Поаккуратнее со словами

Утренний мороз покрывалом лег на белые пустоши, одаряя их узорчатым налетом белесого инея. Северный ветер взмывает в бледно-золотистые небеса, подхватывая с собой хороводы снежинок, утопающих в раскаленном солнце, искрясь и превращаясь в чистую стылую воду. В перламутровых лучах отражаются седые равнины, залитые блеклым светом, подобным отблеску граненного цитрина. Рассвет. Он пробуждает от ночного забвения, порождающего яркие сны или тревожащие кошмары; он изумляет своей красотой и рассеивает дымящиеся сети тьмы, что прячет за пеленой вечного мрака тех, кто боится рассвета. Повозка двигалась неспешно, как раз так, чтобы не мешать размышлениям сонного парня, а только способствовать их ясности и точности. Дима что-то писал в небольшом блокноте, в переплете из дешевой кожи, кое-где потертом, с пожелтевшими листами, явно недостающими, парень получил его от трактирщика в Маркарте, который всучил ему потрепанную книжонку, когда тот обратил на нее внимание. Наверное, в качестве моральной компенсации за нелучшую атмосферу в таверне. Дима сразу же нашел применение подарку: он сделал из него дневник, выпросил у Энталира чернила и принялся выводить ломанные линии, смутно похожие на буквы. Писать выточенным, определенно не гусиным пером было сложно, на плотных листах постоянно оставались кляксы, а буквы, особенно округлые, лишались своей исконной формы, но, несмотря на трудности, ожидающие его на пути каллиграфии, юноша не так и плохо справлялся, для новичка. Писать Дима решил о том самом незадавшемся дне, с которого все начиналось, вплоть до этой минуты, во время которой он, окруженный снегами, путешествует по странному миру с частичкой человеческих устоев, закравшихся в его основание. Рассказ получался не всегда складным, со множеством исправлений, часто непонятным. Воспоминания путались, сбивая с толку, а иногда охватывали и истязали душу неприятными моментами, коих хватало. Слишком часто Дима погружался в свои мысли, забывая записывать, а после уже не мог обрести нить событий, связанную тугим узлом в его памяти. Последнее, что он успел нанести на бумагу - случай, когда его впервые объявили Довакином; желудок юноши, однако, не хотел мириться с нервирующей пустотой и требовал сытной пищи. С ее предыдущего употребления прошло около восьми часов, по правде говоря, проголодался не только Дима, но и извозчик, и его спутники, и лошадь, поэтому было решено остановиться на ночлег. Место было выбрано подходящее: укромно спрятанное, не обдуваемое ветрами - напротив - уютное и в относительно теплой местности. Над головой возвышались деревья, сплетенные друг с другом, зеленой аркой видневшиеся наверху, по обеим сторонам лежал талый снег, а сзади протекал лесной ручеек с хрустальной водой. Учитывая усталость, а правильней сказать: моральное утомление Димы, то можно простить его равнодушный храп в такт веселящим песням Свена, который, кстати, все портил. Изнурение настигает обычно в самый неподходящий момент, но на этот раз все было вовремя. В полдень, когда солнце было уже высоко, приключенцы начали просыпаться, если быть честными, то те и не рассчитывали на утреннюю дремоту, но, обязанные за это изнеможению, путешественники не удержались и предпочли сокращению времени на поездку - отдых. Никто не был против. Но вот, они снова мчатся к Седобородым, не оглядываясь назад, на укрытые белизной холмики и тропинки. Спустя целые сутки, а затем еще одни, путники достигли Айверстеда и с легкой усталостью поднялись на отвесные вершины к монастырю. Путь проходил спокойно, и из-за недостатка приключений Дима заскучал, зато выспался и закончил писать о своих двенадцати подвигах. Правда, на самой горе был сильный ветер, который пронизывал насквозь, касался каждой косточки и уничтожал всякую любовь к прохладе, юноша же все это время боялся, как бы его не сдуло и он не полетел вниз, туда, где возле малолюдного