Хранитель Равновесия

      За два часа до начала приёма вокруг виллы Престоншир уже началась беготня. Гости ещё не приехали, конечно, но на площадке перед входом выставляли рождественские украшения, а дорожку к гаражу выкладывали по бордюру гирляндами. Но посмотреть на все эти приготовления можно было только издалека. Они с Вериусом проехали мимо виллы, завернули за унылый зимний парк и объехали дом с другой стороны. Им предстояла неприятная встреча.       Моррисон ждал неподалёку от западной пристройки виллы, там, где летом цвёл сад, а сегодня копились в углах живой изгороди тени. Он курил сигарету — дико вонючую, не то, что у Джейка, и вообще выглядел отвратительно. В заляпанной соусом ветровке, бейсболке из супермаркета, джинсах и стоптанных кедах его бы точно не пустили на приём. Лицо мужчины заросло бурой щетиной, а под глазами набухли мешки.       — Добрый вечер, — стоило быть вежливым, даже зная, что этот человек сделал с Джейком.       — Опоздали! — Моррисон кольнул Силой, острой, как осколки стекла. — Быстро переодевайся!       Он дал свёрток с одеждой, пихнув в грудь.       — Поаккуратней, — быстро вытащив пистолет из заднего кармана, Вериус ткнул им мужчину между ключиц, заставив попятиться. — Осторожней, Мелиот.       — Ничего, всё нормально.       В свёртке нашёлся костюм официанта. Брюки даже не было смысла примерять — они были явно коротки, а вот бордовую рубашку, бархатную бабочку и передник пришлось надеть. Рукав чуть жмущей в плечах сорочки Вериус приколол булавкой, чтобы не болтался, а прибор и шприцы сложили в поясную сумочку. Её отец должен будет передать чуть позже, когда все проверки уже будут пройдены.       — Готов? — в голосе Моррисона сквозил страх пополам с подавленностью, несмотря на каменное, как у всех людей с Силой лицо. Вряд ли ему нравилось исполнять опасные поручения Джейка. Возможно, именно так себя чувствовал и Марк когда-то.       — Да, вполне.       Выслушав от отца пожелание удачи, Мелиот позволил взять себя за плечо и отвести ко входу во флигель. Там толпилось очень много людей. Кто-то курил, другие просто мешались, третьи разгружали фургончик поставщика живых омаров. Да уж, таким в больнице не кормят, а у Джейка будет возможность попробовать.       — Быстро, быстро, на кухне аврал!       Мелиот даже не понял, в какой момент Моррисон растворился. Вместо него появился кто-то в красивом чёрном костюме и такой же бархатной бабочке. Он не стал ничего спрашивать, а обхватил за спину и почти что понёс ко входу. Там проходили обыск ещё трое парней-официантов. Охранники, два амбала с выбритыми до коротеньких ирокезов волосами лапали так настойчиво и грубо, что после их рук захотелось нажаловаться Джейку на попытку изнасилования. Но, благо, кончилось это очень быстро, а ничего запрещённого найдено не было. Его пропустили внутрь, и никто не интересовался, почему допустили к работе однорукого официанта. А что у него ещё и Силы не было — вообще как будто само собой разумелось.       На кухне что-то варилось, жарилось и резалось — несколько поваров с помощью Силы одновременно управлялись с несколькими блюдами, а тарелки, большие вилки для мяса, кастрюльки и салатницы носились по воздуху. В руку прилетел большой поднос, и на него тут же бухнулось блюдо с нарезкой. Тончайшие ломтики ветчины, переложенные помидорками, салатными листьями и оливками так и просились на язык.       Стоило воспользоваться своей невидимостью — несколько кусочков ветчины отправились в рот. Вкус у них был нежнейший.       Схватив ещё ломтиков, Мелиот поставил поднос куда-то на нижнюю полку большого стола и выскользнул из кухни. Моррисон говорил, что в прачечной должно быть открыто окно. А судя по примерному плану виллы, нужно дважды повернуть налево по коридору от кухни.       Память не подвела — там находилась комната, в которой гудели большие стиральные машинки. Только вот окно было закрыто и находилось почти под потолком. Наверное, предполагалось, что кто угодно сможет дотянуться до фрамуги импульсом и всё открыть, но не он. А ведь отец уже должен ждать там, внизу.       Взобраться на стиральную машинку оказалось не так-то просто. Высотой она была повыше обычной домашней, а табуреток для карабканья на бытовую технику поблизости не наблюдалось. Подтянуться на одной руке, конечно, не вышло, пришлось ставить в качестве подножки хрупкую корзину для белья, и с неё уже залезать на машинку. Роста, даже такого большого, всё равно не хватало.       Пару раз подпрыгнув — скорее от злости, чем надеясь дотянуться до ручки, Мелиот присел и вытащил шнурок из ботинка. Только если Джейк перекидывал ремень через кронштейн Силой, тут пришлось махать шнурком самому. Наконец, примерно на седьмую попытку петля зацепилась за ручку окна. Теперь нужно было потянуть за неё так, чтобы шнурок не соскользнул.       Это оказалось ещё более сложной задачей — замок не поддавался, а машинка вошла в режим отжима и начала трястись так, будто в ней засело не меньше десятка демонов. В какой-то миг стиралка подпрыгнула ретивым конём, и Мелиот дёрнул за шнурок сильнее, чем собирался. Фрамуга, крякнув, открылась, а он не удержался на скачущей машинке и рухнул вниз, прямо на корзину для белья. Боль шибанула прямо по рёбрам, потом воткнулась в спину и, наконец, с размаху дала по затылку. Грохот заглушил даже шум стирки, из коридора донеслись удивлённые возгласы, а сверху — встревоженное «Мелиот?!»       