Кристаллизация

      «Это просто безумие, — думала Сакура. — Нельзя просто так взять и уснуть в рядочек с бывшими врагами…»       Не то чтобы она так сильно не доверяла… От Дейдары она ножа в спину не опасалась — не вязалось это ни с характером подрывника, ни с его общей растерянностью, — но Кисаме навевал тревогу. Такой большой, такой подозрительно-позитивный, и глаза эти круглые, в которых и не понять ничего. А уж об улыбке и вовсе лучше промолчать. И вообще, это была его идея…       — Параноики могут лечь с краю, — предложила Наруко, видя заминку девушки.       Дейдара снова поразился этому какому-то невыразимому духу взаимопонимания. Никто не заявил, мол, нечего тут бояться, прекрати мяться. Просто предложили разумный выход. Это совсем не походило на споры об искусстве с мастером Сасори, в котором два дятла пытались выклевать друг другу мозг.       — Я не хочу с краю, я хочу между Учиха! — возразил Змей.       — А не лишку ли будет, Орочимару-сама? — аж ахнул от возмущения Кабуто.       — Это ты что, мне возражаешь? — с интересом спросил саннин.       — Эм… Да. Со всем уважением, конечно!       — Внезапно, хм… Сойдёмся на том, что учихабратики сами ещё не наобнимались?       — Вполне приемлемое решение, — согласился Кабуто.       Итачи невольно умилился тому, как ловко их поделили к взаимному удовольствию всех.       — Хочу потискать Орочи-сана, — вдруг выпалила Сакура. Эх, была не была! — А что? Его все на ручках таскали, а мне не досталось!       — Не все, а только Саске, — поправил Наруто.       Орочимару чуть не ляпнул что-то в духе: «О, Сакура, я всегда знал, что ты ко мне неравнодушна!» — но эта мысль вдруг показалась ему такой… Нелепой и по-мелочному злой. Он действительно кавайка редкостная, а уж подозревать Сакуру в недостатке личной жизни или каких-то особых планах было глупо.       — С уважением? — уточнил он задумчиво.       — С превеликим, — закивала девушка.       — Ну ладно, — вельможно разрешил Змей.       Кисаме оценил предполагаемую раскладку и сам сдвинулся к стене. И та самая паранойя опытного шиноби будет поспокойнее, и на него меньше станут коситься с опаской. Ибо оружие оружием и техники техниками, но в тесном контакте преимущество обычно у того, кто физически сильнее. А Хошигаке уже чувствовал себя чуть ли не великаном среди тонких, стройных и изящных. Того же младшего Учиху взять — да, помассивнее Итачи, и заметно, что откормлен гораздо тщательнее, но всё равно порода даёт о себе знать. Горой мышц Саске не будет никогда.       Рядом приютилась Наруко с аргументом, что она всё равно клон, а пощупать то, во что сестрёнка влюбилась, надо. Наруто посмотрел на неё очень напуганными глазами, но просить ничего не стал — себе дороже. Хошигаке подозревал, что фигуристая красотка скорее всех дразнила, но удержаться от пошлой ухмылки было выше его сил. Следом улёгся Дейдара, слегка недовольный тем, что прижаться к стене не вышло, но утешивший себя фактом, что так теплее будет. Хотя Тсукури вообще не был уверен, что у него выйдет заснуть в такой тесной компании.       Следом упал Наруто. К Наруто прилагался Кьюби, который сожрал в одну наглую морду целую корзинку пирожков и теперь был изрядно потолстевшим. Наруто тискал Кабуто, Кабуто не отлипал от Саске, Саске… Младший Учиха одной рукой как-то очень привычно обнимал Якуши, а вот плечом так и норовил прижаться к брату. Не потому, что была потребность, как с Кабуто. Просто хотелось быть уверенным, что Итачи здесь, живой, никуда не делся и нигде не убился. С другой стороны на Итачи почти заползал Змей. Орочимару проверил по своим каналам установленную связь, убедился в её существовании и решил свой шанс не упускать. Так что хрен Итачи сбежит от своих родительских обязанностей, и на том свете догонят.       Ненавязчиво обнимала Орочимару-кавай-саму Сакура. Которой рядом со стеной и спокойнее было, и хвост чей-то оказался в прямой досягаемости…       Итачи, которому было немного непривычно ощущать такую ярую потребность в себе со всех сторон, неожиданно даже для себя угрелся и провалился в сон. Справа был Саске, за которым Итачи давно уже признал право распорядиться его жизнью по своему усмотрению, фактически на руках — Орочимару, которого он привык тискать в осознанных снах Кабуто, да и сам Кабуто тихо сопел рядом… Сопротивляться такому количеству умиротворяющих факторов было слишком сложно.       — По мне что-то ползёт, — шёпотом сообщил Дейдара, думая, бить это или не бить.       — Не трогай, это хвост Орочимару-самы, — сообщила Наруко. — Он хороший… Можешь погладить, ему понравится.       Наруто вообще беспардонно дрых на животе, под защитой своего пухлого мини-биджу. Кабуто не смог устоять — Саске же, самый на данный момент надёжный из всего, что возможно…       Тсукури сглотнул. Не то чтобы он боялся змей, но вот спать с ползающим по кровати хвостом в торс взрослого мужчины толщиной…       — Может, местами поменяемся? — шёпотом предложил он Наруко.       — Он тебя и там достанет, он длинный. Почеши, и он, наверное, даже не ляжет тебе на грудь, — хихикнула девушка, активно поглаживая свою часть хвоста.       Орочимару-сама не спал. Орочимару-сама пакостил. Ну, то есть его паранойя слегка скреблась, требуя контролировать обстановку. А что может лучше засечь подозрительные движения, чем собственный хвост?       Тсукури придирчиво изучил нахальный хвост, украдкой, стараясь не чавкать, слепил несколько глиняных монстриков и отправил их чесать Змея. А сам свернулся клубочком, заграбастав себе один из хвостов Кьюби. Всё равно они были больше Лиса в несколько раз и успешно могли укрыть не только джинчурики, но и половину присутствующих на общем лежбище. Сакура не смыкала глаз, даже хвост не утешал. Наруко героически держалась, непонятно почему не желая засыпать раньше Кисаме. Хошигаке же сразу настроился на бессонную ночь — столько незнакомых людей в непосредственной близости по-любому сон отбили бы. Можно было бы загнать себя в подобие транса, но Кисаме сразу решил, что в трезвом рассудке ему будет спокойнее. А недосып мечника, в отличие от того же Учихи, всегда брал с трудом.       Но Наруко не могла просто так сдаться, не с таким братом. И упорно чесала хвост и не смыкала глаз. Хошигаке хмыкнул, решил, что Дейдара всё равно не спит, а наглого джинчурики ещё специально не добудишься.       — Эй, цыплёнок. Расскажи про Ши?       — Я не цыплёнок! — на Кисаме с большой обидой и укором посмотрели синие-синие глаза, чуть мерцающие изнутри.       Кабуто-сенсей научил, да.       — Цыплёнок, — улыбнулся уголками губ мечник. — Они тоже жёлтые, пушистые и на ладони помещаются.       — Бу. Ши — аватара желанной смерти, и она классная, вот, — надулась девушка.       — У вас сложные отношения? — поинтересовался Хошигаке, подпирая голову ладонью.       — Почему? Нет. Как это сложные?       — Ты очень мало о ней сказала, — пояснил Кисаме. — Твоего брата, уверен, было бы не заткнуть. Сложные… Когда кто-то тебе не нравится, тут всё просто и понятно. Когда нравится — в целом, тоже. А когда кто-то неплох сам по себе, но отнимает, к примеру, время и внимание… да хотя бы у Кабуто и поэтому тебя бесит — это сложные отношения.       Сходство между сестричками мечник, разумеется, отметил, но отчего-то не мог относиться к Наруко иначе, чем как к ребёнку. Даже как к куноичи не получалось, потому что не была она куноичи… Во всяком случае, обычной.       — Она слишком классная. А я — цыплёнок, — вздохнула девушка и замолчала.       Кисаме скептически оглядел шикарную фигуристую девушку в мягкой пижамке. И что, никто никогда на неё не вёлся? Даже не смешно.       — Цыплята милые, — в его ладони макушка Наруко скрылась почти полностью. — А Ши, ты же сама сказала, желанная смерть.       — Мы редко видимся, — пробурчала она. — Нас редко призывают вместе, во.       — Но воспоминания у вас общие на троих, верно? — задумчиво хмыкнул Кисаме.       — Да. А ты внимательный… Болтовню братишки редко слушают.       — Невнимательные долго не живут, — хмыкнул мечник. — Ладно, иди сюда, обниму.       Наруко придвинулась вместе с хвостом, всё ещё надувшись. Кисаме и в самом деле обнял её, но так… Без всякого подтекста. Наверное, так мог бы обнимать старший брат, хотя с Наруто обнимашки выходили всё-таки другими.       — Спи, цыплёнок, — улыбнулся Хошигаке. — Потом сестре привет передашь.       — Ладно, — вздохнула она, прижимаясь щекой к хвосту.       А Дея тем временем нахально обняли. Тсукури только вздохнул:       — Тебя тоже гладить?       — Мгмр… — отозвался Узумаки, не просыпаясь. У него аж целый рефлекс наработался по загребанию бук.       Тсукури посмотрел на это незамутнённое терзаниями лицо, ещё раз вздохнул и всё-таки почесал джинчурики за ухом.       Ну, собственно, а почему бы и нет?