городишка распростер свои объятия лес, кустарниками и соснами окантовывающий гору. Дверь скрипнула, а Дима про себя отметил, что в Скайриме почти все двери нуждаются в смазке. Перед глазами парня предстали медитирующие или молящиеся, стоя на коленях, старики, они не заметили приключенцев, даже, когда те подошли к ним. Дима вдохнул стылый воздух, просачивающийся в щели, созданные временем и омытые дождями, образовывая сквозняки и повернулся в другую сторону. Возле стен была видна белая дорожка снега, занесенного морозным ветром, она, тонкая и блестящая, совсем не бросалась в глаза, но всегда напоминала о древности сводов Высокого Хротгара. Капюшон, спавший на исхудавшую спину старца, открыл очевидцам все морщинки и ссадины на тощем лице, редкие ресницы и жесткие седые локоны, зачесанные назад, спадающие на костлявые плечи в длинной серой робе. Старик встрепенулся, когда юношеская рука потянула его за рукав, открыл матово-голубые глаза с мягкой холодностью в их цвете и замучено улыбнулся. - Довакин? - Старик был рад его появлению, он, не взирая на утомление, поднялся с колен и пригласил Диму присесть на каменную лавку, чтобы продолжить беседу. Парень последовал совету монаха, а затем затаил дыхание и стал ждать предположений старца почему он здесь, однако сам раскрывать это не торопился. - Ты принес Рог Юргена? Что-то ты долго... - Ах да, он же еще не отдал реликвию Седобородым! Дима быстро достал из сумки Рог и протянул его Арнгейру, но как только тот собрался поблагодарить парня, тот приподнял руку, прося о тишине. - Сейчас не до этого. Есть более важное дело: мне нужно узнать какой-то Крик, который сразит Алдуина. - Глаза Арнгейра широко распахнулись от удивления, в них показалась злость и ненависть, секунду спустя, скрывшаяся в глубинах души. Юноша сразу почувствовал себя неловко, но тон голоса, обычно обличающий, сейчас звучал грубо и недовольно. - Кто тебе такое сказал? Кто говорил с тобой? - Эсберн и Дельфина отвели меня в Храм Небесной Гавани и... - Дима запнулся, чем воспользовался старец и с уже нескрываемым и презрением, удушающим старика, подтвердил свою догадку. - Клинки! Конечно. Они всегда лезут в дела, в которых ничего не понимают. Их безрассудная самонадеянность не знает границ. Неужели мы ничему тебя не научили? Ты просто будешь инструментом Клинков, а они будут использовать тебя в своих целях? - Вот уже Диме стало поистине стыдно, Седобородые всегда казались ему такими сдержанными, давно не знающими злости и ярости, а сейчас он видит, как один из монахов сердится, к тому же, на него, выходит, он виноват?! Парень заметно съежился и нервно улыбнулся, пытаясь перевести все в шутку, уж очень не хотелось расстраивать и себя, и старца. - Да брось, это же на благо мира! Его терроризируют драконы, а без вашей помощи ни я, ни Клинки - не сможем. Разве ты не хочешь спасти Скайрим? - Не важно, чего я хочу. Этот Крик уже использовали в прошлом, верно? И вот все началось сначала. Тебе не приходило в голову, что Алдуину не суждено поражение? Те, кто одолели его в давние времена, только отсрочили день расплаты, они его не отменили. Если миру приходит конец - да будет так. Пусть он погибнет и возродится. - Теперь злиться начинал Дима. В голове молодого парня никак не укладывалось то, что сказал старец, а наоборот - было противовесом всему ценному и правильному, что только понимал Дима. Совесть не мучила, но зато мучили множество несостыковок, казалось, что возле него сидит не Арнгейр, а какой-то сердитый старый пень, жаждущий кончины всего сущего! - Ты чего, Арнгейр? Неужто ты вот так вот просто сдаешься? Я ожидал от тебя большего. - Парень поднялся и собрался уходить, как его остановила чья-то цепкая рука, ухватившая за плече. - Стой, Довакин, тебе нужно вернуться на путь мудрости. - Вдруг раздался странный грохот, очень похожий на тот самый Зов Седобородых, который Дима услышал по дороге в