Хранитель Равновесия

      Они ехали, и Вериус с Молиной иногда сменяли друг друга за рулём. Пережившему потерю Джейку никто не хотел доверять машину, и он сидел сзади, уставившись в окно. Джейк продолжал вспоминать отца. Разные призрачные сцены возникали у Мелиота перед глазами, но они не были такими яркими, как тогда на пирсе, и слишком быстро улетучивались. Он и сам вспоминал родителей. Только если у Джейка картины прошлого хоть иногда и были трагичными и болезненными, всё равно полнились теплотой и любовью. А Мелиоту представлялись то могилы, то лежащий рядом труп с пеной у рта, то явственно звучал в голове грозный, подрагивающий от ярости голос. Вспомнились синяки на предплечьях: отец любил схватить за руку, дёргать и давить до боли. В груди всё сжалось, будто сейчас слёзы хлынут, но видение рассерженного отца вдруг заменил Вериус. Они знакомы всего ничего, а Эмберсон уже начинает вытеснять образ того, кто девятнадцать лет называл чужого ребёнка своим сыном…       Стало так стыдно, что это ощутил даже глубоко ушедший в себя Джейкоб. Он обернулся, подсел ближе и сгрёб в объятия. И как он чувствовал, когда это необходимо? Даже и мысли такой не было. Или была?       «Я сам догадался, — прозвучал в голове ответ Джейка. Он чуть отстранился, поглядел в лицо и снова прижался ближе. — Когда приедем… Я сделаю, как ты велишь. Если ты почувствуешь, что моя мать предаст нас, значит мы её оставим. И неважно, что я там чувствую».       — Важно, — вслух ответил Мелиот. — Не говори глупостей. Мы сейчас в одинаковом положении: кого-то потеряли, кого-то обрели.       — Вы теперь говорите телепатически? — Молина обернулась, встав на колени на сиденье. Вериус тоже покосился на них, но потом продолжил следить за дорогой. — Это так круто! Будете теперь секретничать, значит.       — Ну может, немного. О всяком о таком, — Джейк хихикнул и подумал: — «Да, и переживать боль друг друга».       На мысленный вопрос о том, всегда ли ему так грустно, когда он шутит, Джейк мысленно ответил, что да, частенько, и он просто пытается поднять окружающим настроение.       Мелиот поморщился. Не успев проявиться, телепатические способности уже потеряли всю свою прелесть. Они и так хорошо понимали друг друга, а теперь нельзя расслабиться ни на секунду, нужно контролировать каждый импульс, думать, о чём думаешь! Джейк и раньше умел телепатировать, хоть и примитивно, и теперь находится в более выгодном положении. Это не очень-то честно.       — Больше от меня скрывать ничего не получится, и мне это нравится. Уж прости, — прошептал Джейк на ухо, потом сел ровно и сделал вид, что смотрит в окно. — «Любовь — это доверие. Я знаю, как ты жил, знаю, что ты не привык к этому. Но если хочешь остаться со мной — учись».       Это было немного обидно и с тем справедливо. После всего Джейк имел право требовать полного доверия. Им оно особенно пригодится, когда придёт время встречи с его загадочной потерянной матерью.       По мере приближения к Диксонвиллю на шоссе появлялось всё больше машин. Они ехали в обе стороны, некоторые даже обгоняли и гудели, заставляя Вериуса раздражённо грозить им кулаком. Сам город был в два раза больше Порт-Кросс и почти не зависел от сезона, и потому народ там сновал, словно мелкие рыбёшки на рифе — разноцветными стайками. Мелиоту, никогда в жизни не выезжавшему из родного города, новое место сразу понравилось. Тут было гораздо чище, чем в порту, не было моря и его запаха, дома выглядели куда опрятнее. На центральной улице, где на тротуарах красовалась кирпично-оранжевая плитка и блестали новые фонари, отели были слишком дорогими. А деньги утекали как вода сквозь пальцы. На документы, лечение руки, выпивку и сигареты, в меньшей степени — еду. Потому пришлось снова довольствоваться очень скромными комнатами гостиницы на дальней улочке. Ночью выяснилось, что идея взять одноместный номер на двоих— далеко не лучшая. Комната отапливалась не особенно хорошо, кровать была узковата. Слишком взбудораженный Джейк долго не мог уснуть и курил у окна, а когда всё-таки улёгся, всё норовил стянуть на свою сторону одеяло. Утром они оба встали вымотанными и злыми друг на друга. В таком виде они и поехали на встречу с Анжелой, теперь вчетвером.       Мать Джейка дожидалась их в оживлённом торговом центре, прячась в небольшом алькове между двумя магазинчиками. Образ этой женщины, представавший в воспоминаниях Джейкоба, не имел практически ничего общего с той Анжелой, которая явилась им сегодня. Юбка, курточка и напускная неопрятность испарились. Теперь их заменяли дорогой брючный костюм и идеальный деловой макияж. Волосы она перекрасила в чёрный, а может, и надела парик.       — Молина, Джейк, кто эти люди? — её светло-голубые глаза расширились, а улыбка растаяла, стоило появиться рядом с её сыном. Молина подтолкнула Джейка в спину.       — Это-о-о… мой э… — Джейк замялся в нерешительности, проскользнули его лихорадочные размышления о том, скрыть ли их истинные взаимоотношения. Ситуацию спас Вериус:       — Вериус Эмберсон, — представился он, — по просьбе капитана Твила присматриваю тут за молодёжью. А это Мелиот, мой сын. Вы наверняка о нём уже слышали.       — О… Да-да, и о вас тоже, детектив Эмберсон. Мелиот, теперь вспоминаю. Я видела тебя совсем другим, — она повернулась, вскинув почти бесцветные брови, контрастирующие со смоляными волосами. Потом Анжела обратила внимание на культю плеча, но никак на это не отреагировала.        — Я тогда был младенцем и не помню вас, простите, — Мелиот скромно опустил взгляд. — И у меня было две руки.       — Нет, я говорю о другом. Видела тебя в Порт-Кросс напуганным и потерянным. Ты будто вырос рядом с Джейком.       Эти её слова смутили ещё сильнее. Может, она замечала его раньше в городе, а может, и следила. Скорее второе, потому что слишком уж необычное наблюдение. Наверное, хочет завоевать симпатию и доверие. Но пока никаких особых поводов для беспокойства нет.       — Анжела, мы привезли некоторые документы, которые нам достались от доктора Маквейла, и готовы их вам показать, — сглотнув, перешёл к делу Джейк. — Предлагаю заняться этим в городском архиве — мы как раз проходили мимо.       — Да, мне кажется, там на нас со всеми этими бумажками не обратят никакого внимания, — поддержала его Молина.       Создавалось впечатление, что все подобные здания делались по единому чертежу: хоть Порт-Кросс и Диксонвилль были совершенно не похожи друг на друга, их библиотека и архив будто вышли из-под пера одного архитектора. Высокие потолки, арочные окна и низкие квадратные столики. Даже женщины-кураторы залов там были одинаковые, почти близнецы.       Для приличия взяв подшивки криминальных хроник за последние три месяца, они заняли дальний столик. Джейк бросил беглый взгляд на газеты и поморщился. Первая полоса верхней газеты извещала о пяти подтверждённых случаях насилия со стороны лишившихся Силы людей. Их мир всё глубже погружался в бездну, и одна из главных виновников этого сидела рядом, тоже глядя на жирный заголовок.       — Посмотрите на это, — Джейк вытащил из портфеля несколько листов с теорией исследований Дреона и Мортимера. Стоило положить их перед Анжелой, её глаза сузились. — Узнаёте эти таблицы?       — Да, узнаю, — ответила она и взяла документы в руки. — Это похоже на результаты исследования воздействия модифицированного стабилизатора на пси-поля испытуемых. Написано рукой твоего… Рукой Мортимера.       Анжела осеклась очень вовремя, и уже заготовленная фраза осталась торчать комком в горле. Чувство невосполнимой потери снова больно кольнуло в грудь.       — Это сходится с нашими догадками, — кивнул Мелиот. — Мы хотим разобраться…       — Думаю, детали могут подождать, — перебил его Вериус. — Какова идея «Спрута»? Чего они добиваются сейчас, к чему шли ещё при жизни профессора Штайна?       — Расскажите. Я полностью доверяю мистеру Эмберсону, — заверил Джейк мать, заметив её полный сомнений взгляд. — На эту тему у нас тоже много догадок, но хочется услышать «чистую» версию.       — Началось всё с идеологии. С возвеличивания арийской нации. Александр очень хотел этого, хотел превзойти Менгеле, хотел большой славы. Славы кого-то вроде всемирного благодетеля. И Мертен был таким же. Но те люди, на которых мы работали, очень хорошо понимали, что такая погоня за идеалами не ведёт к власти и наживе. Но моему мужу было всё равно — он занимался наукой ради науки, как и я сначала, а нашими успехами пользовались. Мы сменили плацдарм для исследований с Дахау на американское побережье, но если я начала прозревать, то Мертен думал, что всё останется по-прежнему, — лицо Анжелы сначала ожесточилось, потом после взгляда на сосредоточенного сына сделалось несчастным. — Не осталось. Среди его новых друзей быстро нашлись те, кто сообразил, как извлечь из наших открытий колоссальную выгоду. Огромные деньги и власть.       — Ясно. Вы стали продавать «Смарагдин» заинтересованным людям, а потом перепрограммировали центральный стабилизатор, предварительно купив весь региональный департамент Стабилизации Силы, — не выдержал Джейкоб, а договорив, сжал челюсти. Мощь «Спрута» была ошеломляющей, сомнительно, что доктор Маквейл раскопал какой-то способ побороть это чудовище.       — Да, — мать кивнула. — Но новая программа не только ослабляет, но и убивает некоторых людей. Длительное воздействие этого излучения на нервный центр, ответственный за пси-силу, искажает саму природу наших способностей. Начинается мутация клеток и, как следствие, рак. Мертен осознал, что натворил, но уже ничего не мог сделать, меня с ним рядом тоже не было. Попытка изъять ядро стабилизатора и перепрограммировать его обернулась взрывом. Ещё больше людей погибло, а излучение продолжает действовать, просто с новой вышки. И уже не с одной.       — Разве мы сможем что-то сделать? Представляю, как после попытки Мортимера остановить программу они охраняют вышки! — выразила всеобщие сомнения Молина.       — Мы пока не знаем, осуществимо ли то, что задумал Дреон, — Вериус наклонился вперёд и сцепил пальцы в замок. — Даже не знаем, что конкретно он изобрёл. Не нужно забегать настолько вперёд и заранее отчаиваться. Они не могли купить или запугать абсолютно всех, а общественный резонанс растёт. Может, нам самим и не придётся вступать в открытую борьбу, и достаточно будет лишь передать материалы в полицию. После того, что случилось с Эрно…       — Я слышала, он скончался в больнице, — Анжела опустила голову. — Это ужасная потеря. Никогда не забуду, что он сделал для нас с мужем, а потом и для тебя, Джейк. Я сожалею.       — Сожалениями за него не отомстишь, — кажется, настал момент, когда ярость начала вытеснять скорбь. Мелиот уловил эти импульсы и телепатический вопрос, его стеклянно-светлые глаза зажглись солидарной ненавистью, а ответ был ожидаемым. — Мы посоветовались и решили отдать вам на изучение всю папку, полностью. Если не помните эсперанто — дадим ключи. И дальше тянуть с этим я не намерен.       — Рада, что ты доверяешь мне. Мне казалось, я этого не заслуживаю, — в глазах матери блеснули слёзы.       — Если я снова ошибаюсь в выборе, это будет стоить нам всем жизней. Вы согласны? — Джейк обвёл друзей взглядом. Мелиот гневно пнул его ногой под столом и разразился мысленным потоком нравоучений. Молина цокнула языком и покачала головой.       — При всём уважении к твоему отцу, — Вериус нахмурился, совсем так же, как и Мелиот, — он слишком оберегал тебя, и этот урок ты получил слишком поздно, когда последствия стали масштабней какой-нибудь детской обиды. Прими уже случившееся, сделай выводы и используй их! Или ты теперь будешь постоянно заниматься самобичеванием и жалеть себя?       Конечно, Эмберсон был прав. Но кто-то из них мог бы не укорять, а просто сказать, что это правильное решение, и взять на себя хоть каплю ответственности.       — Он извиняется, — вдруг подал голос Мелиот. Какого чёрта? Мысли ведь закрыты! — Джейк переживает, потому что от его решений сейчас зависит слишком много. Ему нужны наши поддержка и страховка. Просто он стыдится попросить прямо. Мы дадим вам документы, но попросим работать с ними в нашем присутствии, ничего не копировать, не выносить, не записывать на диктофон. Лучше всего вам будет переехать в наш отель. Он неприметный и недорогой.       — Мелиот! — тот тоже получил пинок и импульс негодования. И часто теперь Мелиот будет говорить от его имени?       — Не благодари, — Мелиот поглядел мрачно и хотел вроде бы сложить руки на груди, но одной у него не было, и потому он просто схватил себя за плечо. — Миссис Штайн, если у вас больше нет дел на сегодня, то давайте пообедаем где-нибудь и приступим.       — Я свободна. Хотите, покажу вам хороший ресторанчик? — Анжела поднялась и почти заискивающе улыбнулась.              Анжела работала так быстро, что это сразу выдавало в ней талантливого учёного: папку она распотрошила, и теперь записи лежали в определённом порядке на полу, устилая ковром почти всю её комнату. Смотреть на ползающую между исписанными листками мать было удивительно и странно. От помощи она отказывалась, только раздражённо шикала, если приходилось отвлекаться от разглядывания какой-то формулы. А Мелиот еле успел остановить её, когда Анжела, задумавшись, вдруг начала писать на обоях. Никакой новой информации она пока тоже не выдавала и попросила подождать.       Было жаль собирать всё это назад в папку и забирать в свою комнату, но Анжела не возражала, а только кивнула и сказала, что не будет против. Потому они с Мелиотом, кое-как запихнув все бумаги в красный переплёт, пожелали спокойной ночи и ушли в свою комнату. Мелиот сунул папку под матрас со своей стороны кровати, уселся и поглядел немного виновато.       — Ты всё ещё злишься на меня? — спросил он и получил мысленный ответ. — Тогда я хочу загладить вину.       Да, его разукрашенное цветами и пламенем тело вполне для этого подходило. Худое, вытянутое, до сих пор по-мальчишески угловатое. И, похоже, достаточно было пары прикосновений, чтобы завести его до предела. А как прошивала сознание Сила Мелиота в момент его экстаза! Это было едва не приятнее, чем самому испытать оргазм, слишком чудесно — его влюблённый взгляд и взаимная нежность в ответ на каждый лёгкий импульс. Но Анжела была права: они изменились рядом друг с другом. Встреченный в конце лета Мелиот и сегодня не казался привлекательным, не то что тот, который сейчас лежал рядом, тяжело дыша и уткнувшись лицом в подушку. Только бы вернуть ему руку на место.       «Больше не болтай за меня без спроса. А то я правда разозлюсь», — удержаться было сложно, и он шлёпнул по выставленным ягодицам. Мелиот от неожиданности подпрыгнул и повернулся.       «Буду говорить, если ты сам не можешь сказать то, что хочешь и что нужно сказать! Особенно, если всегда придётся так „отрабатывать“, — Мелиот хитро оскалился. — И тебя правда так напрягает моя рука? Её отсутствие. Культя. Ты смотришь с отвращением».       «Напрягает, — пришлось признаться, всё равно не скроешь. — Только это не отвращение. Вернее, не к твоему облику, а к тому, что случилось. Я смотрю и представляю, как… — нет, эти образы Мелиоту наблюдать было ни к чему. Вроде получилось отсечь окончание мысли, но тот всё равно побледнел. — Ты не беспокойся насчёт этого. Прости. Ты уже понимаешь меня лучше меня самого».       «Завтра попробую надеть протез, уже можно, мне кажется, — подняв левое плечо, Мелиот потрогал пальцами штырь-крепление. — Только он жутко уродливый. Но ничего. Главное научиться им управлять. Не стягивай с меня одеяло».       Вслух промурлыкав что-то про любовь, Мелиот устроился поудобнее и через минуту уже спал.       На следующий день довелось надолго остаться наедине с матерью: Молина объявила, что ей срочно надо снять стресс в парикмахерской, а Вериус забрал Мелиота, чтобы показать врачу в местной больнице. Хотя, скорее, он просто желал побыть с новообретённым сыном. Да и Анжела сегодня шуршала листками из папки не с таким энтузиазмом, как вчера. Её импульсы Силы выдавали желание поговорить.       — Вы с Мелиотом переговариваетесь телепатически? — спросила она, так и сидя на полу.       — Да, недавно научились. Для него это в новинку. Мел признался, что до инъекции «Смарагдина» он был очень слаб. Но теперь всё вроде как наладилось. Мы с ним сейчас… очень близки, — наверное, стоило объяснить ей суть их отношений, всё равно по одним только влюблённым взглядам Мелиота можно было это понять.       — О, это секретный побочный эффект «Смарагдина», — Анжела усмехнулась и, уловив удивлённый импульс, объяснила: — Твой дедушка хотел, чтобы Сильные люди рождали ещё более Сильных детей, и заложил в свою сыворотку свойство так изменять Силу, чтобы вакцинированных людей тянуло друг к другу. Чтобы они проще находили общий язык. Влюблялись.       — Хочешь сказать, что это не наши чувства, а просто действие лекарства? — несмотря на всколыхнувшуюся ярость, это вполне могло оказаться правдой.       — Нет. Но если есть хоть малейший шанс на возникновение чувств между вакцинированными людьми, эти чувства возникнут. Джейк, я говорю это не для того, чтобы тебя расстроить или разрушить ваши отношения. Просто хочу объяснить кое-какие детали, которые ты должен знать. Я уже разобралась с планом, который разработал Дреон, — она взяла с пола несколько листов и тяжело поднялась, подошла ближе. — Он весь основан на вас с Мелиотом.       — Это я уже понял, иначе зачем было заставлять его передавать мне папку? И влюблять почти против воли, — оставалось только выдохнуть в попытках успокоиться. Уже всё равно ничего не сделаешь, и какая разница, почему они друг друга любят? — Опять какие-то манипуляции. И что же мы должны сделать?       — Суть не отличается от того, что пытался сделать Мертен. Нужно обновить программу центрального стабилизатора. Но ему, даже с его умом и скоростью работы не хватило времени, он не успел переписать программу, и из-за искажения полей Силы сдетонировал реактор, и вышка взорвалась. Дреон придумал, как этого не допустить, — Анжела показала на жирно подчёркнутый текст на листочке. — Менять программу на месте слишком опасно, потому Дреон предлагает подготовить ядро заранее, а потом быстро поменять его. При этом вы с Мелиотом в тандеме должны будете сами выступать в роли ядра. Это обезопасит и вас самих, и зависимых от стабилизатора людей.       — Ничего себе… А если вдруг у нас не получится, то всё повторится? И где взять другое ядро? Их в супермаркете не продают, — это напоминало какой-то театр абсурда. Лишившийся Силы и больной раком доктор Маквейл явно был не в себе, когда писал это.       — Не повторится, потому что вы теперь объединены, и вашей Силы более, чем достаточно, чтобы выдержать пару минут, пока я буду заниматься с ядром. А взять его можно на той вышке, которую взорвал Мертен. Естественно не то, которое работало в момент взрыва, а резервное. Есть вероятность, что его изъяли, но она довольно мала, — горячо заговорила она, глядя куда-то мимо, в пустоту. Но импульс раздражения вернул мать назад, в реальность. Анжела сфокусировала взгляд. — Джейкоб? Сын?       — Я не знаю, смогу ли. Сможет ли Мелиот. Хоть мне это и претит, но Мортимер — мой биологический отец, и я в любом случае ответственен за то, что он натворил. Но почему я должен на Мела это вешать? Он, конечно, согласится на что угодно, всё сделает — потому что у него башки нет. Пожертвует ради меня ещё чем-нибудь: здоровьем, психикой, жизнью, например, — с каждым произнесённым словом становилось всё больнее и горше.        — Потому я и рассказала тебе о действии на вас «Смарагдина». Хочу, чтобы ты трезво оценивал ситуацию. Решай сам, стоит ли оно того. Но я должна напомнить и объяснить тебе ещё кое-что. Про Мелиота и вакцину, — Анжела подсела ближе и немного сгорбилась. — Дреон не получал дозу «Смарагдина» специально для сына. «Спрут» признал Дреона слишком своенравным, а Мелиота слишком бесперспективным, чтобы поощрять мальчика вакциной. Судя по тому, что Дреон лишился Силы, он вколол Мелиоту свою порцию, которую хранил до последнего. Вколол, надеясь, что персональная вакцина подойдёт, потому что Мелиот его сын.       — Но это не так… Марк говорил, что «Смарагдин» делают персонально под каждого человека. Но мы с этой беготнёй и потрясениями совсем об этом забыли! — Джейк вскочил. Но весь пол кроме маленького пятачка был заложен бумагой — пройтись негде. — Отчасти вакцина сработала, он стал Сильнее, но не факт, что Мел на сто процентов защищён. Значит, он всё равно может заболеть?       — Вполне вероятно, — мать вся была сожаление, оно читалось и на лице, и в позе, и в импульсах Силы. — Мне нужно было справиться со страхом и объявиться, когда Эцио ещё был жив. Когда в следующий раз соберёшься корить себя за ошибки, вспомни меня и Мертена. Вряд ли можно совершить что-то ужасней и фатальней.       — Если нам требуется резервное ядро, мы с Мелом его добудем. Ему только нужно освоить протез — за этим и пошёл к врачу, наверное, разрешение получить. Правда не нравится Мелу его железка. Из-за этого может хуже двигаться, а рука пригодится в наших делах. Вот у отца нога была красиво сделана… — Джейк вздохнул и почесал затылок. Протез Мелиота действительно был далёк от идеала. — Это была ошибка. С такими способностями к заживлению травм он мог восстановить себе кости.       — Не говори ему этого и укрась лучше как-нибудь протез, — посоветовала мать. — Распиши, к примеру. Ты же знаешь его знаки крови, не так ли?       — Я не умею рисовать. Испорчу только, — от этой мысли стало совсем грустно.       — Зато я умею. Пойдём, купим краски.       Переступив через листки на полу, Анжела подала ему руку и увлекла за собой.       Войдя в их комнату, Мелиот первым делом втянул воздух, и, сморщив нос, подумал: «Почему у нас воняет краской? И занавески почему задёрнуты?» Сюрприза не получилось. Пришлось выложить всё, как есть:       — Я решил немного украсить твой протез. Он на подоконнике сушится. Только не трогай пока!       Но Мелиот уже метнулся к окну и отдёрнул занавеску. Силой подняв металлическую руку в воздух, он замер, разглядывая аккуратно выведенные на протезе фиолетовые цветки и зелёные острые листья.       — Я подумал, что если на ней будут твои знаки, то ты не будешь ощущать протез слишком уж чужим, и тебе будет легче приспособиться. Тебе нравится? — сердце замерло, будто от ответа Мелиота зависит всё на свете. А он бережно вернул протез на расстеленную на подоконнике газету и подошёл ближе. Помедлив секунду, чуть нагнулся и поцеловал, потом надавил ладонью на грудь и толкнул на кровать.       — Очень нравится, — сказал Мелиот, придавив к матрасу и не давая двигаться. Сопротивление было бесполезно, оставалось только дать раздеть себя и закинуть ноги ему на плечи.       