Хранитель Равновесия

      Не выдержав отошедшего от Джейкоба импульса Силы, Мелиот шарахнулся назад и прижался спиной к машине. С другой стороны хлопнула дверь, и Вериус встал рядом, растерянно глядя то на Джейка, то на сына. От крыльца мотеля к ним спешила Молина, но каждый следующий шаг стирал с её лица радость. Остановившись рядом, она ахнула, прикрыв рот рукой, и уставилась на плечо Мелиота.       — У те-тебя что, руки нет? — задала она глупый вопрос.       Джейк молчал, но глядел не на пустой рукав свитера, а в глаза и фонтанировал Силой. Каждая волна была словно удар по лицу, по душе.       — Её не получилось бы вылечить, наверное, я крови много потерял, — проскулил Мелиот странное оправдание. Предложение Вериуса свалить ответственность на него и врачей перестало казаться подлым. — Я просто хотел выйти из больницы поскорее!       Джейк шагнул вперёд, а его Сила дёрнулась так резко, что это напомнило удар током. Вериус и Молина стояли замерев и не решались вмешаться.       Поглядев снизу вверх, Джейк открыл рот, явно собираясь сказать нечто такое же болезненное, как и его импульсы. Но осёкся, отступил и тряхнул головой, потом снова поднял лицо.       — Мел… Мне так жаль, что меня не было рядом, когда ты принимал это решение. И хорошо, что ты не сказал ничего по телефону. Иначе я либо допился бы до белой горячки, либо сорвался искать и привлёк врагов. Если ты думал, что я ради тебя смогу как-нибудь справиться, то ты прав. Буду помогать тебе с протезом и заодно научусь так же круто вылечиваться. Всё у нас нормально будет, — он протянул руку и попытался улыбнуться. Лучше бы не пробовал — получилось настолько вымученно, что в груди заныло. А Сила била всё так же жестоко. Джейк говорил неправду.       — Нет, не будет нормально. Уже никогда не будет. Ты жалеешь, что мы вообще встретились. Я всё чувствую, это не телефон, — казалось, что ещё секунда, и придётся испытать на себе пси-шторм.       — Хорошо, что чувствуешь — значит, можешь оценить моё усилие над эмоциями. Дам им волю — сделаю тебе хуже. Иногда надо просто прислушаться к словам. Я ими впустую не бросаюсь. И всё ещё хочу узнать, что же ты мне ответил тогда, — сглотнув, он коснулся пальцами обрубка плеча. Наверное, это движение должно было обнадёжить, но всё тело свело судорогой, губы задрожали.       — И к лучшему, что не услышал!       Развернувшись, Мелиот открыл заднюю дверь машины и вытащил свои вещи, затем и протез. Никогда не доводилось ощущать себя перед кем-то настолько беспомощным. Как защититься? Джейк сломал все барьеры один за другим, сам обнажал сознание и душу и просил того же. Как он не понимает, что ничем хорошим это не кончится?       Хлопнув дверцей так, что «Форд» подскочил, Мелиот прижал к себе вещи и железную руку и оглядел поверх них всех стоявших рядом.       — Я ужасно устал с дороги. И перевязку надо сделать. Покажешь мне комнату, Молина?       Та только кивнула и повела его к мотелю, а потом у стойки администратора вручила его миссис Пинвуд. Женщина смерила его взглядом, а заметив отсутствие руки охнула, но ничего не сказала. В коридоре на втором этаже она посомневалась немного, будто думая, в какую бы комнату определить. Потом, решившись, достала из кармана в кофточке ключ и открыла ближайшую дверь.       — Благодарю.       Мелиот вошёл и Силой вытащил ключик из скважины, но запираться не стал.       Этот номер мотеля сразу напомнил квартиру Майлза, когда он вошёл туда в первый раз: бедно, пыльно, у кровати — один забытый шлёпанец, только самолётов не хватало. Вместо них там и тут были натыканы букетики сушёных цветов, а на стене висели в рамочках фото яхт с разноцветными парусами. Пахло водорослями.       Когда он тяжело опустился на кровать, то сразу почувствовал рассыпавшийся по покрывалу песок. Силой подняв в воздух песчинки, Мелиот оценил, как они поблескивают под светом лампы, и ссыпал их на пол. Хорошо, что Джейк не услышал тогда вырвавшиеся в ответ на его признание извинения, а Вериус отобрал трубку и заставил успокоиться. Джейк по профессии проницателен и всегда тонко ощущал его настроения, старался помочь. Только вместо взаимности опять получает игру в прятки — теперь в дебрях последствий ампутации. Чёртова рука!       