Заблудившаяся в снах

Проснулась я от навязчивого звонка будильника. Пора вставать. Вздохнув, я встала, подошла к окну, откуда веяло прохладой. Как обычно, на улице было малолюдно, редкий прохожий пройдет по своим делам – и все. В окно светило приветливое июльское солнце, обещая погожий летний день. Напевая вполголоса ужасно приставучую, услышанную мной на работе мелодию я оделась. Спускаясь вниз, в столовую, я продолжала напевать. Маргарет уже сидела в столовой с чашкой чая в руке, прямая, словно палка, в своем давно ставшем обычным васильковом шелковом костюме. Я невольно поежилась, глядя на Маргарет: на улице было свежо – не больше восемнадцати градусов. Из гладко зачесанной прически не выбивался ни один волос. И как она собирается с сим пуританским видом найти себе жениха, подумала невольно я, но давать сестре советы в этом случае было бессмысленно, поэтому я заняла свое место за столом с невозмутимым видом. - Доброе утро, Маргарет! - Доброе утро! - я почувствовала, как сестра одарила меня критическим взглядом с ног до головы. В полной тишине я услышала ее тяжелый вздох. - Опять эта юбка? - Ну да, - сидя на стуле, я расправила складки тартана цветов нашего клана, клана МакГрегоров. - Ты же знаешь, как мне дорога эта вещь. - Но такое перестали носить триста лет тому назад даже в Гленстрэ, - фыркнула Маргарет.- Я уже молчу об Эдинбурге и Лондоне. И только ты цепляешься за пережитки прошлого! - Это не пережитки прошлого! - вспылила я. - Это дань истории нашего рода. Причем непростой истории. - Вот именно, что истории, - серые стальные глаза Маргарет словно пытались просверлить меня насквозь. В эти моменты я испытывала непреодолимое желание убить ее. - Тебя саму скоро надо будет в летопись записывать - Ну и что же из того? - спросила я, откусывая большой кусок от хрустящего тоста, рассеянно ковыряя вилкой омлет – после бессонной ночи есть мне совершенно не хотелось. - Главное, что мне идет. Выпив по чашке чая, мы вышли из дома. Напротив, возле дома Чарльза Манна ощущалось какое-то движение. Вокруг трейлера, поставленного прямо к входной двери такого же, как и наш, типового дома в викторианском стиле, переговариваясь, суетились люди. Боковым зрением я видела, как Маргарет с неподдельным интересом следит за перемещением людей вокруг трейлера. - Новые соседи? - поинтересовалась я. - Да, - откликнулась Маргарет, но мое внимание уже было привлечено следующей сценой: один из грузчиков, несший, очевидно, что-то очень тяжелое, завернутое в парусину, неожиданно споткнулся и чуть было не упал, выругавшись. От его порыва парусина прорвалась и на свет показался угол, насколько я могла определить, старинной и дорогой рамы. К грузчику немедля подскочил молодой человек, и почти силой забрал у него тяжелый предмет. Однако грузчик был даже обрадован этим обстоятельством; облегченно вздохнув, он направился к трейлеру за очередным тюком с вещами. - Хозяин дома, - прокомментировала Маргарет. - Кстати, Кейли, постарайся сегодня придти пораньше – мы сегодня приглашены на ужин к мистеру Рою. Очевидно, предположила я, именно так и звали нашего нового соседа. Но рот мой открылся сам собой. Кейли? Последний раз она называла меня этим уменьшительным именем еще при жизни родителей, и, честно говоря, я уже стала забывать, как оно звучит. Но меня одолели сомнения – с чего бы Маргарет быть такой паинькой? - Пожалуйста, Кейтлин, - мне показалось, что сестра заметно волнуется; бисерины пота покрыли ее лоб. - Не задерживайся,- она поспешила ретироваться. А я осталась, совсем не понимая причин столь сильного ее волнения. Вечером, несмотря на все мои ухищрения, Маргарет все же удалось вытащить меняна ужин к новому соседу. Конечно, для сестры этот ужин явился очередной логичной попыткой устроить свою личную жизнь, однако же лично для меня он не представлял ничего интересного, и я с тоской в глазах смотрела на ярко светящиеся в надвигающихся сумерках окна бывшего дома Чарльза