Следующие пять дней они готовились к походу в покинутый комплекс разрушенного центрального стабилизатора. Вылазка требовала действительно серьёзной подготовки: и сама вышка, и прилегавший к ней научный институт с большой территорией были брошены и огорожены неспроста. Хоть новая вышка и выправила нарушенные пси-поля, область рядом со старым стабилизатором оставалась аномальной, причём настолько, что выжившие люди и спасатели вынесли не всё ценное из комплекса. Потому-то Анжела и была почти уверена, что резервное ядро осталось на месте в целости и сохранности. Но она также и предупредила, что экспедиция исследователей в брошенный институт провалилась, когда один из пятерых её участников внезапно пропал без вести. Аномалии Силы могли быть опасными.       Джейк беспокоился, но Мелиота это, казалось, совершенно не пугало. После того, как они с Вериусом дали отпор шантажистам, он будто получил огромную порцию уверенности в себе и боевого настроя. Потеря руки должна была его отрезвить и заставить задуматься, но не тут-то было. Несколько дней у него не выходило управиться с протезом: рука двигалась, но очень неловко — на счету Мела уже оказались шесть стаканов, горка порванной одежды и синяки на теле собственном и у всех остальных тоже. Однако единожды вдруг уловив правильные мощность и направление импульсов, он в одночасье начал работать протезом так, будто родился с ним. А ещё через день уже фантазировал о том, чтобы встроить в железную руку выдвигающийся нож, пистолет, огнемёт и заодно электрошокер. Да, и чтобы от удара кулаком по стене отходили трещины, как в комиксах.       — Это хорошо, что ты ощущаешь себя Сильным и уверенным, — Анжела заботливо подтянула на нём ремешок наплечной кобуры. — Но в аномальной зоне лучше сдерживать Силу. Чем вы сами мощнее, тем более мощным может быть воздействие на вас искажённых полей.       — Не волнуйтесь. Если что, Джейк за мной последит, да и я сам постараюсь себя получше контролировать, — Мелиот опустил взгляд и попытался притвориться смирным и покорным, даже закрыть свои мысли, но пышущие жаждой проявить способности импульсы всё равно его выдавали.       — Надеюсь, ты понимаешь, что на тебе такая же ответственность за Джейка, как и на нём за тебя? — Вериус, хорошо чувствовавший сына, грозно нахмурился. Мелиот смутился и забормотал про осторожность и интуицию. Его оборвала Молина, обняв и прижав к себе:       — Удачи, возвращайтесь скорее, — отпустив Мелиота, она обняла Джейка и чмокнула его в щёку. — Мы будем переживать.       Чтобы добраться до огороженного старого стабилизатора, они взяли мотоцикл — на машине им вряд ли удалось бы доехать хотя бы до первого предупреждающего плаката. Дальше, за крупным ярко-жёлтым щитом с загогулиной, обозначавшей зону аномалий Силы, дорога была заложена бетонными блоками, а по бокам трассы растеклось болото. Пожухлый жёлтый камыш шелестел на ветру, создавая неприятный тревожный шум.       Заслон они преодолели, сойдя с мотоцикла и телекинезом перенеся его на другую сторону. Следующее препятствие обнаружилось через пару минут езды. Дорогу перегородила натянутая между железных столбов колючая проволока под напряжением. Не было даже каких-нибудь ворот или калитки, зато на асфальте отпечаталось довольно большое пятно копоти, а проволока там немного провисла. Неизвестно, швырнул ли кто-то в ограду тяжёлым предметом, или тут погибло животное или человек. В любом случае, забор выглядел довольно серьёзным и опасным, к тому же где-то на уровне подсознания появилось какое-то гнетущее ощущение. Возможно, это уже были первые признаки воздействия аномалии.       — Ты никогда левитировать не пробовал? — Мелиот оценил взглядом высоту забора. Ток к нему был подведён таким образом, что ещё и мешал направлять на заграждение импульсы Силы.       — Нет уж, я не хочу, чтобы у меня в процессе полёта печень и сердце поменялись местами, — в ответ на такие вопросы можно было только закурить. — Доставай план комплекса. Я покажу, где мы пролезем.       Сняв рюкзак и расстегнув куртку, Мелиот вытащил из-за пазухи пожелтевшую карту. Её много раз складывали и сворачивали, и на плане территории стабилизатора остались глубокие заломы и кружок от кружки с кофе. И кроме напечатанных линий, на плане значилась красной пунктирной линией и новая ограда.       — Нам вот сюда, — Джейк сунул сигарету в рот и ткнул пальцем в ту часть карты, где к забору подходил лес. — Когда Анжела сказала, что аномалии вызывают глюки, я сразу кое-что выдумал и оказался прав. В Диксонвилле куча охочего до бесплатного «цветного кино» народа. Близко к вышке и институту они не подходят, но лазейку в заборе проделали. Воспользуемся их работой. Вон, видишь тропинку слева?       Мелиот кивнул. Они спрятали в кустах мотоцикл, забросав его ветками и палыми листьями, и отправились в сторону леса. В одном месте протоптанную любителями трипов дорожку затопило, и пришлось влезть в болото, а сам лаз оказался замаскированным подкопом, который они нашли только по крестику на столбе ограды. Затаив дыхание, проползли под барьером.       Территория за оградой пока ничем не отличалась от общедоступной, но природа за пять лет после того, как отсюда исчезли люди, уже начала брать своё. По выложенным плиткой дорожкам ползли корни, кусты разрослись, на фигурных клумбах торчали буйные сорняки, которые даже холода не брали. Здания рядом с покосившейся вышкой походили на мрачного вида сыр, потому что были выкрашены в жёлтый и зияли выбитыми ударной волной окнами.       Чтобы добраться до резервного блока питания стабилизатора, нужно было спуститься на минус третий этаж комплекса, под землю.       Снова заглянув в карту, они решили поискать спуск вниз в центральном корпусе. Конечно, он был разрушен сильнее других зданий, потому что на него обрушилась одна из опор вышки, но там вполне можно было отыскать какой-нибудь план эвакуации и сориентироваться по нему внутри.       Пришлось пренебречь советом Анжелы не использовать Силу: чтобы сшибить с дверей здоровенный ржавый замок и проникнуть внутрь, потребовался мощный импульс. Вошли, вооружившись фонариками. Их лучи выхватывали из густой колышущейся тени мусор, пыль, разбитую плитку и слезающую с отсыревших стен краску. Можно было только удивиться тому, как быстро приходят в запустение покинутые людьми помещения!       Мелиот первым обнаружил щиток с огнетушителем и плакатом, призывающим ответственно обращаться с электроприборами и пирокинезом. Там же нашёлся и план эвакуации. Его они аккуратно сняли и разложили на стойке в приёмной, на которой до сих пор лежали чьи-то расколотые и в тёмно-бурых пятнах крови очки. Обычно на нижние уровни спускались с помощью лифта, но сейчас он, конечно, не работал, и единственным вариантом представлялась лестница. Спускаться по ней было страшновато. Она вела на когда-то полнившиеся людьми этажи, но сейчас там царила пустота, и каждый шаг отдавался эхом. От него нервы и так напрягались до вибрации, но производимый ими шум казался не единственным звуком. Откуда-то изнутри стен исходило странное гудение, а может, и тихий вой. Наверное, это текла вода в трубах, но Мелиоту взбрело в голову пофантазировать:       — Может быть, это отражение стонов умерших?       — Помолчи. И без тебя… неуютно, — судя по лицу Мела, он всё-таки уловил мысль с тем словом, которое на самом деле хотелось сказать.       — Я просто думаю… Если у нас и будут галлюцинации, то какие? Это ведь всё игры подсознания, — Мелиот умолк и прислушался, но мысль свою скрыть не попытался: — «Было бы интересно заглянуть в него».       «А я предпочёл бы никуда не заглядывать», — он машинально взял Мелиота за руку, но в пальцы лёг прохладный и жёсткий протез, а не тёплая ладонь.       Вместо ощущения надёжности появилась тревога, а где-то сбоку на лестничной клетке в луче фонаря мелькнула весьма отвратного вида куча мусора. И что-то заставило посмотреть туда снова, чуть пристальней. В нос сразу проник знакомый сладковатый запах. В углу развалился разлагающийся труп.       — Мел! — он дёрнул за протез, и Мелиот резко встал, обернулся в непонимании. — Это что, тут нарик какой-то окочурился? Чёрт, ты видишь, там!       — Кто окочурился? — Мелиот не понимал.       Но труп был там, в пропитавшейся гноем грязной одежде, какой-то распухший, местами обглоданный животными, почти без лица. И вдруг очерченная чуть светящимся контуром фигура склонилась к телу, а в голове отголоском прозвучали слова: «Да-а-а, тут ничем не помочь уже. Поздновато ты его нашёл, Джейк». Призрак обернулся и с укоризной покачал головой.       После этого они оба — и труп, и полицейский — растаяли. Фонарик выпал из руки и откатился прочь, а живот жестоко перекрутило, в затылок вонзилась раскалённая боль. Всё содержимое желудка оказалось на полу, как тогда, четыре года назад, когда он взял дело об исчезновении одного парня, а нашёл лишь гнилой труп. Старался изо всех сил, но не успел.       — Ты… ты всё? — Мелиот чуть приобнял за плечи, возвращая в реальность. Шутки подсознания, да? — Это просто галлюцинация. Пойдём отсюда. Там по коридору прямо, потом два раза налево, вон план этажа висит.       Так и держась за руки, пошли дальше. С одной стороны коридора была обычная стена, а с другой шли застеклённые кабинеты. Раньше прозрачные стены прикрывали жалюзи, но сейчас они в основном были сорваны. Что-то тянуло заглянуть туда, в темноту, посветить фонариком, и только здравый смысл удерживал от такого безрассудства. А Мелиот, похоже, ничего подобного не чувствовал — шагал довольно бодро и целенаправленно, иногда коротко сообщая, куда дальше поворачивать. Но когда он на пару секунд замер, высвечивая замок на запертой двери, сзади зазвучали громкие шаги.       Реакция не подвела — удалось оттолкнуть Мела с дороги бегущего мимо крупного мужчины, вооружённого ружьём. А тот пробежал ещё несколько метров, развернулся и пальнул, звук выстрела прокатился по коридору. Промахнулся. На его руках и манжетах была кровь. Он свежевал кошек и собак, а теперь решил содрать кожу с дочери. Ружьё на глазах превращалось в заляпанный кровью длинный загнутый нож.       — Стреляй! — скомандовала где-то рядом Маржери Бакстон.       Бэнг! Пальцы сжались на рукояти фонарика. Живодёр упал с дыркой от лучика в спине. Подбежать ближе, дышит ли? Убит? Или нет?       Он нагнулся, перевернул тело на спину. Слишком тонкий, худой. Лицо…       — Мелиот! Нет! — Джейк в ужасе отпрянул назад.       — Я здесь, что ты делаешь?       Мелиотов было два. Один лежал на полу убитый, другой пытался схватить за руку и что-то кричал. И почему-то на нём было яркое платье и шляпка с цветами, а из живота и груди толчками текла кровь. Как та туристка. Он ничем уже не мог ей помочь! А лужа крови разрасталась, кровь потекла со стен, за стеклом маячили тени людей. Они прижимали к прозрачной непробиваемой преграде ладони и просили их спасти, но он не мог. Впереди них торчал Эдвард Роупсон. Просто больной человек, который не заслуживал расстрела в упор. И у него было лицо Мелиота. Знакомое, любимое, страдающее. А руки обрывались выше локтя и изливали потоки тёмной крови.       — Нет! Я ведь сделал для вас всё, что смог, я поступал, как должно! — крик будто сдул все тени, и осталась только одна — Майлз. На нём был аппарат искусственного дыхания.       — Если бы не твой шторм, я был бы здоров, — передал он обвинение прямо в мозг. Да как он может говорить такое?       — Если бы не мой шторм, ты бы сдох. Оставь меня, уйди. Мелиот не бросит меня, как это сделал ты, — стоило сказать это, как галлюцинация прошла, а импульс Силы выбил стекло. Оно упало внутрь с оглушительным звоном, а за ним был обычный кабинет со столами и шкафчиками, никакой крови, людей или трупов. Отзвенели рассыпавшиеся осколки, настала тишина. — Мелиот?       Мела тоже не было. Только темень, пустота, ни звука, и чуть качающийся лучик валявшегося на полу фонарика. Похоже, Мелиот тоже заглянул в подсознание. Только куда же оно его увело?       Подобрав и выключив фонарик, Джейк огляделся и прислушался. Тихо. Найти следы тоже не удалось: в коридоре дул сильный сквозняк, и на полу не оказалось пыли, чтобы найти на ней следы. Но Сила была куда более надёжным проводником, чем какие-то отпечатки.       Аномальные пси-поля искажали импульсы так, что их представление едва напоминало норму. Обычно след Мелиота выглядел переплетением цветущих растений, но тут явился шлейфом разорванных листиков и витающих в воздухе фиолетовых и красных лепестков.       След петлял и немыслимо изгибался, будто принадлежал перепуганному до полусмерти зверьку, и вёл совсем не туда, куда им нужно было. Что Мелиот увидел, если оно заставило его рвануть прочь, не разбирая дороги? С ним ничего не должно случиться, нужно успеть во что бы то ни стало!       Тут в воздухе будто дохнуло грозой. По потолку бесконечной путаницы коридоров и кабинетов полз наэлектризованный импульс, зажигая давно потухшие светильники и сразу же взрывая в них лампочки. Свет резко зажёгся, ослепив на несколько секунд, и потух, а где-то совсем рядом, буквально через стенку, раздался отчаянный крик:       — Не надо! Прошу тебя!       Потом грохнул выстрел, и ещё — совершенно настоящий, не иллюзорный. Третий выстрел, четвёртый, замолчал. Неужели кто-то напал на Мелиота взаправду?       Импульсом Силы вышибив ближайшую дверь, Джейк вломился в просторный холл.       — Я сказал — не подходи! — стоявший в центре под единственной горящей лампочкой Мелиот развернулся и выстрелил в него. Люстра звякнула, свет снова погас.