Вайтран. Только теперь это была целая фраза, затронувшая сердце парня еще сильнее, чем тогда, и, видимо не только его сердце... Услышав какое-то нравоучение от своего коллеги, ненависть старика почему-то растаяла и взгляд стал привычно-наставнический, а сам старец ослабил хватку и горько вздохнул. - Прости меня. Я... не сдержался. я позволил эмоциям затмить мой разум. Мастер Эйнарт напомнил мне о долге. Не мне принимать решение: помогать тебе или нет. - Да ничего, расслабься, я не из обидчивых. - По лицу Димы поползла приятная ухмылка, но он тут же остепенился и продолжил. - Да... Вот еще что... Так, ты поможешь мне с Криком? - Нет. Я не могу научить тебя этому Крику, потому что не знаю его. Он называется "Драконобой", но его Слова силы нам неведомы. Мы не жалеем об этой утрате. Драконобою не место в Пути Голоса. - Тогда как мне его выучить? - Только Партурнакс, магистр нашего ордена может ответить на этот вопрос, если захочет. - Дима картинно огляделся в поисках некого Партурнакса, но не найдя поддержки во взглядах всех присутствующих, решил помочь им понять его поведение. - Кто и где? - Он - наш вождь. Он превосходит всех нас в мастерстве Голоса. Он живет в уединении на самой вершине горы. Он редко говорит с нами и никогда - с чужаками. Встреча с ним - великая честь. Только те, чей Голос силен, могут найти путь. Идем. мы научим тебя крику, который откроет путь к Партурнаксу. - Седобородые двинулись ко входу во, уже знакомый Диме, внутренний двор. Судя по словам Арнгейра, старцы очень почтительно относятся к своему лидеру, восхищаются им и, чувствовал парень - неспроста, скорее всего, этот самый магистр куда пафоснее седых монахов, а раньше Дима считал, что в этом им нет равных, ну, кто же знал, что есть еще и предводитель. Арнгейр, вместе с остальными мастерами остановились возле пылающей жаровни, расположенной напротив огромной каменной арки, и замерли, давая парню возможность осмотреться. - Эти ворота ведут к Партурнаксу. Я покажу, как их открыть. Но для начала, тебе нужно подучить и предыдущий Крик, а вернее, его последнее Слово Силы. Неполноценность Крика может плохо сказаться на твоих грядущих битвах. Слово "Да", что означат "толчок". - Один из мастеров, по старинке, зажег пламенеющие иероглифы, а Дима без колебаний, впитал в себя привычное ощущение Безжалостной Силы. Ничего нового. Заметив, что Дима успел выучить слово и заодно проникнуться его смыслом, Арнгейра вновь посетил восторг от мысли, что Довакин так быстро свыкнулся с изученным Криком. Старец, наблюдая за тем, как юноша набирает знания, благодаря огненным потокам, в уме проговаривал вертевшееся Слово силы, и как только тот закончил, монах тихо прошептал: - Лос... Ва... Кор... - После каждого слова на земле начали появляться мерцающие узоры, символы, составляющие Крик, его суть и способность. Для Димы не впервой созерцать подобного рода зрелище, но Арнгейр, казалось, предавал ему большое значение, и это ощущалось даже в его взгляде. Увлекшись рассуждениями о повадках старца, Дима чуть было не забыл, зачем он сюда явился. Парень подошел к полыхающим надписям и попытался их прочитать, внезапно, он преисполнился легкостью и благодатью, той самой беззаботностью, которая бывает в солнечные летний день, когда тебе никуда не надо идти и ты просто прогуливаешься в сени деревьев. Голубые небеса, будто напоминают, что жизнь такая же насыщенная, как и их цвет. Мимолетное чувство тут же рассеялось, и Дима поспешил перейти к другому слову. К беспечности добавилось ощущение свободы, ровно настолько сильной, чтобы суметь порвать свои оковы, трепетно охраняющие ее, и взмыть, так же, как и птица, чью клетку оставили открытой. Но и это было недолговечным, уже совсем скоро парень отправился узнавать новое, не менее прекрасное речение. Наконец, постигнув и его, юноша обернулся в сторону старца, терпеливо ожидающего парня. - Я открою тебе свое знание Чистого