Пратта. - Послушай, Кейтлин, - вдруг обернувшись ко мне (я шла чуть поодаль сестры), произнесла Маргарет; очевидно, мое лицо напоминало ей кислый огурец. - Ты не могла бы сделать лицо поприятней? Ты все же не на казнь идешь! - А может, ты пойдешь одна? - с робкой надеждой спросила я; как обычно, шумным компаниям я предпочитала темное одиночество своей комнаты; впрочем, на положительный ответ вряд ли приходилось мне рассчитывать. - Исключено, - подтвердила мои предположения Маргарет. - Нас приглашали вместе, и стало быть, и идти мы должны тоже вместе. Я уловила в голосе сестры отчаяние. Почему-то появилось впечатление, что если я останусь дома, от похода в гости к новым соседям откажется и Маргарет. А ее счастья я хотела больше всего, поскольку именно от этого напрямую зависела моя свобода. Где-то в глубине дома мелодично отозвался звонок. На короткое мгновение меня охватила непонятная какая-то робость. Мне даже захотелось, чтобы вечеринка у соседа не состоялась, чтобы его не оказалось дома наконец. Однако через минуту - другую послышались гулкие шаги. Тяжелая дверь распахнулась, и на пороге возник хозяин дома. - Добрый вечер, мисс МакГрегор! - поприветствовал он Маргарет. - Очень рад приветствовать вас в своем доме, - бархатные ноты в его голосе были одновременно и ужасающими, и чертовски привлекательными; время от времени он незаметно для самого себя переходил с английского на гэльский и наоборот. Однако Маргарет пропускала это мимо ушей, очевидно считая это самим собой разумеющимся. - А это, я так полагаю, мисс Кейтлин? - его глаза цвета янтаря насмешливо смотрели на меня. - Дурацкое имя для девчонки? Это хотите сказать? - я чувствовала, как во мне нарастает раздражение. Он повел плечами. - Ни в коем разе. Вам очень идет. Незаметно для окружающих я рассматривала его. Невысокий, атлетически сложенный, он всем своим видом излучал уверенность и силу. Короткие его золотисто-рыжие волосы были зачесаны назад, и только челка топорщилась, словно ежик. Белая в синюю полоску рубашка была расстегнута наполовину, открывая взгляду будто налитые мышцы под загорелой кожей. Я почувствовала, как горячая волна окутывает меня с ног до головы, но, кажется, этого никто не заметил. - Да, это наша злюка Кейтлин, - от такого представления мне захотелось стереть самодовольную улыбку Маргарет с ее смазливого лица. - Кейли, а это Алистер. - Алистер Рой Грант, - отрекомендовался тот. И казалось, его голос стал более глубоким. - Рой Грант? - переспросила я, ошеломленная. - То есть, вы ... в каком-то роде...? - Да, ваш родственник, - подтвердил Алистер. - Маргарет говорила, вы увлечены историей своей семьи? - Да, - я окончательно попалась в сети его обаяния. Он поймал меня на самом слабом моем месте – моем увлечении историей нашего клана. Нашего общего клана, поправила я себя. - Тогда я надеюсь, вы позволите показать вам некоторые семейные реликвии, которые достались мне от моего прадеда? Разумеется, после того, как мы поужинаем. Семейные реликвии? Да я готова была прыгать до потолка от одной только мысли о том, что появился человек, разделявший мою страсть к истории. Ни Маргарет, ни ее драгоценный Чарльз, ни друзья с университета не разделяли моего хайлендерского патриотизма. Омрачала мою радость лишь Маргарет, смотрящая на Алистера, словно кошка, сожравшая канарейку. И в тот момент я вдруг почувствовала тонкий укол в моем левом боку – мысль о сестре и Алистере оказалась для меня невыносимой. Как же так, спросила я себя, остановившись. Неужели ради своей блажи я способна отбить у сестры ее мужчину? Я еще раз взглянула в их сторону – они по-прежнему непринужденно болтали ни о чем, не обращая на меня ни малейшего внимания, и я вдруг почувствовала себя ужасно одинокой, не нужной на этом празднике жизни. Приход других гостей ни на йоту не разрядил тревожную психологическую обстановку, тяготившую меня во время моего пребывания в доме Алистера. Кроме нас с Маргарет были приглашены еще и