Хранитель Равновесия

      Конечно, оставлять Мелиота наедине со всякими медицинскими приборами не хотелось. Но борьба за его жизнь не могла состоять только в держании за руку да успокаивающих словах. Тем более, что после утреннего разговора с Поленберг в груди прочно засело колюще-режущее ощущение тревоги.       — Стефани сказала, что Мелу в любом случае понадобится операция на мозге, — объявил Джейк их маленькому «консилиуму».       — Ну да, опухоль-то надо как-то убрать, — Вериус хотел было смять сигарету в пепельнице, но раздумал и снова затянулся.       — Она скажет, насколько это срочно, после сегодняшних обследований. Но я чувствую… Мне кажется, что результаты будут плохие, — после этих слов в горле тут же пересохло, и пришлось отпить из стакана минералки.       — Джейк, не стоит отчаиваться так сразу, — мать наклонилась ближе и взяла за руку.       — Он заболел два дня назад, с чего ты взял? — Вериус аж разозлился.       — Ему больно. Раз больно, значит, опухоль давит на мозг. Если давит — значит, всё плохо, — не отрывая взгляд от голубой столешницы, проговорил Джейк. — Я не хочу мешать вам надеяться на лучшее, мистер Эмберсон, но этими надеждами мы его не вылечим. Нужно действовать!       — Хотел бы я быть врачом и знать, что делать! Операция на мозге — это же очень сложно. Поленберг, эта девочка, она сумеет ему помочь? — его боль была какой-то особенно острой, даже обречённой.       — Я сразу спросил, кто здесь лучший хирург. Она ответила, что это профессор Сеано, — Джейк поглядел на собеседников. Вериус шибанул импульсом нетерпеливого вопроса, а мать — предостережением. — Только проблема в том, что Сеано не практикует сейчас из-за смерти сына. Марка Андерса.       Эмберсон как-то сразу побледнел и всё-таки затушил сигарету.       — И ты хочешь, чтобы этот человек прикасался к Мелиоту? Ты в своём уме? — он сказал это таким тоном, будто и вправду сомневался в психическом здоровье собеседника.       — Нет, Кормак неплохой человек, — выступила в защиту врача Анжела. — Они с сыном наоборот вечно были в ссоре. Марк даже взял себе фамилию матери, чтобы обрубить с отцом все связи.       — Значит, ты поможешь мне договориться с ним, — это был не вопрос, и мать поняла. Вздохнув, она кивнула головой. — Если вы были друзьями, он должен согласиться хотя бы поговорить с тобой. Я хочу понять, действительно ли из-за смерти Марка он отошёл от дел, или его заставил «Спрут».       — Постараюсь узнать, — Анжела поднялась из-за стола и одёрнула юбку-карандаш. — Не спеши, занимайтесь со Стефани лечением Мелиота по плану. Как только будут сведения, я их передам.       Она ушла, а Вериус проводил её взглядом и устало подпёр голову ладонью, схватившись за лоб.       — Меня не отпускает чувство, что мы потеряем Мела, — сознался он.       — А я уверен, что он справится, и не отступлю, — сказать это твёрдо не вышло.       — Ты ещё молод…       — Вы тоже не стары!       Джейк стукнул кулаком и импульсом по столешнице. Несильно, но чашки звякнули, а Эмберсон поднял голову и скорчил сердитую гримасу. По правде сказать, выглядел он сейчас не на свои сорок с небольшим, а скорее за пятьдесят. Захотелось извиниться, но к их столику со знакомым цокотом подбежала Стефани.       — Вот вы где! А миссис Штайн? — Поленберг нервно мяла в руках какие-то записи.       — Только что ушла. Вы немного разминулись. Как там Мелиот? — Джейк Силой отодвинул для неё стул, чтобы могла сесть. Стефани примостилась на кончике сиденья и сжала колени.       — М-может пройдём в мой кабинет? — её импульсы метались, будто в поисках какой-нибудь опоры. Пришлось предложить ей стойкую волну Силы, за которую доктор сразу ухватилась. — Хотя от этого мои но-новости не изменятся. Опухоль Мелиота гораздо больше соответствующего стадии болезни размера, есть аномалии сосудов головного мо-мозга, а также начинается фаза бреда. Лёгкая химиотерапия, которую я предполагала провести, не подойдёт. Я сейчас же займусь составлением нового плана лечения, а вам советую побыть с ним…       — Вот об этом я и говорил, — обречённо провозгласил Вериус и вытащил из-за пазухи флягу. Похоже, с коньяком, судя по запаху. Отпил и сморщился.       — Стойте-стойте, а что у него за бред? Рассказывал что-то необычное, может, про Дахау, эксперименты, новое лекарство? — импульсы Стефани дали понять, что именно это она и приняла за «фазу бреда». — Это не болезненные выдумки, а самая настоящая правда. Просто, боюсь, Мелиот не умеет рассказывать такие вещи. Я тоже в начале думал, что он немного или даже сильно не в себе. А патологии сосудов — это наверняка из-за «Смарагдина». Если сделаете томограмму мне, то увидите похожую картину, даже не сомневаюсь.       — Не бред? А как вы можете это до-доказать?! — Поленберг злилась и била волнами подозрения. — Вы предлагаете мне отложить научные факты в пользу каких-то те-теорий. Это кончится плохо! Примите уже его болезнь.       — Да нет же! Мы наоборот хотим эффективного лечения! — подключился разгорячённый глотком алкоголя Вериус. — Анжела говорила, что вы провели детство в Дахау. Помните оттуда кого-нибудь из учёных?       — Нет. Только коменданте. Он сделал меня за-заикой, — Поленберг нахмурилась, а Джейк вздрогнул. Что отец мог сотворить с ней?       — Я опишу коменданта, проверяйте: правая нога протезирована и исписана выгравированными автографами, итальянец, черноглазый и черноволосый, нос тонкий, сломанный, подбородок волевой, курильщик, пальцы и ногти от табака пожелтели, похожи на… — Вериус мог продолжать и дальше, но Стефани прервала его:       — Достаточно! — от порыва её Силы кольнуло в боку. — Да, ваше описание похоже, но что оно даёт?       — Оно поможет связать кусочки воедино. Мы объясним, в какой истории вы невольно участвуете, но надо найти местечко без камер и прослушки и захватить с нами Мела. Чтобы накостылять ему за то, что вас так напугал, — стоило представить, как Мелиот рассказывает доктору «страшилки», захотелось улыбнуться. Но только на секунду. — А вы можете рассказать, что сделал комендант? Если это не слишком личное…       — Вы его знали? — поняла она причину интереса. Пришлось кивнуть. — Он на самом деле не сделал мне лично ничего плохого. Просто получилось не-неудачно. Ко мне по-полез какой-то мужчина, не помню зачем. А к-коменданте тихо подошёл сзади и вы-выстрелил ему в затылок. Сказал: «Не п-псарня, собак не держу» и ушёл. Я о-очень испугалась и стояла над телом, пока его не убрали. А п-потом всем девочкам подняли паёк. Не-немножко.       — Простите его любопытство, — Вериус положил руку Джейку на руку, вытащив изнутри объёмной картины, составленной импульсами воспоминаний Стефани. — Пойдёмте к Мелиоту.       — Д-да, он собирался отдохнуть. Думаю, мы найдём его в палате, — обрадовавшись завершению этого этапа разговора, доктор поднялась и первой покинула столовую, в которой на них уже подозрительно поглядывали.       За время не такого уж близкого похода по коридорам замкообразной больницы никто не проронил ни слова, хотя импульсов было и так достаточно. Прошли мимо поста медсестры у блока больных без Силы.       Сначала показалось, что Мелиот уснул, закутавшись в одеяло, но потом зрение доказало, что там всё-таки пусто.       — Сбежал, — выдохнул Джейк. Раздражения не было, хотя что-то подсказывало: именно сбежал, а не вышел поразмяться. — Пойдём искать.       Пролежав неподвижно минут пять, Мелиот открыл глаза и сел на кровати. Несмотря на принятую таблетку, в голове всё равно грохотало. Спустив ноги и загнав их в больничные тапочки, он поднялся. Боль была не настолько сильной, чтобы стонать в постели, а в районе груди жгла особой жаждой спрятанная во внутреннем кармане пижамы фотография.       Вопреки ожиданиям, палату никто не караулил. Коридор был пуст, а медсестра на посту говорила с кем-то по телефону и ничего не замечала. Приоткрыв дверь, Мелиот прошёл в щель боком и огляделся.       — Я же помощник детектива, в конце концов. Надо подумать… — прошептал он сам себе и скорее машинально, чем осознанно завернул за угол коридора.       — А что за дело ты расследуешь? — шаг, и он натолкнулся на девушку. Такая же пижамка, золотисто-коричневая кожа, совершенно круглые тёмные глаза, казавшиеся ещё больше из-за почти полного отсутствия бровей и ресниц. Её лысую от облучения голову покрывала цветастая косынка.       — Нужно найти одного беглеца и заставить его нормально попрощаться, — такой ответ её определённо заинтересовал. А ещё эмоции девушки отражались на лице так чётко и естественно, как этого не мог изобразить даже Джейк. Наверное, она не изображала, а просто не знала другого способа их выразить. — Ты тоже потеряла Силу?       — Ага. Меня зовут Мэригольд, вернее не зовут, но имя тут не так уж важно, правда? — она протянула руку, и Мелиот пожал её.       — Бёрдок, раз уж без имён, — ладонь девушки оказалась приятно горячей и сухой. — Будем знакомы. Меня вчера только положили, а ты давно тут?       — Это совершенно не интересно. Лучше скажи: человек, которого ты ищешь, это он лишил тебя руки? — в глазах Мэригольд зажглись скачущие в лихорадке огоньки. Наверное, её стадия болезни была безнадёжной.       — Да, он в этом виновен. Косвенно, — решив принять правила игры, кивнул Мелиот. Действительно, из-за предательства Майлза появился Марк, а за ним уже подтянулись «Спрут» и все их с Джейком беды и страдания.       — Ва-а-ау… — протянула девушка. — Давай я помогу тебе с расследованием! Это дело нужно раскрыть и наказать виновных. Какие есть материалы?       — Хорошо. Ты… Думаю, ты можешь оказаться ценным свидетелем! — не хотелось разочаровывать и обижать Мэригольд. Вряд ли у неё между приступами боли, бредом и забытьём от морфина есть развлечения. — Я ищу пациента доктора Андерса. Его зовут Майлз Блейк.       — Доктор Андерс убит, и напрямую его теперь не допросишь. Как думаешь, это может быть связано с твоим подозреваемым? — она зажала острый подбородок между фалангами указательного и среднего пальцев.       — О да, это очень прочно связано. Дело в том, что у меня недостаточно доказательств и улик. Андерса убили, потому что его схватила полиция, подослали киллера. Он почти ничего не успел рассказать, но я узнал, что его информатором был Блейк. Думаю, Майлз скрывается где-то здесь, в Нью-Йорке, — взору тут же предстала картина того, как он находит Майлза и под дулом пистолета заставляет раскаяться. Выглядело это многообещающе приятно.       — Хм-м-х, — Мэригольд погрызла ноготь на указательном пальце, а потом выдала вполне очевидную догадку: — Если этот Блейк был пациентом Андерса, то должна быть его карточка. У меня, например, такая есть, Стеф вечно в ней что-то строчит. Я точно знаю, что там указан мой адрес! Спорю, чтобы сообщить мамане о моей кончине. Нет, не собираюсь её радовать, обойдётся.       — Конечно, в карточке написано. Только как нам её получить? Марк мёртв, все его документы должны были пойти в архив. А учитывая, с кем он связался, они могут быть и вовсе уничтожены. Я думал порасспросить тут разных пациентов и сестёр. Майлз был довольно смазливым и наверняка их интересовал, — почему-то снова всколыхнулась ревность, хотя вроде и без повода. Но чувство отвращения было довольно отчётливым.       — Так можно покопаться в архиве. Я частенько там лазаю, — заулыбавшись, Мэригольд подтянула спадающие пижамные штаны, а потом схватила за руку и повлекла куда-то. — Пойдём, покажу тайный ход!       На деле ход оказался никаким не тайным, а вполне обычным. А вся интрига основывалась на том, что на людей без Силы никто не обращал внимания. Пациенты, врачи и санитары занимались своими делами, совершенно не замечая двух живых призраков. Ни дежурные у блоков, ни охранники, ни служащие в регистратуре.       Решив провести эксперимент, Мелиот пошёл прямо навстречу какому-то посетителю больницы. Тот не реагировал, пока они не столкнулись. А когда это всё-таки произошло, он вообще не понял, что случилось.       — Забудь, ты умер для них, — зло сказала Мэригольд, проследив за этим странным действом. — Вот если бы мы просто теряли Силу, и не получали в придачу рак, то я бы создала настоящую новую коммуну для таких же, как мы! Там все друг друга видели и уважали бы. Не за какие-то непонятные волны, а потому что мы — натуральные люди! Куда натуральнее этих всех.       — Ты зря так говоришь. Они не перестают любить, просто не понимают, как выразить это без Силы, — Мелиот вздохнул и снова взял девушку за руку.       — Наи-и-ивный, - она остановилась и потрепала по плечу. Её слова неожиданно больно резанули слух. — Нельзя понять, так это или нет на самом деле. Этим они и пользуются. Ты новенький, вы все сначала верите Стеф. Она врунья, все врачи тут вруны. Они лечат рак, но не пытаются вернуть Силу, наоборот, хотят придумать, как сделать так, чтобы человек жил без Силы. Нас ведь всё больше и больше, новости смотришь? Думаю, скоро половина Штатов потеряет способности и помрёт, если врачишки не найдут способ оставлять нас в живых. Я тут давно! Мне вырезал опухоль профессор Сеано, потом её выжгли излучением и химией, и я — оп-ля! — живее всех живых! — она захихикала и прибавила шагу. Мэригольд давно варилась в этом всём, и её догадки смахивали на правду…       — Хочешь знать, почему пропадает Сила? — хотелось тоже поделиться чем-то сногсшибательным. Если Мэригольд попытается кому-то пересказать, ей всё равно никто не поверит.       — Не-а, не хочу. Я никогда не была в восторге от пси-силы. К чёртям её! Мы пришли. Теперь нужно просто подождать, пока какой-нибудь слепошарый выйдет, а мы — внутрь! — прижавшись к стене около запертого больничного архива, Мэригольд поставила Мелиота рядом. Они замерли, полностью растворившись в мире импульсов Силы, которому больше не принадлежали. Не хочет знать, или просто уже знает?       Прошло не больше пары минут, как из архива вышло двое увлечённо переговаривающихся врача. Поглощённые чьей-то меланомой, они, конечно, не заметили, как Мелиот сунул ногу в щель и не дал двери закрыться. Тяжёлая, она больновато стукнула по щиколотке, но путь был открыт.       — Ого! Ну и лабиринт, — от восклицаний было не удержаться: за годы работы хосписа тут накопилось огромное количество материалов. — И как же найти записи мёртвого доктора?       — Легко. Спросить, — как будто это само собой разумелось, Мэригольд подошла к одной из работниц архива, которая говорила с другим врачом и в буквальном смысле вклинилась между ними: — Где карточки доктора Андерса?       Архивариус чуть отшатнулась, а потом поправила очки и легко назвала номера стеллажа и полки, при этом глядя будто сквозь стоявшую перед ней чернокожую девушку. А когда она ускользнула, сделав шаг вбок, женщина осведомилась у собеседника, зачем ему понадобились карточки Андерса. Тот пожал плечами и продолжил говорить о своём.       — Б-127, кий-йа! Кьйа! Мы невидимы, как ниндзя, мы крадёмся в ночи! — исполняя странные прыжки, Мэригольд двинулась к стеллажам, ни на кого не обращая внимания.       — Тише, мы же детективы, полицейские себя так не ведут. Нужно быть солиднее, — осадил её Мелиот, схватив за руку.       — О, простите, детектив Бёрдок, — она перестала скакать. — Я не могу долго быть в одном и том же образе, но для вас постараюсь. А что мы тут делаем?       — Ищем адрес одного нехорошего человека, — Мелиот вздохнул. Неужели скоро он станет таким же? Но, с другой стороны, Мэригольд жила какой-то своей интересной и потусторонней жизнью, в этом было что-то притягательное. — Б-127. Идём.       Нужные полки отыскали быстро. Ни одной новой карточки под фамилией Андерса не стояло — его пациентов раздали другим врачам. Но Майлз лечился тут почти год назад и завершил терапию…       — Есть! Майлз Блэйк, 1943 год рождения, Бруклин, 37/9. Поступил с жалобами на галлюцинации, сложности в управлении Силой, острые головные боли… Ясно. Главное — есть адрес! Думаю, выйти из больницы будет так же просто, как прогуляться в архив. Ты уже сбегала? — похоже, побеги из больниц становятся настоящим хобби.       — Зачем сбегать? И если будет больно, кто сделает тебе укол? Мне их ставят каждые три с половиной часа… — из девушки будто в секунду выкачали все фантазии и задор. — Ой! Ой-ой-ой…       Вдруг плюхнувшись на пол, Мэригольд схватилась за затылок и завыла в голос.       На ходу сунув карточку Майлза назад на полку, Мелиот добежал до ближайшего врача и заставил его обратить на себя внимание.       — Мы пациенты Поленберг! Вы поняли? Без Силы! Ей нужно обезболивающее, — говоря, Мелиот продолжал трясти парня в халате за плечо.       — Кому? Поленберг?       Он не понимал, и пришлось тащить его за руку к обливающейся слезами Мэригольд. Увидев несчастную, доктор вытаращил глаза, а потом, сообразив, в чём всё-таки дело, побежал за помощью. Мэригольд унесли на носилках под присмотром цокающей подкованными каблуками Стефани.       — Ну и что это было, Мел? — Вериус проводил их взглядом и повернулся, почти карикатурно нахмурив брови. Джейк рядом повторил его мимику — так же смешно.       — Ничего такого. Мэригольд жертва болезни, как и я, и ей стало скучно в палате. Мы играли в ниндзя, — теперь никто не может уличить во лжи. Тем более это не такая уж и ложь. Главное — успел спрятать карточку Майлза назад. — Честно, если бы она сказала мне, что ей нужны уколы, я бы проследил за временем.       — Ладно. Похоже, наш разговор со Стефани опять откладывается… Она подумала, что ты бредишь, как на последней стадии болезни. Пойдём, у тебя по расписанию химия, а не игры в ниндзя. Кто это такие вообще? — Джейк перестал корчить рожи и устало опустил плечи.       — Они крадутся в ночи. Посидите со мной?       — Конечно, — одновременно ответили они.       В кабинете для химии стояли такие большие кресла, что в них можно было уместиться вдвоём. Несмотря на косые взгляды некоторых других больных под капельницами, сначала сел Джейк, и теперь можно было расположиться в его объятиях. Подключичный катетер немного мешал, но на первый раз капаться предстояло не очень долго.       