Отвечать Вериусу было нельзя да и невозможно — от боли перехватило дыхание. Борясь с желанием свернуться калачиком и завыть, Мелиот поднялся на четвереньки и заполз между двумя трясущимися машинками.       В прачечную кто-то зашёл, но никого не увидев и не ощутив фона Силы, прибрал рассыпавшиеся по полу грязные салфетки и передники, а потом ушёл. Можно было покидать воняющее порошком укрытие.       — Пап! — докричаться удалось только спустя полминуты — падение выбило весь дух. — Да ничего не случилось, упал. Передавай через окно.       Сквозь такими трудами открытую фрамугу пролетела чёрная маленькая сумка и зависла в воздухе. С помощью нескольких подсказок Вериус опустил её точно в руку сына. Мелиот тут же повязал пояс и прикрыл его передником.       — Пожалуйста, давай осторожней, без падений, — крикнул Вериус. — Уже половина девятого, гости начали приезжать. Джейк с Анжелой здесь.       — Правда? Тогда я побежал, — Мелиот шагнул было прочь, но обернулся и добавил: — Буду осторожен!       Если Вериус что и ответил, его слова всё равно потонули бы в грохоте стирки. Вернувшись на кухню, Мелиот выхватил большую плоскую тарелку с канапе прямо из-под носа настоящего официанта и вернулся в коридор, вспоминая план дома. Долго думать не пришлось: мимо пробежала девушка, телекинезом удерживающая в воздухе не меньше пятнадцати тонких бокалов шампанского. Она и не заметила, что к ней прицепился «хвост», и привела прямиком в холл. Но если официантка не глядя проскочила сквозь шторку прямо в зал, то он остановился в тёмном углу рядом.       Слопав пару канапе — из хрустящих гренок, кусочка сёмги и моцареллы, Мелиот выглянул в зал. Много света, много блеска: видно, Моника Престоншир очень любила всё золотое и сверкающее. Женщины, в основном, надели что-то вышитое люрексом и блёстками, мужчины — чёрное и строгое. Хотя, на каком-то седом толстяке переливался галстук с камнями на узелке-броши. Они переговаривались, куча пресных лиц с оттенком высокомерия, распивали прилетающее им в руки шампанское и отвешивали друг другу комплименты. Ни хозяйки бала, ни Джейка среди них пока не было. Ну, где же они?       Томительное ожидание скрасили ещё три порции канапе, и вот, оно было вознаграждено: большая дверь в холл отворилась, и сначала вошла Моника — естественно, в сверкающем платье с коротким рукавом. Поведя золотой рукой, она пригласила новых гостей. Ведя мать под локоть, Джейк прошёл внутрь и огляделся. Все, абсолютно все повернули головы. Понятное дело, их внимание привлекла не Анжела.       Джейк — такой молодой среди напыщенных стариков и старух, в элегантном костюме, сидящем по фигуре так точно, двигался плавно и уверенно. Жаль только, что севшее зрение теперь не позволяло разглядеть его лицо. Наверное, он играл переливами Силы и по новообретённой привычке улыбался, излучая внутреннее тепло и свет, куда лучший, чем блеск бриллиантов.       — Давай, Джейк, твой выход. Я в тебя верю, — кинув последний взгляд на него, Мелиот решил сменить наблюдательный пункт. Следовало немного осмотреться.       Заставив отпустить Анжелу, Моника сама взяла Джейка под руку и вывела ближе к центру зала. Блестящие украшения, телепатические перешептывания и десятки изучающих импульсов. Они были как массированная атака, пулемётная очередь. Кто, откуда, насколько Силён, какие связи, сколько денег? Похоже, это то, что им действительно важно знать. Помнишь своего отца? Знаешь, как он умер?       — Сегодня в наши ряды вливается свежая кровь — горячая, кипящая, огненная. Хочу представить вам Джейкоба Штайна, — Моника отступила назад.       Она назвала не ту фамилию, и в душе на мгновение всколыхнулась волна тоски и ненависти. Погасить её удалось лишь в последнюю секунду — даже уравновешенная Мелиотом, Сила пока что плохо слушалась. И правда стала похожей на кипящую в кратере лаву. Чуть-чуть не доглядишь — и выльется. Зато у других спрутовцев таких проблем не было. Они по очереди подходили представиться и пощупать напоенной «Смарагдином» Силой. Мужчины были очень насторожены, дамы — более благосклонны. Две из них телепатически потребовали пригласить их на медленный танец.       Как же сложно было передавать им всем импульсы радости, уважения и гордости! Мелиот даже не подозревал, какое трудное поручил задание. Но сейчас он где-то рядом, наблюдает и ждёт, находясь в не меньшей опасности. Нельзя подвести его и провалиться. Следовало поскорее сосредоточиться на Монике и завладеть её вниманием.       — О, вот ты где, Джейкоб! — стоило появиться в поле зрения Престоншир, как она подошла сама, разогнав стайку рыбёшек помельче. — Тебя уже замучили вопросами, я смотрю?       — Да уж, я привык, что это мне все по закону должны отвечать, — вместо того, чтобы просто послать импульс, он сначала заулыбался, а потом уже добавил эмоций Силой.       — Это ты о службе в полиции вспоминаешь? Сложная, неблагодарная работа, — якобы посочувствовала Моника, но в её глазах проскользнуло отвращение. То ли к идее защищать людей, то ли к работе полицейского управления Нью-Йорка.       — У меня была самая высокая раскрываемость дел в участке, — со слов матери, Монике нравилось, когда стоят на своём, а не превращаются в подхалимов, лишь начав разговор. — Но работа тяжёлая, соглашусь. Вряд ли я вернусь в органы.       — Если тебе нравятся расследования, то и роль агента должна прийтись по душе. Мы с Анжи разговаривали о твоём будущем, — судя по импульсам, Моника находила эту тему забавной. Её Сила сверкала и переливалась бриллиантовой россыпью, но при этом была как будто однослойной, поверхностной. Что скрывалось в глубине за блеском, никак не удавалось рассмотреть. — Уверена, тебе достанет ума и усердия, чтобы изучить химию и программирование, но это будет пустой тратой таланта. В кабинетах ты прозябать не будешь.       — Тут я маму точно не послушаюсь, — Джейк засмеялся, пытаясь скрыть всколыхнувшийся страх. Агентом — это убивать неугодных или, как Моррисон, подчищать следы крови? — Я чувствую, мне нужно ещё многому научиться у вас. Тут просто какой-то праздник Силы, а у меня никогда не было возможности её раскрыть до конца. Вы мне поможете?       — Конечно, дорогой мой! Уверена, мы быстро найдём твоим способностям достойное применение, — ещё сильнее испугала Престоншир. — Ох, видел бы тебя сейчас Мортимер! Твоя Сила имеет очень интересные очертания. Огонь, как у него и Анжелы, но есть и кое-что другого плана, очень цепляющее. Да, вот оно!       Наверное, она посягнула на самое важное и сокровенное, что теплилось в душе — подаренную единением Силу Мелиота. А Мелиот подобного не выносил. Конечно, стебли его цветов тут же стегнули по тянущейся к ним руке Мидаса, и Престоншир чуть отшатнулась, покачав головой. Нужно было срочно спасать ситуацию!       — Простите, я сегодня нервничаю, будто пришёл на главный экзамен в жизни. Но я люблю строгих учителей — они самые лучшие. Шампанского?       Он притянул два витающих в воздухе бокала. Моника, импульсом одобрив комплимент, пригубила напиток. Джейк тоже выпил несколько глотков. Вроде бы раздражённые шипастые растения удалось скрыть за огнём. Но всё равно, это было слишком ужасно — изменять Мелиоту у него на глазах, пусть и с якобы согласия. Сила полыхала во все стороны, путаясь в массе чужих импульсов, а Престоншир продолжала пить и изучать. Ещё немного — и догадается про слияние. Нет, одним бокалом вина тут не обойтись, нужно отвлечь её чем покрепче.       — Не особенно уважаю шипучку, — не допив, Джейк отослал бокал на поднос. — И, думаю, женщины Сильные и деловые тоже предпочитают что-нибудь крепкое, благородное и выдержанное. Коньяк. И обязательно в хрустале.       — Ты думаешь в правильном направлении, сладкий, — она прищурилась. Похоже, леди «Спрут» желала расслабиться — хотя бы на собственной вечеринке. — В конце концов, мы пришли веселиться. Дела обсудим потом.       Коньяк в пузатых фужерах, вероятно, был отменным, только вот не лез в горло, как и дольки манго, клешни омаров, салаты, канапе и тарталетки с перепёлками в белом соусе. Но среди гостей он был такой один — остальные радостно напивались, произносили тосты разной степени пошлости, смеялись. Вокруг пульсировала Сила, а недавно принятый «Смарагдин» сделал каждый импульс слишком отчётливым. Он был слишком интересен и привлекателен. Его ощупывали, изучали под лупой, задавали с помощью телепатии неловкие вопросы и мучили, высказывая язвительные предположения. Закрыться от этой массированной атаки означало потерять внимание Моники, и приходилось терпеть назойливые попытки расковырять сознание. Но главные испытания были впереди.       — Динь-дон! — Моника встала, чуть покачнувшись, и постучала вилкой по бокалу. Все замолкли, и в зале разлилась её сверкающая Сила. — Вижу, все созрели для танцев. Попрошу оркестр!       Прислуга совместными усилиями убрала дальнюю стену зала, а за ней обнаружилась сцена с музыкантами. Певец перед микрофоном задал ритм носком ботинка, затем вступили ударные. Все, кроме парочки слишком занятых разговором стариков повскакивали с мест. «Well, gonna do a dance and it goes like this!*» — Моника схватила Джейка за руку и утащила прямо в сердце перечно-мятного ада.       — Не обращай внимания, — крутя бёдрами так, будто ей тоже двадцать пять, Престоншир оттеснила предполагаемую соперницу в коротком чёрном платье. — Здесь только две женщины могут танцевать с тобой. Это я и твоя мамочка.       — О да, вы прекрасно двигаетесь!       Под «Round and round*» Престоншир заставила крутить себя, а потом, потеряв равновесие, повисла на плече, хихикая и лапая импульсами так мерзко, что захотелось бросить её на пол. Сила вырывалась из-под контроля, грозя полным провалом.       — Моника, можно и мне капельку его поэксплуатировать? — появление Анжелы было всё равно, что манна небесная.       — Конечно, но только на один танец! — перестав дёргать за рукав, Моника пошла искать себе жертву для «Мэдисон Тайм*».       — Осторожнее, — чтобы не выбиваться из общей массы, мама вошла в танец. — Она не пьяна, только притворяется. А ты сейчас взорвёшься.       — Не пьяна? Тогда я не знаю, как быть, — сбившись с шага, Джейк едва не толкнул соседа, но вовремя увернулся. — Чёрт! Ей нужна моя Сила, но она заметила импульсы Мелиота. И не отпускает меня от себя! Ты не нашла Мела, где он?       — Тебе нужно с ним повидаться. Вон там, ширма рядом с туалетными комнатами, — Анжела импульсом указала в противоположный конец зала.       