Хранитель Равновесия

      Мелиоту показалось, что он тонет в океане. Синеватая толща воды, всё плывёт и качается, искажаясь до неузнаваемости. Где он, что с ним, почему погружение вдруг остановилось? Хотелось окунуться опять в тёплые нежные воды…       — Очнись! Очнись, — кто-то несильно шлёпнул рукой по щеке. — Слышишь меня, Мелиот?       Он попытался открыть глаза и сфокусироваться. Никак не получалось. Знакомые импульсы, похожие на вьющиеся стебли, старались дотянуться до сознания и пробудить от странного сна.       — Пожалуйста, приди в себя.       Напор импульсов увеличился, так что удалось зацепиться за этот поток и окончательно вынырнуть. Воздух расправил лёгкие, зрение прояснилось, а тело, словно обложенное ватой, одеревенело и наполнилось ноющей болью.       Рядом сидел Вериус и гладил по голове, от шеи тянулась куда-то вбок наполненная кровью трубка.       — Мелиот, мы в больнице. Ты понимаешь? — он кивнул, начиная вспоминать. — Тебе нужна операция на руке. Но тут два варианта. Ты совершеннолетний и должен решить, что делать врачам.       — Какая о… операция? — в голове зазвучали грохот, скрежет металла, а потом — тошнотворный хруст в плече, за которым последовал приступ дикой боли. Двинуть левой рукой не вышло. — Что случилось?       Вместо ответа Эмберсон сострадательно вскинул брови, взял со столика рядом рентгеновский снимок и поднял его на просвет. Плечевая кость разбита на две части в окружении осколков, локоть вывихнут, а ниже всё разломано на мелкие кусочки. Пальцы вовсе на себя не походили — едва не каждая фаланга по отдельности.       Мелиот, задержав дыхание и сомкнув челюсти, глянул на Вериуса. Тот убрал страшный снимок и объяснил:       — Старший хирург сказал, что если ты решишь пытаться восстановить руку, потребуется несколько операций, и подвижность пальцев он гарантировать не может. Работать будут, наверное, но насколько хорошо — неизвестно. Заживать будет очень долго, несколько месяцев в больнице и реабилитация длиной до полугода, боли тоже могут не проходить всю жизнь. Так он сказал, — как ни старался Эмберсон говорить бесстрастно, у него не получалось: голос срывался и подрагивал, лицо было совсем бледным. Только сейчас Мелиот заметил, что отходящая от его шеи трубка подсоединена к чуть слышно гудящему аппарату, а выходя из него, тянется к руке Вериуса. Тот проследил этот взгляд и пояснил: — Да, староват я для переливаний, но третьей отрицательной у них не нашлось. Захолустье. И они… Второй вариант — ампутировать руку от первого перелома.       Мелиот вздрогнул.       — И… И что, если ампутировать? — непонятно, как он вообще смог задать этот вопрос, потому что сухой язык совсем не слушался.       — Заживёт где-то за месяц-полтора. Это если без осложнений, — Вериус взял его за правую ладонь и немного сжал. — Ещё через несколько недель можно будет пробовать протез.       — Протез — как у капитана?       — Да, именно. Который управляется Силой. Решить тебе нужно сейчас, подписать разрешение на лечение или… — он даже не смог договорить, ощутив новый импульс. — Мелиот, подумай получше! Это — твоё решение, я не буду ничего навязывать, только после неудачного лечения ещё можно протезировать, но не наоборот.       — Я знаю. Но я не могу несколько месяцев лежать в больнице! Где Джейк, он здесь? Мне можно с ним поговорить? — не хотелось думать или решать, только увидеть и услышать его. Почему, почему он сейчас не рядом?! Вспомнилось, что несмотря на боль, все усилия были брошены на то, чтобы не потерять сознание. И оно не отключалось, пока он не увидел Джейка. Вроде, с ним было всё в порядке… — Пожалуйста, пусть он придёт!       — Прости, его здесь нет. Нам пришлось разделиться, я не мог ждать, пока он придёт в себя после пси-шторма. Джейк остался с Молиной, — Вериус сел ближе, насколько позволяла трубка для переливания крови. — Он тебя любит и примет любой вариант, подождёт столько, сколько потребуется.       — А я не хочу ждать! Дай мне подписать, пускай ампутируют! — он сам дёрнулся к листкам на тумбочке. — Если капитан может, то и я смогу. Мне же отец вколол «Смарагдин», у меня достаточно Силы. Это лучше, чем всю жизнь потом мучиться и еле двигаться. Я решил, и не пожалею об этом. Точно!       — Я уже говорил, что ты храбрый? Вот здесь, — Вериус дал ему ручку и поднёс планшет с бланком. Мелиот пригляделся, а подписал лишь убедившись, что это правильная бумага. Ручка выпала из только что твёрдой руки и укатилась куда-то под кровать. Эмберсон проводил её взглядом, вздохнул и нажал на кнопку вызова медсестры. — Знаешь, я заметил ещё кое-что важное. Твои знаки крови немного изменились.       — Что с ними не так? — он испытующе глянул на Вериуса, но тот лишь улыбался.       — Некоторые бутоны цветов раскрылись. Только там не чертополох, а розы. Ты мой сын, а не Дреона Маквейла, — Эмберсон гордо выпрямился.       Распахнув глаза, Мелиот попытался сесть, но боль пробилась даже сквозь заслон из анальгетиков. Повалившись назад, он усмехнулся, закрыв лицо здоровой рукой. Похожая Сила и возможность ощущать незаметные другим импульсы, рост и внешность, группа крови… Интересно, знала ли мама? Догадался ли отец?       — Я рад… Рад, что ты рядом. И с третьей отрицательной, — Мелиот попытался улыбнуться, но тут хлопнула дверь.       Вошла медсестра, за ней — несколько врачей. Они проверили его подпись, ещё несколько раз переспросили о решении, напоминая, какой это серьёзный шаг. Но, видно, хирурги и сами не возлагали на попытку восстановления костей больших надежд, и потому не отговаривали. Отсоединили трубки, схватились за ручки каталки, повезли в операционную. Вериус пообещал, что будет сидеть под дверью и следить за импульсами. Ему стоило верить.

