Хранитель Равновесия

      Мелиот попятился. Джейк вёл себя слишком странно даже для человека, видящего галлюцинации. Кидался из стороны в сторону, смотрел ошалело, а потом прильнул к стеклу, как будто увидел за ним сцену из фильма ужасов. Но там ведь было пусто! Хотя, если приглядеться…       В стекле отразился человек. Его лицо странно расплывалось, но всё равно было ясно, кто это: громила из школы, вечно насмехавшийся над тощим и длинным мальчишкой, не умевшим толком пользоваться Силой. Вот и сейчас он маячил грудой мускулов и грубости, а на прыщавой роже у него красовалась ухмылочка, та самая, издевательская.       — Ну и чё? Пожалуешься? Да кто тебя послушает, всем чихать! — сказал он, а потом засмеялся. Этот смех загрохотал в ушах, словно где-то били по листу жести. Эхо покатилось по коридорам — школьным? — это гоготал над ним весь класс.       Жалобы и правда никто не стал бы слушать, его никто не защитит. После того, что устроил Мортимер, они с отцом находились в опале, и учителя ничего не делали, да и сам отец разве что наорал бы. Значит, снова терпеть побои, уже от галлюцинаций? Или кто-нибудь всё-таки поможет?       Он обернулся и вдруг понял, что это была не галлюцинация, а просто отражение Джейкоба. Глумливая ухмылка, не идущая его совсем недавно открытому лицу с ласковым взглядом, растянулась ещё шире, став какой-то безумной. Что делать? Он никогда не мог дать отпор обидчикам, а перед Джейком втройне беззащитен. Оставалось только бежать.       Может, это было эхо не шагов, а всё ещё звучащего смеха за спиной; коридор вилял из стороны в сторону. За каждым углом могла поджидать опасность, а сердце колотилось зверьком в капкане. Отдохнуть удалось лишь в какой-то проходной комнате с поваленными шкафами. Наверное, они просто глушили все звуки. Но от собственных тяжёлого дыхания и металлического поскрипывания протеза всё равно душа уходила в пятки. А хуже всего было то, что Джейк не помог, только усмехнулся. Это было неправильно. Он всегда так старался поддержать и вдруг… Хотя, в последнее время его никогда не оказывалось рядом в критический момент, да и сейчас Джейка тоже нет.       Фонарик остался лежать где-то на полу в одном из коридоров, и густая от пыли тьма обступала со всех сторон. Потерялся. Значит, надо ждать, не двигаясь с места. Если бы только не было так страшно: откуда-то из глубин подземных этажей доносился нарастающий свист. И чем ближе подкатывалась эта волна, тем громче становилась, так что скованное ужасом тело само сжалось в комок. Тут где-то мигнула вспышка, а потом с потолка со скрежетом обрушилась лапа подъёмного крана.       Как и тогда на вырубке в кабине комбайна ничего не удалось сделать: ни укрыться, ни увернуться, а Сила просто не послушалась. Протез охватило пламя чудовищной боли, так что из глаз брызнули слёзы пополам с искрами. Врачи говорили, что в усечённой конечности могут возникнуть фантомные боли, но эта чувствовалась предельно настоящей. Дышать стало нечем — паника сжимала горло и грудь, хотелось зарыдать от ощущения полной беспомощности и страдания, но и это не выходило, потому что не хватало воздуха. Он пытался быть сильным, сам понимая, что это неправда. Он такой же беспомощный, как и в школе, как перед могилами родителей, перед лицом малейшей опасности.       Новый приступ паники дёрнул вверх, как крючком. Снова что-то загрохотало, посыпалось, и ноги понесли куда-то вниз по ступенькам, потом налево, и вывели на ощупь в большой холл. Слишком темно, колени подгибаются от ужаса. Боль в руке ослабла, но всё тело будто побывало между жерновами чьих-то кулаков и тяжёлых ботинок. Свет, нужно хоть немного света.       