Мелиот импульсом притянул к себе шуршащий бумагой протез, который бросил на стол. Сорвав обёртку, он ещё раз оглядел железную руку. Тёмно-серого цвета металлические пластины схематично изображали мышцы на тяжёлом каркасе. Вместо локтя — шарнир, кисть просто повторяла скелет, а «пальцы» заканчивались резиновыми подушечками. Гильзы, которая скрывала бы соединение с культей, не было предусмотрено: протез навинчивался на резьбу, закреплялся двумя дополнительными зажимами, и это всё. Ни о какой эстетике речи не шло.       Стаскивать одежду Силой и одной рукой было сложно — примерно так же себя может ощутить ребёнок, которому никак не удаётся завязать шнурки. Давящая повязка на культе тоже мешала, от первой же попытки приложить протез к креплению заныла кость. И он никак не попадал в резьбу — вспотевшая ладонь скользила по металлу и дрожала. Сила от волнения и боли тоже плохо слушалась, он сбился несколько раз, а потом плюнул и просто зажал железную руку между коленями. Изогнувшись всем телом, Мелиот попытался вставить торчавший из бинтов штырь в шайбу. И вроде бы почти получилось, но тут дверь открылась, и вошёл Джейк. Ткнув креплением мимо, Мелиот зашипел от ярости и отшвырнул протез в сторону. Джейкоб поймал его Силой и аккуратно опустил на стол.       Проследив за этим, Мелиот со стоном повалился на спину поперёк кровати и закрыл глаза. Через несколько секунд пружины матраса скрипнули, и Джейк лёг рядом, глубоко вздохнул. От его куртки веяло холодом, в дыхании — табачный дым. Несколько минут они лежали молча, но долго выдерживать эту близость было невозможно. Помнится, в прошлый раз, когда они оказались на кровати, он пообещал себе проявить инициативу. Может быть, момент настал?       Мелиот повернулся и взял Джейка за колючий от щетины подбородок, приблизил к себе и поцеловал. Губы горячие, потрескавшиеся. Желанные до невозможности.       — Я тоже. Я ответил, что тоже люблю тебя, — прошептал Мелиот, не в силах отстраниться и прижимаясь лбом к его лбу.       — Мел… — ещё один поцелуй, дольше, крепче, ближе. Его глаза — голубые, глубокие, дыхание такое тёплое. — Я не могу смотреть на это. Не могу видеть твои страдания. Сколько можно? Уедем, бросим это всё, забудем.       — Не хочу никуда ехать. И не смей спрашивать, чего я хочу, — как оторваться от его губ? Они же огненные, как он весь, всё его тело. Раздеть бы, позволить согреть, расплавить.       — Значит, буду угадывать по реакции, — Джейк провёл языком по шее вдоль жилки и сразу попал в точку. По телу прокатился жар и осел в паху. — Я поцелую каждый цветок на твоей коже.       Сев и сдёрнув с себя куртку, Джейк через голову стащил рубашку, а затем снова прильнул к Мелиоту. Листья на шее, соцветия чертополоха и бутоны роз на груди, вдоль лоз — к соскам. Левый сжал пальцами, правый — губами, потом наоборот. Медленно, так влажно и ласково, что внутри всё задрожало. Изо рта вырвался стон, Сила будто скручивалась вокруг тела. Пусть бы это не кончалось! Хотелось ближе, холод утлого мотеля уже совсем не ощущался. Только прижатая к рёбрам левая рука пульсирует и болит… вернее, то, что от неё осталось.       Короткие обжигающие поцелуи по направляющим стеблям спустились к впалому животу, до пояса. Джейк разогнулся, посмотрел в лицо — голубые глаза чуть мутные, губы стали темнее, импульсы просящие, ищущие разрешения. Да, да, пусть продолжает!       Долгим плотным прикосновением его ладони скользнули по бёдрам вверх, по воле Силы расстегнулись жавшие в паху брюки. По спине прокатилась нетерпеливая дрожь, дыхание перехватило от вожделения и страха. Если он прикоснётся там…       От пристального взгляда Джейка загорелись уши и щеки, а он встал на колени у кровати и повёл пальцами от щиколотки, выше, вокруг колена, по бедру вдоль шва. И прикоснулся. Сжал член сквозь бельё, заставив выгнуться и зашипеть сквозь зубы. А Джейк продолжал, сам громко дыша, заводя всё сильнее и постепенно стаскивая брюки. Бельё начало мешать. И было небрежно отодвинуто в сторону.       — Так и знал, что длинный, — доложился Джейк, медленно проведя рукой по стволу.       Не дав сказать ещё какую-нибудь пошлость, Мелиот надавил ему на затылок и обхватил ногами за плечи, заставляя приблизиться и взять в рот. Чуть ребристое нёбо, упругий язык, мягко сдавливающие губы. Влажно, узко, жарко, умопомрачительно. И дышать нечем, и от его косых взглядов бросает в пот. А когда он взял так глубоко, что головка оказалась в узкой глотке, внутри всё сжалось как перед взрывом. Но Джейк отодвинулся, вызвав разочарованный стон. Стерев текущую по подбородку слюну и выступившие слёзы, он встал с колен и поправил сильно вздыбившуюся ширинку.       — Сейчас, найду что-нибудь…       Покопавшись в брошенном рюкзаке, Джейк отыскал тюбик с каким-то кремом, ясно для чего. Мелиот стащил с себя бельё, поднялся ему навстречу и схватил в объятия, так крепко, как мог одной рукой. Что, если сделать так же, довести до дрожи и исступлённых стонов? Ощутить, как он руками и Силой притягивает к себе, сделать ему хорошо.       Целуя и гладя, Мелиот сел на корточки и пальцами пополам с Силой расстегнул его пояс, дёрнул вниз брюки одновременно с трусами. Вдохнув, прижался губами к члену — с жилкой на боку и выступающей головкой, жадно облизал, под стон втянул в рот. Горячий, твёрдый. Одна мысль о том, чтобы он вошёл внутрь, сводила с ума.       — Стой-стой-стой, — только что стонавший от удовольствия Джейк нехотя подался назад, придержав его за волосы. — Я так кончу. Ложись.       — Сейчас.       Мелиот почти прыгнул на кровать, сунул под поясницу подушку и раздвинул ноги. Проникновения хотелось невыносимо, он уже на всё был готов, даже без всякой смазки, только бы побыстрее. Но Джейк, как назло, не спешил. Сел рядом, выдавил много крема на пальцы. Пальцы, которые снились и о которых мечталось. Тело схватила дрожь от понимания, что сейчас произойдёт. Немного погладив ставшее слишком чувствительным отверстие, Джейк прикусил губу и ввёл один палец. Дыхание тут же сбилось, а жар стал накатывать волнами, прямо как его Сила. Лежать спокойно, не извиваясь, было невозможно. Джейк одним пальцем превратил его в дрожащее, стонущее, мокрое от пота и совершенно зависимое существо. Он знал, что делает: снова взял в рот и одновременно массировал простату. Это доставляло такое сумасшедшее удовольствие, что сознание будто уносило, оставалось только бессмысленно мычать и поджимать пальцы на расставленных ногах.       Потом — два пальца и лёгкая тянущая боль. Что с этим делать? Умолять, кричать, вбиваться вглубь горячего рта, дёргая бёдрами? А когда Джейк спустя минуту решил вдруг добавить ещё палец и потянуть всеми тремя в стороны, организм не выдержал. Разрядка пробила все барьеры, скрутила, в и без того пустой голове под протяжный стон пронесся звездопад. Сила тряхнула старую кровать, со стены рядом свалился бра, свет мигал до тех пор, пока тело не перестало корчиться в сладких судорогах.       — Какой же ты, — Джейк лёг рядом и слизнул из уголка губ несколько капель спермы, которые не смог сразу проглотить.       — Девственник, знаю, — даже стыдно не было. К чёрту стыд. — И я всё равно тебя хочу. Полностью.       — А уж как я хочу тебя, — он вернул руку, снова вставляя пальцы в сжавшееся было отверстие, потом сел на пятки между его ног. — Не молчи, если больно будет.       Джейк двигался рвано от нетерпения, кусал губы, дышал так громко. Размазав ещё порцию крема по тёмному от прилившей крови члену, притянул за бёдра поближе к себе, подразнил немного, водя головкой между ягодиц, заставляя ныть от вожделения и подаваться вперёд.       — Всё нормально, давай.       Джейк кивнул. Последовало несколько коротких толчков, каждый — чуть глубже предыдущего. Ещё немного, вдох, полурык-полустон, и тело приняло его полностью.       — Да-а-а, — захлестнуло так, что перед глазами сквозь выступившие слёзы раскрылись цветы, а кровать надрывно скрипнула от порыва Силы. Всё тело заполнили сладкая боль, дрожь, понимание: теснее сейчас некуда.       Мокрые плечи Джейка, его волосы, шея, простынь, ставшее слишком близким сознание — за что схватиться, чтобы не выпасть из реальности? Каждое движение его члена внутри — толчок в самую чувствительную точку и заодно на край пропасти. Оставалось только оплетать и впиваться Силой, сжать внутри до боли. Падать — так вместе. И Джейк так же падал. Прижимал к себе, шептал что-то неразборчиво, имя, кажется, целовал одновременно со стонами и вбивался внутрь уже совсем несдержанно, бешено.       — Мел… Можно в тебя? — проговорил он, задыхаясь. Его Сила пульсировала вокруг, словно это комната загорелась.       — Да, да, да!       