Хранитель Равновесия

      — Он прежде упоминал о том, что чувствует Силу других людей?       Профессору Сеано не подходил обычный столик в гостиничном номере. Он выглядел за ним странно, при этом вроде бы изображая из себя врача и записывая «жалобы» в блокнот.       — Нет, я только вчера узнал об этом, — согнувшись, Джейк потёр ладонью висок. Перед глазами всё расплывалось. Анальгетик вроде бы немного облегчил головную боль, но она превратилась в глухой беспрерывный шум. Неизвестно, что хуже.       — И я так же, — Вериус сначала сокрушённо прикрыл ладонью лицо, потом треснул кулаками по столу со всего маху. Его Сила сдавливала и впивалась, передавая его состояние. — Я не знаю, ну что Мелиот за человек?! Неужели он совсем не понимает свою ситуацию?       — Вполне возможно, что и не понимает. Он может много чего не понимать и не осознавать, верить в невозможные вещи, воображать глупости. Мелиот болен, а вы почему-то продолжаете принимать его за здорового. Просто «немножко другого», так? — профессор прищурился с презрением, с каким белый ферзь смотрит на чёрную пешку. — И кто, извините, должен его знать, если не отец и не любовник? Нужно было спрашивать его каждый день, каждый час!       — Мы спрашивали! Но как догадаться, если у него Силы нет, а у нас — есть? — возмутился Вериус вроде бы и справедливо, только уверенности в его голосе не было. Мало они спрашивали.       — Всё просто: Мелиоту нужна операция, а мне — убийца Марка. Складывается впечатление, Джейк, что ты давно нашёл его, но почему-то тянешь. Играешь в какие-то свои игры, пока твой Мелиот постепенно уходит в мир галлюцинаций, хронической боли и других прекрасных вещей…       — Перестаньте! — Сила так рванулась, что Сеано тут же замолчал. Сердце колотилось, раненое и предельно усталое. Всё ли он делал правильно? Делал ли так, как надо? — Да, я нашёл убийцу. Я назначу ему встречу так скоро, как получится, а вы — можете на неё прийти. И сделать… Сделать то, что собирались.       — Назначай. В грузовом порту Квинсборо, контейнер номер две тысячи семь. Сориентируешь меня потом по времени, — Кормак записал всё на листе блокнота и положил перед Джейком.       — Я позвоню вам в отель, как только договорюсь, — листок даже не хотелось брать. От него будто исходили импульсы грядущей боли. — А можно спросить? Мне теперь совсем нельзя с ним видеться?       — Сможешь контролировать свою Силу так, чтобы казалось, будто её нет?       — Смогу! — неужели хоть что-то не настолько ужасно?       — Хорошо. А сможешь сказать ему «нет», когда он начнёт просить, умолять, чтобы ты дал ему почувствовать свои импульсы? Ему ведь от этого правда легче, — Сеано посмотрел испытующе. Нет, всё ужасно. — Поговорите по телефону. Я вернусь в клинику и начну готовиться к операции.       — Но ещё нужно как-то уменьшить действие на него «Смарагдина», — напомнил Эмберсон. — Вы сказали, что если этого не сделать, то не можете ручаться за последствия.       — Да, но придётся рискнуть. У меня есть несколько препаратов, ненадолго «отключающих» пси-центр, а за это время можно будет сузить сосуды и получить не такую искажённую картину. И если вы собирались что-то сделать для облегчения состояния Мелиота, то делайте как можно быстрее. Пока он ещё может вам помочь, — профессор аккуратно закрыл золотой «Паркер» колпачком, забрал блокнот и поднялся. — Жду твоего звонка, Джейк. Не тяни.       Сеано ушёл, и они с Вериусом остались в одиночестве. Несколько минут тянулось молчание под звуки падающих капель воды из подтекающего крана в ванной.       — Джейк, я вот подумал, — начал Вериус, не поднимая головы и крутя листок с адресом, — пусть делает операцию так. Провернём эту штуку с ядром потом. Сейчас город переполнен людьми, настоящая вышка едва справляется. В новостях видел, что старые запасные даже подключили. Да, помню, Анжела обещала, что новая программа окажет на больных мгновенный эффект, но гораздо хуже будет, если у тебя не выйдет удержать вышку. Тем более, обещают приход циклона и шторм.       — Шторм — это хорошо. Легче будет с метеорологами. Я вызнаю о них всё у Моррисона перед тем, как сдать его Сеано. А профессор, он сказал же, что у Мела будет возможность вернуть Силу, если удалить опухоль очень точно. Я должен сделать для этого всё. Понимаешь?       — Понимаю, — Эмберсон кивнул. Он знал, что отговаривать бесполезно. — Тебе очень нужно отдохнуть. Хочешь — на диван ложись. Или на кровать.       — Не знаю, как ты засыпал после того, как достал его из машины. Если он кричал так же, — тело безвольно обрушилось на диван, но глаза закрывать было страшно. Но в них снова встали слёзы, и всё-таки пришлось зажмуриться. — Мелу чудилось, будто он там и опять ломает руку. Неужели ему правда было так больно?       — Я и не спал, Джейк, — Вериус принёс плед, накрыл и сел рядом, погладил по дрожащему плечу. — Много было бессонных ночей. И я каждый день, пока он был в больнице, боролся с соблазном вызвать тебя. Но всегда останавливался, потому что видел, как он старается вылечиться, чтобы увидеть тебя побыстрее. Ну что ты? Ладно, поплачь, а потом заснёшь.       Он оказался прав. Наверное, со слезами вытекли последние силы, и сознание погрузилось в чёрные воды глухого тяжёлого сна.       Лампочка, болтавшаяся на одном витом шнурке, светила ярко-жёлтым. Контейнер, в котором Марк хранил всякий хлам, стоял так близко к морю, что разгулявшиеся к ночи волны доставали до его дальней стены брызгами. Они громко бились в стенку; мерный шум Атлантики завораживал измотанное сознание. В Рождество точно будет шторм.       Моррисон сидел на обитом цветастым гобеленом диване нога на ногу и курил свои вонючие сигареты, стряхивая пепел прямо на застеленный картоном пол. Он уже рассказал всё, что хотелось узнать, и повисло молчание, заполнявшее ожидание Сеано. Он должен явиться с минуты на минуту, и эта глава истории будет закончена. Можно будет уйти, позвонить Мелиоту и поговорить, согласовать планы, послушать его голос.       — Слышал, ты собираешься в агенты, — Моррисон покачал ногой. — Неплохой ход с Моникой.       — Посмотрим, что она скажет. Мне нужно больше влияния в «Спруте». Я не хочу заниматься вещами типа угроз и вымогательства, — наверное, можно было говорить, что угодно. Сеано не выпустит киллера из этого контейнера.       — Ясно. Раскольником хочешь стать, как твой отец, — он усмехнулся и покачал головой. — Ах, да, твой отец — покойный капитан полиции, знаю. Только между ним и Мортимером не так много различий, как тебе кажется.       — Ну да. Правда, один не создавал «Спрут».       — А хочешь, расскажу, как можно было избежать всех этих проблем? — окурок, повинуясь импульсу, сплющился о пепельницу и задымился, распространяя неприятную вонь.       — Сразу отдать тебе папку, наверное? — а что ещё?       — Нет. Ты сделал неправильный выбор. Вместе с Марком вы давно бы порушили тут всю систему. Его отец — трусливый суслик, который сразу зарывается в песок, едва заметив опасность. Марк его за это ненавидел, но для мятежа Андерсу не хватило веры и способностей. А ты выбрал мальчишку Мелиота, и он наполнил твою жизнь страданиями. Не смотри так, у тебя в Силе ничего не звучит, кроме тоски, — Моррисон хлопнул по коленям и поднялся. — Ну, что? Может, я пойду уже?       Джейк медлил с ответом ровно до той секунды, пока в двери не постучались. Контейнер отозвался грохотом, а Моррисон замер.       Отвернувшись от него, Джейк открыл, и профессор вошёл внутрь, запустив поток холодного воздуха. Сыпал мелкий снег крупой. Сеано стряхнул его со шляпы и плеч, сделал пару шагов к центру.       — О, профессор Сеано. Какая… ожидаемая встреча, — Моррисон скосил глаза на Джейка. — Всё встаёт на свои места, господа.       — Значит, это он убил Марка? — даже не глядя в сторону куратора, Кормак обошёлся кивком.       — Да, — тело почему-то одеревенело, даже взгляд поднять не хватало сил. То, что он совершает сейчас… Опять ощущение двойного предательства, как тогда, когда он бросил Марка в машине.       — Ты руководил миссией моего сына и довёл всё до того, что проще было убить его, чем решить проблемы? — Сеано постепенно начинал закипать. — Мне сказали, что его курировала Мика, и она поплатилась за провал… Но, но… Что всё это значит?       — Наверное, что я как куратор ценнее Мики, — Моррисон пожал плечами. — Одни подставы. Правда, Джейк?       — Я могу уйти? — колени дрожали, постепенно начиналось головокружение, которое всё ускорял шум волн.       — Нет, — отрезал Сеано и закрыл контейнер на щеколду, а потом развернулся, и в руке у него уже был пистолет с глушителем. — Ты виноват в его смерти не меньше, чем этот сукин сын!       — Да что вы в самом деле, профессор? — едва заметив оружие, Моррисон отступил. Его Сила начала исследовать стенки контейнера в поисках слабого места. — Хотите распрощаться с последним, что имеете?       — А что я имею? Фотографии? Его могилу?! — Кормак взмахнул пистолетом, заставив их обоих отпрянуть.       — Не нужно этого лицемерия, прошу. Вы знали, на что идёт Марк, а сам он — нет. Я понял это в первый же день. Знаете, ради чего он согласился? Хотел использовать свою дозу «Смарагдина» для исследований. А вы, помню, вкололи сыворотку себе, едва получив ампулу, — эти слова заставили Кормака засомневаться, пистолет в его руке дрогнул. Моррисон чуть расслабился. — Я не вижу тут своей вины. Сами знаете, как у нас относятся к бунтарям. А красота вот этого мальчика заставила вашего сына бунтовать. Делать глупости. Отдаляться от цели.       Длинный из-за глушителя пистолет повернулся и теперь смотрел в грудь Джейку. Может, он и правда ошибся в выборе? Или это Марк ошибся?       — Убей его, — перевернув пистолет, Кормак протянул его Джейку рукояткой вперёд.       — Что? — пальцы по инерции сомкнулись на ней.       — Давай. Я хочу увидеть его смерть, — медленно произнёс Сеано, а потом его импульсы ударили в Моррисона. Так сильно, что он попятился и вжался спиной в стену контейнера. — Я не собираюсь держать его вечно. Стреляй.       Выбор… Есть он, или всё же нет? Рука дрожала, даже ходила ходуном. Сеано, получив месть, сделает операцию Мелиоту. А нужен ли будет Мелу человек, способный вот так убивать по указке? Один раз — это ещё можно со скрипом объяснить. Или нельзя. Ничего из этого нельзя объяснить.       Четыре шага — и длины руки как раз хватило, чтобы глушитель уткнулся в лоб Моррисона. Но тот вместо попытки увернуться или использовать Силу, просто ухмыльнулся.       — Ну что, давай, Джейк, стреляй. А потом — себе в висок. У тебя ведь не осталось ничего. Мелиот из тебя всё по кусочку вытащил. Даже Силу. Смотрю, ты вколол себе мой «Смарагдин» — иначе ему не хватает, да?       Импульсы Моррисона осколками стекла впились под ногти ослабших пальцев. Ещё мгновение — и они разжались бы, выпустив рукоять. Но отработанный в полиции рефлекс сработал быстрее.       Хлоп! От выстрела в упор стенку контейнера окрасил всплеск крови, и Джейк упал на колени рядом с трупом.       — Спасибо. Я сделаю Мелиоту операцию так хорошо, как смогу, — Сеано вытащил из скользкой от пота ладони пистолет и тщательно обтёр его салфеткой. — Вот ключи от яхты Марка, она здесь, у пирса. Избавься от трупа. Ты полицейский, знаешь, наверное, как надо, чтобы не нашли. Яхту можешь оставить себе.       Рядом звякнули об пол ключи, потом раздались шаги, скрип дверей, вой ветра между контейнерами, и снова — только перестук брызг моря. Ничего, он — полицейский, был когда-то, знает, что от трупа избавиться не так уж сложно.       Брелоком для ключей выступала шахматная фигурка. Небольшая моторная яхта «Чёрный Слон» сильно раскачивалась на беспокойных волнах у мостков, буквально в тридцати футах от контейнера. На ней нашлось большое жестяное ведро с тряпкой, а ещё — кусок брезента. По пирсу разливалась тьма. Зимний вечер — он куда непроглядней летней ночи. Никто не видел, как он бегает туда-сюда, выливая в море кровавые помои и снова набирая воду. Заподозрить в брезентовом свёртке труп тоже было некому. Что ж, удобно.       