Импульс Силы спонтанно дёрнулся к потолку. Зажглась лампа — или это только показалось? — вспыхнувший везде свет открыл взгляду зал отдыха с диванчиками, давно засохшими пальмами в кадках, покрытым толстым слоем грязи телевизором. Или нет, не телевизор, а мусорные баки, не пальмы — деревья, машины вместо диванов и одинокий фонарь. А ещё там, в подворотне, был Джейк, стоял на углу. Его лицо выше рта закрывал капюшон, а правую руку он держал под курткой. Вот-вот выхватит пистолет, чтобы пристрелить парня, чей отец дружил с учёным-террористом. Джейк перестал верить и теперь предавал.       — Не надо! Прошу тебя! — пальцы сами сомкнулись на рукояти пистолета, торчавшего в кобуре под мышкой. Трясущейся рукой он направил дуло на Джейка. Тот тоже вытащил оружие — обрез большого калибра. Нет, нельзя позволить ему выстрелить!       Мелиот нажал на спусковой крючок. Пуля угодила в бедро опасному человеку… и он развеялся странным свечением. Это была иллюзия! И она отступила, стоило только показать свои возможности. Но эта галлюцинация была не одна — чуть левее появился ещё один фантомный усмехающийся Джейк. Бэнг! Он тоже развеялся. Третий и четвёртый тоже растворились от выстрелов по ногам, сколько ещё появится галлюцинаций? Пятый попытался напасть со спины, но не тут-то было:       — Я сказал — не подходи!       Он выстрелил, только иллюзия почему-то не развеялась, а со сдавленным вскриком упала, как подкошенная. Свет снова погас.       — Джейк? — пистолет выпал из рук. — Джейк, прости!       Захлебнувшись в волне ужаса, Мелиот кинулся к нему и сел рядом на полу.       — Ты что творишь? — просипел сквозь зубы Джейк и зажал рану от пули в бедре. — Чёрт тебя дери, Мел, ты в своём уме?       — Я, я… Держись, тут есть диваны, — чтобы отвлечь от вопросов, Мелиот подхватил Джейка под плечо, поднял и помог ему допрыгать до ближайшей софы. — Нужно вытащить пулю, сейчас аптечку достану. Я видел, как это делается, всё будет хорошо.       — Где видел? По телеку? Ай! — он снова зашипел, стоило только коснуться раненой ноги, чтобы разорвать джинсы у раны. — Ты будешь без руки, а я — без ноги. Перевяжи просто, Мел, ты слышишь?       Слышал конечно, но одна мысль о том, Джейк может ещё сильнее травмировать себя или получить заражение крови в этой грязной дыре, делала больно. Джейк почувствовал это и больше ничего не говорил, только смотрел пристально и пытался дышать ровнее.       Удерживать в воздухе фонарик, орудовать протезом и одновременно что-то соображать оказалось дико сложно, но он обязан был. Отшипела перекись на ранке, и теперь можно было попытаться извлечь пулю. Сила являлась тут единственным инструментом, а пользоваться им на живом теле следовало очень аккуратно.       Кусочек свинца засел довольно глубоко в мягких тканях, и пришлось искать его на ощупь, будто погружая в ранку тонкий гибкий росток, и потом пытаться подцепить им пулю. Джейк ощущал каждое движение Силы: он вздрагивал от боли, а когда получилось захватить пулю и медленным плавным движением вытащить её, взвыл, не разжимая зубов. Из маленькой ранки сильно потекла кровь, но удалось быстро остановить её с помощью нескольких тампонов, а потом и тугой повязки. Вроде бы, операция прошла успешно, а Джейк, проглотив несколько таблеток анальгетика, откинулся на ручку дивана, чтобы отдышаться, и прикрыл глаза. Но через секунду открыл их, и там снова бился уже знакомый шторм вопросов.       «Мои галлюцинации имели твоё лицо, значит, у тебя было наоборот. Ты поверил, что я могу предать тебя и причинить боль?» — спросил Джейк мысленно.       Внутри будто что-то порвалось.       — Прости, прости, прости! Я будто снова стал слабым и не мог защититься иначе. Перепугался ужасно и не знал, что делать…       Губы задрожали, а ещё через секунду хлынули слёзы. Закрыв лицо заляпанными кровью руками — живой и металлической, — Мелиот зарыдал. Не скрывая мысли, чувства, ничего не скрывая.       — Мел… — чуть поморщившись, Джейк сел. Его рука неожиданно мягко легла на плечи, вызвав новый поток слёз. — Не плачь, мне уже даже не больно совсем. Не время сейчас. Хватит, не слушай ты, что я там думаю!       