Джейк нагнулся и поцеловал, обдав горячим дыханием и капнув потом со лба, распрямился и закончил несколькими размашистыми толчками. Его пальцы вцепились в бёдра, передавая судороги оргазма под сдавленные стоны. Огненная Сила рванулась, как торнадо, разбив две из трёх лампочек в люстре, тряхнув оконное стекло, сбив на пол колченогий стул. И замерла, оставив после себя след, томный и чудесно тёплый. Джейк отодвинулся, неровно дыша и нежно гладя по животу, давая немного отдохнуть, прочувствовать, как из саднящего отверстия медленно вытекает сперма. Мало.       — Какой же ты… — у него заплетался язык, а взгляд был пьяным-пьяным. Мало, мало, мало! Как им вообще можно насытиться?       Приподнявшись, Мелиот схватил Джейка за плечо и повалил на себя, прижал, оглаживая разгорячённое тело, лизнул вдоль шеи, собирая губами солёный пот. Джейк захихикал — так мило и счастливо.       — Люблю тебя. Но мне мало, — шёпотом, почти касаясь его улыбающихся губ. Кончиками пальцев вдоль его позвоночника. — Невозможный ты.       — Ах, вот как? Мало? Тогда я ещё побуду сверху, только снизу, — и он, подтянувшись, сел Мелиоту на бёдра, опёрся руками об его вздымающуюся грудь. Взгляд спокойный, искрящийся, на лице — покорная нежность, выражение той ничем не скованной любви, которое так хотелось увидеть.       Потеревшись об едва не дрожащий в предвкушении член, Джейк смазал его и рукой направил внутрь себя, задержался, мелко дрожа, потом опустился вниз, насколько смог, наклонился вперёд с низким стоном. Очень горячо, узко, захлёстывает. Снова круги и кометы перед глазами. Невозможно. И ему тоже. Запрокинув голову, Джейк стал медленно отмахивать бёдрами: вперёд и вверх, назад и вниз, волной. Из-за стекающих капель пота и сокращения мышц казалось, будто знаки на его груди меняются, горят. Весь он был таким открытым… Джейк сильно похудел. Уже не скажешь, что он мог слопать пять пончиков за раз: рёбра и ключицы выступили, руки стали тоньше, кожа посветлела, а на ней там и тут красные шрамы заживающих ожогов. И хотелось взять его двумя ладонями за талию, или одной ласкать, а другой усиливать движения… Но рука теперь только одна.       — Всё в порядке? — Джейк остановился и почти лёг, заглядывая в лицо.       — Да. Просто ты такой красивый… — жадный поцелуй.       Придержав его рукой за поясницу, Мелиот задвигал бёдрами сам, быстрее, и Джейк ткнулся ему в плечо, содрогаясь от толчков, сжимаясь и издавая дико сексуальное «оу, оу, оу». Мало. Нужно ещё лучше, чтобы ему крышу снесло, чтобы изнемогал от удовольствия.       Быстро, потом снова медленно и глубоко до упора, чтобы прочувствовать, как член проходит внутрь, преодолевая сопротивление, задевая простату и углубляясь в горячее тело, потом назад, почти выходя.       — Ме-е-ел… — тихонько завыл Джейк и укусил за плечо, оттягивая кожу.       — Не сдерживайся, — одно только его пламя перед глазами.       Джейк сначала замер, будто раздумывая, а потом плюнул на всё. Выпрямился, стараясь подняться повыше, чтобы потом принять глубже, схватил себя у самого основания ствола. Он стонал, почти кричал даже, насаживался до громких шлепков, а его член в кольце пальцев сочился предсеменем.       — Быстрее, — просипел Мелиот, не узнавая свой голос. Можно было просто наблюдать это и кончать раз за разом.       — Немного… Ещё… — процедил Джейк сдавленно, а потом замер, вскинув брови и открыв рот. И вдруг сжался с беспомощным стоном, раз, другой, так сладко, что все барьеры сорвало.       Они выли и рычали, стараясь максимально сблизиться. Многострадальную комнатку затрясло, как от тектонического сдвига глубоко под землёй. Штукатурка на потолке пошла трещиной, распахнулось окно. Но это быстро кончилось, как только прошёл обоюдный оргазм. Потом, содрогаясь и вцепившись друг друга, они замерли. Слушая дыхание, стук сердца. Переплетясь ногами и руками, растирая по ослабевшим телам семя. Вдыхая запах. Пот, сигареты, лекарства, кровь и кофе. Любимый.       И это была не просто мысль, а какая-то совсем другая степень осознания. Изливавшая во время акта страстную мощь Сила пошла как-то иначе, мягким ровным потоком, спокойной рекой. И уже не обтекала встретившийся на пути такой же поток огня, а сливалась с ним. Их с Джейком Сила заполняла пространство вокруг, будто создавая один щит-купол на двоих, из переплетения колючих цветов и всполохов пламени. В груди заныло, больно и приятно, тянуще. Потом то же ощущение перешло на кожу.       — Смотри, — прошептал Джейк и чуть отодвинулся, не отпуская его руку. — Знаки.       