Сначала Джейк постелил на палубе несколько листов картона из контейнера, чтобы положить на них тело. Марк не хотел крови, а его яхта не заслуживала участи труповозки. Но выбор... Не было его.       Пока он отмывал стену от крови и мозгов, а потом тащил труп на яхту, успел порядочно запачкаться. Ничего, куртку можно и выбросить, мама новую купит, рубашка — тоже чёрт с ней. Наверное, можно ещё и галстуков парочку выпросить — будет хоть, из чего выбрать. А вот пуловер жалко. Только бы яхту Марка не запачкать, не отдраивать снова багровые потёки, борясь с тошнотой! А "Чёрный Слон" красивый, ухоженный. Не то, что та развалюха, которую можно было взять покататься в береговой полиции. Здорово, что яхту можно оставить. На такой можно даже Гавайев доплыть, наверное. Встать на якорь рядом с островами и поплавать в тёплом море. Дельфины... Правда, лучше думать о дельфинах. Говорят, они реагируют на импульсы Силы и даже могут испускать свои. В аквариуме ничего с этим не вышло, но в дикой природе, на свободе — там же всё по-другому, не так ли?       Вокруг был только океан. Нью-Йорк напоминал о себе желтоватым заревом на горизонте да гудками далёких кораблей. Шум волн, поскрипывание палубы, воздух, наполненный йодом без примеси паров бензина. Такой можно без опаски вдыхать полной грудью. Если только к нему не примешивается вонь крови от собственной одежды и рук.       Тяжелый сундучок из-под принадлежностей для рыбалки вполне сошёл за груз. Крепко привязав металлическую коробку к ногам трупа, Джейк выкинул его за борт. Хлюпнув, Моррисон исчез. Совсем исчез, можно больше не вспоминать. Посмотрев, как лопнули пузыри, Джейк выкинул в море окровавленные картон и одежду. Замотавшись в плед, чтобы не замёрзнуть, он вернулся за штурвал и погнал яхту назад в гавань, заставляя себя вспоминать всё новые факты о дельфинах.       Возвращаться в гостиницу к Вериусу не хотелось, и временным пристанищем стала телефонная будка. Прислонившись к стенке, Джейк выловил из кармана монетку и попросил соединить его с онкологической клиникой.       — Привет! — Мелиот прибежал к телефону спустя несколько секунд после дозвона. — Ко мне отец приходил. Сказал, вы с Сеано пошли на встречу с тем куратором. Какие новости?       — Тише, тише. Это не для телефона. Я хотел бы…       — Я придумал, как нам побыть рядом! Помнишь Порт-Кросс? Как мы сидели и говорили через стенку? Тут можно так же! Стекло в кабинете МРТ не пропускает импульсы, а голос слышно, если говорить в микрофон. И будем друг друга видеть. Это даже лучше, чем в Порт-Кросс! Ты можешь приехать сейчас?       — Приеду. Подожди немножко, хорошо?       — Конечно. Я очень люблю тебя. Буду ждать.       — Бегу, — он повесил трубку и замер. Под плед забирался холод, а на плечах растаял снег, сделав шерсть влажной. Может, и имел место неверный выбор. Но Мелиот-то выбрал правильно.       Захлопнув дверцу будки, Джейк отряхнулся от посыпавшегося сверху снега и побежал. К Йорк-Авеню, мимо магазинов и тёплых кафе, радостных Санта-Клаусов и эльфов. Люди его не замечали, несмотря на скорость и развевающийся плащом плед. Не стоило тратить на них Силу. Пускай будут равнодушными, чёрт с ними.       Рука, кажущаяся чужой, надавила на кнопку звонка. Всё тело от напряжения стало непонятным и неудобным, а валивший изо рта пар никак не ассоциировался с дыханием. Вот эта холодная вязкая масса — разве она воздух?       — Джейк, п-проходи, — дверь открыла Поленберг. Ещё один рывок. Где там стоит аппарат МРТ? — Ты правда бежал? И по-почему ты так одет?       Стефани побежала следом, громко цокая каблуками. Её импульсы подсказывали путь по коридорам замка-больницы.       Кабинет МРТ был закрыт, и Джейк несколько раз толкнул дверь в непонимании, но Стефани, ударив Силой, схватила за руку и потащила в соседний кабинет. Там были стол со стулом, экраны с подсветкой для снимков, низенькая кушетка. От соседнего помещения кабинет отгораживало стекло, за которым стоял Мелиот. Стоял, счастливо улыбаясь и прижав к прозрачной перегородке ладонь. Он что-то говорил, но до этой стороны доходил лишь отрывистый гул.       — Держи, — Стефани нацепила ему на голову наушники с микрофоном. В уши тут же ворвался голос Мелиота, и сердце замерло.       — …Он заставлял меня сегодня есть творог со шпинатом. Посадили на белково-жировую диету из-за дефицита веса. Нужно набирать, иначе наркоз плохо перенесу. Я постараюсь, не бойся за меня. Приступов больше не было, всё хорошо. А ты как? Почему ты в пледе?       — Там снег сильный. Промок немного, замёрз и бросил всё посушиться. Пытаюсь вот отогреться чуть-чуть, — от лжи почему-то не стало противно. Эмоции заглохли, тоже замёрзли.       — Вот как, — Мелиот улыбнулся, а на стекле появилось запотевшее пятнышко от его тёплого дыхания. — Погодка та ещё. То заметает, то штормит. Моррисон дал информацию о метеобюро?       — Ага. Вышки Престоншир обслуживает «NYS Novameteo». Моника даёт им распоряжение, синоптики подготавливают обновление программы, звонят на вышку, и только тогда им разрешают доступ к ядру, — размышлять о делах было куда легче, чем анализировать своё внутреннее состояние. Ноги, правда, уже не держали, и пришлось опуститься на пол.       — Думаю, здесь нужно подключить к делу твою маму. Она же программирует «Спрут» и пользуется доверием Моники, пусть придумает что-нибудь, — предложил Мелиот и тоже сел, прислонился щекой к стеклу.       — Я с ней обязательно поговорю. Хорошая идея, — так хотелось прикоснуться к нему, но можно было только смотреть. — Мелиот… Ты никогда не жалел, что принял моё предложение?       — Иногда. Когда бывало сложно, когда ты стал встречаться с Марком, когда мы с тобой испытывали боль и страх… Конечно, ничего не знать, беспокоиться только о долларах в кармане да результатах бейсбольных матчей — просто. Но мне захотелось стать сильным человеком, и я стал. С тобой и для тебя. Ни Майлзу, ни Марку герой рядом не был нужен, а мне — просто необходим. Как пример, — в его глазах, влажно блестящих и прозрачных, были только любовь и вера. Подмороженная душа снова оттаяла и заболела. — Знаю, ты хочешь быть самым лучшим во всём. А я — тем, ради кого ты будешь лучшим.       