неба. Это наш последний дар тебе, Довакин. Используй его мудро. - Парня, как и прежде, окутало золотое сияние, теперь Слова подступали к горлу и рвались наружу, а монах ликовал, зная, что Дима не уподобиться Клинкам. - Чистое небо разорвет туман, но только на время. Путь к Партурнаксу опасен - нелегко его пройти. Не останавливайся, сосредоточься на цели и достигнешь вершины. Дима набрал побольше воздуха, но тут же затаил дыхание. Ледяной вихрь, метающий острые осколки, точеные ветряными порывами, из стороны в сторону, заграждал проход. Плавно, но в тоже время резко, уничтожающе и завораживая, вихрь ожидал незадачливую жертву, близко подошедшую к нему, он схватил бы ее морозными цепями, вонзая в плоть ледяные когти, точно зверь, ищущий пропитание. Но его пищей будет не Дима, только не он. Парень победно улыбнулся и прорвал оплетающие потоки воздуха, подобной им волной, смешанной с эхом от выкрика. - Можно идти. - Свен с восторгом посмотрел на юношу, бард - тот, кто ценит каждый миг, который можно воплотить в музыку, тот, кто ощущает мелодию свежести и грусти в каплях дождя, свободы и ясности во вьюге, счастье - в лучах палящего солнца. И в Крике, сотканном из драконьих слов. - Ого! Так любой смерч разогнать можно? - Арнгейр довольно усмехнулся, глядя на поистине детское любопытство норда. - И не только смерч, а еще снегопад и грозу. Любую непогоду, что может испортить твой день. - Свена озарила широкая и радостная улыбка, он и не надеялся столкнуться с таким чудом, вроде управления погодой, а тут... Гордость за себя самого разгорелась в сердце Димы, и парень, скрывая свои чувства, отправился вперед, снова и снова круша вихревые барьеры. Вокруг белел снег, кружили ледяные приведения, зубатые и надоедливые, летали ястребы и светило золотое солнце, прямо как крыши Маркарта. Дима шел, четко следуя своей цели, не боясь споткнуться или проиграть битву, шел и не замечал ничего, кроме белого снега на верху Глотки Мира - там его ждет некто великий и очень старый. Шаг за шагом, путники восходили на гору, освещенную пламенеющем светом заката, царящем в высоте небесной глади, без устали спешили к мастеру, кому покоряются Седобородые. Последний враг расщепился на льдинки и с протяжным звоном упал на огромный камень, высеченный в скале. Наконец-то! Приключенцы стояли на вершине самой высокой точки во всем Тамриэле, но радость на лицах быстро сменилась негодованием. - И это... все? - Дима вперил свой блуждающий взгляд в белый снег: ни дворца, ни задрипанного сарайчика - ничего. Он поднялся еще чуть выше, на самый верх, в надежде увидеть там хоть какое-то сооружение, отдаленно смахивающее на дом, но нет, вместо этого, прямо у него над ухом раздались хлопки, его и остальных обдало холодом, а снежные клочья поднялись, как пыль, столпом, будто от взмаха огромных крыльев. - Сверху! - Не успел Фендал натянуть тетиву, как громкий бас свергся с неба, пугая и удивляя одновременно. - Дрем Йол Лок. Приветствую, вундуник. Я Партурнакс. Кто ты? Что привело тебя на мою струнма... мою гору? - Перед приключенцами мягко опустился на снег огромный мертвенно-серый дракон, он с абсолютным спокойствием выгнул, как кошка спину с игольчатыми шипами, сверкающими на палящем солнце, и повернул голову, украшенную завитыми рогами. В первую очередь, Дима обратил свое внимание на крылья, изувеченные и разодранные, складывалось впечатление, что чьи-то громадные когти прошлись по бледном могучему крылу, венчая его длинными неровными царапинами, расстелившимися по всей поверхности, стального окраса. Что же пришлось ему претерпеть, что это так отразилось на его крыльях, насколько сильную боль? А, может, это всего лишь следствие старения? Но сейчас он смотрит на них, своими мудрыми глазами старика и ждет ответа, казалось, что бы не сказал Дима, он никогда не причинит ему зла. - Я... ты... не нападаешь? - Постепенно на лице юноши стала разрастаться