Кристаллизация

      Через два часа завтрак на ораву шиноби был готов и все начали собираться на запах. Последним выполз Орочимару, который не только отоспаться успел, но и проверить систему безопасности, сохранить собранные хвостом образцы и расчесаться. Он замер на пороге, жёлтые глаза распахнулись в удивлении…       И шарахнулся назад.       — Э-э-э, — глубокомысленно заявила Сакура, оглядываясь в поисках причины такой реакции.       — Орочимару, ты в порядке? — заботливо поинтересовался Итачи, не зная, помогать саннину выпутываться из собственного хвоста, или это ещё больше его запутает.       — Пока нет, — Змей наконец распутался и тут же шустренько оказался рядом с Узумаки. — Наруто-кун, а о чём ты думаешь?       Тихо засевший в уголке джинчурики — это достаточный повод, чтобы шарахнуться.       — Ну… ни о чём, вообще-то… — выдохнул тот так, что никто не поверил.       — А всё же?       — Ну… я просто подумал, что Гааре, возможно, грустно без своего биджу… может, есть возможность как-то вернуть Шукаку?       — Кхе-кхе… — закашлялся Змей под взглядом честных голубых глаз, смотрящих прямо в душу. Как бы его так осторожненько обломать?.. О! — Слушай, у меня есть тут одна задачка на сообразительность, думаю, тебе понравится.       — Правда? Какая?       — Есть две мухи, бегущие по стене. Синяя муха бежит вверх и вниз с одинаковой скоростью, а зелёная — вниз бежит вдвое быстрее, чем синяя, а вверх — вдвое медленнее её же. Кто быстрее пробежит вверх-вниз?       — Ну… одинаково, — проговорил Наруто задумчиво.       — Нет, твой мозг тебя опять обманывает, — Змей ткнул его пальцем в лоб. — Считай внимательно.       Узумаки задумался, пересчитывая всё на пальцах… Орочимару с облегчением перевёл дух. Удалось отвлечь.       Новенькие явно не поняли, какой опасности Змею лишь чудом удалось избежать. Орочимару приютился рядом с Итачи, старательно держа себя в руках и не вцепляясь в Учиху всеми конечностями. Он даже сделал хитрый ход, уменьшая количество этих самых конечностей. Кабуто этот ход явно заметил, но не понял, к чему это. И вообще, порывался то ли что-то сказать, то ли спрятаться за Саске. Учиха его ненавязчиво опекал, успевая при этом улыбаться Наруто, гладить запястье Сакуры и всячески уговаривать себя, что для затаскивания на колени Кабуто слегка не вышел возрастом. Да и попытку покормить себя с ложечки не оценит. Наверное. Ну, он же предпочитает сам всех кормить, правда?       Орочимару посмотрел на это, подумал, настолько же жалко он выглядит или нет — ну ведь между ними разве что не искрит, — решил, что да, и решительно заполз к Итачи на колени, обвив его ноги хвостом. Учиха охнул от неожиданной тяжести, но шарахнуться даже не подумал. Наоборот, обнял Змея, чтобы тому было удобнее сидеть, придвинул тарелку… пожалел, что в реальности крыльев, чтобы ещё и ими приобнять, у него нет. Прожевал порцию из своей тарелки, обвёл присутствующих задумчивым взглядом. Вопрос, а что дальше делать, прямо-таки просился на язык, но Итачи не хотелось портить мирную атмосферу за завтраком. Хотя… наверное, нужно будет поговорить с братом? Не как тогда, в Долине Завершения, а просто. Расспросить, что происходило с ним за эти годы, что Саске любит, как у него вообще дела. Почему джинчурики Конохи торчит у Орочимару, в конце-то концов. Орочимару положил голову на плечо Итачи и мечтательно вздохнул. Его всё устраивало, а задумываться о политике он не мог в силу возраста, точнее, из-за боязни его потери. Не зря он спихнул всё на Саске.       — Отото, ты не слишком занят?       Итачи честно выждал до тех пор, пока все не поедят, но далось это ему нелегко. Будто с каждой секундой внутри нарастал мелкий, но совершенно невыносимый зуд, требующий двигаться, говорить, хоть как-то действовать… Орочимару слегка приглушал его своим присутствием, но из вариантов «затискать и защекотать кавайную няшку», «потренироваться» и «поговорить с братом» Итачи выбрал последнее. Хотя бы потому, что не имел привычки убегать от проблем.       Саске задумчиво нахмурился, потом кивнул:       — Конкретно сейчас я вообще не занят.       — Мы можем поговорить? Наедине.       Итачи тут же совершенно инстинктивно погладил Орочимару по волосам, коротко заглянул в глаза — не обижайся, мне действительно надо. Перевёл взгляд на брата.       — Если я обижусь, ты этого не пропустишь, — заверил Змей. — Кабуто, будешь меня развлекать?       Орочимару облизнулся.       — Конечно, Орочимару-сама, — голос Якуши дрогнул.       Саске с лёгкой улыбкой пожал плечами:       — Можем, конечно. Почему нет? Идём.       Дейдара тихо вздохнул. Снова это понимание без слов. Никто ни перед кем не оправдывался, но и не ставил перед фактом — всё будет так, как я сказал, и точка. Вот и сейчас, как будто не парой реплик перебросились, а провели ещё несколько разговоров. Ладно бы только между Учихами, но ведь остальные тоже поняли! Вон, даже Кисаме скалится в своей жутковатой ухмылке. А чего скалится, биджу его разберёт. Куноичи ловко собрала тарелки и убрала остатки продуктов, джинчурики-Шинигами всё ещё пытался на пальцах считать скорость мух… Кабуто — и тот тихо утёк вместе со своим неприлично мелким самой.       Тсукури ещё раз тяжко вздохнул и улёгся подбородком на стол.       — Кисаме, а Кисаме. Дай Самехаду.       — Хм? — Хошигаке обернулся, смерил подрывника скептическим взглядом.       — Ну а что, Кабуто всё время с ней обнимался, — насупился Дейдара.       — М-да… Цыплёнок, покажешь, где тут полигон покрепче?       Так и не отлипшая от Кисаме Наруко кивнула.       — Вот и отлично, — оскалился мечник.       В следующую секунду Дейдара осознал себя болтающимся на могучем плече задницей кверху. На второе плечо была аккуратно усажена хихикающая Наруко.       — Эй!       — Вот дойдём до полигона, и выскажешь свое «эй» как положено, — хмыкнул Кисаме. — А то ты в печали — это что-то стрёмно.       Дейдара надулся. Стоило столько доказывать, что он, вообще-то, тоже высокоуровневый нукенин, чтобы боялись его как раз тогда, когда он решил немного расклеиться!       Интересно, а если запустить в одежду Кисаме мелких глиняных блох, он разберётся, что это техника, а не реальные насекомые одолели?