Мелиот замолчал, а потом подышал на стекло и написал пальцем «Love U». Приложив руки к стеклу, они совместили ладони. Пальцы Мелиота были длиннее и тоньше, и он чуть поджал их, будто собираясь взять в замок. Но между ними было стекло, а написанные слова растаяли.       — Да, ты — именно тот, и всегда знаешь, что сказать, — не будь барьера, они уже переплелись бы пальцами, руками, губами, всем телом. Только стекло стояло незыблемое, а целоваться доктор строго запретил: выброс гормонов всегда сопровождают плохо контролируемые импульсы. Никаких поцелуев и секса тем более. — Мел, когда я приму ещё «Смарагдина», мне снова понадобится твоя помощь. Сомневаюсь, что смогу стабилизироваться сам. Я очень боюсь вызвать у тебя приступ, но иначе, наверное, никак.       — Я справлюсь. Но тоже только с твоей помощью. Стефани сказала, что у этих приступов с галлюцинациями очень тонкий механизм. Они возникали, когда мне остро не хватало поддержки в виде твоей энергии, и вызывали из памяти травматичные моменты, чтобы спровоцировать тебя на эмоции и взрыв Силы. Настоящий вампиризм. Прости. Мне стыдно, но это болезнь, — он опустил взгляд и покачал головой. — Я должен рассказать тебе о всех тех вещах, которые когда-то заставили меня ощутить себя беспомощным и слабым, чтобы ты знал, как меня оттуда вытащить.       — Это в любом случае будет полезно. А как насчёт замены ядра? Мама сказала, что одной рукой ты не сможешь этого сделать. Наверное, нам придётся подключить Мэригольд. Понимаю, она немного не в себе и ненадёжна…       — Не более, чем я, — заступился за подругу Мелиот. — Только нужно будет ещё раз сводить её в лабораторию Анжелы, чтобы она всё попробовала на примере. Я нравлюсь Мэригольд, и она запоминает всё, что касается меня и моих дел. Только не ревнуй, ладно?       — Не буду. Пойдём-ка в палату, — Джейк поднялся, поправил на себе плед и только после этого понял, что собирается нарушить предписания Сеано. — Вернее, я сначала уйду из больницы, а потом ты пойдёшь в палату.       — Ничего, — с трудом поднявшись, Мелиот изобразил свою дьявольскую ухмылочку, — вот когда я поправлюсь, в одиночестве ты точно спать не будешь. Или вообще не будешь спать. Так что радуйся, что мы пока не в одной кровати, и можно отдохнуть.       Послав воздушный поцелуй, он отошёл от стекла куда-то в сторону и скрылся. Как это ни претило, но пора было уходить.       — Значит, яхту тебе подарил? — поднявшись по трапу первым, Вериус огляделся, а потом погладил рулевое колесо. — Почему вдруг?       — Наверное, потому что это яхта Марка и названа в его честь, — Джейк посмотрел на правый борт у носа и вздрогнул. Лужа крови! Или нет… Нет, показалось. — Погода портится. Нам нужно оправляться, иначе рискуем разминуться с мамой. Мелиот! Бери свою подружку и поднимайтесь сюда!       Сдерживать импульсы и эмоции оказалось сложнее, чем можно было предположить. Мелиот знал, что лучше не искушать судьбу до срока и прошёл мимо к каюте, даже не поднимая глаз и ведя Мэригольд за руку. Он улыбался, а по движениям можно было предположить, что он тоже почти готов сорваться и заключить в объятия. Но они выдержали это маленькое испытание, и дверь каюты захлопнулась.       — Уже семь вечера, — Вериус кивнул на взволнованное чернильное море под сизым небом, по которому тянулись плотные облака. — Отплываем?       — Отплываем! — погромче крикнул Джейк, чтобы в каюте тоже услышали.       Они подняли трап, затем и якорь. Яхта забухтела мотором и под рукой нового хозяина пошла в море. Чуть дальше от пирса волны были ещё выше, но маленький «Чёрный слон» ловко перепрыгивал через них, не теряя устойчивости. Мысли постоянно возвращались к Мелиоту. В нём уверенности было больше, чем во всех остальных вместе взятых. Почему — загадка. Скорее всего, профессор прав, и он уже не воспринимает действительность такой, какая она есть. Хочет верить в счастливый конец и верит, даже не думая, что всё может кончиться совсем иначе. Хорошо это или плохо? Однозначно хорошо.       — Спасибо, что был со мной эти дни, — Джейк благодарно посмотрел на Эмберсона, стоявшего рядом, и тот положил руку ему на плечо. — Да, у меня есть Анжела, но… Я не то, что не доверяю ей, просто… Ох, я не доверяю ей. Дела — может быть. Только всё равно она когда-то бросила меня.       — На прощение некоторых вещей требуется куда больше времени. У вас ещё всё впереди, — обнадёжил он. — И с мамой, и с Мелиотом. А мне стоит поблагодарить тебя за него. Если б не ты, я вряд ли нашёл бы с Мелом общий язык и остался бы без сына.       — Я очень рад за вас с ним.       Чувство искреннего участия пронеслось мимо порывом влажного ветра и качнуло яхту. А ещё принесло отголоски импульсов. Искры неугасимого пламени вереницей пролетели мимо и скрылись в волнах. И снова — выстраиваясь в узкую невесомую дорожку. Это был зов — Анжела чётко следовала их плану.       Сделав полный оборот руля влево, Джейк взял курс на источник трепещущих искр и прибавил ходу. Вскоре они увидели впереди раскачивающийся между валов аварийный фонарь.       — Эй, на борту! Что стряслось? — крикнул Вериус, подгоняя звуковые волны импульсами.       — Какие-то помехи, мотор не заводится! — прокричала в ответ Анжела. Эта фраза значила, что всё идёт, как задумано: она сама вывела лодку из строя с помощью Силы, а остальных уверила, что виноват едва справляющийся с нагрузкой стабилизатор.       — Отбуксировать вас на берег? — предложил Джейк, тоже подойдя к борту.       — Нет, нам нужно на остров Свободы, и срочно! — попросил кто-то из мужчин на лодке. — Кинете лебёдку?       — Хорошо!       С помощью импульса Вериус отправил потерпевшим трос с крюком, и те зацепили его за кольцо на носу лодки. Джейк медленно развернул яхту и пошёл к жуткой в свете прожекторов и косых линиях дождя статуе Свободы. За ними почти по пятам следовали молнии под аккорды грома, но никак не могли догнать.       