***

      Количество водки в бутылке уменьшалось стопка за стопкой, но легче не становилось. Тупо бормотал старый чёрно-белый телевизор, иногда захлёбываясь рябью и полосами. Джейк смотрел в экран, но видел там не кулинарную передачу с красоткой-поваром, а распластанные на земле трупы. Снег под ними растопила кровь. Молина рассказала, что этих людей расстрелял Вериус, но… Пси-шторм должен был обезвредить их и дать возможность обойтись без убийств, оторваться от погони и скрыться, только вышло всё не так. Вериус защищал их, и потому решился убить за время стычки восемь человек. Но может если бы Мелиот не рвался так участвовать в драке, не сломал руку — всё повернулось бы иначе. Открытые переломы, срочно в больницу… И никаких вестей уже трое суток.       Куда они уехали? Звонки по близлежащим клиникам ничего не дали, сорваться с места и искать означало возможность пропустить звонок. Потому они с Молиной сидели безвылазно в отеле. Он пил, она — боялась. Говорила, что его импульсы вгоняют её в истерику и часто уходила гулять к морю, несмотря на погоду. В окно стучал ледяной дождь.       Красная папка лежала на журнальном столике рядом с бутылкой, которая к одиннадцати утра уже опустела на треть. Иногда у пальцев, чуть обжигая подушечки, появлялись искры — хотелось спалить кровавые документы к чёртовой матери.       Но вместо этого Джейк схватил папку и открыл. На глаза сразу попался лист, исписанный убористым почерком с угловатыми петлями. Содержание ускользало от замутнённого водкой взгляда, но это писал Мелиот.       — Я просто хочу знать, что с тобой всё хорошо, — Джейк погладил пальцем строки, будто это были волосы Мелиота.       — Добрый день! — в номер постучала горничная. — Мистер Твил, вас просят подойти к телефону. Или передать, что вы заняты?       — Нет-нет, я иду! — он рывком поднялся, но голова закружилась, тело повело. Потеряв равновесие, Джейк свалился, опрокинув журнальный столик. — Сейчас, минуту.       Один мощный импульс Силы — и удалось немного очистить сознание от алкогольного тумана. Быстрее, подняться и бегом в холл мотеля! Кто бы ни звонил — это слишком важно. Схватив лежавшую на стойке администратора замызганную пластмассовую трубку, Джейк приложил её к уху.       — Алло, это Твил! Алло? — в динамике зашуршало, а спустя несколько томительных секунд прозвучал ответ:       — Это Эмберсон. У вас всё в порядке? Ладно, раз ты ответил, значит, да. Даю Мелиота, — снова шорох.       — Джейк? Привет, — сказал он, и сердце замерло. — Мы тут с Вериусом в больнице пока. Со мной ну… Нормально всё в целом. С койки пока вставать нельзя, но Вериус прямо в палату телефон принёс.       — Привет, — невпопад выдохнул Джейк. Не хотелось ничего отвечать, просто слушать его голос.       — Круто мы с этими спрутовскими бандитами расправились, да? Наверное, надолго отстанут, — Мелиот усмехнулся на том конце провода. — Но вы с Молиной не высовывайтесь пока, ладно? Надеюсь, она тоже в порядке. Обещаю, я буду стараться поправиться как можно быстрее…       — Люблю тебя, — перебил он поток тихих слов. Мелиот что-то ответил, но в трубке странно загудело, и ничего не удалось разобрать. — Мел? Мел, ты в порядке?       — Не знал, что Силой можно сломать телефон! — пробился сквозь гул голос Вериуса. — Я буду с ним, пока не поправится, позвоню в следующий четверг. Займись делом, не трать время. Пока.       Непонятное гудение сменилось обычными короткими гудками. Послушав их пару секунд, Джейк положил трубку. Владелица мотеля, ухоженная женщина лет пятидесяти, поглядела на него мечтательно и ободряюще улыбнулась. Он ответил тем же: похоже, несмотря на поцелуи и все прочие знаки, Мелиот всё равно не ожидал признания. При встрече надо будет его окончательно убедить.       Выйдя на крыльцо, Джейк прислушался к стуку тяжёлых капель по козырьку и вытащил сигареты, закурил. С той отцовской пачкой он давно покончил, но благо в автомате на заправке рядом с мотелем удалось найти курево той же марки. Молина сказала, что он теперь воняет табаком, прямо как капитан. Знала бы она, какой это приятный комплимент. Но Вериус был прав — пора взять себя в руки и начать действовать. «Спрут» не остановился после неудачи Марка, не остановится и теперь. Нужно постараться продвинуть расследование — ради Мелиота.       — Миссис Пинвуд, могу я ещё несколько звонков сделать? — спросил он, докурив и вернувшись в холл.       — Конечно, детектив. Рада, что с вашей любимой всё в порядке, — женщина заулыбалась ещё шире. Они с Молиной были единственными постояльцами в одиноком маленьком мотеле на полузабытом шоссе, и скрыть что-то от владелицы едва удавалось. — Звоните, не буду вам мешать.       Выбравшись из-за своей стойки, она удалилась по коридору в сторону кухни. Джейк, проводив её взглядом, поднял трубку. Этот номер он набирал уже столько раз, что не требовалось усилий, чтобы его вспомнить.       — Ну возьмите же трубку, Смиттерсон, давно пора, — пробормотал он, слушая длинные гудки. И вдруг — дребезжащее старческое «алло». — Капитан Смиттерсон, добрый день! Меня зовут Джейкоб Твил, и я…       — Капитан? — собеседник почему-то удивился.       — Наш фонд помощи ветеранам изучал материалы по освобождению концлагеря Дахау и наткнулся на вашу фамилию, — что-то там было неладно, если Смиттерсон насторожился. Надо прощупать почву. — Мы очень расстроились, что вы, заслуженный герой-освободитель, не значитесь в наших списках, и потому я…       — Прости, сынок, но я не желаю значиться в ваших списках. Мне не требуется материальная помощь и внимания мне родственники уделяют предостаточно, — сварливо и напряжённо заговорил капитан.       — Понимаю, я вас очень понимаю, капитан Смиттерсон. Но хотелось бы отметить, что наш фонд — не самый обычный. Если вам не требуются деньги и собеседники, то мы можем предложить нечто иное. Возмездие, — Джейк выдержал небольшую паузу, прислушиваясь. Смиттерсон тоже молчал, значит — заинтересовался. Хороший показатель. — Ни для кого не секрет, что далеко не все нацисты, управлявшие лагерем и творившие там зверства, понесли наказание. Я — детектив и занимаюсь поиском двух сбежавших докторов смерти. Они убили множество людей якобы во славу науки, и, по нашим сведениям, продолжают свои изыскания. Пора их остановить, вам не кажется?       — Я могу рассказать вам не больше, чем любой из солдат освободительных войск. Дахау был странным местом, — голос Смиттерсона дрогнул. Как же, капитан, а знает не больше рядового? Вполне возможно, кто-то запретил ему говорить. — Пси-сила работала там очень необычно, будто ослабла. У некоторых вообще случились галлюцинации. Зато охрана управлялась с Силой так, будто их чем-то накачали.       — И как же в таком случае удалось произвести операцию по захвату лагеря? — похоже, старик готов был поделиться информацией, пусть и в завуалированной форме.       — Воздушная разведка обнаружила на территории лагеря несколько стабилизаторов Силы. Необычных. Времени у нас было мало, узников убивали, и был дан приказ уничтожить вышки. Сила сразу восстановилась! После этого мы пошли в наступление, и охрана сдалась. Всех их расстреляли, тоже уничтожили, — голос Смиттерсона снова задребезжал. Похоже, воспоминания давались ему очень тяжело. Неудивительно. — Был там ещё какой-то профессор, как ты сказал, «доктор смерти». Застрелился сам и поджёг всю ту дьявольщину, которую изучал.       — Поджёг, значит? И вышки разбомбили? — здесь попахивало делом глубокой секретности. Было сомнительно, чтобы никто из властей не заинтересовался феноменом ослабления и усиления пси-импульсов в пределах лагеря. — Что ж, похоже, ещё одна ниточка к беглецам оборвалась. Но ничего, я так просто не сдамся!       — Эх, сынок, не советую тебе копаться в этих делах, — странно было б, не скажи Смиттерсон этой фразы. — Будь здоров.       — До свиданья, — выдохнув, Джейк повесил трубку.       Картина становилась всё отчётливей с каждой новой деталью. Замысел Смарагдштайнов наливался зловещими красками.       Снова вернувшись на крыльцо, Джейк сунул в рот сигарету, но закуривать не стал, только сжал губами, мусоля фильтр. Не зря Мелиот говорил, что только ему под силу соединить все части мозаики. Картина получалась масштабной.       