Кэмпбеллы – супружеская пара, Йен и Анна. И если Йена еще как-то можно было терпеть, то Анна – бесцветная манерная блондинка, - была поистине невыносима, не говоря уже о том, что безмерно глупа. Впрочем, жалеть Йена по этому поводу мне и в голову не приходило – тряпка и подкаблучник, он как нельзя кстати соответствовал стервозному образу Анны. Один из гостей однако заслуживал особого внимания. Это был молодой человек лет тридцати, держащийся особняком, с густой темной шевелюрой, аккуратно подстриженной бородкой и усами, с прямодушным взглядом синих глаз. Звали его Патриком МакИнтайром, и он приходился двоюродным братом хозяину дома. И так же, как и от Алистера, от таинственного незнакомца исходила странная сила. Именно сила духа. Он оставался спокоен и при виде невыносимой четы Кэмпбеллов, ни при виде холодной чопорности Маргарет, ни при виде ... я почувствовала, как его равнодушный взгляд скользнул по мне и вновь вернулся в себя. За столом было шумно. Анна и Йен болтали без умолка. Маргарет не сводила восхищенного взгляда с сурового лица Патрика МакИнтайра. И хотя сестра уже не выглядела кошкой, сожравшей канарейку, от этого все же мне легче не стало. Я сидела, глядя в свою тарелку. Есть мне не хотелось, несмотря на мой обычный завидный аппетит, даже вкуснейшие запахи от жаркого из ягненка не могли возродить его к жизни. Однако прикосновение чьей-то горячей руки к моей руке заставило меня вздрогнуть. Подняв глаза, я встретилась взглядом с взглядом янтарных глаз Алистера. На мгновение его лицо осветила улыбка, которую к счастью, не могла видеть Маргарет. Хотя, как я поняла, и как оказалось впоследствии, сестра вообще ничего не видела, кроме Патрика. Я не помнила, как закончился обед, как, раскланявшись, удалились Кэмпбеллы , как смягчился взгляд Патрика МакИнтайра, когда он забирал в свою руку маленькую ручку Маргарет, и кажется, они тоже ушли, что было совсем непохоже на Маргарет с ее пуританскими представлениями о приличиях. Мысли мои были далеко. Но несмотря на это, обстановка за столом напомнила мне большую дружную семью со своими радостями и горестями. Наверное, такие семьи были в средневековые времена, времена Роба Роя, и какой никогда у меня не будет. От этой мысли мне стало грустно. А когда наконец я вернулась в реальность, рядом стоял Алистер Рой Грант, пристально глядя на меня. - А где Маргарет? - этот вопрос я задала не ради приличий, хотя возможно, Алистеру могло показаться иное. - Патрик повел ее показать наш дом, - мне показалось, или я действительно услышала в его голосе ликование. - А вы? - А я не рискнул оставить такую очаровательную гостью в одиночестве, - улыбнулся он. У него были красивые губы, отметила я. - Пойдемте, я тоже устрою вам небольшую экскурсию. Я полагаю, вам будет интересно. Дом Алистера невероятно напоминал мне Эдинбургский замок, куда я втайне от Маргарет ездила еще в колледже с экскурсией – каменные, покрытые гобеленами стены, массивные двери из дуба, стилизованные под старинные канделябры светильники. Я шла молча, прислушиваясь к негромкому голосу нового соседа, а тот все говорил и говорил без умолка. Глаза я подняла только тогда, когда он замолчал. И застыла на месте: в конце каменной галереи, буквально являющейся геральдической стеной МакГрегоров, висела картина. Изображенная на полотне девушка, сидящая на берегу, просто лучилась счастьем. Темные ее волосы не были прикрыты шляпой, а свободно опускались ниже пояса. Голубое кружевное платье было под цвет синих глаз. За спиной ее простиралась тихая гладь озера Лох-Кэтрин, а чуть поодаль тянулись вверх темные башни замка МакГрегор. По урокам истории еще в школе я знала, что замок МакГрегоров был разрушен еще в 1603 году кланом Колкухунов, с которыми у Макгрегоров была давняя вражда, не помню уже из-за чего завязавшаяся. После того, как первый король объединенных Англии и Шотландии Яков IV передал все земли Колкухунам, объявив клан МакГрегоров юридически прекратившим