улыбка, пока не оказалась широкой и лучезарной. - Да! Я, наконец-то, поговорю с драконом! Все это время, все улетали или нападали, но теперь... Ты же мне все объяснишь, вежливый дракон? - Я таков, каким создал меня мой отец - Акатош. Как и тебя... Довакин. Скажи мне. Зачем ты здесь, волан? Зачем ты прерываешь мою медитацию. - Дима продолжал улыбаться, он не мог нарадоваться: дракон и еще такой добрый! Нельзя не упомянуть о том, что удивился не только Дима. Фендал выронил лук, Свен был непомерно горд за Скайрим, в котором обитает добродушный дракон, причем очень сильный и мудрый, Лидия с недоверием отнеслась к Партурнаксу, а вот Энталир зачем-то пытался его получше рассмотреть. Когда пауза слишком затянулась, Дима поторопился все рассказать дракону, чтобы не вынуждать его подгонять того с ответом. - Меня отправили к тебе изучить Драконобой. - На секунду дракон задумался, из его ноздрей клубами повалился пар, а парня обдало горячим дыханием, наверное, так драконы вздыхают. Слегка хриплый голос, под стать Партурнаксу, прорезал, неуместную на вершине, тишину, ящер не заставлял томится в ожидании ответа и мгновенно отреагировал на слова парня. - Дрем. Терпение. Есть формальности, которые должно соблюдать при первой встрече двух дов. По давней традиции сперва говорит старейший. Слушай мой Ту'ум! Ощути его костями своими. Борись с ним, если ты Довакин! - Дима не успел опомниться, как серый дракон открыл пасть, из которой фениксом вырвался огонь и врезался в камень с начертанными на нем иероглифами. И вот, там появилась горящая надпись, точно такая, как и на уроках Седобородых. - Зачем ты здесь, если не ради тинвак? - Парень осторожно подошел к Стене слов, то и дело, косясь на Партурнакса, словно спрашивая: так ли он поступает? Юноша почувствовал пламя, вырвавшееся, вознесшееся, неутолимое... Раскрепощенное и сжигающее все на своем пути, оно не знает, что такое пощада, бесстрашие - это то, с чем мог бы сопоставить свои чувства Дима. - Дар, Довакин. Йол. Пойми огонь, как его понимают дов. - - Сначала нужно представится. Зин. Хейв. Испытай твой ту'ум, сравни его с моим, Довакин! Теперь - покажи себя. Приветствуй меня, как дов! - Партурнакс говорил, а парень познавал Крик, получал возможность его использовать. Так не делали монахи, они молчали и концентрировались на свете, исходящем от них. Значит, этот дракон и правда, очень сильный. Горло юноши сильно порезалось о выскочивший лезвием, давно просящийся на волю огонь. Но, как только он коснулся землистой чешуи, сразу же растаял не оставив и следа на прочной драконьей коже. - А-а-а-а... да! Сошседов лос муль. В тебе сильна кровь Дракона. Давно мне не доводилось говорить с сородичем. Итак. Тебе удалось найти меня. Нелегкая задача для йор... смертных. Даже для тех, в ком течет Дова Сош. Кровь Дракона. Чего ты хочешь от меня? - Так я же говорил: Драконобой. - О. Я ждал тебя. Прода. Не стоило тебе так далеко идти для тинвак со старым дова. Нет. Тебе нужно оружие против Алдуина. - Дима в изумлении уставился на Партурнакса, он еще не успел ничего рассказать, а дракон... Ящеру, похоже, нравилось то, как Дима пытался понять, как тот узнал о том, что не оглашалось. - Ну, допустим, что ты неимоверно умный, но все же, как ты...? - Алдуин комей тид. Чем еще ты можешь интересоваться? Алдуин и Довакин возвращаются вместе. Но я не знаю ту'ум, который ты ищешь. Кросис. Он мне неведом и не может быть ведом. Твой род - йорре, или смертные - создали оружие против дов... драконов. Наш хадримме, наш ум не может даже... постичь этой концепции. - Если ты не знаешь, то кто тогда знает?!! - В голосе Димы появились нотки раздражительности, ему определенно начинало все это надоедать, причем невероятно сильно. Осталось только Партурнаксу послать его к тому, кто пошлет его еще к кому-то, а в итоге прилетит Алдуин и всех сожрет или, по крайней мере, спалит. Но дракон оставался спокоен, его