток прокатился холодок.       Около сотни людей, в основном молодёжь, торчало на улице под уже разбитыми окнами дома Роупсонов. От новенького пикапа владельца фирмы тоже ничего почти не осталось — только изрубленный топором корпус. Несколько патрульных уже оцепили двор, не допуская никого к двери дома, но это не мешало сборищу скандировать «Убийц — казнить, больных — за решётку!» и размахивать плакатами.       — Прошу всех разойтись и освободить улицу! — кричал в рупор один из полицейских. — Порча имущества не поможет вам добиться цели!       Ответом ему были несвязный ор и наступление толпы на оцепленный дом. Джейкоб, уже начиная понимать, из-за чего начался этот жестокий митинг, пробился к патрульному джипу и попросил для себя мегафон.       — Эй, слушайте все сюда! — усиленный голос Твила прокатился по улице, и на него обратили внимание. — Я понимаю, зачем вы пришли. Вы хотите понять, что происходит, узнать правду.       Услышав прозвучавшее из толпы «Да это тот коп из новостей!» Джейк по прикрученной к машине лесенке взобрался на крышу джипа и продолжил:       — Я не хочу от вас ничего скрывать и не позволю нарушать закон из-за предрассудков! Это не болезнь превратила Роупсона в убийцу, а рак мозга. Вы не можете его никак проконтролировать, и это несправедливо — обвинять семью Эдварда в том, чего они не в состоянии были предотвратить, — кажется, его слова возымели действие: скандирование утихло, и люди немного отступили от оцепления. — Но есть способы предупредить последствия. Нельзя скрывать потерю Силы и думать, что пронесёт.       Это заявление вызвало одобрительный гул. Не меньше сотни пар глаз, и все смотрели вверх, на него. Люди ловили его слова и потоки Силы.       — Знаю, страшно. Но как врачам лечить болезнь, если они не знают, кто болен? Придумайте что-нибудь, что-то простое, на каждый день. Чем гадать, в порядке твой друг или нет, пусть поднимет монетку. Есть же у вас пара центов в карманах? Давайте-давайте, сделайте это, как я, — пошарив в пиджаке, Джейкоб вытащил монету, подкинул её и заставил зависнуть в воздухе, медленно вращаясь.       Толпа, уже совершенно позабыв свои лозунги и побросав на дорогу плакаты, зазвенела деньгами. Десятки поблескивающих центов поднялись над головами людей, даже некоторые из стоявших у машин полицейских, и те повторяли упражнение.       — Ну что, у всех получилось? — Джейк обвёл людей радостно-повелительным взглядом. Всё удалось исправить, выйдут вечерние новости, и никаких больше беспорядков…       — А она не смогла! — резкий и немного шепелявый голос словно резанул ножом между рёбер.       Твил повернулся и увидел, как вокруг девушки лет семнадцати и показывающего на неё пальцем прыщавого парня образовалось свободное пространство. У ног девчонки валялась монетка.       — Я не больная, я просто не умею! — закричала малютка и попыталась было скрыться в толпе, но натолкнулась на стену человеческих тел.       — Как — не умеешь? Сделай тогда что-нибудь другое! — велел прыщавый и протянул ей зажигалку. — Давай, включи её Силой.       Вместо того, чтобы попробовать, девочка заверещала от ужаса и снова бросилась пробиваться сквозь заслон. Её оттолкнули, кинули на асфальт, попытались схватить.       — Что вы делаете? Стойте! — отчаянно закричал в рупор Джейк, но его уже перестали слушать.       Он спрыгнул с машины, стал проталкиваться к месту завязавшейся потасовки. Кто-то налетел сбоку, крепко ударил локтем и сам получил под дых. Под ногами шуршали смятые газеты и плакаты, визг женщин перекрывал призывы полицейских к спокойствию. Но тут прозвучала очередь из пяти выстрелов, а затем по улице прокатилась волна Силы. Она легко смяла агрессию и подавила желание бунтовать. Народ сник, замер, а потом кинулся в стороны, пригибаясь и зажимая виски ладонями.       Джейк от неожиданности припал на одно колено, но выдержал и поднялся. Толпа стремительно рассасывалась, а нескольких самых стойких бунтарей уже сковывали наручниками. К скорчившейся на дороге девушке бежали врачи из скорой. Поперёк улицы стоял огромный пикап капитана полиции. В его кузове стояли Марк, сержант Изрон и Эмберсон из наркоконтроля, а сам Эрно, убрав оружие, первым спрыгнул на землю с металлическим скрежетом. Лишь на пару секунд задержавшись рядом с пострадавшей, которую уже укладывали на носилки, он подошёл к пасынку и встал рядом.       — Раньше ты никогда не давал мне повода. Но если б я знал, что это поможет, я бы тебя избил, — процедил капитан, и, схватив сына за плечо, потащил к машине. Джейк не сопротивлялся: уж лучше бы избил.