Когда они пришвартовались у набережной острова, Анжела предложила всем не выходить в море до утра. Два продрогших метеоролога и их мрачный охранник в мокром берете тут же согласились, а Вериус и Джейк посомневались для виду, но тоже решили, что лучше не рисковать — вдруг и яхта потеряет управление?       Музей, конечно, был закрыт, и они, прячась под грозившими улететь зонтиками подошли к другому лучу звезды. Там под козырьком переминались с ноги на ногу два техника со стабилизатора. Группа метеорологов опаздывала уже почти на час, и они от тревоги и нетерпения почти выскакивали из комбинезонов. В их импульсах отчётливо звучали изумрудные нотки «Смарагдина», а на поясах висели пистолеты. Присутствие посторонних на острове в такой день им сразу не понравилось.       — Ничего страшного. Свяжитесь с базой, пожалуйста, я всё улажу, — попросила Анжела.       Телефон пока что работал нормально, и метеобюро быстро ответило на вызов. Они услышали, как рядом с лодкой ударила молния, после чего у всех на борту началась сильная мигрень, а мотор заглох и больше не заводился. Появление спасателей, ощутивших призывные импульсы, тоже не смутило центр, как и предложение переждать грозу на стабилизаторе.       — Выходить в море сейчас мало удовольствия, конечно, но у вас тут околеть можно, ребят, — одним ухом прислушиваясь к матери, Джейк поёжился. Каменные стены помещения и в самом деле источали мерзкий влажный холод.       — Намекаешь, что не прочь выпить? — техник передёрнул плечами. — Я бы тоже, только нечего, да и следить за вышкой надо.       — Не проблема, у меня на яхте есть запас. Сбегаем? И потом, раз тут сегодня целых трое яйцеголовых, вот пусть и отрабатывают хлеб, — немного ослабив контроль над собой, Джейк позволил мужчине зацепиться за колючку на лозе импульса и втянул его в круговорот согревающего пламени.       — Ла-адно, — протянул он, тая, — на носу Рождество, в конце концов, а у нас ещё две смены. Пошли.       Снова раскрыв мокрые и ещё не отдохнувшие зонтики, они вдвоём поспешили назад к морю, пригибаясь навстречу порывам ветра.       — Ну, когда уже там? — Мэригольд откровенно скучала. — Не думала, что секретные миссии такие нудные.       — Перестань! — цыкнул на неё Мелиот. — Чтобы сохранять секретность, нужно уметь ждать.       Девушка хотела было что-то возразить, но он, услышав скрип палубы под шагами, зажал ей рот.       — Куда запропастился этот виски? Вечно забываю, где тут что лежит… — раздался сверху голос Джейка. Если они уже собираются отмечать Рождество с охраной, значит, пора вылезать.       Спустя минут пять после того, как всё снова стихло, Мэригольд получила разрешение покинуть каюту. Она выпрыгнула за дверь, забыв рюкзак с ядром. Мелиоту пришлось забрать его самому в дополнение к поясной сумке, где были их препараты, «Смарагдин» для Джейка и шпаргалки по устройству командной панели стабилизатора.       Пока Джейк был рядом, собственное состояние воспринималось хоть и не идеальным, но вполне сносным. Но стоило Сеано запретить им находиться рядом, как открылось несколько неприятных истин. Только постоянная поддержка Джейка позволяла что-то разглядеть без очков, избавляла от бесконечного шума в ушах, непонятных мышечных болей и коротких провалов в памяти. Они возникали то тут, то там и совершенно не поддавались контролю. Мэригольд сказала, что так и живёт — сейчас помнит, а через десять минут уже не очень.       Но профессор сказал, что его опухоль поразила меньше тканей, чем у Мэригольд, и после операции ситуация с короткой памятью улучшится, только сначала нужно поменять чёртово тяжеленное ядро!       — Ты забыла самое главное! — остановив прыгавшую по лужам Мэригольд, Мелиот повесил ей на плечо рюкзак. — Пойдём к крыльцу, они откроют нам изнутри…       Где-то совсем рядом ударила молния. Резкая и слишком яркая, она очертила белым силуэт статуи Свободы. В мареве стекающей по бронзе воды показалось, что статуя скорчила яростную гримасу, а внезапный гром прозвучал раскатистым хохотом злобной великанши.       — А-а-а! Она нас раздавит! — завопила Мэригольд и дёрнулась прочь. Хорошо, что он ещё не отпустил рюкзак, и они оба просто свалились в грязную воду на земле.       — Тише! Ниндзя не боятся грозы, — поднявшись на колени в хлюпающем месиве, Мелиот обнял её и погладил по спине.       — Эта статуя — злая, — Мэригольд, возможно, плакала, а может, это были струйки дождя.       — Да, она злая, и только мы можем сделать её доброй. И будет больше нечего бояться. Пойдём, возьми меня за руку, — Мелиот поднялся и протянул девушке ладонь. Она всхлипнула, но взялась за скользкие пальцы и встала с земли. — Вот так. Смотри, дверь уже открыта!       Действительно, сквозь мглу маячил желтым теплом проход в музей. В нём стоял тёмным силуэтом Джейк и оглядывался, высматривая их в темноте шторма.       Не выпуская руку Мэригольд, Мелиот побежал к музею. Наконец-то можно прикоснуться к любимому, ощутить его тепло, услышать не искажённый техникой голос…       — Мелиот, не надо! — Джейк будто в страхе отшатнулся назад, стоило переступить порог. — Мы должны друг друга контролировать, иначе можно бросать дело.       — Прости, — разочарование скрыть не удалось. Его импульсы были нужны, как воздух, а он закрывался, и от правоты Джейка становилось ещё больнее. — У нас… У нас всё по плану?       — Да, — он кивнул и передал две магнитные карты, метеоключ и второй, с глобальным доступом Моники Престоншир, а потом поглядел на лужи воды, копящиеся у их с Мэригольд ног. — Ядро не намочили?       — Мы его хорошо упаковали, — девушка достала из рюкзака большую съёмную плату, замотанную в несколько слоёв газет и полиэтилена. — Мы сделаем эту статую доброй! Обязательно сделаем!       — Конечно, конечно, не кричи, — Мелиот убрал ядро на место. — С Вериусом всё в порядке?       — Мамин пси-шторм его немного задел, но через час-полтора придёт в себя, — Джейк взволнованным не выглядел — значит, всё хорошо. — Зато маме потребуется больше времени. Она не хотела, чтобы я устал, и сама вырубила всех. У нас есть, — он поднёс к лицу наручные часы, — семьдесят семь минут до следующего запроса состояния стабилизатора. К этому моменту всё уже должно работать. Мэригольд, оставайся здесь, а мы поднимемся в корону.       — Тут страшно одной! — она обхватила себя за плечи. — А если вы там собираетесь целоваться, то можно и при мне, я не стесняюсь.       — Увы, но не целоваться. Будь здесь, пока Мелиот не спустится, и охраняй ядро, — голос Джейка был таким жёстким, что Мэригольд присмирела и уселась на пол, руками и ногами обхватив заветный рюкзак. — Пошли, Мел.       Было заметно, как Джейку хочется быстрее преодолеть подъём, но он понимал, что измученное борьбой с раком тело его хранителя на подвиги больше не способно. Он покорно останавливался, ждал, сколько требовалось, и подбадривал.       Наконец-то поднявшись, они очутились на узкой-узкой смотровой площадке. Мелиот, едва переводя дыхание, опустился на приступку, ведущую к окошкам, и посмотрел вверх на волнистые линии медных волос колоссальной женщины. По голове Свободы стучал дождь, отдаваясь неприятным грохотом, окна заливал дождь, и лишь иногда вспыхивали молнии.       — Ты как? Приступим? — лицо Джейка ничего не выражало, но голос подрагивал в страхе и ожидании боли, в доверительной готовности и надежде.       — Почему ты сказал ей, что мы не будем целоваться?       Джейк стоял ступенькой выше, и пришлось тянуться к нему, чтобы коснуться губ. А он вдруг сам подался вперёд, впился с внезапной страстью и жадностью, дышал, почти захлёбываясь, гладил и сжимал в объятиях, будто это последний раз, когда они могли вот так наслаждаться друг другом, изливать эмоции и найти для себя ответ.       Казалось, инъекция может всё испортить, но нет — двойная доза «Смарагдина» влилась в кровь Джейка, будто так и надо. Он замер, зная, что за этим последует, но они уже были готовы.       Сначала они вдвоём ухнули в разверстое жерло вулкана. И если до этого даже думать не хотелось, каково это — тонуть заживо в лаве, теперь они это знали. Прожигающая до костей боль кружилась водоворотом, затягивая в кромешный ад. И ей удалось бы это, не поднимись вдруг из кипящих огненных озёр колючие растения. На самом деле, лозы собирались сжать их, чтобы не трепыхались, и поскорее пихнуть в вязкую магму, но тот, кто их взрастил, совсем не зря оказался здесь.       Подчинив себе несколько стеблей-импульсов, Мелиот заставил их улечься поперёк лавового гейзера. Конечно, почти все они тут же сгорели, подбавив огню жара, но один остался. К нему, спустя несколько попыток, лёг второй, и лозы переплелись усиками, а кое-где завязались бутоны соцветий. Нужно было добавить ещё.       Мелиот вплетал стебель за стеблем, сцеплял их между собой колючками, розу — к чертополоху, фиолетовый — к красному, узкий листок — к широкому. Он продолжал, пока полностью не закрыл вулкан цветущей поляной. Теперь можно было подчинить выбросы пламени, искр и пепла своему желанию, просто открывая и закрывая заслон. Но Джейку было мучительно выносить такой контроль.       — Знаю, тебе сложно, — его грудь тяжело вздымалась, дыхание было сиплым. — Но ты можешь показать мне себя, свою боль. По-настоящему, как на самом деле чувствуешь. Я не дам ей сломать тебя.       Джейк сделал несколько коротких вдохов и выдохов, а потом отпустил терзавшую его волну Силы. Только она оказалась не массивом пламени, а пепельной бурей. Удушающей, серо-чёрной, лишившей зрения, слуха и осязания. Чтобы выстоять в ней, потребовалось приложить все силы. Обдав гарью и копотью, она ушла прочь, оставив их лежать рядом, цепляясь за ступеньки. Джейк смог подняться первым и тут же посмотрел на часы.       — Осталось сорок минут. Как ты? — он прикоснулся, и вдруг всё изменилось.       Сила Джейка была чем-то удивительным. Под слоем пепла плясал огонь — нежный, лёгкий, переливчатый, в нём раскрывались прекрасные цветы, они обвивали сталь и медь статуи, и она начинала олицетворять и их с Джейком свободу — любви и единения. Но стоило залюбоваться, как сзади подобрался мрак.       Это уже не статуя, а кабинет, не розы и чертополох, а обои с потёками. Двигаться было невозможно, болела проткнутая иглой шея, а рядом отец собирался убить себя.       — Прошу тебя, не надо, — шёпот едва пробился сквозь защемленную гортань. — Пожалуйста, только не умирай. У меня же больше никого нет… Папа, умоляю, зачем ты так со мной?       — Мелиот, — показалось, отец повернулся к нему. Голос был вроде его, и в то же время нет. — Я умираю не потому, что хочу бросить тебя. Я оставлю тебе путь в другую жизнь. Там не будет меня, но найдутся новые друзья, новые цели, даже любовь. Просто доверься.       — Дай мне руку, — Мелиот протянул ладонь, и отец взял её. Не сдавил запястье, как делал это обычно, а внезапно мягко и надёжно. А бледная кисть учёного с мозолями от карандашей на пальцах превратилась в золотисто-огненную руку Джейка. Приступ сошёл на нет, едва начавшись. — Я нашёл это всё, нашёл любовь!       Он дёрнул за протянутую руку, встал на ноги и прижался к груди любимого. Джейк почему-то немного дрожал.       — Не плачь, — Мелиот вытер с его щеки слезу. — Я сейчас спущусь вниз, мы с Мэригольд поменяем ядро, а ты подержишь вышку. У нас у обоих всё получится, а потом всё будет хорошо, я верю в это! Больше всех верю. Вот что: я буду ждать тебя у моря. Мы встретимся на пирсе, и только тогда я тебя поцелую. Идёт?       — Идёт. Двадцать две минуты. Спускайся бегом.       С трудом заставив себя оставить ласки на потом, Мелиот побежал вниз по лестнице. Действительно побежал, потому что присутствие Силы Джейка буквально делало все симптомы какой-то незначительной чушью. Только левой руки не хватало, но и тут вместо поручня протянулись стебли, не давая потерять равновесие на крутой винтовой лестнице.       