Обхватив ладонями у висков, он насильно заставил поглядеть себе в глаза. В них всё так же плескалось синее море, но почему-то весь сумбурный клубок его мыслей будто укатился куда-то очень далеко. Снова тишина и пустота, как будто у них никогда и не было телепатического контакта. И… стало легче.       — Заканчивай давай слёзы, — приблизившись, он поцеловал в щёки, собрав губами последние капли. — Просто подай мне руку. Мы ещё не забрали то, за чем сюда пришли.       Сжав поданную ладонь, влажную от крови и слёз, Джейк поднялся с дивана. Пошатнувшись, он постоял немного на одной ноге, потом решился наступить на раненую. При поддержке под плечо хромать у него получалось довольно быстро, а телепатическую связь Джейк закрыл наглухо. Наверное, тоже не хотел ничего слышать.       Вновь отыскав план этажа, они поняли, что оказались совершенно не там, где надо. Однако из зала должен был идти переход к станции питания, а рядом с ней как раз располагался резервный блок стабилизатора. По крайней мере, так сказала Анжела, потому что на плане ничего подобного не было. Зато коридор перекрывали металлические жалюзи. Им потребовалось сложить вместе свои импульсы, чтобы заставить их изогнуться и подняться вверх. А за ними всё было чёрное и выгоревшее. Они прошли по страшному переходу до станции питания. Там всё время казалось, что из-за стен доносятся редкие крики. Если бы не понимание, что это — галлюцинации, и не руки друг у друга на плечах, вряд ли удалось пройти и пару метров. Но они всё же были вместе и понемногу дошагали до второго заслона и открыли его тем же способом.       — Ох! — стоило ступить внутрь, под ногой что-то тихо и сухо хрустнуло.       Кружок света от маленького запасного фонарика выхватил чью-то скорченную от жара почерневшую руку. И ещё одну. Всего здесь в бушевавшем когда-то огне погибло четыре человека. Шлюз закрыли, чтобы не дать пламени распространиться, а задыхающиеся и лишённые возможности использовать Силу люди остались внутри.       — Их семьям сказали, что они пропали без вести, лишь бы не лезть сюда… — медленно и печально проговорил Джейкоб. — Это ужасно. Пойдём скорее.       Он отвёл свет от кошмарных обгоревших тел и заковылял дальше. Стоило побыстрее нагнать его, потому что начало казаться, будто погибшие поднимаются и скребут чёрными пальцами по снова запертому шлюзу.       К счастью, помещения, где располагалась огромная вычислительная машина, не пострадали. Когда-то эта махина обеспечивала стабилизатор расчётными данными, и люди мягко изменяли настройки ядра, чтобы никто не ощутил магнитных бурь или прохода по побережью мощного циклона. Сейчас то, что раньше гудело охладителями и помигивало индикаторами, умолкло и потухло. Однако Джейк отыскал будку с автономным генератором и даже умудрился запустить его с помощью серии импульсов. Несколько покрытых толстым слоем пыли уцелевших лампочек осветили серверную.       — Может, попробуем включить компьютер? — Джейк подковылял к грязной приборной панели у стены и наугад потыкал в самые крупные кнопки. — Вау! Эта штука ещё работает!       Действительно, внутри машины что-то натужно загудело, а несколько индикаторов у небольшого продолговатого экрана тревожно замигало. Однако сам экран был покрыт таким слоем пыли, что пришлось протирать его рукавами и так уже замаранных курток, чтобы увидеть…       — Изумруды, — в протёртом от пыли окошке на чёрном фоне экрана вращалось несколько ярко-зелёных камней. — Похоже, тут поработал кто-то из твоих родителей.       — Я подозревал, что Анжела либо часто бывала тут, либо вообще была сотрудником станции, — Джейк ещё потёр экран и обнаружил надпись «Введите пароль» с мигающим курсором под ней. — Клянусь, я подберу с первой попытки!       