Профессор Александр Смарагдштайн получил от командования СС обширнейшую базу для исследований Силы — целый концлагерь. В Дахау он за компанию с сыном Мертеном и невесткой Леоной начал изобретать нечто вроде орудия массового сдерживания, если это можно так назвать. Создал сыворотку, увеличивающую пси-потенциал, и назвал её в честь себя, а ещё сконструировал особые стабилизаторы пси-полей, которые могли подавлять способности узников. Но при этом они не действовали на охрану. Получается, что либо вышки облучали избирательно, не касаясь сознания эсэсовцев, а это невозможно, либо профессор нашёл способ их защитить. Первое, что приходит на ум — тот же «Смарагдин». Потому Марк так хотел получить его — чтобы защититься от болезни, которую как раз может вызывать новый вид излучения. Это хорошо складывалось со словами Мелиота о том, что Мортимер пытался изменить программу центрального стабилизатора на побережье, но не смог и в итоге взорвал вышку. Только программу «Спрута» это не остановило. Вполне возможно, что сыворотка не столько увеличивает пси-потенциал, сколько огораживает от излучения! И это не вакцинированные люди особо Сильны, а окружающие слабы…       От этой догадки обслюнявленная сигарета выпала изо рта. Силой подхватив на лету, Джейк отправил её в урну и поспешил вернуться в комнату. Вытащив из красной папки чистый листок, он нарисовал схему, включив в неё все части мозаики. Постучав ручкой по столу, а затем почесав ею затылок, Джейк добавил ещё один кусок и подписал его «отец Мела». Дреон Маквейл разработал способ остановить программу, не повредив стабилизатор. Наверное, с помощью некой «корневой программы». Только как до неё добраться и что потом с ней делать?       Было в этой догадке что-то, какая-то ниточка, намёк. Будь рядом Мелиот, то он выслушал бы всё и дал своё заключение. Как же его не хватает! Можно поговорить с Молиной, конечно, но она не скажет той ключевой фразы, которая натолкнёт на новую мысль. Только Мелиот лежит в больнице, несчастный и поломанный. Придётся довольствоваться обществом Молины, тем более, что ей тоже надо сообщить, что там с их друзьями.       Решив так, Джейк поднялся из-за стола и хотел снова выйти в холл, но услышал телефонный разговор. Молина сосредоточенно говорила с кем-то. Интересненько. Стоит послушать. Хорошо, если это будут её родители или больница Порт-Кросс. В противном случае…       — Нет, мы не в городе, — сказала Молина тихо. Пришлось напрячь слух и Силу, чтобы расслышать. — Вам стоит встретиться. Да, именно сейчас. Он в таком состоянии! Наберитесь мужества. Если не сейчас, то уже никогда. Да, подумайте хорошенько. Перезвоню вечером.       Сердито поджав губы, Молина положила трубку. Нет, это точно были не её родные из Айдахо.       Когда девушка вышла в коридор и там натолкнулась на Джейка, то вскрикнула от неожиданности. А ему не понадобилось даже слов: Сила сказала всё сама. Молина, распахнув глаза, попятилась. Резко протянув руку, Джейк схватил её за запястье и дёрнул к себе.       — Джейк! Я знаю, что ты подумал, но я не работаю на этот «Спрут», нет! Если бы я хотела, то давно украла бы вашу папку, сам подумай, — она стала выкручивать руку. Импульсы Молины дрожали, но в них не чувствовалось отчаяния разоблачённого предателя.       — Тогда объясни, кто это там хочет со мной встретиться? Ты сказала ему, где мы находимся? — он не отпускал Молину, но чуть ослабил хватку. Натянувшаяся обожжённая кожа под повязкой немного саднила.       — Не он, а она. Твоя мама, Анжела Штайн.       Джейк открыл рот. Он ожидал какого угодно ответа, кроме этого.       — Что всё это значит? Ты бредишь или издеваешься?! — он снова потянул Молину за руку, оскалившись от ярости.       — Прекрати! — та всё-таки вырвалась. — Анжела связалась со мной несколько недель назад и назвалась твоей матерью. Сказала, что очень долго искала тебя из-за потери памяти, а теперь боится показаться. Она озвучивала только обычные причины, вроде «он меня не примет», «я — плохая мать» и прочее в том же духе. Но потом вы с Мелиотом рассказали мне кое-что, и я стала догадываться. Она могла бояться, что её узнает твой отец, в смысле, капитан. Мы общались только по телефону, и она спрашивала о тебе, а не про дела и расследование. Её интересовало твоё здоровье, мысли о родителях, искал ли ты её, помнишь ли. Не знаю, насколько эта женщина искренна, но вам нужно увидеться. Если она правда твоя мать…       — Перезвонишь ей вечером и скажешь что угодно, чтобы она приехала. Если это и правда Леона, то она тоже получала дозу «Смарагдина», я сумею узнать её по импульсам. Но встречаться будем не здесь, а в Оак Спрингз. Помнишь, мы проезжали посёлок по пути сюда? И не раньше пятницы. Звонили Вериус и Мелиот, — он сказал это, и Молина охнула. — Они в порядке, Мел поправляется.