Если Мел всё это время торчал там, то видел и танцы, и распитие коньяка с Моникой, и все тосты за «успех кампании в новом году» тоже слышал. Так стыдно и так необходимо извиниться перед ним…       Продравшись сквозь танцующие ряды, Джейк с разворота заскочил за ширму.       — Ох! — оказалось, Мелиот стоял прямо за ней и чуть не упал. — Джейк! Я наблюдал за тобой. Ты такой красивый…       Конечно, он наблюдал и видел всё это безобразие.       — Прости, это было ужасно. У меня ничего не получается. Эта женщина, она… тоже ужасная! И ещё заметила твою Силу. Я не могу ей этого показать! — наконец-то можно было хоть немного отпустить кипевшие внутри эмоции.       Вместо того, чтобы проникнуться предчувствием плохого исхода, Мелиот вдруг прижал к стене и начал целовать. Изумлённое мычание его не остановило, а будто раззадорило: раздвинул ноги острым коленом, растрепал зализанную причёску рукой, расстегнул две верхние пуговки на рубашке и ослабил галстук.       — Мел, ты что?       — Разве не ясно? Привожу тебя в правильное состояние, — прошептал он жарко и поднял бедро, упершись в пах. — Посмотри на меня. Да, вот так. Сейчас ты вернёшься в зал и поймёшь: каждый на этом танцполе безумно хочет тебя. Если нужно, покажи им Силу, мою тоже. Немного, самый краешек поля. Они зацепятся и будут хотеть больше — точно знаю. Но больше — это только для меня. Правда?       — Правда, — поцелуями с ним никогда не удавалось насытиться. — Ты точно не будешь ревновать?       — Разве что совсем чуть-чуть, — Мелиот улыбнулся и прислушался. — «Мэдисон» заканчивается. Иди, покори их всех. За успех тебя будет ждать награда.       — Какая?       — Очень приятная, — он наклонился и медленно лизнул в шею, вызвав мурашки по всему телу. — Только снотворное не забудь.       Он вытащил из пояса шприц с жёлтым снотворным и сам положил его во внутренний карман пиджака. Убрав колено, Мелиот неохотно отпустил от себя. Короткое прикосновение губ на удачу — и мягкий полумрак коридора сменился неистовым блеском вечеринки.       «Donʼt be cruel to who a heart thatʼs true*» — он вошёл в толпу танцующих рокабилли*. Если не сдерживаться так сильно, блокируя Силу почти наглухо, всё ощущалось не таким ужасным. Можно немного расслабиться, можно просто двигаться в такт, позволяя Силе раскрываться бутонами цветов и очагами пламени.       Импозантный мужчина лет пятидесяти, оставшийся без пары, тут же обратил внимание. Подхватив за талию, он привлёк к себе и повёл, переступая ногами с грацией заядлого танцора. Его Сила, похожая на стаю любопытных лисиц, потянула носы к тёплому огню, завороженная его игрой. Но поймать юркий огонёк им не удалось — стебель чертополоха хлестнул по чёрным мордочкам, и Джейк искрой ускользнул прочь. Но он был слишком привлекателен, чтобы танцевать в одиночестве. Карие глаза, хищный взгляд — и на нём повисла настоящая тигрица в полосатом платье. Она двигалась так агрессивно, будто хотела наброситься и съесть. Но любой тигр побаивается огня — женщина не решалась сделать последний шаг и пропустила момент, когда рядом появилась змея. Девушка в зелёном, узкая и гибкая, вклинилась между ними и обвила руками, закинула бедро почти на пояс. Она желала, чтобы её вели, кружили и перекидывали. Они обе словно засели в кустах, готовясь одновременно напрыгнуть, повалить и разделить добычу.       Медленно проведя руками по груди, Джейк притушил огонь, поманив их зарослями растений. Переглянувшись, женщины одновременно устремились к нему телами и импульсами, но столкнулись и едва не упали, потому что заросли сгорели за секунду, а за ними ничего не было.       Бросив взгляд на обескураженных охотниц, Джейк в несколько шагов оказался ближе к сцене. Там он одним своим появлением разбил парочку из молнии и дерева. Престарелая жена в норковой горжетке отвесила мужу хлёсткую пощёчину ладонью, похожей на сухую ветку, потом замахнулась на обидчика. Джейк резко отклонился назад и упал прямо на руки Монике Престоншир.       Он крутил её, почти подбрасывал в воздух и отпускал на вытянутой руке, чтобы тут же притянуть назад. Ускользал и снова подпускал к себе. А Моника с присущей ей точностью лавировала между шипами и огненными ловушками, постепенно подбираясь всё ближе. Но ближе — только для Мелиота.       — «Baby itʼs just you Iʼm thinking of*», — пропел он вместе с Элвисом и даже позволил поцеловать себя.       — Признайся, сладкий, мамочка подпоила тебя? — Моника снова приоткрыла ширму беспечности, изучая смену его настроения.       — Да, я немного захмелел, — о да, Мелиот пьянил не хуже выпитой залпом бутылки вермута. Мысли о награде подзадоривали.       — Ох, Джейкоб, — она захихикала. — Ты только погляди: все эти женщины так хотят тебя, что вот-вот передерутся.       — И что же? Я бы посмотрел, как они рвут на себе вечерние платья, — это было и правда смешно. — Тут так шумно. Может, отдохнём где-нибудь в тишине? Только вдвоём?       — Возмо-ожно. Сначала нужно придумать что-нибудь с гостями. У меня есть чудесный план!       Моника поднялась на сцену к микрофону. Её «Динь-дон!» заставило гудящий зал умолкнуть и прислушаться.       — Прекрасный вечер, прекрасный оркестр, прекрасная музыка! Думаю, каждый из вас в курсе, что лучшие мелодии — это удачно подобранный аккомпанемент к Силе. Да-да, это те странные ощущения в бёдрах, которые заставляют делать твист, — она покрутилась, и все грохнули пьяным смехом. — И я хотела бы показать вам кое-что действительно захватывающее. Попрошу аккомпанемент!       Под перезвон ксилофона Моника взмахнула руками, и зал озарился сверканием, а когда вступили ударные и саксофон, с потолка посыпалось золото. Сотни и сотни монет, толстые цепи, маленькие и большие слитки, они падали и падали, быстро собираясь в кучи. Но одного металла было недостаточно, и Престоншир добавила камни. Ромбы агатов, рубиновые сердца, сапфиры-триллианты, бриллиантовые сферы дождём сыпались на золото, превращая зал в переполненную сокровищницу. Бедную Анжелу с головой засыпало изумрудами, люди хватали воображаемые драгоценности в руки, кто-то воровато пытался засунуть в карман парочку алмазов, а три напившиеся девушки устроили себе аттракцион Скруджа Макдака — легли на пол и представляли, будто купаются в золоте.       Моника смеялась над ними, окружив себя переливающимся вихрем. Её Сила сверкала так, что могла вызвать эпилептический припадок. Но была в этом и огромная привлекательность. Роскошь манила обещаниями лёгкой жизни, в которой нет места бедам и страданиям, где всё легко решает толщина кошелька. Там нет морали, а значит и совести — никаких душевных мук. Только это всё был обман. Он раскрылся, стоило только представить, как видит это представление лишённый Силы и иллюзий Мелиот. Наверное, он давится от смеха, глядя, как расфуфыренные короли Нью-Йорка ползают по полу, воображая себя гномами в золотой шахте. Пора заканчивать представление.       — Великолепная идея, Джейкоб! Поднимайся сюда скорее, — позвала его Моника, стоило передать ей импульсами задумку.       Вдох, выдох. Крепкие стебли растений Мелиота вытянулись в длинное змеиное тело и разрослись каркасом крыльев. Моника создала из ничего мириады золотых чешуек и покрыла ими тело дракона. Ещё вдох — и глаза мифического ящера зажглись, а крылья распахнулись вширь. Гости ахнули в восторге, и дракон, изрыгнув из пасти пламя, прыгнул в залу. Он летал, разбрасывая золото, ныряя в кучи драгоценностей, и снова выбирался. Змей обжигал волшебным жаром, крутил хвостом и выписывал мёртвые петли, а зрители визжали от восторга, как на русских горках. Они были полностью покорены и обезоружены.       Сделав последний круг по залу и осыпав всех цветами, дракон вернулся на сцену и обвился вокруг них с Моникой, а потом рассыпался фейрверком.       — Я в восхищении, — выдохнула Престоншир и упала в объятия.       Чтобы поцеловать её, понадобилось некоторое усилие. Но вместо иссушенного помадой рта Моники представились губы Мелиота — горячие и чувственные. Гости взорвались свистом и аплодисментами, а женщина подпрыгнула, заставив взять её на руки. Оркестр снова заиграл что-то танцевальное, а Моника импульсами указывала путь к спальне, хотя он и так его знал.       На лестничной клетке, за кадкой с фикусом, показалось, стояла тонкая длинная тень. Награда почти в кармане: он покинет этот дом и проведёт остаток ночи с Мелиотом. Это лучше золота, власти, бриллиантов, безграничной Силы и поклонения. Просто побыть с ним.       — Минуту, дорогуша, — Моника слезла с рук перед странной пустой аркой. Наверное, это и был барьер, реагирующий на Силу. — Одну минуту…       Отвернувшись к консоли в стене, она средним и безымянным пальцами нажала на ладонь, и из предплечья золотой руки выдвинулась магнитная полоска. Моника слишком спешила в постель, чтобы думать о безопасности, и не заметила изучающего взгляда. В арке защёлкал какой-то датчик, и они прошли. Чуть дальше по коридору виднелась дверь в спальню. Престоншир, хихикая, открыла её и, дёрнув за галстук, втащила внутрь. В последнюю секунду показалось, будто в коридоре стоит Мелиот и чуть глумливо улыбается.

***

      Отпустив Джейка в зал, Мелиот со стоном съехал по стене и уселся на полу. Голова кружилась, коридор вертелся сверлом, вгрызающимся в затылок. Было так больно, что из глаз покатились слёзы. Хорошо, что Джейк ничего не заметил. Или плохо? Может, стоило рассказать ему? Нет, это означало бы полный провал! Нужно потерпеть, сделать инъекцию…       Руки едва слушались и крупно тряслись, размытый слезами мир качался. Шприц никак не удавалось вытащить, а когда он всё-таки оказался в ладони, Мелиот поднял голову и едва не выронил препарат. Над ним нависал горой человек. Бандит, тот самый, который умел блокировать Силу и пытал Джейка. Его огромные ручищи врезались в память, и сейчас они тянулись прямо к шприцу, чтобы отобрать его и оставить во власти приступа.       — Нет, не надо!       Развернувшись, Мелиот сначала на четвереньках, потом поднявшись, метнулся прочь, а лапы потянулись к нему. Под руку попала горничная, и он толкнул её назад — пусть забирает! Испуганная девушка вскрикнула, но это не остановило погоню. Лестница вверх, лестница вниз — руки ползли по ступенькам, едва не хватая за пятки. Они высовывались из стен, торчали из дверей и потолка, сжимали толстые пальцы, заставляя холодеть от страха и шарахаться из стороны в сторону.       — Нет, нет, Джейк, спаси меня… Ай!       