С трудом разбирая, какую клавишу нажимает, он набрал «octopus». Экран мигнул зелёным, изумруды разъехались в стороны, а вместо них зажглось меню, предлагавшее ввести какой-то запрос.       — Хм, — Мелиот выглянул из-за плеча Джейка. Тот обернулся, нахмурившись, потом тяжело вздохнул. — Похоже, это и есть программа «Спрут». Попробуй выбрать какую-нибудь команду.       Они наугад тыкали в кнопки, пока не высветилась строчка: «Состояние ядра». На экране терминала появилась непонятная диаграмма, а в углу что-то зашуршало. Показалось, это опять галлюцинации, но потом сквозь шорохи прорвался голос.       — Если вы… Кх-кх… Если вы это слушаете, то ничего не вышло, — глухо зазвучало из пыльного динамика. Сначала даже показалось, что это говорит или телепатирует Джейк — так похож был голос, но тот молчал. — Я представляю, какими были последствия. Теперь представляю. Начал задумываться, когда ушла моя жена, когда вынужден был оставить ребёнка с мыслью, что он — сирота. Если ты слышишь, сын… Даже не могу назвать тебя по имени, иначе навлеку беду. Знай, мне жаль. Я был чёртовым эгоистом! Мне стыдно просить прощения… Изымите запасное ядро стабилизатора. Оно находится в корпусе номер сорок три. В глубине программы вы найдёте ответы на многие вопросы, которые мучают учёное сообщество. Передайте эту информацию… Обнародуйте! Только не в правительство. Мне слабо верится, что вам удастся добиться остановки программы, но знайте: каждая вышка под управлением моей программы излучает… Излучает излучение… Кх-х-х…       Мортимер, а это явно был он, как-то странно и страшно захрипел. Было не ясно, помехи это, или его кто-то начал душить. А потом грохнул выстрел. Снова начались сип и шуршание, сквозь которые пробились удаляющийся топот ног и чьи-то выкрики. Дальше запись лишь тихонько потрескивала. Сколько они ни слушали, но так и не дождались больше ни слова.       — Последние слова, — Джейк чуть запнулся, но продолжил: — слова моего отца. Отдам запись Анжеле. Не знаю, захочет ли она послушать, но всё-таки отдам.       Потыкав в кнопки под панелью управления, Джейк ничего не добился, и потому просто телекинезом отодрал передний щиток терминала и вытащил кассету. Аккуратно убрав её в рюкзак, он выпрямился и вздохнул.       — Поищем сорок третий корпус, — Мелиот посветил на боковину ближайшего шкафа, наполненного микросхемами, потёр рукавом какую-то табличку. — Ага, двадцать восемь. А соседний? Двадцать семь. Значит, нам туда.       Указав рукой вглубь серверной, он повёл Джейка за собой, отметив, что тот стал хромать сильнее. Нужный шкаф они нашли довольно быстро и открыли его весьма просто, несмотря на несколько замков и уплотнённые стенки. Внутри находился ещё один помигивающий терминал и уютно устроившаяся в специальном гнезде большая микросхема с ручкой на боковине. Но когда Джейк решительно потянул за неё, по бокам схемы защёлкнулись металлические лапки, а экран зажёгся красной надписью: «Основное ядро не активно! Изъятие резервного ядра приведёт к катастрофической дестабилизации полей. Изъятие невозможно.»       — Чёрт! — он дёргал так и эдак, но ядро не двигалось с места. — Ну нет, я без этой штуки отсюда не уйду!       Даже несмотря на ещё существующий ментальный барьер, Мелиот ярко ощутил всю мощь его псионического импульса. Гнездо развалилось на две части, компьютер заверещал сигналами тревоги, а схема плавно вылетела из крепления.       — Пора уносить отсюда ноги, — Мелиот поймал схему в воздухе и побыстрее убрал в свой рюкзак. Она оказалась неожиданно тяжёлой. — Чувствую что-то странное…       — Опасность дестабилизации! Опасность дестабилизации! Персоналу срочно принять капсулы номер пять и покинуть территорию комплекса! — заговорил шипящий механический голос из динамика. — Всему персоналу срочно…       — Уходим, — он подхватил под плечо заслушавшегося Джейка и повёл прочь из серверной.       