Некоторые язычки пламени на его теле теперь оплетали колючие стебли. Скромно склонивший соцветия чертополох и несколько бутонов красных роз. А у себя на груди Мелиот увидел за розеткой цветков яркие всполохи огня. Такое случалось довольно редко: духовная связь двух людей должна быть по-настоящему крепкой, чтобы их Силы могли так слиться, оставив отпечатки единения на теле.       «Люблю тебя. Ты знаешь, сильно, даже без руки», — отозвалось в голове. Голос был похож на джейков, но чуть более певучий, плавный. Неужели?       «Телепатический канал! Ничего себе… У меня нормальный внутренний голос?» — передал своё беспокойство Мелиот, хоть и не планировал.       «Прекрасный голос. Ты весь прекрасный, такой сексуальный… Пошли в душ. Хочу трахнуть тебя там! Ой…» — видно, Джейк тоже новую способность не особо контролировал.       «У меня опять встаёт… Не слушай! Чёрт. Просто пошли в ванную. Люблю тебя», — Мелиот попытался приподняться и едва не повалился назад, оперевшись на отсутствующую руку. Джейк поймал его и ласково обнял, засмеялся, потом ткнулся носом в плечо и всхлипнул. Они были счастливы и всё равно так несчастны.       Выбравшись из ванной, они устроились на второй кровати — над первой по потолку прошла страшноватая трещина, да и бельё было порядочно заляпано.       «Круговыми движениями, несильно нажимая, кончиками пальцев, — мысленно командовал массажем Мелиот, доверив Джейку разбинтованную культю. — Хорошо… Я обожаю твои руки. Думаю о тебе и сразу их представляю. В грязи, ранах и ожогах».       «Не напоминай мне!» — Джейк отстранился.       — Мел, — сказал он вслух и оглядел шрамы на кистях, потом опустил руки. — Прости, но некоторые мысли лучше не слышать. Сознание — очень хрупкая вещь. Мы не должны друг другу навредить.       «Он бросит меня, как бросил Майлз», — Мелиот, услышав эту мысль, схватил Джейка за руку.       — Не брошу. Но ты прав: мы слишком многое пережили и уже не нормальны. Но мы пройдём все испытания, вместе. Я обещаю, мы доживём до того момента, когда у нас в мыслях не будет всех этих… — он умолк и закончил мысленно: — «Ужасов».       — Ты храбрый у меня. Давай назад своё плечо, — притянув к себе Мелиота, Джейк снова принялся за массаж. — Когда ты убежал, Эмберсон стал болтать, что это, мол, его вина, вина недостаточно умелых врачей… Но я не поверил. Знаю, что ты сам решился отрубить руку. Любишь ты в омут с головой бросаться. Как закончим, ты сходи к отцу, успокой его.       — Так ты знаешь? Он сказал? — Мелиот повернулся к Джейку, стараясь не допускать лишних мыслей.       — Я ж детектив. Ты меня недооцениваешь как полицейского, по-моему. Я, правда, думал, что Вериус знает, и потому так вокруг тебя прыгает, а оказалось — нет. Потому я сам ему намекнул пару раз, но он, видно, туговат в этом плане. Так что извини, не новость, — Джейк заулыбался, уловив несколько обиженных мыслей Мелиота. — А вот у меня — новость. Молина оказалась девушкой с очень интересными связями.       Он рассказал о своей матери. Половину словами, половину — мыслями, даже не пытаясь ничего скрыть. Ведь Мелиот хотя бы помнил свою мать, а значит, понимал в этом деле немного лучше и мог помочь принять решение.       — После того, что сделал Марк, сложно кому-то доверять, — Мелиот с задумчивым лицом вручил Джейку упаковку бинта. — Но всё равно придётся. И пусть лучше это будет твоя родная мать, чем кто-то, кого надо с нуля посвящать во все эти дела. Только ты и сам понимаешь: Анжела появилась слишком вовремя, и я не верю в историю с потерей памяти.       — Я и сам не верю. Но она, возможно, лишь хочет, чтобы я не слишком сильно её осуждал за то, что бросила меня. Не знаю. Давай вместе встретимся с ней? Свяжусь с матерью сегодня и договорюсь, согласен? — Джейк послал Мелиоту приятный импульс Силы, и тот, конечно, кивнул. Твил улыбнулся и закрепил бинты узелком. — Вот и славно. А теперь иди, поговори с отцом и Молиной, а я пока перенесу свои вещи в этот номер. Будем спать рядом.       Мелиот мечтал, что когда-нибудь он проснётся рядом с любимым человеком. И на это утро всё получилось именно так, как в мечтах: Джейк лежал на боку, подложив под щеку локоть и посапывая. Светлые ресницы чуть подрагивали, дыхание и потоки Силы были ровными и медленными. За эти утренние мгновения можно было заплатить больше, чем рукой. Чем угодно.       — М-м-м, — Джейк чуть приоткрыл глаза, а потом вдруг подтянулся ближе и обнял. — Я тоже пару раз просыпался, чтобы поглядеть, как ты дрыхнешь. Лицо у тебя при этом так себе.       — Ну и отвали тогда, — в шутку обиделся Мелиот и ткнул его креплением для протеза. — Действуем по вчерашнему плану?       — Да. Пока ты собираешься, позвоню отцу в больницу. Если он сможет поговорить, расскажу ему об Анжеле, а если… Если опять не сможет, то пусть хоть узнает, что с тобой всё хорошо. А то я бате таких записок напередавал, даже стыдно сейчас, — он тяжко вздохнул, глядя в потолок. — Блин… Я вчера как-то и не заметил, что мы так номер раздолбили. Придётся заплатить за ремонт. В душ вместе или по одному? А-а-а, ну раз задница болит, то по одному.       Пока Мелиот краснел из-за того, что забыл о телепатии, Джейк встал с кровати и ушёл в ванную. Оттуда вскоре донеслись шум воды и пение, причём довольно чистое. Мелиот послушал немного, потом собрал разбросанные ночью вещи, тоже принял душ, постаравшись не намочить повязку. Нехотя оставив Джейкоба в холле дозваниваться до больницы, он ушёл на крытую веранду, где располагалась небольшая столовая. Там сидели Вериус, Молина и хозяйка мотеля, медленно поглощая панкейки и кофе с молоком. Каждый поглядел на него со своим импульсом: отец — печально, Молина — с хитрым пониманием, а миссис Пинвуд — с лёгким неодобрением. Она была уверена, что Джейк ждал тут девушку, но всё оказалось диаметрально не так. Вздохнув, женщина кивнула с натянутой улыбочкой и ушла с веранды вместе с горкой грязной посуды.       — Доброе утро! Вы уже собрались, наверное? — Мелиот сел рядом с Вериусом и взял оладушек, чтобы откусить и тут же обляпаться черничным джемом. Благо, водолазка была чёрная. — Сейчас Джейк позвонит в Порт-Кросс, и поедем к Анжеле в Диксонвилль. А так вроде всё хорошо. Я…       Он осёкся, открывшая было рот Молина захлопнула челюсти, Эмберсон вздрогнул и едва не подпрыгнул на стуле. Из кухни донёсся звон разбивающегося блюдца. До них докатился отголосок совершенно дикого порыва Силы.       — Ой, что это было? — миссис Пинвуд высунулась из двери.       — Джейк! Быстро к нему, — Вериус вскочил сам и за шиворот поднял Мелиота со стула. Очнувшись, тот оглянулся на отца, а потом побежал в холл, остальные — за ним.       Джейкоб, нависая над телефоном и сжимая пальцами край стойки, буравил глазами несчастный старый аппарат, будто собирался поджечь его. И действительно, пластмасса под действием его Силы медленно оплавлялась и стекала, словно воск. Услышав топот позади себя, Джейк обернулся.       — Они сказали… Сказали, что отец умер двое суток назад. Три инфаркта. Три. А вы что-то даже и не удивлены. Да, Мел? Ты вообще не удивлён. Я не знаю… Когда вы уже мне будете правду говорить?       — Я не знал, что он умер, — решившись, Мелиот шагнул к сжавшему кулаки Джейку. — Ты же видишь моё сознание…       — Я вижу. Что вы мною опять манипулируете. Думаю, это отец сам придумал. Врал мне всю мою жизнь и вам велел делать то же самое. Отойди, — Джейк оттолкнул Мелиота так, что тот отшатнулся и ударился спиной об стену и так замер. Это было ужасно.       — А я не знала ничего, — беспомощно всхлипнула Молина и закрыла лицо ладонями.       — В чём-то ты, может, и прав, — Вериус шагнул вперёд, а Джейк прижался спиной к стойке будто в страхе. Его Сила кусала жаром и сыпала искрами. — Он так отчаянно защищал тебя, что не пожалел даже жизни. Ты же не думаешь, что он просил врачей говорить неправду из-за того, что не хотел видеть тебя рядом в последние дни жизни?       Джейк ничего не ответил. Задрожав, так что звякнул оплавленный телефон, он рванулся к входной двери, полыхнув Силой. Мелиот, обжегшись его мыслями, плотнее вжался в стену, а потом медленно съехал по ней и сел.       — Ты что? Вставай, вставай, иди к нему скорее! — Молина, нагнувшись к Мелиоту, потянула его за руку. Не хотелось вставать. Джейк как-то смог пережить то, что любимый стал инвалидом, но два предательства подряд — это уже слишком. Только Молина будто не понимала этого: — Мел, пожалуйста, не заставляй его переживать в одиночестве.       Мелиот попытался вырвать руку, только хватка Молины оказалась неожиданно крепкой. Наверное, это был такая же ситуация, как и тогда с фотографиями. Либо он проявит мужество, либо всё кончится очень плохо.       Воспользовавшись помощью, Мелиот поднялся, поглядел на отца. Вериус так закусил губу, что весь подбородок побелел. Похоже, он действительно знал и даже был замешан в ситуации. Скорее всего, капитан попросил его о том, чтобы от Джейка всё держали в тайне.       