Вериус тоже сидел рядом и читал «Карибскую тайну». Это всё напоминало какую-то глупую пародию на семейную идиллию. Но… Но было хорошо, как в реальной жизни никогда не могло быть. Сила никогда не давала расслабиться. С ней сейчас вряд ли удалось ощутить нечто похожее: собственные импульсы сталкивались бы с чужими, на фоне звучали бы приглушённые мысли Джейка, страх, тревога, бесконечный звон эмоций… Или пустота. В пустоте тихо и хорошо.       — Я буду ждать тебя у моря. Ты придёшь, мой цветочек? — голос мамы прозвучал совсем близко, его сопровождали шум волн и крики чаек в порту.       — Мама, я приду… Я уже иду, — как же достать до неё?       — Нет, не пущу, — что-то сдавило грудь. Это были руки Джейка, огненные и обожжённые. Он ткнулся носом за ухо и почему-то тяжело дышал.       — Прости, не буду больше убегать. Я тут, — ладонью коснувшись колючей щеки, Мелиот заглянул в голубые глаза. Их опять штормило.       — Люблю тебя, — Джейк спрятал свои бури под опущенными веками и отвернулся. — Будете читать дальше, мистер Эмберсон?       — Конечно, — Вериус кивнул и продолжил. Мисс Марпл изучала тело захлебнувшейся в море Лакки.       После химиотерапии следовало отдохнуть, но доктор Поленберг оказалась слишком взбудоражена обещанием рассказать ей всё про «Спрут». Она клялась, что облазила весь свой кабинет в поисках прослушки, но ничего не нашла и считала его безопасным местом.       — А ты выбросила всех своих дрянных кошек? — катетер потом обещали заменить на порт, но пока предстояло ходить с иглой в шее. Всё время хотелось дёрнуть плечами.       — О-ох, — только и выдохнула Стефани. — Как я не догадалась!       — Нужно будет изучить сувениры, и если в каком-то найдётся жучок — наведаться к дарителю, — лень и апатия накатывали волнами, а разговорчик предстоял тот ещё. Хотя, он мог случиться раньше, если бы не… — А как там Мэригольд? Она в порядке?       — Похоже, Бетти-Энн придумала себе новое имя, — Поленберг грустно улыбнулась. — С ней всё хорошо, но она уже наверное за-забыла о вашем приключении. Её рак удалось ввести в рецессивную фазу благодаря профессору Сеано, однако болезнь сделала своё дело. Так где мы будем говорить?       — Может быть, в радиологии? — сделал предположение Вериус. — Вряд ли там кто-то будет ставить оборудование.       — Главное, чтобы была не занята. Пойдёмте.       С везде следующим за ней цоканьем Стефани побежала по коридору. Несколько раз её хватали за руку коллеги и пациенты, но судя по тому, как они шарахались в стороны, доктор бесцеремонно расшвыривала их в стороны своими импульсами. А радиология была занята. Пришлось ждать. Джейк начал понемногу рассказывать, издалека, из прошлого, рисуя картины того, что маленькая узница-еврейка видела, но не понимала. Приходилось кивать иногда, а мысли были далеко, на Тридцать седьмой улице в Бруклине. Что будет делать Джейк, когда придётся всё-таки уйти в море, к матери? Один он сойдёт с ума, а значит, начнёт искать спасения. Где? Что, если в руках Майлза?       Отец, когда учил стрелять, сказал, что людей иногда не только можно, но и нужно убивать. Говорил, пока не въелось в мозг до основания. А что сказал Джейку его отчим? Тот, кто не любит убивать, вряд ли командовал бы в Рейхе и потом стал комендантом в концлагере. Но Джейк страдает, когда берёт в руки оружие. Так и должно быть?       — Мне нужен этот «Смарагдин»! Хоть немного! — восклицание Стефани вышло настолько громким, что распугало все мысли. Они разлетелись и забились в уголки между раковыми клетками.       — А готовы провернуть для «Спрута» какое-нибудь грязненькое дельце? — немного ехидно спросил её Джейк. — Исследуйте кровь мою и Мелиота, а мы поищем в документах указания на возможный состав.       — И поймите, он не вылечит никого, — Вериус покачал головой. — Разве что модифицировать вакцину так, чтобы защищала всех подряд.       — Знаете, даже если я буду как Мэригольд, но живой, меня это устраивает, — всё надоело. Хотелось слопать таблетки три анальгетика и поспать.       — Ей очень повезло с хирургом, но… — Стефани запнулась, потому что Джейк поглядел на неё — послал какой-то импульс, — н-но он сейчас не может практиковать.       — Я попросил Анжелу с ним поговорить, авось и удастся заманить профессора в операционную, — Джейк пожал плечами. — Так, Мел, ты сейчас уснёшь. Хочешь, на руках донесу до палаты?       — Ты говорил, что я тяжёлый, — вспомнился их поход в поместье. Будто годы прошли.       — А я стал сильнее.       Больше не сказав ни слова, Джейк подхватил под колени и спину и прижал к себе. Вериус Силой распахнул тяжёлую дверь радиологии, за которой маячила недовольная очередь. А потом всё завертелось и растворилось под аккомпанемент шума моря в голове и перестука каблучков Стефани — как ракушки в волнах.       Прошло несколько дней. В них не было ничего, кроме утомительного лечения. И химия, и облучение — всё подряд. Появились первые побочные эффекты в виде полного отсутствия аппетита и рвоты после попыток что-нибудь в себя запихнуть. Стефани и Джейк с Вериусом бегали кругами, вредный профессор не хотел оперировать.       — А потом у тебя будет запор, и выпадут волосы! — нарисовала «прекрасную» картину Мэригольд, расчёсывая сыпь на изукрашенных оранжевыми цветками предплечьях.       — Не будет запора — в кишках пусто, — с ней рядом быть мрачным не особенно выходило. Девушка забывала, что ей положено страдать, а остальные только делали вид, будто всё у них отлично. — А за волосы обидно.       — Хочешь, постригу? Тогда не так заметно, что плешивеешь, — предложила Мэригольд, и уже через три минуты после согласия стащила где-то канцелярские ножницы. — Слушай, Бёрдок, я много чего забываю, но не тебя. Ты нашёл того мужика, который откромсал тебе руку?       — Нет пока, не нашёл, — ножницы щёлкали, отросшие пряди падали на пол. Интересно, что скажет Джейк, понравится ему новая стрижка? — Руку я на самом деле просто неудачно сломал, и решил ампутировать. А Майлз — он предал моего… друга, Джейка, и не один раз. Тот очень сильно пострадал.       — А Джейк знает, что он во фрэндзоне? — хихикнула Мэригольд и отрезала целый пучок волос. — Ой, чёт криво выходит…       — Он не во «фрэндзоне»! Мы вместе.       — Угу. Ночью вас подслушивать не интересно. Смотреть я не буду, не подумай! Но всё равно, мне так интересно, как это, когда два парня… — она осеклась, словив самый ужасный грозный взгляд, какой можно было изобразить без Силы. — Всё, поняла, стригу.       Она даже и не поняла наверное, что наступила на больную мозоль. Силы нет, а значит, не будет и возможности на себе ощутить его волну удовольствия, не будет угадывания желаний, не будет больше слияний, когда они — одно целое.       — И если этот Майлз сделал плохо Джейку, то почему ты не отдашь дело ему? Или боишься, что Джейк свинтит от тебя к бывшему, если узнает, что он тут? — удивительно, то ли это всё так очевидно, то ли Мэригольд научилась читать мысли без Силы. — Ой, стригу. Хотя, тут вроде нечего уже.       — Да, боюсь. Не хочу, чтобы он даже знал. Ты сама сказала, что когда оказываешься без Силы, то тебя уже невозможно любить по-настоящему.       — Прости, — она вскинула остатки бровей. — Это меня никто не любит. Ко мне никогда никто не приходит даже, не звонит. А тебя любят. Мне просто тоскливо и немножко завидно. Ла-адно, сильно завидно. Причёска так себе вышла. Пойду я.       — Если любит, то и таким примет. Спасибо, — присев, Мелиот собрал обрезанные волосы и выкинул их в мусорное ведро.       Мэригольд ушла, а вот Джейк не шёл из головы. Его лицо, глаза, огненные знаки, а главное — руки. И как он вытягивался, чтобы поцеловать. Падал на спину и хитро смотрел сквозь ресницы или наоборот, прижимал собой к кровати, шепча: «Какой же ты…»       По спине пробежала дрожь, в животе заныло. Нет, Майлз никогда не получит его назад! Где уличная одежда?       За окном уже стемнело, а зимний вечер — самое время для мести. Долой пижаму! Джинсы, рубашка, свитер и куртка, ботинки — всё нашлось в шкафу в углу палаты. Не было только пистолета. Вроде бы «Кольт» лежал всегда в нижнем ящичке под бельём. Или это в другой квартире? Где же?       — А говорил, что не будешь больше убегать.       Джейк подошёл ближе, и Мелиот сразу вскочил на ноги. Что-то в нём было не то. А может, волосы?       — Или ты уже прибежал — из парикмахерской? Это новый стиль — лохматый дикобразище? — протянув руку, Джейк погладил его по голове. Хорошо, что Мелиот подстригся. Не хотелось бы однажды провести так рукой по его волосам и разом вытащить половину. — Ты теперь стал совсем милым.       — Я не убегал. Это Мэригольд меня подстригла. Как там Анжела? Не нашла в папке рецепт «Смарагдина»? — Мелиоту теперь не приходилось напрягаться, чтобы скрыть что-нибудь. Просто поднимал пустой взгляд и говорил. Куда он спешил?       — Нет там рецептов. Зато она начала программировать добытое нами ядро. Переписывает программу «Спрут». Ей одной тяжело. Но никто из нас ей не помощник, увы. Я пытаюсь по мере знаний, но мама сказала, что тебе от меня больше пользы, чем ей. Вот так, — приходилось улыбаться, а не хотелось. Хотелось вернуть того Мелиота, которого можно обнять и тут же раствориться в его чувствах.       — Тебе так трудно смотреть на меня… Но я ведь не только Сила, я ещё здесь! Разум, душа, тело, наконец. Выключи свет, пожалуйста. Я хочу тебя.       Внутри всё перевернулось. Почему-то раньше казалось, что желание неотделимо от Силы, ведь мы хотим слияния, не так ли? Собственные порывы к нему никуда не делись, но Мелиот ведь не реагировал. Или просто не понимал? Что теперь делать?       — Хорошо, я сам выключу, — Мелиот подошёл к выключателю и щелкнул им. Палата погрузилась в темноту, а он вернулся и встал рядом в немом ожидании.       Если не импульсы, то что, слова? Нет, в горле пересохло, застревают. Прикосновения. Снова мягкий-мягкий ёжик волос, лицо — потёрся щекой о ладонь, как когда-то, шея, плечи, рука… Нравится ему или нет? Пустота.       То, что Сила играет огромную роль в сексуальной привлекательности, учёным доказывать не требовалось. Человеку свойственно стремиться к близости, но если пси-импульсы предполагаемого партнёра для тебя невыносимы, то о каком единении может идти речь? И таких людей в мире большинство — стоит уловить волны их Силы, и сразу становится ясно: здесь ничего не выйдет. И никакая красота или чудесный характер этого не исправят. Импульсы либо подходят, либо нет. Но что делать, если перед тобой полный нейтрал?       Раньше импульсы возбуждения Мелиота мгновенно переходили в собственное желание, а теперь не было ничего похожего на те ощущения. Надо действовать как-то иначе.       — Разденешься?       Джейк медленно потянул за язычок молнии на куртке Мелиота. Он неуклюже двинул плечами и одной рукой стянул кожанку за рукав. В оказавшемся великоватым свитере запутался и недовольным вздохом попросил помощи. На рубашке расстегнул только верхние две пуговицы и стащил её через голову. Чёткие линии ключиц и мышц шеи, рёбра выступают под почти прямым углом. Много распустившихся цветов. Дикие розы в окружении чертополоха, на груди — всполохи огня. Голубовато-белые лунные зайчики из окна скользнули по острым чертам его тела, задержались бликами на сосках и выступах над бёдрами. Остриженные волосы казались серебряными и почти прозрачными, в стеклянных глазах скручивались винтом чёрные дыры, затягивали внутрь его болезненной пустоты.       — Мы с тобой уже соединились, навсегда, — не могло такого случиться, чтобы в теле Мелиота не нашлось отклика! Они ведь уже побывали практически одним целым.       Проведя языком от его уха до полоски волосков под пупком, Джейк сел на корточки и расшнуровал Мелиоту ботинки, потом расстегнул пояс, так что брюки почти сами соскользнули с бёдер, бельё — так же. Мелиот сделал шаг вперёд, оставив одежду позади. Руки по наитию скользнули вдоль ложбинок на его животе к пояснице, сжали небольшие ягодицы. Мелиот чуть содрогнулся и вздохнул. Теперь требовалось догадываться о его желаниях. Наверное, он хотел бы больше близости.       — Хочу тебя чувствовать всем телом, — выдохнул Джейк. Его рубашка и джемпер разлетелись в стороны, ботинки, трусы и джинсы — по углам, и они уже стояли обнажённые, прижавшись друг к другу. — Мелиот... Ты горячий. И всё так же выше меня.       Вместо ответа Мелиот поцеловал очень крепко и переставил ноги, чтобы прижаться пахом к паху, потёрся, передавая своё возбуждение, снова поцеловал. И эти движения, его почти захлёбывающееся дыхание, полный обожания взгляд говорили так же красноречиво, как когда-то импульсы. Их чувства никуда не делись, а для влюблённых естественно желать друг друга.       Резко подхватив, Джейк поднял Мелиота и уложил на кровать, навис над ним на вытянутых руках. Расширенные зрачки, приоткрытые губы, даже румянец неровными пятнами немного проступил на щеках.       — Мне это кое-что напоминает. Мы сидели на кровати, ты рассказал свою историю и не хотел соблюдать постельный режим, — усилия не понадобилось — улыбка получилась такой, какой нужно.       — Я тогда хотел только одного: чтобы ты доверял мне и трахнул… меня… — конец фразы утонул в долгом стоне, стоило потереться об его затвердевший член своим.       — Это два желания.       — Значит, два.       