В сожжённом коридоре творилось что-то плохое. Полупризрачные люди стояли у стены, слушая сирену и глотая таблетки, пытаясь понять, почему выход закрыт. Им некуда было деваться, а по коридору полз дым — может, и не призрачный.       — Вот сюда, за нами идите. Мы открыли ворота, — Джейк остановился и показал им на открытый выход. — Ну что вы? Идите, а то угорите тут все…       Но ни один из трёх мужчин, ни молодая девушка не двигались, а дым обволакивал их, и белые халаты учёных стремительно чернели. Люди начали корчиться, попадали на пол… Джейк рванулся было их поднимать, но его руки прошли сквозь горящие тела, и он едва не упал.       — Идём, идём же! — он поднял Джейка и коснулся его лба — горячий, взгляд немного помутнел. — Нам нельзя тут задерживаться.       Почти силком Мелиот потащил Джейкоба дальше, не разглядывая галлюцинации, не слушая никаких звуков, кроме его тяжёлого дыхания рядом. Коридоры путались, и далеко не сразу удавалось отыскать правильный путь. Дважды они попадали в одну и ту же комнату отдыха с пятнами уже темнеющей крови на полу и диванчике. Лестницы казались слишком крутыми, а мусор иногда взлетал сам собой и едва не сбивал с ног.       Когда они, наконец, выбрались на улицу, там внезапно оказалось темно. А ведь наручные часы так и показывали час дня! А ещё по территории стабилизатора метались какие-то огоньки. Может быть, фонарики, а может и снова какие-то призраки. Но тут один, что посильнее, ударил прямо в лицо, а рядом прозвучало:       — Они там! Поможем скорее! С Джейком что-то…       Это был голос Молины. О, как же радостно было услышать его посреди этих мрачных руин! А ещё к ним спешили Вериус и Анжела, тоже с фонариками. Она тут же поняла, что сын ранен, и схватила его в объятия.       — В порядке, в порядке всё… — забормотал он, мягко отстраняясь. — Наткнулись на нарика какого-то, он подумал, что мы — глюки, вот и пальнул. В бедро, не страшно…       А ей всё равно было страшно. И хорошо, потому что она не стала выслушивать об их похождениях, велела всем срочно покинуть проклятое место, а там, за оградой, заставила Джейка сесть в машину. Он так вымотался, что уснул почти сразу же, как только опустился на сиденье, а вела на этот раз сама Анжела. Вопрос о том, как она смогла подъехать на машине к ограде, отпал сам собой: едва впереди возникли бетонные блоки, преграждавшие путь, она нажала на тормоз, и в последний момент машина взлетела, а приземлилась уже с другой стороны. Причём мягко, будто и не была нагружена пятью людьми и не отъездила уже тысячи миль. В отеле миссис Штайн не отпускала Джейка спать, пока не перевязала его заново и не напичкала жаропонижающим и антибиотиками. И только после того, как он уснул, растянувшись на узкой кровати и заняв её всю, Анжела осведомилась:       — Вы изъяли ядро?       — Да. Но я подумал: а как вы собираетесь с ним работать без компьютера? — стоило задать этот вопрос как можно раньше.       — Почему без? — она пожала плечами. — Я знаю, у кого можно позаимствовать мощности. Но мы обговорим это, когда Джейк оправится после твоего выстрела.       Она знала. Она уже всё знала.       — Не удивляйся, Мелиот. Тебе вкололи одну ампулу «Смарагдина», а мне — восемь. Не нужно ничему удивляться. Иди к нему и ляг рядом.       — Да, мэм, — больше и ответить было нечего. Только развернуться, уйти к Джейкобу и примоститься на краешке кровати у него за спиной.       