* * *

      Тем временем четверо оставшихся Акацки совещались.       — Увели! Увели! На тортик увели! — вопил Тоби, размахивая руками. — Ну как так можно?! Мы их что, плохо кормили?!       — Вообще-то, да, — подтвердил Какузу. — Это дорого.       — Но Зецу! Зецу запечатали! Может, ещё есть шанс их освободить?!       — А чем мы Зецу кормили? — уточнил тот же Какузу.       — Бля.       Пейн вздохнул с мукой в глазах. Гениальный план вселенского масштаба рушился из-за тортика. Двух тортиков.       Тоби насупился. Эмоции в кои-то веки объединились со здравым смыслом и требовали отомстить за такое беспардонное сманивание бойцов. Это же если кто-то узнает, позора не оберёшься! Но набор оставшихся членов богатства выбора не предлагал. Учиха бросил короткий взгляд на Какузу. Бывший шиноби Водопада был достаточно стар и опытен, чтобы не повестись на приманку в виде вкусной жратвы, да и вообще наличность ценил больше… Но Тоби вовремя задался вопросом, а кто выплачивает Какузу зарплату, и вспомнил, как тот же Учиха предлагал откупиться при прошлой встрече. Уж кого-кого, а Орочимару в недостатке средств и хитрых финансовых схем заподозрить нельзя было. И значит, посылать Какузу рискованно тем, что у него сманят ещё одного бойца. А он этих отморозков, между прочим, собирал, отсеивал и вообще!       Зато Пейну жрать не надо. И Конан от него тортиком не сманишь… И вообще, они этот вкусный яд не пробовали. Так, с кандидатурой решено… А где искать охреневшую змеиную морду? Секретных баз у него — без малого туева хуча, даже по самым приблизительным оценкам. Это если посчитать основные базы и те, в которые удалось запихнуть шпионов!       Собственно, это и было причиной предполагать наличие хитрых финансовых махинаций. И то, что было совершенно непонятно, откуда у Орочимару бабло на всё это, заставляло только ещё больше нервничать.       Впрочем, есть основное Отогакуре со вполне понятными координатами. Можно пнуть туда для начала… А там уже либо Змей сам явится, разозлённый покушением на свои активы, либо кто-то из толкущихся в Отогакуре наводку даст. Но, пожалуй, стоит самому присмотреть через Камуи.       И Какузу какое-нибудь задание дать.

* * *

      Джирайя скучал. Не в том плане, что ему нечего было делать. Он соскучился по Орочимару. И недавнее послание от Змея в этом плане ничуть не помогало. Наоборот, понимание, что Орочи наконец-то начал взрослеть, будило желание забить на всё и рвануть обратно. Останавливал здравый смысл, хотя он же и подсказывал, что с Акацки может статься не атаковать сразу, а выждать, собрать информацию, подготовить планы атаки… Зависело от того, кто будет заниматься этой акцией возмездия. Опять же, о том, как Тсукури Дейдара фактически в одиночку выбил из Суны её Казекаге, только чудом не разрушив само Скрытое Селение, Джирайя тоже знал.       И намеревался показать наглой молодёжи, что такое сражение на своей территории по-настоящему опытного шиноби.       Как-то так сложилось, что известность Джирайи по большей части пришлась на его писательские таланты. Если в случае с Орочимару любой мог сказать, что змеиный саннин — учёный, и про мягкую модификацию тела были тоже наслышаны, медтехники и потрясающая сила Тсунаде тоже так или иначе были известны, то вот при вопросе, а чем именно силён Джирайя, ответа обычно не находилось. Слишком мало кто представлял, что такое сенмод и насколько он влияет на боеспособность шиноби. А уж про то, что Джирайя — мастер фуиндзюцу, периодически забывала даже Тсунаде.       Возможности же мастеров фуин представляли ещё более слабо, чем влияние сен-чакры. Слишком много времени прошло после разрушения Узушио и слишком мало осталось тех, кто действительно мог разобраться в оставшихся от Узумаки печатях. Да и количество чакры, необходимое для успешного использования фуин, тоже впечатляло.       Хитрость была в том, что затраты на одну отдельную активированную печать и на целую их систему могли быть почти одинаковы. Велики, да, но эффективность того стоила. И то, что Джирайя с кисточкой в руках может писать не очередной роман, а тренироваться в фуин, мало кому приходило в голову.       Немного степень его умений характеризовало то самое хаори, которое, как признался Орочимару, даже не с первого раза спалить удалось. Но хаори делалось случайно и по пьяни, а сейчас у Джирайи были обширная территория, избыток материалов и время.       