забавлял несдержанный смертный и только подогревал интерес к его персоне. - Дрем. Всему свое время. Сначала, вопрос к тебе. Зачем ты хочешь выучить этот ту'ум? - В эту секунду Дима замер. Он не имел ни малейшего понятия, что ответить старому ящеру. А ведь за все время, он так и не думал: "А зачем мне все это нужно",- а лишь делал, что ему велели остальные. Нельзя сказать, что ему было все равно, нет, скорее какое-то чувство копошилось внутри, при упоминании о всем этом, но вот какое?.. - Зачем?... Я не знаю... Мне сказали, что Алдуин уничтожит мир, а это плохо, погибнут люди, эльфы, бетмеры... Я не хочу этого. - Пасть дракона, кажется, исказилась в легкой улыбке, он был поражен детскостью ответа, но искренностью и каким-то добром. Хорошо, что именно ему был дан дар Голоса, а не кому-то другому. В этом мальчишке вспыльчивом и нахальном было что-то доброе, что наводило на мысль, тесно связанную с мотивом парня спасти мир и... себя. - Пруза. Это тоже причина. Многие с тобой согласны, хотя и не все. Некоторые скажут, что старое должно закончиться, чтобы пришло новое. Возможно, этот мир только Яйцо следующей кальпы? Леин вокин? Ты не дашь родится новому миру? - Зачем? Старый не так уж плох. И мне нравится здесь. - Паз. Честный ответ. Ро фус... возможно, ты только противовес силам, которые хотят приблизить конец мира. Даже мы - оседлавшие потоки времени - не можем заглянуть за Конец времен. Вулдсетид лос тародис. Те, кто пытается приблизить конец, могут его и отсрочить. Те, кто пытается отсрочить конец, могут его приблизить. Но ты уже довольно долго терпишь мое многословие. Кросис. Теперь я отвечу на твой вопрос. Знаешь, почему я живу здесь, на вершине Монавен, которую вы зовете Глоткой Мира? - Почему? - Эта самая священная гора в Скайриме. Зок ревак струнма. Великая гора мира. Здесь древние Языки, первые смертные мастера Голоса, вызвали Алдуина на бой и одолели его. - Дима закивал, соглашаясь с Партурнаксом, парень понимал к чему клонит дракон. Дракон замолчал, давая юноше высказать свою точку зрения, которая, бесспорно, правильная, а Дима с благодарностью посмотрел на ящера, с которым незаметно для себя подружился. - Драконобоем, так? - И да, и нет. Вик нуз ни крон. Алдуин не был побежден окончательно. Если бы был, тебе бы не пришлось сегодня искать способа... победить его. Тогда норды использовали Крик Драконобой, чтобы покалечить Алдуина. Но этого было недостаточно. Ок мулад унслад. Это был Кел - Древний свиток. Они использовали его, чтобы... забросить его в потоки Времени. - Дима опять улыбнулся и, когда дракон приготовился слушать, прослистнул несколько эпизодов в своей памяти, связанных с темой их беседы. Особенно важными сейчас были воспоминания о его встречи с Алдуином в Роще Кин. - А, так вот о чем говорил тогда Алдуин. Он упоминал о каком-то свитке... - Партурнакс даже чуть приоткрыл пасть от удивления, подаренного Димой, слишком шокирующей была эта новость. Чего-чего, а вот этого дракон точно не ожидал. - Ты говорил с Алдуином? - Ну да, неплохой дракон, не такой, как ты, конечно, но ничего. А что? - Что именно он говорил о свитке? - Парень, почесывая затылок, что-то промычал, в надежде вспомнить его слова и не расплескать их смысл, а уловить его. В конце концов, это было давно, и идеальной памятью Дима не страдает, однако такую личность, как Алдуин, трудно забыть. - Я не помню, что конкретно, но, кажется, он говорил:"Не могу. Свиток не пускает". И там еще было про путы...