***

      В туманной пелене глубокой осени Оак Спрингз выглядел призраком прошлого. Такой же пустой, как и шоссе, по которому в это время года никто не ездил, посёлок замер в ожидании нового сезона. Многие жители разъехались, а те, кто остался, коротали остаток дня в единственной кафешке. Знавшие друг друга в лицо завсегдатаи обращали внимание на всякого незнакомца. Они разом оглянулись, оторвав взгляды от телевизора, когда в заведение вошли две женщины. Одна молодая, полная, тёмные волосы забраны в практичный хвост, одета в пальто цвета морской волны, а вторая — просто её противоположность. Очень худая, неловкая и робкая блондинка, в потёртой курточке и длинной юбке в этническом стиле. На вид ей можно было дать лет пятьдесят, если не больше — под глазами залегли тени, или может, это размазалась тушь, лицо прочертили морщины, а покрытые тёмно-красной помадой губы резко выделялись на бледном лице. Волосы на лбу перехватывала фенечка. Она будто бы хотела прихорошиться, но вышло только хуже.       Потерянно оглядевшись, женщина последовала за своей молодой спутницей и села за столик у окна, рядом с ней.       — Он же придёт? — блондинка обвела небольшой зал взглядом, но явно не увидела того, кого искала.       — Придёт. Но вы должны понимать — ему тоже сложно. Джейк не помнит вас, однако знает очень многое, — Молина взяла в руки меню, но глядела в лицо собеседнице. Та замерла. — Он знает о Дахау, об экспериментах с Силой, о программе «Спрут»…       — Прошу вас, — Анжела, если это и правда была она, вцепилась в столешницу. Её Сила вспыхнула. Это ощутили другие постояльцы кафе, ощутил и стоявший на улице за окном Джейк. — Я потеряла память после взрыва в Нью-Хоуп и пытаюсь её восстановить. Но Джейкоб — мой сын, это совершенно точно.       — Наверное, я в это даже поверю, — сказал Джейк, встав у неё за спиной. Анжела резко повернулась, её голубые глаза расширились, а Сила снова вспыхнула, пронеслась горячей лентой мимо. — Миссис Штайн?       — Джейкоб! — она поднялась, прогрохотав стулом по полу и прижалась спиной к столешнице с таким видом, будто загнана в угол. — Ты… Я чувствую тебя, твои импульсы… Их нельзя спутать ни с чьими ещё.       — Пожалуй, — он кивнул и попытался послать примирительную, успокаивающую волну Силы. Это было так странно — осознавать родство с кем-то. Кем-то незнакомым. — Присядем. Я бы выпил кофе. Тут же подают кофе?       По счастью, Молина поддержала его желание и помогла усадить взбудораженную Анжелу назад за стол, а потом сходила к стойке и заказала каждому по чашке. Вскоре им принесли кофе. Джейк отпил несколько глотков — терпкий вкус сразу напомнил о Мелиоте. Когда он звонил в четверг, то всё говорил о каком-то терапевте, что он попробовал направить Силу на исцеление травм, и у него получается, что все его хвалят… Говорил так легко, будто в этом есть какой-то подвох.       — Анжела, прошу, расскажите ему, — попросила Молина, выбив Джейка и его мать из оцепенения.       — Х-хорошо, — тонкие пальцы с кроваво-красными ногтями сомкнулись вокруг чашки с кофе. — Несчастный случай в Нью-Хоуп — моя вина, Джейк. И взрыв, и то, что мы с тобой оба потеряли память. Это был план спасения, но он провалился.       Видно, пережившая столь многое Анжела-Леона так долго держала всё в себе, что слова полились из неё рекой, а Сила волнами билась об установленный Джейком барьер. Если бы не эта стена, не позволявшая пламени выплеснуться, каждый посетитель кафе узнал бы историю семьи Смарагдштайнов. Про такие рассказы говорят, что от них шевелятся волосы на голове.       Взрыв на ярмарке в Нью-Хоуп должен был дать Анжеле фору, чтобы сбежать из города вместе с сыном, подальше от мужа. Но машина до аэропорта так и не дождалась матери с ребёнком. То ли из-за напряжения пси-полей множества людей, то ли виной тому была осечка в механизме сконструированной Анжелой бомбы, но в себя она пришла в другом месте. Анжела помнила своё имя, знала, что у неё когда-то была семья, не забыла немецкий, химию и физику. И больше ничего. Чтобы хоть немного восстановить свою историю, ей пришлось пройти несколько десятков сеансов гипноза, и это растянулось на долгие годы. Но вместо того, чтобы расцветить её жизнь новыми красками, воспоминания приносили всё более жестокую боль.       — Я вспомнила, как изучала отличие женских пси-полей от мужских. Они сидели в креслах скованные, девушка и юноша, евреи, и я включала ток. Замеряла поля, снова включала ток. Как я это делала? Зачем я это делала? Помню, но не понимаю, — глаза женщины наполнились слезами. — Только когда родился ты, Джейк, моё безумие начало проходить. И мне становилось всё страшнее, потому что на твоего отца это не действовало. Но убежать тогда я не могла, слишком увязла. Когда Рейх пал, а Эцио увёз нас в Америку, Мертен продолжал говорить, что ты, его сын — результат нашей плодотворной научной работы, что на таких, как ты, будет построен новый мир.       — Это жестоко, — Молина опустила плечи.       — Результат эксперимента… — выдохнул Джейк удручённо. — Наверное, Мортимеру было удобнее сделать вид, что у него и вовсе не было семьи. Он наблюдал со стороны за тем, как я живу, а сам продолжал работать на «Спрут».       — Знаю, ты стал полицейским, как и Эцио. Он сказал, что попытается немного искупить свои преступления раскрытием чужих, и я рада, что он научил этому тебя, — Анжела вскинула брови и вдруг решилась коснуться пальцев Джейка. Он не отдёрнул руку. — Но я не в курсе, что успел натворить Мертен без меня. То, что знает о нём мир — лишено смысла.       — Анжела… Вы знаете эсперанто «Спрута»? — Джейк посмотрел ей в лицо. Он совершенно не помнил его, ни единого образа не возникало в сознании, только странно пульсировала Сила. Не было и чувств, кроме глубокой жалости и грусти.       — Эсперанто? Мы использовали для записей некий специальный язык, но сейчас я не смогу вспомнить ни буквы, — мать покачала головой, и пепельно-седые волосы упали ей на глаза. — Я не знаю, как мне просить прощения после всего… Двадцать лет. Прошло двадцать лет! Ты вырос, а я… Нужна ли я тебе?       — Это… — напряжённо выпрямившись, Джейк сглотнул. — Это неудачный вопрос. Я привык к мысли, что у меня нет матери, даже воспоминаний о ней. Потребуется время, чтобы начать думать иначе. Но сейчас, сейчас мне просто приятно знать, что есть ещё кто-то, кому интересно моё здоровье. Вы нам нужны, с вашими знаниями, умом и желанием исправить ситуацию. Насколько возможно.       — Я действительно могу помочь? То, что случилось в Порт-Кросс с тобой, потом с Эцио… — Сила Анжелы ярко отразила её страх. — И по дороге сюда…       — Это я рассказала, — Молина потупилась, ощутив на себе вопросительный взгляд. — Прости.       — Ничего, уже не важно. Скрываться мы не будем — всё равно найдут. Единственный способ обезопасить себя — это заставить их бояться, а потом остановить. Доктор Маквейл оставил нам инструкции, нужно лишь найти учёного, который может в них разобраться. Я дам вам на пробу несколько выкладок, — Джейк встал и задвинул стул.       — Нам следует уехать. Опасно оставаться долго на одном месте, — Анжела тоже поднялась и поправила курточку, передёрнула острыми плечами. — За мной могли следить. Мы очень рискуем.       — Знаю. Но я не могу никуда уехать, пока Мелиот не выздоровеет. По крайней мере, я должен предупредить его, куда мы направимся. А ещё поговорить с отцом, — заметив, как мать вздрогнула, он объяснил: — с отчимом, с Эцио. Как вас найти?       — Позвони по этому номеру, — она схватила салфетку, вытащила из кармана карандаш для глаз и написала им телефон. — Меня не спрашивай, просто оставь этой женщине сообщение, такое, чтобы я поняла. Буду ждать.       Поддавшись порыву, Анжела крепко обняла сына, привстав на цыпочки. Джейк вздрогнул от неожиданности и боли, но вытерпел и сам погладил её по лопаткам. Молина поглядела на них с сочувствием.       Когда они вышли из кафе, то оказалось, что туман ещё больше сгустился. Махнув рукой на прощание, Анжела пошла вниз по пустынной улице. Джейк, держа Молину под руку, смотрел ей вслед, пока маленький силуэт не начал растворяться в дымке. Но откуда-то слева, от перекрёстка, вдруг донёсся шум. Разрезая туман светом мощных фар, коричневый джип поднырнул под мигающий жёлтым светофор и, набирая скорость, понёсся прямо в спину женщине.       Возможно, импульс Силы Джейка достиг сознания Анжелы быстрее, чем его предупредительный крик. Развернувшись на месте, она вскинула худую руку с узкой ладонью. Огромная машина, словно натолкнувшись на невидимую преграду, расплющилась со звоном и скрежетом, подскочила и кувырком перелетела через пригнувшуюся Анжелу.       Сорвавшись с места, Джейк и Молина побежали к месту аварии. Джип лежал на крыше опрокинутый, колёса ещё крутились, а от смятого капота поднимался дымок. Из ближайших домов начали выходить люди. Кто-то кричал, чтобы звонили в скорую. Но она скорее могла потребоваться водителю, которым оказался тот парень, который засёк их на заправке у леса, потому что Анжела была совершенно цела.       — Я могу за себя постоять, — она отстранилась от Джейка и поправила юбку. — Уезжайте скорее. Не нужно, чтобы нас видели вместе. Береги себя.       — Хорошо, — он кивнул. Анжела мгновенно и бесшумно скользнула в туман. — Идём, а то толпа начинает собираться.       Крепко схватив Молину за руку, Джейк потащил её к скверику, за которым они оставили машину.