Подавшись вверх, Мелиот заставил перекатиться на спину и сел сверху. Помедлив долю секунды, он отвернулся в позу «шестьдесят девять» и начал ласкать ртом — целовал, лизал по всей длине, сдавливал губами. Можно было, конечно, полностью отдаться удовольствию, но соблазнительно подставленные ягодицы рядом тоже ждали порции внимания.       От влажных прикосновений языка Мелиот немного напрягся, а остановился только когда ощутил в себе пальцы. Сначала два, быстро нажимающих на простату, потом четыре, растягивающих отверстие в стороны. Выпрямился, лёг на живот, выгнул спину со стоном сквозь зубы.       В последний раз смазав член слюной, он почти выкрикнул: «Хочу тебя!» и глянул умоляюще.       — Сейчас, — дотянувшись импульсом до неудобного рычажка на больничной койке, Джейк нажимал его, пока не спинка не поднялась достаточно высоко. — Теперь иди ко мне.       Опрокинув на спину, он прижал Мелиота к себе, потом поднял под бёдра и опустил медленно, чтобы прочувствовал каждый дюйм входящего в тело члена. Он принял всё со стоном, на который не хватало дыхания, а внутри него в такой позе было туго на грани боли. Но Мелиоту нравилось — он вцепился рукой в простынь, стонал, даже не заботясь, что его кто-то услышит, дрожал в диком напряжении. И не нужно было никакой Силы, никаких слов — просто прижимать его к себе, изо всех сил стараясь довести до желанной разрядки. И о каком недоверии они говорили, если вот он — обнажённый, стонущий, шепчущий имя любимого, открывший себя в самый уязвимый момент? Зачем телепатия, если можно заглянуть ему в глаза и всё узнать?       — Кончаю, не могу, — признался сквозь зубы Мелиот и потянулся рукой к члену. Пришлось его остановить.       — Попробуй без рук. Приподнимись немного, напряги бёдра.       Приоткрыв один глаз, Мелиот сделал, как велено. Теперь вместо глубоких быстрых фрикций получались короткие, ритмичные и сильные, почти массаж. Мелиота тряхнуло и перекрутило секунд через десять. Он коротко вскрикнул, не ожидав такого острого оргазма, свёл и снова расставил ноги, а потом рухнул вниз, тяжело дыша. Хотелось посмотреть на него.       Переложив Мелиота со своего плеча на матрас, Джейк встал над ним на коленях, любуясь и подводя себя к разрядке. На вздымающемся животе, на цветах у сосков и даже тонких ключицах — белые капли, на лице — непередаваемое выражение измождения и восторга. А когда Мелиот собрал немного семени пальцем и облизал его, внутри что-то дрогнуло. Ещё через мгновение удовольствие накрыло с головой. Осознание происходящего вернулось к тому моменту, когда Мелиот уже снова облизывался и размазывал по лицу то, что не попало в рот. Улыбка у него при этом была просто дьявольская. Хотелось целовать его, целовать всю оставшуюся ночь. Но Мелиот выдержал от силы три долгих поцелуя, после чего зевнул, едва не вывихнув челюсть, и лёг рядом, очень близко. Луна подсвечивала его рёбра.       — Ладно уж, спи, мой хранитель. Люблю тебя, — дав закинуть на себя ногу и крепко взять за руку, Джейк дождался, пока Мелиот уснёт, и только потом разрешил себе тоже провалиться в сон. Там они снова оказались рядом — ехали куда-то в машине, всё дальше и дальше, а дорога не кончалась, и это было хорошо.       Утро началось довольно странно. Мелиот всё так же лежал по соседству, но не спал. А в его серых глазах метались противоречия.       — Бруклин, 37/9, — вдруг сказал он тихо. — Съезди туда.       — Чей это адрес? А? — расслабленный после сна мозг не очень соображал.       — Посмотри в кармане моей пижамы, — он остался лежать, и пришлось, хмыкнув в ответ на странные просьбы, встать и обшарить всю комнату, чтобы найти больничный костюмчик на самом видном месте — спинке кровати.       — М-м-м, — в карманах штанов — пусто. А вот в рубашке, внутри, на пуговичке, лежало сложенное вчетверо фото. — Ч-что? Это…       — Майлз дружил с Марком и слил ему про тебя всё, что смог, — отозвался с кровати Мелиот. — Сдал тебя «Спруту». Я хотел сам разобраться с Майлзом, но… Ты знаешь меня, я ревнивый и люблю стрелять в людей. Так что он в твоих руках. Делай, что считаешь нужным.       — Я… Твою ж мать, я еду в Бруклин! Сейчас!       Улыбающиеся лица Майлза и Андерса на карточке пошли изломами, а одежда сама прилетела в руки, без специальных импульсов. Натянув её за считанные секунды, Джейк дёрнулся к двери, но тут же метнулся назад, к Мелиоту.       — Спасибо, что доверился, — тот даже не ожидал поцелуя. — Спасибо. Не волнуйся за меня, я вернусь.       Оставив Мелиота неподвижно сидеть на кровати, Джейк схватил куртку и ушёл, едва сдерживаясь от того, чтобы побежать.