* * *

      — Так о чём ты хотел поговорить? — Саске расслабленно опёрся о стол бедром, поднял на брата ясный взгляд.       Таскать Итачи по гостевым комнатам не хотелось, так что Учиха привёл его в свой рабочий кабинет. Для серьёзного разговора место более чем подходящее, к тому же стопки бумаг, отчёты и несколько свитков, пришпиленных за края сюрикенами, слегка сбивали. Ну не было у шиноби привычки к бумажной работе. Саске и сам далеко не сразу разобрался, что к чему. И проникся искренним уважением к штабным чунинам в процессе. Это же адское терпение иметь надо, чтобы постоянно этим заниматься! Правильно заполнять бесконечные формы, приводить в нормальный вид как попало написанные отчёты с миссий… Стоило вспомнить, как они сами писали пресловутые отчёты, и становилось стыдно. Кто-то ведь потом их вынужден был разбирать.       — Не знаю, — Итачи остановился у самой двери, прислонился плечом к косяку. — Я… просто не знаю, что и как дальше.       — Почему? — Саске спросил тихо, словно опасаясь спугнуть момент откровенности.       — Потому что у меня не было планов на будущее, — предельно откровенно признался старший Учиха. — Я… собирался погибнуть в бою с тобой. Дать тебе отомстить и оставить Мангекё… — Итачи отвёл глаза. — И хоть Кабуто старался, я не смог до конца поверить. Может быть, планы есть у тебя?       — Есть, — резко дёрнул подбородком Саске. — Любить, быть счастливым. Жить. Вместе со всеми, кто мне дорог.       Итачи коротко дёрнул плечом. Саске шагнул вперёд, потянул его внутрь комнаты.       — Нии-сан… не бойся поверить.       — Если бы это было так просто, — Итачи поднял на него усталый взгляд. — Мы похожи больше, чем ты можешь подумать. Тебя сжигала жажда мести, а меня — моя вина… но ты оказался сильнее. Ты справился с ней сам.       — Сам? — короткий фырк. — Наруто пришлось хорошенько постучать меня головой о камень, — шагнуть ещё ближе, оказываясь буквально вплотную, обнять. — Ничего не было гладко и будто бы само собой. Сложно было поверить, что у нас всё получится. Несколько раз я думал, что всё развалится… даже больше, был готов сам уничтожить.       — И всё-таки мы слишком похожи, — качнул головой Итачи, наконец-то обнимая брата в ответ.       — Может быть, — Саске снова отступил к столу, оперся на него. — Так всё-таки, нии-сан… чего бы тебе хотелось? Не нужно сделать, не было бы хорошо, раз выжил, а именно хотелось?       Вот здесь Учихе пришлось задуматься надолго. Он так рано привык поступать вопреки своим желаниям, но по велению долга, что временами не был уверен, что ещё не разучился желать. Хотелось, конечно, чтобы с Саске всё было в порядке — но здесь отото и сам отлично справляется, а ведь и не об этом он спрашивал.       — Я хотел бы построить дом, — почти прошептал Итачи наконец. — И жить в мире. Чтобы… не приходилось окунаться в кровь по самую макушку ради предотвращения войны. Чтобы можно было не ставить ловушки и не обмениваться паролями с теми, кто придёт навестить. Чтобы просто доверять.       Учиха помолчал, опустил уголки губ:       — Довольно глупая мечта для шиноби.       — Хорошая мечта, — не согласился Саске. — Сложная, но гораздо лучше, чем месть или власть над миром.       — Ты повзрослел, отото, — Итачи запустил пальцы в такой знакомый ёжик волос на затылке. — Пожалуй, это тебе впору называть меня глупым.       — Я думаю, нам обоим повезло, — Саске улыбнулся, ответно разлохмачивая хвост брата. — Мы оказались в нужный момент рядом с важными людьми… и оказалось, что целоваться гораздо круче, чем смаковать будущую месть, а нукенина S-класса вполне реально сманить на тортик и обнимашки. И что биджу ласку тоже любят.       Итачи не сдержал короткий смешок:       — И боятся кроликов… Кабуто ведь не оставит Орочимару, верно?       — Нии-сан, ты сначала себя спроси — сам-то сможешь? — Саске наклонил голову набок, улыбаясь уголками губ.       — М? Ты о чём?       — Это сильнее нас, — Саске посерьёзнел. — Нет, сопротивляться можно, но всё равно что кусок от себя отдирать. Спроси у Кабуто, он расскажет подробнее… У тебя, может, пока не так ярко проявилось, но желание растерзать за косой взгляд на деточку — ещё не предел, как мне кажется.       — Это значит, что ты сам в Коноху вряд ли вернёшься?       — Это значит, что Орочимару более категоричная малявка, — Саске широко улыбнулся. — Он тут вообще до недавнего времени отказывался ходить ножками и требовал его носить.       — Носили? — Итачи тоже не смог сдержать улыбку.       — А как же. Суровый захват власти в Отогакуре… К власти прилагается куча бумаг, неадекватные шиноби и право тискать Орочимару-сама.       — Отличные условия, — максимально серьёзно заметил Итачи.       — Тогда следующим власть захватываешь ты.       — Договорились, отото. Думаю, это прекрасные планы на будущее.       — А как же. Ты захватываешь Ото, мы — Коноху, а там Наруто радует Гаару пирожками и чиби-Кьюби, так что Суна тоже в нашей коалиции… недалеко и до власти над миром.       — Кстати, о Суне… — Итачи снова посерьёзнел. — Не хотелось бы давать ложную надежду, но вообще-то шанс вернуть им Однохвостого есть.       Саске несколько секунд помолчал, переваривая…       — Ксо. Только при Наруто этого не говори, ладно? Иначе мы его всей базой не удержим. Орочимару, вообще-то, не зря утром шарахнулся. В последний раз, когда Наруто дали задуматься, у нас появилась Ши.       — Аргумент, — кивнул Итачи. — Но управлять Гедо Мазо может только Пейн, а как захватить владельца риннегана, я пока не знаю.       Саске улыбнулся. «Пока»… в этом был весь Итачи. Его сиятельный и недостижимый старший брат.       Можно было не сомневаться, что очень скоро план по поимке владельца легендарного додзюцу будет готов. И что этот план окажется действенным.       В конце концов, это же Итачи.

* * *

      Оставшись наедине с Орочимару, Кабуто напрягся. Он слишком хорошо знал своего любимого саму, чтобы надеяться, что всё пройдёт гладко. Всё-таки умеет любимый сама выводить людей из равновесия.       — Орочимару-сама, может, медосмотр? — предложил Кабуто.       Всё-таки возрастные изменения могли вызвать много разных побочных эффектов. Самому себя диагностировать не всегда удобно, а Сакура точно всеми нужными техниками не владеет.       — Конечно, Кабуто-кун, конечно…       Якуши сглотнул и принялся исследовать такой знакомый, но в то же время новый объект. Орочимару действительно помолодел, это отражалось на всех уровнях. А красивым каким стал!.. Просто дыхание перехватывает. Сосредоточиться…       — Серьёзно? Проверка когнитивных функций? — поднял бровь Змей.       — Такие изменения не могли пройти бесследно для психики, — невозмутимо отозвался Кабуто. — Ответьте на тестовый вопрос.       После окончания проверок Якуши покивал сам себе и без сомнений опустился на колени, склоняя голову.       — Простите, Орочимару-сама.       — За что? — уточнил тот, касаясь кончиками пальцев покаянной макушки.       — Что ушёл без предупреждения.       — В этом нет твоей вины.       — Простите, что сотворил несанкционированный эксперимент на себе.       — Думаю, для тебя достаточным наказанием будет уже то, что ты всё пропустил.       Плечи Кабуто поникли, из груди вырвался тяжёлый вздох. Крошка-Орочимару с большими жёлтыми глазами… Которого можно на руках таскать — со всем уважением, конечно, — а ещё кормить вкусностями, заплетать косички, играть в развивающие игры… Да, конечно, собственный кеккей генкай, Итачи, Кисаме… Но маленький Орочимару! Ксо.       — Простите, Орочимару-сама, что я вас оставил… Они ведь за вами даже не приглядывали? Ни что едите и едите ли, ни что вам грустно…       — Они даже не все мои проделки знают, — согласился Змей. — Например, однажды мне взбрело в голову проверить, насколько кислая серная кислота.       — У. У-у-у-у! — Кабуто обеспокоенно вскинул голову. — Вы же не?..       — Я же гений, я не стал её пить всухую. Развёл две капли в литре и попробовал.       — И как? Кисло? — Якуши невольно заинтересовался.       — Кабуто, не расстраивай меня. Коррозийные свойства серной кислоты не зависят от концентрации.       — У-у-у…       — Я очень смешно прыгал и плевался.       — Не верю. Вы наверняка делали это очень красиво.       Тёмные глаза были полны обожания.       — Возможно. Но ты тоже времени зря не терял… — Орочимару отошёл, уселся в кресло. — Сманил себе половину Акацки.       Кабуто скромно опустил взгляд и зарделся.       — Кто ж знал, что они все такие голодные?.. Кроме вас, Орочимару-сама!       — Хм. Учихой поделишься?       — Да! — тут же ответил Кабуто, но, задумавшись, уточнил: — Если вы будете с ним хорошо обращаться.       Орочимару вскинул брови. Это уже было чем-то новеньким.       — Как ты вообще к этому всему относишься? — поинтересовался Змей.       — Ну… Когда вы Итачи обнимаете, у меня мозг коротит. Как бы надо кого-то ревновать, но всё никак не разберусь, как, кого и на каком основании. А за Саске загрызу, вот.       — Дейдара?       Тяжёлый вздох.       — Как у вас всё ловко получается, Орочимару-сама! Итачи пробыл на базе полтора часа, а уже оказался захапан. И никаких сомнений, и Учиха не сопротивляется! В чём секрет?       — Я хуйнёй не страдаю.       — Орочимару-сама!!! — Кабуто оказался в полнейшем шоке.       — Что? — Змей склонил голову набок, поглядывая на ученика с иронией. — Ты мне так и не смог ответить, Дейдара — что. Если уж ты не знаешь, как ты хочешь, чтобы кто-то другой знал? Бедный парень, висит во френдзоне…       — Орочимару-сама! — взмолился Якуши, зажимая уши ладонями.       — Сам просил поделиться секретом. Себя-то не обманывай. Мы вон с Джи Тсунаде соблазнили, пока ты шлялся где-то…       — Ксо, у всех многоплановая личная жизнь… Но если не получится? Они же меня убьют…       — Я тебя потом воскрешу.       — Правда? — приободрился Кабуто. — Впрочем, жить тогда вряд ли получится…       — Господи, Кабуто, иди к Саске этой хернёй страдать. Он тоже странный, сложный и непонятный.       — Орочимару-сама! — снова «аргументированно» возмутился Якуши. — Но, к слову о честности и Учихах… Вам тоже объятий маловато?       — Да.       — И?       — Посмотрим. Думаю, должно быть другое решение, кроме самого очевидного. Возможно, кусаться начну.       — Вы же обещали хорошо обращаться!       — Хочешь сам оценить, насколько хороши мои укусы?..       — Орочимару-сама!!!       — Что-то ты нервный стал, Кабуто. Плохо кормили?       — Хватит уже издеваться, я отвы-ы-ык…       — Так хочешь?       — Что?       — Укус опробовать.       — Хочу, — надулся Кабуто.       — Так иди сюда.       — Вы издеваетесь?       — А ты проверь.       Якуши засопел. Как-то раньше он был более острым на язык и мог что-нибудь бы съязвить. А сейчас получалось только отчаянное «Орочимару-сама!» Хотя, возможно, всё дело в том, что он не знает, то ли это «Орочимару-сама, остановитесь!», то ли «Орочимару-сама, продолжайте!»       Он осторожно поднялся, подошёл, протянул руку… За неё резко дёрнули, перехватили его в крепкий захват и впились в шею. Кабуто тряхнуло от удовольствия, причём удовольствия не столько его, сколько самого Змея. Ему нравилось вонзать свои острые клыки в нежную живую тёплую плоть, нравилось, как его трясло… Нравился сумбур в голове Кабуто.       Тот выдохнул, прикрывая глаза. Змей не использовал никаких уловок, укус был болезненным и щекотал паранойю, но… Это же Орочимару-сама… И он тащится от этого… Как это может не нравиться?       А потом он вытащил клыки и провёл языком с колко-терпкой медицинской чакрой на конце… Мурашки по коже, как хорошо.       — Орочимару-сама, вы меня соблазняете?.. — уточнил Кабуто на всякий случай.       Змей беззастенчиво заржал:       — А разве тебя ещё соблазнять надо?.. Иди давай, разбирайся со своей жизнью.       И Кабуто ничего не оставалось, как встать и нетвёрдой походкой направиться на выход. Разбираться со своей жизнью.