Нога зацепилась за ковровую дорожку, и Мелиот упал, потеряв шприц. Он откатился к стене, а руки почти успели схватить лекарство, но вдруг прошедшая по дому мягкая волна тепла смела их, разорвав на части. Ещё одна сняла головокружение и ослабила боль.       — Спасибо, спасибо, милый…       Волны продолжали накатывать, поддерживая и не давая снова упасть. Подобрав шприц, Мелиот добрёл до мужского туалета. Заперевшись в кабинке, он осел на унитаз. Терпеть слабость после инъекции в одиночестве было неприятно, но ничего, Джейк нянькой не нанимался.       Лекарство сделало тело слабым и непослушным, сняло боль и заглушило грохот в голове. Неизвестно, сколько времени он просидел так, не в силах двинуться, ощущая кожей потоки тепла. В них плыли колючки роз и чертополоха, а ещё — что-то холодное и блестящее, неприятное. Оно-то и вытащило из транса. Нужно срочно посмотреть, что происходит в зале!       Осторожно вернувшись на свой наблюдательный пункт, Мелиот обнаружил у ширмы ещё с десяток официантов. Они, замерев и открыв рты, смотрели на происходящее в зале, но когда удалось заглянуть за их плечи, всё вокруг взорвалось аплодисментами: Джейк поцеловал Монику на сцене. Дыхание на секунду перехватило, но ничего, немного ревности не повредит. А он поднял женщину на руки и понёс к лестнице.       Тихо отступив назад, чтобы никто не услышал, Мелиот обежал зал по круговому коридору и поднялся на второй этаж с другой стороны. На лестничной клетке очень кстати стояло разросшееся растение с бело-зелёными листиками. Мелиот спрятался в его тени и замер, вытянувшись. Мимо прошёл Джейк, с видимым усилием держа на руках Монику. Они поднялись выше, потом замешкались около арки. Реагирующий на Силу барьер! Тот самый, хвалёный и непроходимый, он пропустил без каких-либо помех, когда Джейк и жертва их аферы скрылись в спальне. Конечно, идея подслушать выглядела крайне соблазнительной, но это было слишком не этично по отношению к Джейку. Пришлось снова прятаться за ближайшим фикусом и снова ждать.       И в этот раз ожидание не осталось без награды: в коридоре появился Джейк в трусах, носках и галстуке. Сразу посмотрев на растение, будто знал, он замахал рукой, подзывая к себе.       Не удержавшись, Мелиот чмокнул его в губы и только потом вошёл. Посреди огромной спальни стояла огромная кровать под балдахином с блестящей вуалью. Золотая вышивка на простыне, подушках и покрывале, и посреди этого великолепия лежала лицом вниз Моника в корректирующем белье. Наверное, укол пришёлся прямо в утянутые ягодицы где-то между шлепками. Хорошо хоть, что она не храпела.       — Подключай прибор скорее! — Джейк сел рядом с женщиной и начал ощупывать её протез.       — Сейчас-сейчас!       Вытащив из розетки ночник, Мелиот подключил туда питание считывателя карт. Он включился, на экранчике замигали логотип и просьба ввести данные.       — Готов? — Джейк держал руку Моники на весу — из предплечья у неё торчал кусочек пластика с магнитной лентой. — Давай сюда прибор.       Он принял едва дотянувшийся шнуром считыватель и, изловчившись, провёл магнитной лентой в щели сбоку прибора. На экране высветились заветные данные. Джейк улыбнулся, его глаза зажглись радостью.       — Что там надо нажать, чтобы сохранить? — он отпустил руку Моники и протянул прибор.       — Что нажать? — в голове крутились водовороты информации, но ответ на вопрос никак не удавалось выловить.       — Анжела ведь объясняла тебе, — Джейк посерьёзнел. — Вы заучивали код.       — Я… Я не помню. Джейк, я ничего такого не помню, — голос осип до шёпота. Неужели болезнь начала пожирать и память?       — Мел, Мел, успокойся, — он отложил считыватель и нежно взял за плечи, потом — за скулы. — Не паникуй. Всё хорошо. Только не паникуй, и вспомнишь. Давай, попробуй. Если ошибёшься, ещё раз считаем карту.       — Х-хорошо.       В голове по-прежнему было пусто. Никаких рекомендаций, цифр, кодов, кнопок… Возможно, пальцы что-то помнили, и будто сами набрали комбинацию на маленьком пульте из шести кнопок. Экран мигнул и очистился. Джейк, не выказав разочарования, взял руку Моники и снова ввёл данные. Последовала ещё попытка, тоже неудачная.       — Мне нужна твоя Сила. Можешь помочь? — только бы он согласился!       — Ты ощущаешь мои импульсы? — получив в ответ кивок, Джейк вскинул брови. — И что мне надо сделать?       — Не знаю. Ты почувствуешь, наверное, — не могло быть так, чтобы не почувствовал.       Секунду подумав, он прикрыл глаза, а ещё через мгновение окружил теплом. Волны импульсов ощущались очень остро и отчётливо. Словно музыка, мелодия нежной страсти, любви, обожания. Верности и глубокой преданности. Каждая нотка Силы обтекала тело и будто бы легко толкала в затылок. И в какой-то момент всё только что мутное прояснилось. Зрение, память, понимание.       Анжела сказала: «Запиши код. Его легко забыть», и он записал, а бумажку сунул в незаметный кармашек внутри пояса.       Задрав передник официанта, Мелиот распотрошил сумку и извлёк листок. Джейк забрал его и сам аккуратно набрал команду на пульте. «Записано!» — провозгласил аппарат. Можно было отключать его и убираться восвояси, снова через кухню и парк. Только оставлять Джейка не хотелось. Он правда заслуживал самой лучшей награды, но пока в распоряжении было только собственное тело.       — Люблю тебя, — едва успев убрать прибор на место, он повалил Джейка на кровать. Мягкие перины качнулись под ними, и Моника, замычав, улеглась поудобнее.       — Тс-с-с! — шикнул Джейк сквозь поцелуй. — Вдруг проснётся?       — Пусть видит сны. Ты же не хочешь, чтобы она заподозрила тебя или посчитала плохим любовником? Уверен, что сможешь изобразить удовлетворение?       — Не знаю. Постараюсь, — он, сомневаясь, глянул на Монику в утяжке и поморщился. Это никуда не годилось.       Сорвав с крючка золотую с красной опушкой маску для сна, Мелиот нацепил её Джейку на глаза. Тот попытался запротестовать, и пришлось заглушить его слова поцелуем.       — Скажи, кто я?       — Мой Мастер, — выдохнул Джейк, покоряясь.       — Тогда приказываю получать удовольствие. Но молча — один стон, и я прекращу.       — Угу, — ответил он, не открывая рта.       Моника сделала основную работу по раздеванию, и можно было сразу начать ласкать его. Времени в обрез, обстановка адреналиновая — нужно действовать быстро и до предела возбуждающе.       На обрамлённых огнём сосках он долго задерживаться не стал — покусал и потянул каждый, потом стащил вниз трусы, оставив их болтаться на левой ноге. Джейк вздохнул и на всякий случай закусил палец. Нужно сделать так, чтобы ему безумно хотелось нарушить условие. Только как?       Не прекращая ласкать его рукой, Мелиот огляделся. Зрение снова начало ухудшаться, но всё ещё было достаточно острым, чтобы заметить баллончик лака для волос — довольно узкий и с закруглённой крышечкой. Оставалось натянуть на него один из заготовленных Моникой презервативов и использовать не по назначению.       — Знаешь, что это? — Мелиот поводил баллончиком по его животу, и Джейк помотал головой, не выпуская изо рта сустав пальца. — А хочешь узнать? — он быстро закивал и подвигал бёдрами. — Хорошо.       Баллончик был чуть толще члена, и потребовалось много слюны, чтобы смазать его как следует. Джейк прислушивался к звукам, возбуждаясь уже от предвкушения и опасности ситуации.       Джейк не мог стонать, и, ощутив внутри себя что-то непривычно гладкое и большое, изогнулся, свёл и снова расставил ноги, свободной рукой вцепился в простынь. Его Сила ударила жарким аккордом, и даже Моника рядом замычала от удовольствия и причмокнула губами, явно наблюдая во сне поцелуй.       И хорошо, что запрета на вздохи не было — Джейк так дышал, что кололо собственную грудь. Когда баллончик чуть глубже погружался в его тело, когда его член входил в рот до упора, и снова, в ровном темпе.       — М-м-м, быстрее, сладкий, — пробормотала во сне Моника.       Своевременная подсказка. Можно убыстрить движения губами и языком, а баллончик вытащить и вставить назад. Ещё быстрее, ещё глубже. Джейк поджимал пальцы на ногах, смял рукой всю простынь, дрожал и закусил костяшки добела. И снова целые гаммы и пассажи импульсов, всё горячее и громче.       — О, да, — озвучила его ощущения Моника. — О-о-о, да-а-а!       — У-у-у! — долгий стон сквозь зубы слился со звуками Силы в единую гармонию.       Джейк всё-таки нарушил запрет. Его член несколько раз дёрнулся, и рот наполнило семя. Хотелось проглотить его, но нужно было соблюдать идеальную конспирацию.       — О, боже, — стащив с себя маску, Джейк поглядел, как он сплёвывает сперму в стянутый с баллончика презерватив.       — Твоё алиби, — Мелиот завязал резинку узлом и бросил у кровати. — Чёрт, просыпается!       Первым заметив движения Моники, и как её лицо расплывается в довольной гримасе, Мелиот соскочил с кровати и кинулся к двери. Вернулся, поставил на место лак для волос, и выскользнул в коридор. За дверью послышался томный голос Престоншир, а потом Джейк хрипловато попросил закурить — у него после оргазма всегда садился голос.       От мысли о том, как он курит у окна, оставшись только в носках и галстуке, усталый и удовлетворённый, в паху заныло ещё сильнее. Главное — убраться отсюда незамеченным и без пятна на штанах.       Сквозь арку, вдоль стены, за фикус и вниз по лестнице. В зале ещё играла музыка, но уже куда более спокойная. Гости слишком напились, чтобы продолжать танцы, некоторые разъехались по домам. Официанты тоже выпивали на кухне. Ухватив у одного из них бокал шампанского, Мелиот выпил его залпом и вышел на улицу. Холодная ночь немного остудила пыл.       — Как всё прошло? Удалось? — выйдя из-за крыльца, Вериус сразу схватил за руку и отвёл прочь. Он так волновался, что не смог подождать, пока сын надышится. — Там что-то невообразимое творилось!       — Это точно, я слышал музыку Силы! Но данные у меня. Прошло всё отлично, Джейк с мамой скоро уйдут оттуда. Поехали в Манхеттен. Они там так веселились, и я тоже хочу выпить что-нибудь, а ты?       — Да, с удовольствием, — отец кивнул, и вместе они нырнули в кусты.       В баре неподалёку от клиники Мелиот надолго не остался: Вериус не позволял пить ничего крепче содовой, а ещё слово за слово познакомился с барменом, очень красивой женщиной с лилиями на руках, и не стоило мешать им своим недо-присутствием. К тому же, время инъекции было просрочено, и приступ мог случиться в любой момент.       