***

      — Мелиот, ты уверен?       — На сто процентов, абсолютно! — добавив в голос побольше сарказма, Мелиот Силой скомкал рубашку и кинул её в рюкзак. Он был слишком зол, чтобы складывать вещи, как положено. — Зачем ты вообще спрашиваешь? Я уверен только в том, что мне уже не нужен викодин. И что хочу увидеть Джейка.       — Боже, — Вериус шумно выдохнул и потёр пальцами лоб. — Семнадцать суток — это мало для выздоровления. Я, как твой…       — Не вздумай сказать это! — крикнул Мелиот, повернувшись.       — Как твой отец, — всё-таки сказал Вериус, — я буду рядом в любом случае, но сделай так, чтобы я не пожалел о своём решении. Джейк не знает, что именно с тобой произошло, а ты изобразил всё так, будто мизинец вывихнул.       — Ты сам велел не говорить, иначе бы он примчался и поставил всех на уши, не дал мне сосредоточиться на терапии, — вдруг ощутив невыразимую усталость, Мелиот опустился на кровать и пошевелил левым плечом. Пустой на две трети рукав водолазки проелозил по покрывалу. Вериус проследил это движение взглядом, а потом сел рядом. — Отёк сошёл, мне даже швы сняли очень быстро, и не болит уже почти… Никогда бы не подумал, что смогу Силой себя лечить. Это ведь только в фильмах так бывает, что какой-нибудь раненый солдат влюбляется в медсестру и начинает сам себя исцелять. Ха… Или это такой побочный эффект «Смарагдина»?       — Чего-то одного, мне кажется, недостаточно. Я не устану повторять, что меня восхищает твоя смелость. Хайлен была такой же, — Вериус погладил Мелиота по спине. — Если ты чувствуешь в себе силы выписаться, то нужно уезжать. Я вчера забрал у курьера поддельные документы для всех нас четверых. Пора двигаться дальше, пока нас снова не настигли.       — Да. А в Порт-Кросс ты не звонил? Как там отец Джейка? — Мелиот снова поднялся и продолжил сборы скудных пожитков, которые появились за время обитания в палате.       — Капитан плох. Сердце не выдерживает. После первого инфаркта его откачали, но кардиолог прямо сказал, что будет ещё, — вздохнув, Вериус поднялся и выглянул в окно, отодвинув занавеску.       — А Джейку про него тоже врут. И я приеду, а он опять скажет, что я ему не доверяю, не объяснил ни про руку, ни про тебя. Он сказал, что любит меня, а я — как какой-то предатель! Если Джейк пошлёт меня к чёрту, то будет прав! — порыв собственной Силы деранул по телу колючками, а усечённые и сшитые мышцы в культе нестерпимо заныли. Так, что еле удалось сдержать болевой импульс и не дать ему отразиться на лице.       — Он поймёт. Может, не в ту же минуту, но поймёт. И ты можешь сказать, что это врачи настояли на ампутации, или я подписал согласие вместо тебя, — неловко попытался успокоить его Вериус.       — Нет, я скажу правду, какая есть. Что сам решил, — мановением руки Мелиот застегнул молнию на рюкзаке, а потом заставил его подлететь к себе. — Всё, пойдём. Я с ума сойду, если не увижу его сегодня. Я обещал.       Не хотелось задерживаться ни на минуту, но уйти, не попрощавшись с Рут, было бы очень невежливо. Эта девушка работала интерном в травматологии и мечтала привнести туда хоть немного прогресса. Начальство смотрело на её цветастые брошюры с французскими методиками косо, и потому счастью Рут не было предела, когда Мелиот согласился попробовать. Ему на самом деле просто не хотелось сидеть в одиночестве, пока Вериус занимался делами, но новая методика лечения, помноженная на увеличенную «Смарагдином» Силу, дала неожиданно великолепный результат.       — Что? Ты выписываешься? — её взбитые в копну чёрные кудряшки вздрогнули, а пухлые коричневые губы в удивлении показали ряд белоснежных зубов.       — Не беспокойся, отец просто решил перевезти меня в родной город. Там, конечно, не такая шикарная травматология, как здесь, но я захватил твою методичку. Обещаю заниматься каждый день, — он улыбнулся и поболтал рукавом. Рут немного расслабилась и захихикала, будто это было смешно.       — Знаешь, благодаря тебе я смогу защитить докторскую. Нет, правда, я не шучу! — она притопнула ножкой в лакированной чёрной туфельке. — Твоё имя указать или анонимно?       — Анонимно! — тут же среагировал Мелиот. Вот ещё не хватало в каких-то докторских работах засветиться! Так, чего доброго, ещё захотят узнать, почему он такой Сильный. А бедной Рут и невдомёк… — Я рад, что смог быть хоть немного полезным.       — Нет, ещё не всё. Я хотела отдать тебе это, — она достала из коробки под своим столиком длинный свёрток. — Выпросила для тебя. Временный универсальный протез, на твоё крепление подойдёт*. — Рут вручила ему нечто металлически позвякивающее и отдалённо напоминающее руку. — Раз ты переводишься в другую клинику, там тебе всё расскажут и покажут, но пробовать можно только ещё через две недели. И носить не больше часа в сутки, а твой Джейк — ты же к нему едешь? — пусть помогает с массажем.       — Ох, это… Это правда крутой подарок, — Мелиот решился распаковать часть протеза. Показавшаяся из бумаги металлическая кисть выглядела ужасно. — Я благодарен тебе. За всё. Удачи с докторской.       — Спасибо. Ты — необычный парень. Выздоравливай, — Рут протянула ему руку, и Мелиот с удовольствием пожал коричнево-белую ладонь, а потом, забрав уродливый протез, покинул процедурную. Мысль о том, чтобы привинтить эту «руку» к торчащему из плеча штырю вызывала лишь ужас и отвращение. Но нужно было привыкать к этой идее уже сейчас.       Вест-Пиквуд, затерянный в лесу городишко, населённый лесорубами да работниками местной гидроэлектростанции, был только рад от них избавиться. Чужаков там не жаловали, особенно если их появление сопровождается новостями о бойне на вырубке недалеко от Порт-Кросс. Вериус задействовал все связи и деньги, что у него были, лишь бы новый руководитель полиции не связал эти восемь трупов с одновременным отъездом из города четырёх сотрудников полиции.       Когда они съехали на прибрежное шоссе, ведущее к пустым пляжам, Мелиот стал оглядываться на заднее сиденье, где лежал между сумкой и рюкзаком протез. Вериус быстро догадался, что за мысли пришли сыну в голову:       — Не надо. Что с ним, что без него — руки у тебя нет. Джейку не будет легче, надень ты протез, а вот себе навредишь. Да и приехали уже.       Силой понизив передачу, Вериус крутанул руль. Съехали с шоссе под вывеску «Long Shore Motel». Несколько сот ярдов по направлению к морю, и они выбрались на широкую заасфальтированную площадку перед небольшим двухэтажным мотелем. Наверное, летом здесь был сущий рай, но в конце ноября под навесом стояла всего одна машина — большой серый «Форд». А на его багажнике сидел и курил Джейкоб. Он вскочил им навстречу и отшвырнул сигарету в кусты, а Мелиота будто вжала в кресло неведомая сила.       — Всё будет хорошо, — Вериус хотел взять его за локоть, но глупо промахнулся и ткнул в рёбра.       — Мел! Я его жду как на иголках, а он расселся, — Джейк сам распахнул пассажирскую дверь, едва они остановились, и мягко, но настойчиво за руку вытащил из машины. — Мистер Эмберсон, отвернитесь на минутку!       Заставив нагнуться к себе, Джейк и сам вытянулся и поцеловал. Он жутко пах табаком, прямо как капитан, был тёплым и не брился уже явно больше недели. Его Сила прикоснулась к сознанию так приятно и бережно.       — Я сказал, что люблю тебя, но не понял, что ты мне ответил… Мел? Мел, что с тобой? — он всё почувствовал. Потянулся к плечу рукой, но только черканул пальцами по штырю крепления и отпрянул. В потемневших до синего глазах вскинулся шторм. Звать на помощь было уже поздно, оставалось только тонуть.