***

      — Кроме ядра мы нашли там и вот это, — спустя два дня отдыха после вылазки, дождавшись, пока они с матерью останутся наедине, Джейк передал ей кассету. — Здесь — последние слова Мортимера. Наткнулись случайно. Он сожалеет. И о том, что сделал, и о семье. А ты работала на том стабилизаторе, не так ли?       — Да. Мне уничтожение вышки не доставило дискомфорта, но я видела смерть многих людей, — Анжела глубоко вздохнула. — Я преподавала в институте. Кого-то из класса я смогла защитить, кого-то — нет. Мне тяжело вспоминать об этом. Я чувствую, ты хочешь поговорить о Мелиоте.       — Пожалуй, мне действительно стоит рассказать, — подковыляв к дивану, Джейк с облегчением опустился на сиденье. Хоть рана в бедре и затягивалась, но долго стоять или ходить было больно. — Мне показалось, что эта вылазка должна была стать чем-то вроде проверки нашей с ним связи и готовности к тому, чтобы поработать стабилизатором, так сказать. Мел не готов. Я не могу подвергнуть его и… и всех людей такой опасности. Какие-то галлюцинации заставили его ощутить себя слабым, подумать, что я могу предать его. Это не обвинения, я всё понимаю: и что мы вместе так недолго, и что он ещё не научился доверять, или что все его чувства вызваны сывороткой, и он просто не… Сколько у нас времени? Исполнение плана Дреона может подождать?       — Я поселила в тебе сомнения… Мне жаль, Джейк. Но ваши жизни куда ценнее чьих-то там планов. Вы не обязаны рисковать из-за наших ошибок. А время пока есть, пусть всё идёт своим чередом. Я свяжусь со Стефани по поводу компьютера для установки новой программы в ядро, а вам нужно просто побыть рядом. Прости Мелиота за эту ошибку и помоги ему простить себя.       Когда Джейк вышел в длинный коридор отеля, там стоял Мелиот. Прислонившись к стене, сложив руки на груди и глядя в пол. Услышав шаги, он поднял лицо и попросил:       — Пойдём поговорим? Мне очень нужно с тобой поговорить, — в свете экономичных неярких ламп его глаза казались тёмными.       — Да, конечно, — а нужно ли им было говорить?       В их номере Джейк сел на кровать, а Мелиот остался стоять, поглаживая живой рукой металлическую. Его импульсы, поза, немного рассерженный взгляд — всё в нём было прекрасно и желанно. Но Мелиот опять собирался говорить о каких-то вине, боли и страхе. Лучше бы он разделся сейчас и дал поласкать своё изящное тело.       — Знаю, ты стал относиться ко мне немного иначе, — всё-таки начал Мелиот. — Я злоупотреблял Силой, а теперь ты больше не веришь в меня, и… и мне ясно, почему. Но я хочу оправдаться. Я не мог позволить снова сделать себя слабым и отбивался, как мог, всеми средствами. Ты же знаешь, что нам предстоит, как я мог позволить ослабить себя? Помнишь Славика, как он блокировал Силу? Это было очень похоже на то, что случилось со мной в тех коридорах!       — Считаешь, пальба по глюкам помогла бы? — Джейк тряхнул головой, а потом слегка усмехнулся. — Я верю в тебя, ты — моя сила и моя слабость. Но пока мы не готовы. Не только ты, мы оба. Ты даёшь мне повод бояться за тебя, и я боюсь, потому что люблю.       — Любишь? Тогда какого чёрта?! — разъярённый Мелиот являл собой необычное зрелище. — Хочешь сказать, я не смогу? Или теперь ты решил закрыться от меня насовсем?       — Слушай, наверное, давай прекратим это. К чему перебрасываться обвинениями? Ты и сам понимаешь, что не сможешь выдержать испытание сродни давлению пси-полей сотен тысяч людей в округе, и это не слабость, а истина, — почему-то ситуация начинала веселить, а Мелиот злился всё сильнее.       — Ты хочешь сдаться. Сдаться, прикрывшись якобы неуверенностью во мне. Может, ещё на сторону «Спрута» перейдёшь? А как же месть за твоего отца? — Сила Мелиота встопорщилась, выпустив все шипы, яд и недовольство, его грудь вздымалась, а сжатый в кулак протез аж поскрипывал. Стоило его урезонить.       Джейк поднялся с кровати, но он всё равно был ниже, да и сильно потерял в весе, так что Мелиот не особенно испугался. Наоборот, сдвинул чёрные брови и оскалился, словно проверяя: попытается вмазать, или нет? Да, только не с руки.       