Всё ещё ощущая боль от толчка в грудь и задыхаясь от сдавливающего душу клещами сострадания, Мелиот вышел на улицу. Дул сильный ветер, а Джейкоба нигде поблизости не было. Зато шлейф его Силы виделся настолько явно, будто в воздухе прочертило дрожащую огненную линию. Мелиот последовал за ней, хватаясь за следы обжигающих импульсов.       Горячая лента привела его к морю. Ветер поднимал волны, и они чёрными гребнями с синим отливом бились об пирс. Мелиот после смерти матери стал бояться моря, особенно такого. Оно шумело, бросалось брызгами, шипело пеной. Но Джейк стоял на самом конце пирса. Чтобы ступить на хлипкий мостик, пришлось совершить над собой огромное усилие. А когда захлестнувшая доски волна окатила ноги ледяными брызгами, сердце сжалось до горошины и едва не вывалилось меж рёбер. Но он дошёл. Джейк смотрел куда-то вперёд и даже не обернулся на скрип мостков под шагами. Хотя теперь им не особенно нужны были слова и взгляды.       «Моя вина. Это всё моя вина. Все эти события начались с моей ошибки. Из-за меня отец мёртв. Из-за меня ты покалечен. Не знаю, что мне делать. Что я должен делать?» — прозвучали его мысли, полные отчаяния.       «Не надо. Не надо, Джейк! Если ты сдашься, что с нами случится? Нам некуда отступать», — Мелиот сделал ещё один опасливый шаг. Волны гремели в ушах хуже грозы. Культя заныла от пронизывающего холода и страха.       «Я не могу это вынести. Раздать себя по кускам. Он говорил, говорил, что я не должен слишком доверять людям, что они не доверятся мне так же в ответ. Знал, что я не способен сам отличить плохое от хорошего, и поэтому мне будет сложно в полиции. А я теперь тут со всем этим. Один. Упаду сейчас», — и он действительно покачнулся вперёд, к плещущейся чёрной воде.       «Нет! Не смей говорить, что ты один, — Мелиот метнулся вперёд и подхватил, позволил опереться о себя. — Держи равновесие. Я же рядом, я не брошу тебя. Читай мою душу, я открыт. Ты помог мне и научил быть сильным на своём примере. Потому сейчас ты можешь опереться на меня».       «Тебе было так же больно, когда ты потерял отца?» — Джейк на мгновение поднял мутные глаза, потом снова ткнулся лицом Мелиоту в грудь. Держать его было тяжело.       «Нет, не так же. Я читал где-то, что мы эгоистичны и плачем не по умершим, а по себе самим. Мне было очень больно из-за того, что я познал унижения, страдания и одиночество, но так и не понял, как получить хоть каплю его любви. Так и не узнал этого. Сейчас Вериус пытается показать мне, как это должно было быть, но я воспринимаю его заботу с таким трудом… — прижимая к себе и удерживая от падения, Мелиот гладил Джейка рукой по плечам и волосам, оплетал Силой, прислушиваясь к дыханию. Такое отрывистое, будто вот-вот превратится в рыдания. — А тебе больно, потому что ты привык к его любви, привык, что он рядом и сделает для тебя всё, что сможет, даст совет. Но подумай об этом иначе. Если капитан отпустил тебя, зная, что умирает, значит он решил, что ты уже готов, что он научил тебя всему, что знал сам».       Вдруг перед глазами Мелиота всё переменилось. Это был уже не ненастный день на холодном пляже, а солнечный разгар сезона. На ярко-жёлтом песке отдыхали люди. И только найдя среди них Джейка, ещё совсем маленького, не старше семи лет, и его отца рядом на шезлонге, Мелиот понял, что видит воспоминание. Он чуть напрягся. Марево не растворялось, зато светловолосый и голубоглазый малыш отвлёкся от своего песчаного замка и глянул в сторону моря. Там на мелководье резвился другой мальчик в надувном круге. Вместе со своей матерью. Им было очень весело, а Эрно, похоже, спал, накрыв лицо шляпой-канотье, и совсем не обращая внимания на ребёнка. И тут вдруг под полным боли и зависти взглядом Джейка круг на мальчике лопнул. Он тут же запаниковал и начал тонуть. Его мать тоже испугалась, и ей никак не удавалось совладать с сыном. Тогда только что лежавший неподвижно капитан вскочил, так что лязгнули суставы железной ноги, и через мгновение уже оказался в воде, только мелькнул раскинувшийся на его спине знак крови в виде огромного орла. Эрно легко вытащил из воды барахтающегося мальчика и потом поставил его рядом с матерью уже на берегу.       «Джейк, скажи, зачем ты это сделал», — велел Эрно, и женщина вскинула брови, а Джейк насупился. «Это правда сделал ты? — ахнула мать пострадавшего мальчишки. — Он ведь мог утонуть! Так нельзя!» Глаза Джейка увлажнились, он глянул на отца, но тот лишь сурово поджал губы. «Я не специально. Простите. Просто вам там было весело, а у меня… у меня нет мамы. Наверно, она меня бросила», — он шмыгнул носом и опустил голову. Мать обиженного мальчика сразу смягчилась, тот тоже перестал дуть губы. «Ты мог просто попроситься поиграть с нами. Хочешь? У нас есть мяч», — предложила женщина ласково, но Джейк помотал головой, подошёл к отцу и встал рядом с ним, обняв за ногу. Мать вздохнула, взяла сына за руку и ушла. Эрно же посадил Джейка рядом с собой на шезлонг и потрепал по голове.       Потом берег моря растаял. Следующее воспоминание перенесло Мелиота в сцену многими годами позже. Джейк из малыша превратился в юношу, отлично сложенного красавца. Он стоял перед одетым в форму полицейского отцом и прямо смотрел ему в лицо. Эрно привычно смолил сигарету.       «Ты просил меня подумать о будущем. Я подумал. Я хочу поступить в полицейскую академию», — провозгласил Джейк и выпрямился, даже чуть привстал на цыпочки, чтобы казаться выше. «Ты плохо подумал, — возразил Эрно. — Я рассказал тебе всё без прикрас — служба в полиции далека от твоих мечтаний. Лучше не берись, иначе потом будешь страдать, а бросать же ты не любишь». Капитан отступил и уселся на столешницу. Джейк же помолчал немного, разглядывая то паркет, то ноги отца, и сжимая кулаки. Потом снова поглядел отцу в глаза и ответил: «Нет, я хорошо подумал. Я знаю, что мне будет нелегко. Но если у меня есть такие способности, я обязан. И если ты не захочешь мне помогать, я сам поступлю в академию». «Тогда тебе нужно подтянуть отметки и мускулы, — Эрно вдруг перестал быть серьёзным и улыбнулся с совершенно особой теплотой. — Мой сын». Джейк в порыве благодарной радости бросился к нему и обнял, а сцена растворилась в дымке.       Теперь Джейк, уже неотличимый от себя теперешнего, сидел в своей комнате на знакомом диванчике, сжимая в руках уже немного помятый лист. Мелиот прочитал его глазами: «Я так не могу. Не ищи меня. Майлз». Джейка трясло. Он читал снова и снова, но это была всё та же пара строк на слишком огромном для такого короткого послания листе бумаги.       Тут дверь отворилась, и вошёл его отец, застыл на пороге. По лицу капитана можно было понять, как много он хочет сказать: о том, что предупреждал, о том, что правила придуманы не зря, что любовь часто превращается в боль и ненависть, что ему жаль. Но Эрно ничего не сказал. Просто сел рядом с сыном. Тот выпустил из рук листок, и жестокие прощальные слова Майлза спланировали на пол. «Почему? Я же спас его, я его люблю», — срывающимся голосом проговорил Джейк. «Некоторые жертвы сложно оценить. Но ты спас не только его — много людей, всю операцию. И что бы другие ни говорили, знай — я тобой горжусь. Ты сильный, держись», — заметив, что у сына задрожали губы, Эрно прижал его к себе, и они оба растаяли, как дымок от сигареты на ветру.       Снова вокруг были серые тучи, чёрное море и пульсирующая огненная Сила. А они всё стояли на самой кромке пирса.       «Это не твоя вина. И если бы он мог, то остался бы с тобой. Ты можешь страдать, иногда быть слабым и просить поддержки, но упасть я тебе не позволю. — Мелиот заставил Джейка встать ровно. Его мысли спутались в болезненный тугой клубок, а Сила замерла чёрным угольком. — Стой и держись, ты же сильный. Люблю тебя. Буду повторять, пока тебе не станет легче. Люблю, люблю, люблю…»       Рыдать вслух Джейк позволил себе не дольше пары минут, потом ещё столько же пытался вытереть запястьем слёзы и ответить на поцелуи, но потом вдруг отстранился и шмыгнул носом, напомнив себя маленького. Мелиот оглянулся и увидел стоявших на пляже Вериуса и Молину.       — Пойдём, а то замёрзнешь тут, — Джейк взял его руку в ладони и поцеловал в пальцы. — Мой хранитель равновесия.       До Диксонвилля было около ста восьмидесяти миль на юго-запад. Это был довольно крупный город, в котором проще было спрятаться от преследования. А ещё Диксонвилль находился недалеко от места, где стоял разрушенный профессором Штайном центральный стабилизатор. Возможно, его жена совершенно не случайно назначила местом встречи именно этот город. Но пока что до него было слишком далеко, чтобы загадывать. Неизвестно, что ждало их впереди.