Постоянные обитатели Отогакуре только нервно икали, наблюдая, как очередной сектор Селения превращается в лабиринт для испытаний на S-класс. Или в ловушку для уничтожения этого самого S-класса. Единственного шиноби, по дурости залезшего в опасную зону, саннин выкинул оттуда за шкирку, но впечатлений идиота хватило на всё Ото скопом.       — Тут потом хоть жить можно будет?       — Тут потом даже безопасно будет, — невозмутимо сообщил Джирайя, прикручивая пятый уровень фуин к системе Орочимару.       Жители Деревни в такие сказки не верили и думали, куда мигрировать и пора ли писать письма Орочимару-саме. Пусть хоть инструкции выдаст, что ли…       До написания слёзных воззваний к змеиному саннину не дошло по очень банальной причине — Акацки решили всё-таки не затягивать с нападением. Их удар должен был стать жесток, стремителен и сокрушителен… Но Орочимару знал, что делал, когда посылал в Ото именно Джирайю.       Сенсорные фуин обнаружили чужаков ещё задолго до линии часовых. После чего гибель этих самых часовых послужила не делу скрытности, а, напротив, сбору информации о противнике.       Впрочем, Джирайе было достаточно этих двоих увидеть, чтобы между бровей залегла суровая складка. Яхико и Конан…       И глаза Нагато.       — Не думал, что ты опустишься до того, чтобы присвоить себе додзюцу того, кого клялся защищать.       Дождь бумажных сюрикенов, которые, как помнил саннин, могут разить не хуже металлических, ударил на голос.       — Нападать на меня, даже не поздоровавшись… Это очень печально. Хотя не могу не отметить, что ты прекрасно овладела своими техниками, Конан.       — Джирайя-сенсей, — голос куноичи был бесстрастен и буквально источал холод. — Не ожидали встретить вас здесь.       — Это о вашей смерти до меня доходили вести, — Джирайя прищурился.       — Жалеете, что не последовали тогда совету Орочимару? — голос Пейна был так же безжизнен, как и у Конан.       — Орочимару совершал много ошибок, — саннин скрестил руки на груди, небрежно прислоняясь к стене. — Но он умеет признавать, что был неправ.       — Похоже, легендарная троица Конохи снова воссоединилась. Это может принести нам проблемы, — заметила Конан.       — Но сейчас вы здесь один, сенсей. Кучиёсе но дзюцу!       Огромный рак возник фактически перед Джирайей… Только для того, чтобы увязнуть в мгновенно вспыхнувшем поле барьера.       — Ты изменился, Яхико.       — Яхико давно умер.       Призыв развеялся с тихим «пф», чтобы возникнуть снова в нескольких метрах левее. Джирайя хмыкнул, в свою очередь сложил печати, вызывая нескольких жаб соответствующего размера.       — Значит, Нагато… Забавно, что ты решил взять себе лицо Яхико.       — Что вы вообще знаете о нас, сенсей? — голос Конан странным образом умудрился совместить обжигающую страсть с металлически холодным тоном.       — И что же с вами случилось такого особенного? — Джирайя выпрямился, окутываясь потоками чакры. — Чего не испытали другие?       — Всего лишь война, сенсей, — Пейн сделал странный жест, как будто дёргая что-то на себя.       Джирайю сорвало с места, нанизывая на возникший в руке Пейна металлический штырь. Лицо саннина исказилось, а через секунду он с хлопком развеялся. Нагато, не оборачиваясь, выбросил назад руку с ещё одним штырем, вынуждая атакующего саннина отпрыгнуть.       — У тебя интересный угол обзора, — усмехнулся Джирайя.       — Меньшего я от вас и не ждал, сенсей.       Выплеск Катона, снова бумажные сюрикены, жабье масло, окатившее Конан с головы до ног и склеившее бумагу.       — Погибло много людей. Я рос от этой боли. И теперь я больше, чем человек, — Пейн остановился, разглядывая итог их короткой схватки.       Джирайя бил от души, сам Нагато тоже не сдерживался… Но стены Ото даже не закоптились.       — Больше, чем человек? — саннин хмыкнул.       В лесу раздался гулкий взрыв.       — Вы — всего лишь запутавшиеся дети, которых я не смог как следует научить.       — Вы смогли найти моё второе тело. Я впечатлён.       — Ты ошибаешься, Нагато, — саннин сложил нестандартную печать и внезапно оказался очень близко. Фактически вплотную к Пейну. — Я нашёл не только твою марионетку.       Толчок в грудь, вроде бы даже не слишком сильный — но свет в глазах от чего-то померк. И слова Джирайи едва удалось разобрать:       — Я нашёл тебя самого, Нагато.