Хоть их Силы и прошли через слияние, но вполне могли противостоять друг другу. Огонь, бесспорно, априори был мощнее и мог заставить любое растение пожухнуть, а потом обратиться в пепел, но колючие лозы, покрытые ороговевшей корой, тоже не уступали. Они прорастали в самое сердце пламени, разделяли его массив на тоненькие и слабые язычки, оплетали плотным коконом, закрывая кислород и заставляя угасать. Можно было попробовать создать волну энергии, которая разломала бы каждую веточку и спалила цветы, но он не мог. Слишком красивыми и нежными выглядели соцветия и листья, а ядовитые шипы, кора и всепроникающие лозы — не более, чем защита. Даже колючки, и те слишком любимы, чтобы их ломать.       «Хватит, — телепатический канал снова был открыт, и мысли хлынули по нему вглубь сознания Мелиота. — Ты не слаб и не беззащитен, тебе просто нравится роль жертвы.»       «Что?! — взорвался яростью тот. — Как это может нравиться?»       «Сейчас проверим, насколько сильно тебя это заводит!»       Ответил Мелиот лишь возмущённым вскриком: умение быстро укладывать на пол агрессивно настроенных людей снова пригодилось. Как и вечная привычка класть на тумбочку у кровати табельное и наручники. Они пришлись как нельзя кстати, чтобы сцепить живое и металлическое запястья у извивающегося Мелиота за спиной. Через шесть секунд он уже лежал ничком на ковре, обезвреженный, придавленный и обиженный. Теперь можно было делать с ним всё, что угодно. Например, перевернуть на спину и задрать джемпер до самых ключиц. А стоило погладить его вдоль рёбер, задев пальцами соски, Мелиот заизвивался, сморщив нос и шипя сквозь зубы.       — Не-е-ет, удобство жертвам не положено.       — Перестань, я не хочу! — процедил он совершенно неубедительно.       Желания отстаивать свою позицию хватило Мелиоту секунд на тридцать. Эта короткая борьба закончилась полным освобождением его от одежды ниже пояса. Но заняться с ним обычным сексом было бы совсем не интересно.       — Встань на колени.       Мелиот выполнил команду с вполне ожидаемой покорностью и оглянулся через плечо, покусывая губы в предвкушении. Дыхание тяжёлое, пальцы на скованных руках нервно сжаты, волосы выбились из пучка, так что резинка почти съехала. Ничего, ей найдётся и другое применение.       Распустив Мелиоту волосы, Джейк зарылся в них лицом. Мягкие, пахнут какими-то цветами и порохом.       Мелиот отвлёкся, ловя эти мысли, и очнулся, лишь когда резинка для волос туго перехватила его член у самого основания. Он ахнул и подался назад, приспосабливаясь к новым ощущениям и, судя по импульсам, начиная понимать, что легко сегодня не отделается.       Бедро, конечно, побаливало, но эти ощущения можно было заблокировать и вообще не замечать. Рядом постанывал обладатель тела, на котором хотелось сосредоточиться куда сильнее, чем на собственном.       Наблюдения показывали, что знаки крови часто располагаются вдоль самых эрогенных зон. От поцелуев в шею и загривок Мелиот вздыхал, если провести языком вдоль позвоночника — стонал, от поглаживания по украшенному розеткой цветов крестцу заныл, мысленно упрашивая опустить руку ниже и продолжать. Конечно, Джейк продолжал: смял пальцами ягодицы, несколько раз провёл между ними ребром ладони, специально задерживаясь у отверстия и заставляя поднимать бёдра. Теперь можно было придвинуться ближе и посмотреть, что происходит спереди. Как и ожидалось, член стоял почти параллельно животу и потемнел от прилившей и не отходящей из-за резинки крови. Пара движений вверх-вниз вдоль ствола, и Мелиот подался вперёд сам, пытаясь получить больше удовольствия. Его скованные руки тоже пришли в движение — он неуклюже попытался расстегнуть ремень на джинсах и тут же получил за это ощутимый шлепок.       Уловив мысль, что жертве следует сначала хорошенько помучиться перед тем, как получить желаемое, он недовольно зарычал и снова схлопотал по заднице. Но это была не вся программа «мучений».       