Уже по дороге к хоспису начало казаться, что разукрашенная огнями улица начинает тонуть в чёрном тумане, а за спиной то и дело появляется тень стрелка в капюшоне. Все десять минут пути его отгоняли воспоминания о мелодиях тепла, которые излучал Джейк. И если ему удалось так воздействовать Силой на поражённый пси-центр, что симптомы отступили, он и дальше сможет их облегчать! Если потренироваться, привыкнуть, то рядом с ним потеря Силы ничего не будет значить. Только вот эти галлюцинации… Наверное, нужно рассказать о них всем. Разве это дело, когда внезапно вскрываются шрамы на психике и начинают пугать?       Ночной приём препарата пришлось снова переживать одному. Джейк не возвращался, но ведь ему нужно было как-то разобраться с Моникой, а потом отвезти маму в её гостиницу.       — Мама дико устала, да и выпила многовато. Но только это и спасло меня от Моники. Ей так понравился секс, который она проспала, что бабуля чуть не привязала меня к кровати, — подтвердил предположения совершенно вымотанный к утру Джейк. Он засыпал на ходу, но не мог позволить себе завалиться спать, не оказав толики внимания.       — Нет, привязывать тебя к чему-то — это моя привилегия, — с ним было так хорошо, что совесть отступала перед желанием ощущать его импульсы. — Я правда чувствую тебя. И сейчас тоже. Тепло. Ты так нужен мне…       — Я буду рядом, обязательно, — Джейк поцеловал, правда не так долго, как хотелось бы. — Давай спать?       Небрежно сбросив с себя ботинки, пиджак и жилет, он растянулся на своей половине кровати с блаженством на лице, а стоило устроиться рядом — обнял. Его импульсы, когда Джейк уснул, затаились угольками в нижней октаве. Их жара почти хватило на несколько минут, отделявших ото сна, но вдруг что-то поменялось. Комната сузилась, стала будто бы очень тесной и маленькой. Рука Джейка больше не грела, а оказалась холодной, стальной и не подъёмно тяжёлой. Лапа погрузчика. Сначала будто вкатили паралитик страха, а потом последовала попытка вырваться, и с ней — адская боль в руке. Дёрнувшись, он попытался скинуть с себя железку, но не смог. В плече тошнотворно захрустело, и от собственного вопля заложило уши. Рядом началось какое-то движение. Вериус пытался освободить его, причиняя всё более жестокие страдания. Удары, грохот, скрежет — ничего не получается! Его вытягивали из ловушки, а он видел как рентгеном, что рука ломается пополам, видел, как с пальцев сдирается кожа, и они разрываются на фаланги. И снова, по кругу. Ещё раз. Ломается и срастается, ломается и срастается. Терпеть это было невозможно. Но тут пришёл доктор. Он взял маленькую пилу для костей и воткнул её в плечо.       — Не надо! Это ошибка, я передумал! Не надо ампутировать, пожалуйста! Джейк, скажи ему, скажи, пусть перестанет!       — Уберите его отсюда! — донёсся откуда-то голос чужой, но знакомый.       Доктор с пилой кивнул, включил её и всё-таки отпилил руку. Окровавленная и изломанная, она исчезла, и теперь плечо заканчивалось давно зажившей культей с креплением для протеза. Никакого снега, разбитого комбайна и боли. Над кроватью нависал бородатый мужчина в халате. Он, крепко держа за голову, пальцами массировал какие-то точки на черепе. Это было неприятно.       — Успокоился? Как тебя зовут? — требовательно спросил доктор.       — Бёр… Мелиот Маквейл, — собственное имя показалось чужим. А врач — кажется, это был профессор Сеано. — Оно кончилось. Это Джейк помог?       — Быстро на МРТ его, — не ответив, бросил хирург, и каталка тут же поехала куда-то, подёргиваясь на стыках плитки.       Его снова оставили одного под аркой странно стучащего передового аппарата. Анфас, профиль. Вынули, позволили сесть и выпить бутылочку воды. Профессор вернулся и сел рядом.       — Я должен пояснить тебе кое-что. Слушаешь? — он получил в ответ кивок. — Есть хорошие новости — под немного другим ракурсом заметно, что твоя опухоль поразила не весь пси-центр. Именно поэтому ты ощущаешь импульсы Силы, хоть твой мозг и неправильно их интерпретирует. Особенно хорошо это работает в плане Джейка — вы с ним прошли слияние, понимаю. Потрясающе, что его воздействие помогает снимать симптомы, но за этим стоит плохая новость. Чем больше ты полагаешься на него, тем сильнее будет следующий приступ. Джейк купирует у тебя одни симптомы и тут же провоцирует другие. Каждое изменение его импульсов в зависимости от желания, настроения и прочих факторов будет вызывать у тебя галлюцинации, асфиксию, мигрень, повышение температуры. А он — здоровый человек, его пси-поле — не константа.       — Нам что, нельзя быть рядом? — ужасный вывод пришёл сам, почти без помощи.       — Да. С сегодняшней ночи будете видеться только в специальных условиях, — рубанул с плеча Сеано. И даже не по руке, а прямо по сердцу.       Бросив взгляд на жестокого профессора, Мелиот отвернулся и упал лицом в подушку. Не хотелось думать, не хотелось чувствовать, не хотелось жить. _____________ *Well, gonna do a dance and it goes like this - Ну, я сейчас потанцую и это будет выглядеть так (строка из песни Peppermint Twist группы The Sweet) *Round and round - Кругом, кругом (строка из песни Peppermint Twist) *"Мэдисон Тайм" - ещё один популярный танец *Donʼt be cruel to who a heart thatʼs true - Не будь жестока к сердцу, только так (Donʼt be cruel Элвиса Пресли) *Рокабилли — разновидность рок-н-ролла, появившийся в 1950-х годах, имеет корни в кантри и блюзе *Baby itʼs just you Iʼm thinking of - Крошка, я думаю лишь о тебе (Donʼt be cruel Элвиса Пресли)