* * *

      Утро началось с того, что мини-Ку громко пукнул.       Его размеры не помешали взрыву быть большим, раскатистым и вонючим. Шиноби быстро подорвались, посмотрели первым делом на ничего не подозревающего Дейдару — подрывник сам не понял, что это было — и поспешно эвакуировались из помещения.       — Что это было? — Ку свисал с рук своего джинчурики и смотрел на закрытую дверь круглыми глазами. — Было похоже на биджудаму, только не из хвоста.       — Так это ты?! — возмутился Кабуто.       — Ку, ты пукнул? — удивился-обрадовался Наруто.       — Так во-о-от куда ушла вся масса пирожков, — задумчиво проговорил Орочимару.       Итачи тяжело вздохнул и потёр глаза. Досыпать после такой экстренной побудки уже не вышло бы, так что стоило, пожалуй, определиться, а что делать дальше.       — А другие комнаты есть? — сонно потёр глаза Дейдара.       Кисаме, который невозмутимо держал на локте Наруко, усмехнулся. О том, что просыпается подрывник с трудом, каким-то внутренним чутьём определяя отсутствие опасности, они уже успели узнать, но того, что сонный Дейдара умилен не меньше Кьюби, это не отменяло.       — Кажется, осталась парочка. Сейчас попытаюсь собрать ядовитые газы в отдельный резервуар, — вздохнул не менее сонный Орочимару, складывая печати. — Эх, а так хорошо лежали…       — Кьюби-кун, а ты в порядке? — перед предположительно больным вырос Кабуто и тут же участливо присел на корточки. — Это просто газы или есть боль? Не застряло ли где комка газов? Можно пропальпировать пузико на всякий случай?       Сакура посмотрела на такую ипостась Якуши с сомнением. Тсунаде-сенсей рассказывала ей, что некоторые неопытные ирьёнины так пылают жаждой всем помочь, что пристают к каждому при любом намёке на недомогание. Но Кабуто-то — не юный медик…       — Это, вообще-то, биджу! — возмутился Наруто таким домогательствам.       Курама икнул, вывернулся, ловко запрыгивая на плечи джинчурики:       — Не болит, но можешь и так погладить. Или ещё пирожков принести.       — Эй, ты и так половину провизии на базе сожрал!       — Ты знаешь, сколько я в печати просидел? — Кьюби одарил Учиху тяжёлым взглядом. — И когда в последний раз нормально ел?       — Эм. А чакре вообще нужно есть? — поразился Дейдара.       — В последний раз? Когда я тебя кроликами кормил? — уточнил Наруто.       Кьюби мгновенно оказался на другом конце коридора, успешно ныкаясь за широкой спиной Кисаме:       — Не надо кроликов! Это было издевательство над честными биджу!       — Ну, перестарался немного, подумаешь…       — Кьюби-кун. Прошу вас проследовать в карантинную зону и просидеть там хотя бы два часа. Напоминаю, что база герметична и от повторения атаки можем пострадать мы все, — строго проговорил Орочимару. — За это время Кабуто может сделать что-нибудь вкусненькое из оставшейся половины провизии.       — Ку, а Ку? — с Кисаме с успехом свисала Наруко. — А что ты обычно ешь, если не кроликов?       Кьюби покосился на неё, сел. Подобрал хвосты в аккуратный клубок.       — Обычно я ем всё, — грустно сообщил он.       Это было выше сил Кабуто. Он мгновенно приободрился, чмокнул в щёку Саске, чмокнул в губы Итачи и рванул на кухню. Только облачко чакры на месте и осталось от ускорения.       — Несчастный Курама-ку-у-ун, — глаза Наруко были на мокром месте. Она присела рядом с ним на колени и начала гладить.       — Эх… Я закончил с комнатой. Через час там будет уже не опасно, — вздохнул Орочимару. — Вы как хотите, а я — досыпать. Я молодой растущий организм…       И пополз на хвосте в сторону соседних комнат.       — Так понимаю, официальные вопросы нужно решать с тобой? — Итачи повернулся к брату.       — Нии-сан, давай хотя бы после завтрака? Или могу показать, где здесь купальни.       — Покажи, — тут же оживился Кисаме.       А Наруто бочком, бочком прошёл в комнату вслед за Орочимару.       — Орочи-сан, у меня к вам вопрос, — громким шёпотом сказал Узумаки, отвлекая только-только устроившегося Змея от сна. — Ну, чисто теоретически… Что будет, если сожрать полкило взрывной глины?       Орочимару поднял голову и скептически на него посмотрел.       — Поймал птичку?       — Даже две…       — И сожрал?       — Это всё Курама виноват! Это его охотничьи инстинкты!       — Вкусно хоть было?       — Да-а-а… Сладенько! — Наруто облизнулся. — Так что? Я умру?       — Если Дейдара вдруг не решит взорвать глину внутри тебя — нет.       — Фух. Прям гора с плеч… Спокойных снов, Орочи-сан!       Курама тем временем всячески подставлялся под руки Наруко и ненавязчиво сдвигался в сторону Учиха. Напряжение между братьями чувствовалось, причём, что характерно, чувствовалось по большей части со стороны Итачи. А Кабуто, который мог бы это не только заметить, но и нивелировать, уже унёсся на кухню.       — Курама-кун такой милый, — заявила девушка нахально. — Хотите погладить?       Итачи, которому биджу сунули буквально под нос, слегка растерялся.       — А сам Курама-кун не против?       — Фр! — биджу решительно запрыгнул на плечи Учихе и закрыл хвостами почти весь обзор. — Да за Мадару меня Учиха всем кланом гладить должны!       — Хм. А за Мито, получается, Узумаки? — не удержался Итачи, погружая пальцы в густую шерсть.       — Наруто его уже покормил. За весь клан, — хохотнул Саске.       — Ой, вы это ещё лет сто вспоминать будете, — расстроилась Наруко. — Ну, перестарались, перестарались. Мы же как лучше хотели. Да и Курама-кун на нас уже не обижается… Мы же прекратили…       Она ловко гладила биджу там, куда не доставал Итачи.       Вообще, Саске со своими политическими делами пропустил многое. Например, атаку биджу на базу, в которой этого биджу совали всем под нос и требовали гладить. Потому как Наруто гладил очень уж однообразно, без выдумки, несмотря на старания. Младший Учиха пару минут наблюдал за тем, как его брата нагло сбивают с мысли, а потом присоединился к ответственному делу поглаживания Кьюби.       Дейдара тихонько прислонился к Кисаме, который по надёжности приравнивался к стене, но был ещё и тёплым, и задремал прямо стоя. Копошилась мысль, что он про что-то забыл, но Тсукури решил, что утро ещё слишком раннее для хлопот.       Наруто вернулся бодрый и весёлый.       — Есть ещё три комнаты. Кто досыпать?       — Я, — зевнула Сакура. Она полночи переживала, вот и не выспалась.       — И Дейдара, — хмыкнул Хошигаке, слегка придерживая норовившего вертикально улечься на него подрывника.       — Сакура, ты сама можешь дойти… Ой, нет, не можешь! — Наруто перехватил нагло упавшую на него девушку. — Кисаме, тащи его туда. Там кровать.       Узумаки расправил кровать, осторожно уложил Сакуру, поцеловал в щёчку и закрыл одеялом. Милота спящей Харуно увеличивалась пропорционально силе её удара.       Хошигаке хмыкнул, уложил Тсукури и даже, зубасто ухмыляясь, подоткнул тому одеяло. Если бы Дейдара это видел, он бы впечатлился, но подрывник нагло спал, а Итачи отвлёкся на Кьюби. Саске же после мелкого Орочимару было сложно чем-то удивить.       — Значит, купальни? — вежливо уточнил он. — Идёмте, я покажу.