свое существование. - Кто это? - я чувствовала, что голос мой дрожит; это было первое столкновение с моими непосредственными, пусть и далекими родичами. И пусть с момента написания картины прошло добрых четыре сотни лет, сходство мое изображенной на картине дамой было поразительным. Мне даже не надо было смотреться в зеркало, чтобы увидеть такую же родинку на щиколотке, кокетливо выглядывающей из под голубого кружева подола. Алистер не отвечал. Оглянувшись на него, я увидела, как он рассматривает картину с пристальным вниманием, так же, как несколько мгновений до него рассматривала ее я. - Поразительно, - пробормотал он. Затем обернулся ко мне. - Не знаю, Кейлин, - произнес он. - Могу с уверенностью сказать, что написана она в начале 17 века, здесь, у подножия МакГрегорского замка. Я думал, что ты знаешь это, поскольку... - Нет, - мне было жаль, что личность этой столь похожей на меня дамы останется для нас тайной. - Может, это я в прошлой жизни? - Кто знает, - пожал плечами Алистер. - Может быть и ты. Но мы же наверняка не знаем. А вот посмотри, что есть у меня еще: Я оторопела. В мои руки мягко опустился шерстяной плед. Тартан его был неизвестен мне, но именно этот тартан был изображен на картине. - Это цвета Грантов? - спросила я; цвета могли принадлежать какому угодно клану, поскольку из-за экспансии Англии старые цвета были утеряны и пришлось их заменять; однако, учитывая фамилию моего нового соседа, мое предположение выглядело довольно логичным. - Нет. Это цвета МакГрегоров, - улыбнулся Алистер. - Это изначальные цвета клана? - Да. Это настоящие цвета клана, во времена, которые были еще до того, как Яков IV распустил клан, до того, как погибли почти все представители клана, до того, как был заключен союз МакГрегоров и Грантов. Каждое его слово молотком отдавалось в моей голове. Я не могла поверить в то, что вижу первоначальный, кем-то другим, не мной, сохраненный тартан клана МакГрегор. - Но как? Как ты вышел на первоначальный вариант? - я не верила ни своим глазам, ни ощущениям. Но мои руки продолжало согревать тепло пледа. - У тебя был... образец? Или ты взял цвета с картины? - Нет, - пожал плечами Алистер. - этот плед перешел мне по наследству от деда. А тот говорил, что он принадлежал вождю клана, Алистеру МакГрегору. - Которого казнили в 1604 году? - уточнила я. Алистер утвердительно кивнул. Удивлению моему не было предела. Как могла шерсть сохраниться на протяжении четырех столетий, я себе не представляла. От него доносился сильный запах вереска, не такой, каким пахли мешочки для отпугивания моли в шкафу у Маргарет, а сильнее, гораздо сильнее. Было ощущение, что он вот-вот только что снят с верескового луга. - Но ... разве такое возможно? - спросила я. - Не знаю, - улыбка Алистера стала еще шире. Может, возможно, а может быть, дед меня просто одурачил. Ну, наверное, на этом экскурсию можно завершить, так? - Да, наверное, - в первый раз я осмелилась заглянуть в его лицо, освещенное тускловатыми свечами-светильниками, успев заметить набежавшие в уголки усталых глаз морщинки, и рыжеватую щетину, пробивающуюся на щеках, не бритых наверное пару дней. Ему наверное,было около тридцати, может чуть больше, решила я, со вздохом возвращая ему плед, с которым мне ужасно, по правде сказать, не хотелось расставаться. Случайное прикосновение его руки к моей буквально опалило мою кожу, словно огнем. - Идем к остальным? - спросил он. - Идем, - кивнула я. Говорить мне не хотелось. В голове смешалось все: и неизвестная красавица с картины, так похожая на меня, и плед, пролежавший четыре сотни лет, и грозный король Яков, истребивший в эпоху своего правления на потребу паскудным Кэмпбеллам наш фамильный замок. Ожидавшая меня в гостиной вместе с Патриком Маргарет трещала всю дорогу до дома, словно сорока на верхушке сосны, делясь впечатлениями. Тем более стало неудивительным то обстоятельство, что я уснула мгновенно, как только моя голова коснулась подушки.