Вот и холл. Мэригольд стояла там, держа в руках рюкзак. Мелиот, даже не останавливаясь, схватил её за плечо и повёл к спуску на подземный уровень. Перед глазами чётко стоял заученный план стабилизатора — никаких провалов в памяти. Вниз, техническое отделение, запертая дверь. Сначала — метеоключ. Проведя карточкой с радугой и тучкой в узкой прорези справа, Мелиот открыл серверную и впихнул туда Мэригольд. Уже знакомые шеренги компьютеров, панель управления вышкой, а справа в углу — арка, такая же, как в доме Престоншир.       — Доставай ядро! — скомандовал он, и девушка зашуршала упаковками.       На прямоугольном чёрном экране над консолью вращались три изумруда. Сначала, как велела Анжела, он снова использовал метеоключ.       — Приветствую, Новаметео! — заговорил с ними «Спрут» с помощью зелёных букв. — Перевести вышку в режим метеопрограммирования? Выберите да/нет.       — Да, — Мелиот до упора надавил кнопку «Yes» на консоли.       — Перевод через три… два… один…       На мгновение скакнуло напряжение, но резервные ядра тут же подхватили стабилизатор и продолжили работу, а на экране появились командная строка и таймер. Теперь, когда центр получил информацию о начале обслуживания метеорологами, можно было переходить ко второй стадии операции.       Глубоко вдохнув, они с Мэригольд одновременно шагнули в загороженный импульсным барьером проём. Никакой сигнализации, ничто не помешало им проникнуть в комнатушку, где находились ещё одна панель и главный блок сервера с опутанным щупальцами «Спрута» ядром внутри.       — Мы должны сделать всё очень чётко и быстро. Джейк не сможет долго держать эту перегруженную махину. Так что делай всё, как я говорю, ясно? — Мелиот положил руку на плечо Мэригольд, и она с серьёзным видом кивнула. — Тогда поехали.       Программа «Спрут» была одинаковой на всех носителях, и потому достаточно было одной шпаргалки для управления любой вышкой, требовались лишь разные карточки доступа. Скопированный такими ухищрениями ключ Престоншир открыл расширенное меню. Несколько последовательных кодов со шпаргалки, и программа уже предлагала полностью отключить работу всего стабилизатора.       — У тебя получится, Джейк, — прошептал сам себе Мелиот и снова нажал «Yes».       Как он ни старался идеально настроиться на излучаемые стабилизатором волны, момент отключения вышки всё равно поверг в ужас. Снизу вверх по стержню магнита потекла пустота. Погас свет. Электроны в проводах замедлились, и всё, больше никакого тока. Наверное, ещё одна секунда, и весь Нью-Йорк погряз бы в хаосе и кошмаре: переставшие вдруг управлять Силой миллионы людей просто стёрли бы город с лица Земли. Но нет. Ухватившись лозой за кончик последнего импульса, Джейк влился в мотив и разом принял всё давление на себя.       В глазах потемнело, а потом, словно блики на стеклянных шарах, загорелись огни. Ёлка, щенок в подарке, отец… Нет, не его. Грязноватый снег, витрины, горячий кофе и сигареты — растворилось дымом. Газета, футбол, выпить в баре с друзьями. А кто остался в друзьях? Асфальт, бег, падение — мама, можно мне новые брюки, а то эти порвались? Нет, иначе не хватит на курицу к столу… Почему у моей новой Барби только десять платьев? Купите мне ещё! Хорошо, доча. Нам нужно выбить у него деньги до Рождества. Он задолжал за дозу шестьдесят баксов! Jingle bells, jingle bells, jingle all the way!* Дорогой, не умирай, это ведь всего лишь ангина! Ты не можешь умереть под Рождество из-за боли в горле… И долгий писк аппарата искусственного дыхания. Разряд!       Сквозь многоголосый фон полей Силы, сквозь чужие мысли и эмоции захотелось, чтобы этот парень выжил. Потому что его девушка сейчас молилась за дверью реанимации, сложив маленькие ладошки.       Огненный импульс прошёл сквозь неё, сделав молитву горячее, и дотянулся до цепляющегося за жизнь сознания человека рядом. Сердце забилось, больше его не теряют.       Он был над городом и в нём самом, словно какой-то добрый дух или вроде того. Лозой отклонил пулю, не дав грабителю застрелить полицейского. Вспышкой огня отогнал собаку от маленькой девочки. Поджёг усы заснувшему за рулём водителю грузовика, чтобы не вылетел на встречку. Обвил цветами грустную одинокую девушку на катке, и к ней тут же подъехал мужчина с предложением научить держаться на льду. Помог малышу водрузить на макушку ёлки мерцающего ангела, и родители радостно захлопали ему, обещая подарить много конфет.       — Что это? — Мэригольд вдруг замерла с ядром в руках.       — Это Джейк, его Сила. Правда, он удивительный? — пытаясь не отвлекаться на волны, пронизанные чудом, Мелиот одной рукой и держа в зубах фонарик по порядку открывал зажимы, державшие старое ядро. — Мне нужна помощь, тут надо давить с двух сторон. Мэригольд!       — Я… Меня зовут Бетти-Энн! Я вспомнила! Я… Боже! Где я, что это за место? Мама! Я потеряла Силу, а она… Она отвела меня в какую-то лечебницу и взяла деньги! Зачем?!       Она выронила ядро, и Мелиот едва успел схватить его, бросившись на пол.       — Перестань! Мы не можем терять время! Прошу, Мэригольд! — вспышка её сознания оказалась ужасно некстати. Время тикало, а в поле, которое поддерживал Джейк наверху, становилось всё больше мучительного напряжения.       — Кто такая Мэригольд? — девушка в ужасе осела на пол и согнулась пополам, воя и раскачиваясь. Нужно было что-то делать.       Сунув руку в поясную сумку, Мелиот нащупал шприц со своим препаратом. Он сильно тормозил психику, и должен был помочь. Повалив сопротивляющуюся подругу на спину, Мелиот добрался до порта под ключицей и ввёл лекарство. Бетти-Энн обмякла, заулыбалась, прикрыв глаза, а спустя минуту очнулась от лёгкой пощёчины и превратилась в Мэригольд. На её лице была обычная весёлая бессмысленность.       — Помоги мне вытащить ядро, а потом вставить наше, — попросил Мелиот вкрадчиво. Вокруг всё постепенно начинало накрывать мелкой дрожью. Джейк держался из последних сил.       — Конечно, — Мэригольд подползла к панели и взялась за рукоятку, как показывала Анжела.       