Эх, склероз. - Если ты не шутишь, то тебе нужно торопиться. Я не знаю, что имел в виду мой брат, но... уверен, что нам нужно найти его. - Брата? - Нет, свиток. Это реликвия, существующая вне времени. Она не существует, но всегда существовала. Ра уалан. Это... гм... части сотворения. Келле... Древние свитки, как вы их называете, часто использовались для предсказаний. Да, источником твоего пророчества также послужил Древний свиток. Но это лишь малая часть из силы. Зофас сулейк. Древние норды отправили Алдуина в будущее. Ненарочно. Некоторые надеялись, что он ушел навек, исчез навсегда. Мейе. Но я знал. Тид бо аматив. Время течет только вперед. Придет день, когда он появится вновь. Поэтому я жил здесь. Тысячи человеческих лет я ждал. Я знал, где он появится, но не знал, когда. Тид Крент. Время было разорвано здесь из-за того, что древние норды сделали с Алдуином. Если ты принесешь тот Кел, Древний свиток сюда... к Тид-Аран, Временному разрыву... С Древним Свитком, который использовали, чтобы разорвать Время, ты сможешь... попасть назад. На другой конец этого разрыва. Ты сможешь узнать Драконобой у тех, кто его создал. - А где он, этот свиток? - Кросис. Я мало знаю о том, что происходило внизу в те долгие годы, что я провел здесь. Скорее всего, ты знаешь больше, чем я. Полагайся на свой инстинкт, Довакин. Твоя кровь покажет тебе путь. И, пожалуйста, не задерживайся, то, что тебе сказал Алдуин... все может быть хуже, чем ты думаешь и чем думаю я. Дима спешил покинуть Глотку Мира: предательская тревожность в голосе Партурнакса, необычайно спокойного и не слишком эмоционального дракона, подсказывала, что дело и впрямь серьезное, если даже древний ящер испытал страх. Парень несся сломя голову, остальные за ним еле поспевали, но сейчас не до этого. Чем ниже были приключенцы, тем теплей становился воздух, а пики монастыря было все лучше видно, те вонзались в ясное небо и прокалывали облака, храня в своих стенах старцев. Дима залетел во двор, где восседали на камнях монахи, чуть не сбив Арнгейрна с ног, старик пошатнулся, но устоял, затем укоризненный взгляд стал обеспокоенным. Седобородых, верно, тоже напугала спешка, они окружили путешественников и приготовились слушать объяснение. - Где может быть Древний Свиток? - Такого вопроса старики явно не ожидали, судя по их застывшему удивлению на их лицах, Арнгейр что-то начал говорить, но быстро сбился и запутался в собственных словах, после из уст монаха раздался тихий и короткий хрип, за время которого он успел сформулировать, так долго петлявшую в голове, мысль. - Мы никогда не интересовались свитками. Сами боги бы побоялись играть с такими вещами. А вот где его найти... Маги в Винтерхолде известны своим интересом к святотатственным вещам. Они могут знать что-то о Древнем Свитке, который ты ищешь. - Парень кивнул и под многозначительные взгляды метнулся к выходу. Старцам оставалось лишь смотреть в след юному Драконорожденному, такому экспансивному и безбашенному, как только зажженная свеча - еще не растопился воск, но огонь полыхает так ясно, что озаряет всю комнату... На скользких из-за льда монастырских ступеньках Дима, наконец, остановился отдышаться, сердце бешено колотилось вследствие быстрого бега, но в окрепших руках, сжимающих рукоятку, хватало сил, чтобы пробить драконий череп. Парень усмехнулся этим мыслям, но тут же заметил на себе взгляды и повернулся в сторону компаньонов со слабой улыбкой на обветренных губах. - А где эти маги находятся? - Что? Ты не знаешь, где Коллегия? Знаменитая Коллегия Винтерхолда? Это одна из самых известных достопримечательностей Скайрима! Ты откуда сюда приехал? - Недовольство Свена было весьма оправданным, ведь такому поклоннику нордской культуры претит даже мысль о том, что кто-то не заинтересован в достоянии своей родины, тем более норд. Дима виновато опустил глаза и у Свена, наблюдающего за до того жалостливым видом юноши, просто не хватило сил, чтобы продолжать злиться на парня, вместо этого, он с досадой выдохнул и махнул на того рукой. - Ладно. Ты все равно нездешний, надеюсь, тебе хоть нравится в этих краях. Коллегия расположена, как ты уже успел догадаться, в Винтерхолде, а он в свое время находится севернее Виндхельма небогатый город, ты вряд ли его вообще заметишь. Но, на самом деле, вся эта непритязательность... - Нам туда.