Под запретом

      Небольшая, но светлая комната. Темно-вишневая широкая кровать с белым покрывалом сверху. Красные валики лежат по краям, чтобы можно было опереться. Окна завешаны плотными темными шторами, но комната все-равно была светлая. На прикроватный тумбочке стояла фотография молодой и очень красивой девушки в голубом платье и джинсовой курточке. — Ну и что за слезы тут у нас? — молодой человек усадил Женю на кровать и положил валик под спину. Стер ее слезы ладошкой — Всё же хорошо, все закончилось. Они тебя больше тревожить не будут. Слышишь? — присел на колени перед девушкой. Мурашова открыла глаза спокойно и улыбнулась, быстро пробежалась глазами, осматриваясь. — Ну давай, рассказывай. Что и где болит?       Но разве лейтенант проговорила слова? Нет, она просто молчала. Не показала даже эмоции на лице. — Так, давай просто посмотрю. Подними ручки. — голос его звучал так нежно, что становилось даже страшно. Нежнее был только ЕГО голос… Евгения подняла руки вверх, рассматривая своими голубыми глазами парня.       Он сидел перед ней с горящими глазами. Небольшой шрам на лбу, волосы пострижены в идеальный ежик. Мышцы играли на его шее, а глаза светились. Небольшая улыбка выдала уже сходящий синяк со скулы. Его сильные руки крепко сжали края кофты девушки и потянули вверх. Моментально она оказалась перед ним по пояс обнаженная. Только бежевый бюстгальтер прикрывал грудь, на которой был заметен уже сошедший синяк. Засос? Мура даже не прикрылась, не хотела. Только очень медленно опускала руки по швам. Ребра в правом нижнем углу опухли. Синие и изрядно фиолетовые места навеяли страх, что могли сделать с обычной девушкой? Его холодные пальцы проскользнули по синяку и чуть надавили. Женя первый раз издала звук — втянула воздух через стиснутые зубы. Значит больно. — Тише, красавица. Здесь перелом, похоже. Может быть чуть-чуть зацепили сосуды. Надо будет потерпеть. Но ты же сильная, ты то сможешь. — подмигнул ей. Его руки скользили по бархатной загорелой коже. По тонкой талии блондинки, по плоскому и рельефному животику. Постоянно длинные пальцы натыкались на синяки на теле.       Мурашова сидела молча, следила за руками парня. Дыхание схватывало, и оно становилось все тяжелее. Парень жадно смотрел на идеальное тело девушки, облизывая пересохшие от волнения губы. — Женечка… — он замолчал и положил ладони на ноги ее. Только потом продолжил, — Я принесу бинты и сделаю перевязку, — очень осторожно, двумя пальцами обхватил подбородок Евгении и приподнял. Их глаза встретились. — И ванну. Тебе надо в ванную, — сдержался. Парень молча вышел из комнаты, направился за бинтами. По пути заглянул в соседнюю комнату и открыл воду в белоснежной и огромной ванне. Через пару минут вернулся обратно в спальню. — Так, так, красавица, — подошел к ней. Мура в это время стояла у окна и вглядывалась в темноту. Ее обняли две руки со спины, нежно прижимая к себе. Девушка улыбнулась. — Я ванну набрал. Пойдем, тебе надо смыть кровь, — прошептал ей на ушко. Руки его нежно скользили по девушке и остановились у шорт. Медленно парень опустился на колени, раздевая неподвижную красавицу. Она осталась перед ним в одном нижнем белье, которое так изящно очерчивала контуры тела. — Ты красивая. Не стесняйся своего тела. — проговорил довольный молодой человек, открыто пожирающий ее глазами. Да и руками тоже…       Она погрузилась в обжигающую воду в белье, расслабилась и закрыла глаза. Парень сел на стульчик рядом, просто любуясь. — Слушай, Женьк. А брось все? Брось и оставайся со мной. Сделаем вид что ты пропала, уйдешь со своей работы и будем вместе с тобой. С тебя ребенок и семья, с меня все остальное. Мурашова удивленно уставилась на сидящего рядом парня. Пожала плечами только и начала болтать ладошками под водой. — В принципе, — раздался вдруг ее голос. Она разулыбалась — По сути то, я все уже потеряла. Больше нечего. Меня там никто не держит, — пожала плечами. Затем резко села в ванной. Да, глаза выдали чувство боли, но только глаза. — Я согласна. Только пообещай мне одно. Надо закончить дело. — Хорошо, — кивнул и улыбнулся. Затем наклонился и прошептал. — Что за дело? — А это я тебе с удовольствием расскажу, — разулыбалась, откинулась в ванной и начала стой рассказ.

***

      Питер, обеденное время. В дельфинарии сейчас самый сок, как говорится. Очень много посетителей. Дети веселятся. Вот, недалеко от входа, обмахиваясь программой и скрываясь за солнцезащитными очками, стояла женщина. Ее средней длины волосы были убраны в хвост. Часы на руке показывали 13:35. А она ждала. Рита и Ваня договорились встретится на их месте. И дельфинарий можно считать по праву этим местом. Он подошел и схватил Кошкину, утаскивая с поля видимости. — Батя, напугал. — махнула рукой с улыбкой, как только все стихло. Она выпрямилась, посмотрела на Булатова и обняла. Обняла крепко, прижимаясь к нему. Иван сделал тоже самое. — Я тоже скучал, Ритуль. И мне тоже тебя не хватало. Но давай сначала с делами разберемся? — сказал ей, но из объятий не выпустил. Женщина закивала с широкой улыбкой — Давай. А потом я тебя смогу уже законно избивать. — подмигнула и осмотрелась. — Ну рассказывай, что, где и как. — повела его в сторону машины.       Батя рассказал Багире все что произошло. Все от и до. На лице Кошкиной были все эмоции: улыбка, удивление, счастье, смех и слезы. Ей все рассказали в подробностях, в самых мельчайших деталях. И каждая деталь ранила, ранила больно. А потеря близких откалывала частички быстро бьющегося сердца. — Ничего не понимаю, — прошептала Рита, покачав головой. — Ладно, что там вы придумали, показывай. — Смотри, все идет как надо. Сейчас включу видео. А там много интересного будет? — подмигнул и кивнул на дорогу. — Следи, а то не доедем до места.       " Все-таки, в нашей жизни не всё так просто. Те, кого мы считали друзьями — стали врагами. И наоборот. Мы теряем любимых, играем в любовь с теми, кого ненавидим и ненавидим тех, кого любим. Какой нужен взрыв, чтобы принять правильное решение? Именно такой. Надо чтобы ты остался один. Один, против целого мира.» — крутила в голове Багира, метая молнии в проезжающие рядом машины.