Время шло, а вышка не включалась. Может, с Мелиотом что-то случилось, или подруга всё-таки подвела его? Нужно было заканчивать, потому что давление становилось невыносимым. Людей было слишком много, и все они черпали столько Силы из Вселенной, сколько требовалось. Кто имел право их ограничивать? Он — точно нет.       Если бросить всё, то боль утихнет, а Сила, душа, которую растаскивали сейчас по кусочкам, вернётся к обладателю. Нью-Йорк сначала погрузится в крики, а потом — в тишину. Но так нельзя. Мелиот, наверное, думает, что всё в порядке, и занимается ядром. Так быстро и хорошо, как может. Верит, надеется на чудо. Как все те люди в городе.       Чтобы как-то держаться на ногах, Джейк в поисках опоры схватился за поручень. Руки скользили, сосуды лопались. Чувствовалось, как из носа течёт кровь. Боль исходила из основания черепа и растекалась по всей голове, по всему телу. Нельзя бросать. Лучше отдать всё, что ещё оставалось, пока оно не обратилось золой, терять особо нечего. То, что действительно важно — не исчезнет. Он ведь герой, а не террорист, как Мортимер Штайн.       Мелиот обещал поцеловать после, у моря. Нужно держаться, только ради этого поцелуя, даже если он будет последним. Ради мамы и отца Мела, ради всех людей в городе, которые впервые за много лет почувствовали в стабилизационном поле поддержку, а не растёкшиеся облаком чернила «Спрута».       Ноги подломились. Стоять. Стоять хотя бы на коленях. Ещё немного. Мелиот не допустит провала, он себе этого никогда не позволит. Он научился справляться, бороться до последнего, сделает так и в этот раз.       Боль уже не оставляла выбора. Чтобы как-то выносить её, пришлось кричать. Исступлённые звуки отражались от внутренностей медной головы Свободы и собственного черепа.       — Не дай мне упасть, Мелиот, не дай мне упасть! А-а-а!       Крик отзвучал, и включился свет. Сила иссякла. Джейк, абсолютно опустошённый, со стоном рухнул на площадку, замер и прислушался. Пустота, только сердце грохочет. Шея не гнётся, и вокруг всё какое-то красное. Ноги и руки едва слушаются, а впереди — триста с чем-то там ступенек. И Мелиот внизу. Он, радостный, убежит на берег моря и будет стоять там в счастливом неведении, пока не додумается, не поймёт, что веры недостаточно... Нет, надо спускаться.       — Всё! Беги сейчас в комнату охраны. Если Анжела не очнулась — буди её как угодно! — произнёс напутствие Мелиот, счастливо глядя на экран. На нём светились два язычка пламени и цветок чертополоха.       — А ты? — только что визжавшая от радости успеха Мэригольд едва не полезла с поцелуями.       — Не-не-не, у меня свидание с Джейком у моря. Он сделал невозможное, он — настоящий герой, я должен сказать ему, что люблю…       Не глядя надавив на кнопку «No», Мелиот скрыл логотип новой программы, заменив его изумрудами, сунул старое ядро в рюкзак, а его — Мэригольд. Держаться дальше было невозможно, и они выбежали из серверной в холл. Девушку Мелиот толкнул в сторону луча звездного постамента, где находилась диспетчерская, а сам рванул на улицу. Как ни хотелось поймать Джейка прямо на выходе, лучше было соблюсти условия. Представлялось, будто он уже со всех ног бежит вниз, желая обнять побыстрее, потому что всё, наконец, хорошо! И они скоро будут вместе, будут говорить и прикасаться, будут счастливы. Никак иначе!       Шторм всё ещё был сильным, но дождь утих. Свежий ночной ветер быстро-быстро гнал облака с севера на юг, а в их дымке немного просвечивала луна. Грохот волн, запах соли и водорослей, бескрайние воды — он полюбил море благодаря одним глазам. Но почему же он так долго?       Наконец, почти спустя вечность, шаркая, будто едва переставлял ноги, Джейк подошёл и встал рядом. Его импульсы вскидывались и тут же угасали, словно язычки пламени, которое никак не удаётся раздуть. Сила больше не вспыхивала, а превратилась в россыпь угольков. Их тёплые огоньки постепенно затухали — один за другим, погружая во тьму.       Они стояли и смотрели на море. Волны постепенно размывали открывшуюся рану на душе и засыпали её солью. Может, стоило говорить, но не выходило. Успел Джейк заметить, как радость перелилась в ужас, а затем — в глубокое отчаяние и вину? Грудь сжало так, что, казалось, рёбра сейчас проломятся вовнутрь. Так больно! А он не понимал, не знал, даже не помог. Думал, что всё здорово, мечтал и улыбался. Стоял, упиваясь счастьем на берегу, пока Джейк спускался по триста пятидесяти шести ступеням.       — Садись, — вместе они опустились на холодные камни около пирса. Чувствуя, как тяжело ему держаться, Мелиот прислонил Джейка себе и обнял. Хотелось выть и кричать на весь остров. Несправедливо! Невозможно! Зачем?! Но нельзя. Ему и так слишком больно, чтобы заставлять слушать это. — Море. Думаю, это одна из лучших вещей. Удивительная. Странно, что ты вроде бы весь огненный, а напоминаешь мне именно море. Очень странно. Не только в глазах же дело. Но я в тебе тону. Да, помню. Помню, что обещал поцелуй, когда встретимся здесь. Просто самое сладкое — всегда на потом. Что, больше нельзя ждать? Хорошо, согласен.       Окрашенные кровью и парализованные инсультом губы Джейка почти не двигались, но дыхание ощущалось теплотой. Он прикрыл глаза и, кажется, наслаждался последней близостью. Наверное, не ощущал, как текут слёзы, а тело бьёт дрожь. А когда они разъединились, то уже не мог дышать и задрожал от боли.       — Ты самый лучший. Люблю тебя, мой герой. Я буду говорить это, пока тебе не станет легче. Люблю тебя. Люблю, люблю, люблю… - нужно говорить, терпеть, не показывать до самого конца...       Промучившись ещё несколько секунд, Джейк облегчённо выдохнул и мягко прильнул к плечу. Последняя искра уколола в сердце и растворилась в темноте. Только море продолжало шуметь, и в шёпоте солёных вод теперь можно было расслышать ещё одно имя. И в блеске городских огней, в пересудах светских вечеринок. В молитвах, рождественских песнях, в признаниях.       — Прощай, Джейк, — уложив себе на колени, Мелиот прикосновением руки закрыл ему глаза. Только что рвавшийся с губ крик боли беззвучно ушёл с выдохом.       «Прощай», — прошептала волна и укатилась назад, к горизонту.