Джейк, через плечо наблюдая за реакцией Мелиота, сжал его член у самой головки, одним пальцем поглаживая уздечку, а другим — самый кончик, у отверстия. Этого было недостаточно Мелиоту, чтобы кончить, но вполне хватало, чтобы взвыть от вожделения. Его член засочился прозрачным вязким предсеменем, что пришлось очень кстати: секса хотелось уже невыносимо, и тратить время на поиск смазки было нельзя. Мелиот думал так же и со вздохом бухнулся вперёд, опираясь только плечами. А ощутив проникновение влажных от собственной смазки пальцев, распластался на ковре, лишь чуть приподняв бёдра. Понятно, что так ему было удобнее, но хотелось отследить каждую деталь процесса.       Снова подняв его на колени, Джейк побыстрее расстегнул пояс и дёрнул вниз джинсы. Проникновение вызвало у Мелиота такой довольный стон, что тут же захотелось услышать его опять. Потому Джейк отодвинулся и вставил снова, потом так же ещё раз семь, пока Мелиот в отчаянии не просипел:       — Ты издеваешься? Пожалуйста…       — Упрашивай меня стонами, — фраза вышла с таким придыханием, будто он сам упрашивает. — Какой же ты…       Снова резко отодвинувшись, так что в отверстии мелькнуло розовое, Джейк нагнулся, добавил слюны к смазке и толкнул Мелиота на пол, придавив собой. Рука сама потянулась вперёд и зажала ему рот. Мелиот негодующе завыл и попытался укусить, но потом втянул в себя пальцы и стал сосать их, словно собрался проглотить. И ещё подмахивал бёдрами навстречу фрикциям, явно желая принять член поглубже и заставляя едва не рычать от страсти. Проскользнула мысль о том, как бы не раздолбать снова номер. Хоть они и занялись сексом на полу, кровать всё равно натужно стонала, а кресло непонятным образом упрыгало куда-то в угол. Около люстры летал кактус в горшке, решив покинуть подоконник и последить за действом свысока. Будет не особенно здорово, если он вдруг упадёт в самый ответственный момент…       — Помоги… Дай мне кончить, — кое-как выговорил Мелиот, а потом, вспомнив правила, издал такой стон, что ему нельзя было отказать.       Схватив под рёбра и заставив распрямиться, Джейк несколько раз провёл ладонью вдоль его члена, потом так же, как в начале, потёр пальцами головку. Мелиот задрожал, а ещё через несколько секунд его перекрутил оргазм, усиленный долгим ожиданием и короткими быстрыми фрикциями. То, как вздрагивает в руке его член, изливаясь спермой, было насколько сексуально, что собственные тело и разум тут же подхватили волну его наслаждения.       Кактус всё-таки упал. Но это было неплохо — можно не объяснять, зачем стирали ковёр, что довольно-таки существенный плюс.       — Коленки натёр… — тихо проговорил Мелиот, уже освобождённым разлёгшись на кровати.       — Прости, — подтянувшись к его ногам, Джейк поцеловал каждое колено. На них теперь красовались ссадины. — Мел?       — М-м-м? — отозвался он сонно, покосившись из-под полуприкрытых век.       — Люблю тебя. Можешь пристрелить меня, забыть, просто разлюбить и бросить. Я стерплю что угодно, лишь бы у тебя всё было хорошо. Понимаешь?       — Да. Мы чаще теряем близких, чем находим. Я сделаю так, как ты скажешь, я верю и тоже люблю. Полюбил почти сразу, как увидел. Когда я лежал там, в кабинете отца рядом с ним… с его трупом, и не мог закрыть глаза, вдруг появились твои руки, — Мелиот схватил ладони Джейка в свои, — и вытащили меня из кошмара, успокоили, не дали сойти с ума. Я что-то ощутил в твоём образе, в твоей Силе, и теперь не могу без этого жить.       От его слов и ласки, с которой руки — тёплая и чуть прохладная — сомкнулись в объятиях, закоротило сознание, все чувства смешались. Мелиоту лучше не догадываться и о половине из них.       Барьер-фильтр удалось поставить в самый последний момент. Ощутив порыв глубокой нежности, Мелиот вздохнул и прижался ближе, снова прикрыв глаза. Нет, никаких чудовищно опасных планов, ни за что и никогда. Если понадобится умереть или встать на сторону «Спрута», чтобы защитить его — он так сделает. Они будут рядом, пока не прекратит своё действие чёртов «Смарагдин», а может, и дольше, может, и навсегда.