Кристаллизация

      Выйдя в коридор, Кабуто, не останавливаясь, дошёл до противоположной стены и треснулся об неё головой. Как-то вспомнился разговор с Даном, что произошёл у него на одном из уроков.       — Что, нашёл себе старшего, да?.. — ехидно так спрашивал трупак. — Всё хорошо у тебя с Учихой?       — Ага, — довольно отвечал он сам.       — Ну-ну. Он же тебя трахнет. Или искусает до полусмерти.       — Э?.. Ты это про Саске? — недоумённо.       — Про него, да.       — Чот не пугает, — почесаццо задумчиво. — Но ты обоснуй.       — Мы — демоны, а Учиха — так вообще огненные. И раскрытие демонической составляющей несёт не только плюсы. Например, эмоции, которые в сотни раз сильнее, чем у людей. А форма выражения их — человеческая, не рассчитанная на такие мощности. Наиболее ёмкие формы — это насилие и секс.       — То есть от большой родительской любви он может меня трахнуть?.. Тут никаких противоречий нет?.. Как там, чёткая программа оберегать детей и всё такое?..       — Ну, ты же фертильного возраста. За совращение малолетних деток демоны разорвут на части, это да. А раз ты уже достаточно взрослый для этого — почему бы и нет?       — И чо?       — Чо и чо? Беги, или у него крышу сорвёт! От большой родительской любви. И «трахнет» — это ещё в лучшем случае!       — А другая опция — покусает? Так излечусь, чо. А у вас чо, в подростковом возрасте из дома выгоняли? Серьёзно? И потом ни-ни, никаких обнимашек?.. А нафига?       — Как нафига? В смысле?       — Нафига жертвовали-то? Устроили бы тихонько разврат в клане и никому бы не сказали.       — С ума сошёл? Вообще-то, супруги редко бывали из демоничных кланов, скорее наоборот. Ты им как такое объяснишь?       — Ну да, ну да… Насчёт коварных взрослых демонов пояснил, а как насчёт самих детей? — Кабуто облизнулся.       — Я об этом и говорю, — Дан мрачно на него посмотрел. — Дети — тоже демоны и не могут удержаться. Сопротивлялись бы, родители бы не стали выражать подобным образом…       — Ну так и в чём проблема?..       — В окружении, Кабуто, в окружении.       — А демонам обязательно подстраиваться под человеческие нормы поведения или всё-таки можно сделать наоборот?..       — Ты дебил?       Ну и дальше общение свелось к выяснению, кто из них больший дебил. Однако когда проблема встала во весь рост, стало как-то не смешно. И Дей!.. Который то ли деточка, которую хочется трахнуть, то ли партнёр, о котором ну очень хочется заботиться. Как будто Итачи мало!       Простояв немного напротив стены, он решил последовать совету Орочимару-самы. Который был первым и рекомендовал идти страдать к Саске. Более того, в какой стороне он — чувствовалось безошибочно.       — Саске, меня Орочимару-сама покусал, — пожаловался он. Подумав, добавил: — Это хорошо. Но перед этим схавал мозг. Это плохо.       — Хм. Ну иди сюда, обниму. На какую тему хоть грыз? — Саске без колебаний отложил в сторону отчёт руководителя северного убежища.       — Честность с собой и окружающими, — признался Кабуто прижимаясь. — Ему легко говорить, не у него были сотни ментальных закладок и пара месяцев развития полноценной личности. Может, я не знаю, что хочу, или вообще нельзя такое хотеть, вот. А ты знал, что они Тсунаде соблазнили?       — Э? — Учиха удивлённо вскинул брови. — В первый раз слышу. Когда успели-то, Орочимару ж только недавно повзрослел хоть немного!       — Серьёзно? Ты не знал? Орочимару-сама о таком врать не будет… Втихую соблазнили Хокаге, — тяжёлый завистливый вздох. — Это же надо хватка…       Саске задумчиво прищурился. По всему выходило, что либо Змей научился телепортироваться, либо Джирайя-сан — отматывать время, потому как выпадал Орочимару из поля зрения, только пока ещё был мелким.       Ну, или оставлял на базе клонов, такой вариант тоже исключать не стоило.       — Но тебя ведь не это разволновало, верно? — спросил он, поглаживая Кабуто по спине. — Кстати, как твоя змея? Цела ещё?       — Ага, в порядке, красавица… Просто… Да ну всё к биджу! Можно я просто посижу с тобой рядом, пока ты работаешь, а?       Саске с лёгким сомнением покосился на стол, где ждали его внимания бумаги, потом на Кабуто, который смотрел на него ну точь-в-точь как голодный волчонок. Сгрёб Якуши, обнимая уже всерьёз.       — Эй, Кабуто. Ты же не думал, что я скажу «нет»?       — Ну… Да. Ты вовсе не обязан со мной возиться.       — Я сейчас последую примеру Орочимару и покусаю тебя. За ухо, — насупился Учиха. — Разве «не обязан» это повод?       — Прости…       — Кабуто! — Саске и в самом деле потянул его за ухо, хоть и не слишком сильно. — Что тебе Змей наговорил, что ты такой… Грустный?       Наклониться, заглянуть в лицо. Поймать взгляд.       — Я же могу помочь?       Кабуто прикрыл глаза, не в силах выдержать этот внимательный и обеспокоенный взгляд.       — Можно я просто спрячусь? Надолго. Отдохну и не буду ни о чём думать. Орочимару-сама умеет показать, что всегда есть к чему стремиться.       Саске мягко улыбнулся, поцеловал его в лоб:       — Конечно, волчонок. Сделать тебе норку?       Губы Учихи чуть задержались на коже, но это вполне могло оказаться и случайностью.       Дан вовсе не являлся истиной в последней инстанции.       Особенно для ученика Орочимару.

* * *

      Стоило только Итачи отойти от разговора с братом, как его тут же поймал Орочимару. Приблизился. Проникновенно заглянул в глаза. И попросил пойти с ним в лабораторию, так как надо было что-то проверить. Итачи не нашёл причины отказаться, да и вообще, Орочимару и лаборатории — это неразделимые вещи, как, к примеру, вода и мокрое. Змей аккуратно взял его за руку и медленно пополз по коридорам, ведя его к цели.       Там он усадил Итачи на стул, взгромоздил на него хвост и крепко примотал им к стулу.       — Надо кое-что проверить, — пояснил саннин, покачиваясь над столом.       Учиха одарил его довольно скептическим взглядом:       — А фиксируешь, чтобы жертва не сбежала?       Даже без учёта всего прочего — уж Орочимару-то лучше многих знал, что печати или свободные руки Итачи для наложения гендзюцу не особо-то и нужны.       — Это ты меня в тупости обвиняешь? — Змей обернулся и приподнял одну бровь. — Что я, привязать нормально не смогу, что ли?       Мордочка Орочимару внезапно стала донельзя обиженной.       — Это я пытаюсь уточнить, ты сейчас страхуешься от рефлекторных сокращений мышц или ненавязчиво подсовываешь хвост на потискать.       — Второе, — буркнул он, отворачиваясь.       Острая реакция, слишком острая, надо успокоиться… Успокоиться и сосредоточиться.       — Я тут подумал, что если эта связь действительно есть, то должна быть на уровне высшей кейракукей, — пояснил он после паузы. — Очень интересно, что там происходит на самом деле… А тебе нет?       — Высшей кейракукей? Что это такое? — Итачи понятливо погладил придавивший его к стулу хвост. — И как ты собираешься её диагностировать? Да, интересно.       Орочимару облегчённо выдохнул. Ком в груди неохотно расплёлся. Острые реакции, слишком острые… Подумать даже страшно, что было бы, если бы он ответил: «Нет, не интересно»!       — Высшая кейракукей — это примерно как ДНК для энергоструктуры. По заложенному в ней образцу восстанавливается и растёт привычная нам система циркуляции чакры. И да, когда внешние факторы влияют на кейракукей так, что она растёт не в ту сторону, в которую нужно высшей структуре… Получается не очень хорошо. На высшую кейракукей сложно воздействовать, ещё сложнее — лечить… Но вот посмотреть на неё я способ нашёл, сейчас…       На полу активировалось сложная фуин, подсвечивая снизу.       — А разве высшая кейракукей не первична? — задумчиво нахмурил брови Учиха. — В смысле, на ДНК ведь приобретённые травмы и патологии организма, кажется, не влияют. Хотя… Неправильное освоение кеккей генкая? Э-э… Получается, ментальные закладки тоже могут повлиять?       — Ещё как влияют. Внешние факторы редко влияют на высшую кейракукей. Для этого нужны особые техники, как и для влияния на ДНК. Но вот на организм — ещё как влияют. Представь, что ребёнку заковали ноги в колодки, удерживающие их форму и длину. Природой заложено, что нужно расти, а внешние факторы не дают. Кажется, поймал. Смотри!       Орочимару чуть усилил фуин, и сквозь контуры тела проступили очертания… Чего-то. Чёткость изображения оставляла желать лучшего, однако было заметно, как от Итачи в сторону Змея бегут деловитые искорки. Учиха с интересом проследил их взглядом, потом попытался всё-таки разобрать, как его высшая керакукей хотя бы выглядит. На первый взгляд, никаких особых повреждений в ней не было, источник искорок тоже разглядеть не удалось. Казалось, они возникают просто сами по себе.       — А какие-нибудь образцы для сравнения есть?       — Кого поймаешь, тот и будет тебе образцом, — поделился полевой исследователь. — Она всегда так… Выглядит не очень. Мне не удалось сделать и подсветку, и детализацию… Но главное — оно работает… Хм… Хм…       Орочимару, не слезая, сделал вокруг него круг на хвосте. Стул натужно заскрипел.       — Повреждений вроде нет… Но какой-то ты бледный. Кушаешь хорошо?       — Аж желудок не справляется, — поморщился Итачи. — Кабуто даже пересадить от какого-нибудь Узумаки предлагал.       Орочимару обеспокоенно приподнялся на хвосте и активировал медицинскую технику.       — Уй… уй… Что же у тебя организм так изношен-то?.. Не по возрасту… — Змей глубоко вздохнул и постарался не впадать в панику. — Даже у меня так не было. И это после всех экспериментов! Так, спокойно, спокойно… Пересадка, да? Ну, тоже вариант…       Итачи обижено засопел. Быть самым больным среди окружающих ему не нравилось, но возразить было нечего. Он собирался умереть и за своим состоянием как-то не особо следил. И теперь всё это закономерно вылезало… Но ар-р-р, как же надоело!       — Сейчас уже меньше. Кабуто меня третий месяц чем только не пичкает.       Орочимару подался вперёд, обнимая его за пояс и укладывая голову на плечо.       — Да, надо будет уточнить, чем именно… И какие у него планы на пересадку. Наверняка же уже подобрал нужный материал. Ты же будешь в порядке, верно?..       — Куда же я денусь, — вздохнул Итачи, обнимая увесистую демоническую деточку. — Меня мои же шаринганы заклюют, если вздумаю дурить. Орочи, у тебя стулья с укрепляющими фуин?       — М-м-м… Нет, они и так достаточно крепкие. А что? — Змей приподнял голову. — Ой.       Пришлось отменять технику хвоста, которая увеличивала его массу как минимум втрое, оставаясь с беззащитными голыми пяточками. Обувь техника с удовольствием скушала.       — Что-то не подумал. Стоп, как это заклюют? У них собственная воля разве есть?       Учиха не удержался от соблазна эти пятки пощекотать, усадил Змея поудобнее.       — Воля, личность, характер и мнение по поводу «двуногих подпорок». Мне мою недокормленность далеко не сразу простили, а Кабуто они обожают.       — Ух ты!.. — совершенно по-детски восхитился Орочимару, заглядывая в глаза. — Дай угадаю, обожают его за то, что он тебя кормит? Слушай, мне, наверное, надо извиниться?.. Ну, за попытку захватить тело. И за сманивание твоего брата в плохую компанию с той же целью…       Змей смутился, опустил голову. Биджева связь! Он никогда совестью не страдал, а тут вдруг проснулась… И что-то требует. А вроде всё и так хорошо было…       — Это всё прошлое, — качнул головой Итачи.       Как ни странно, его и впрямь нисколько не волновали старые конфликты. Как будто происходило с кем-то другим. К тому же за попытку захватить его тело Орочимару остался без руки, и что-то Учихе подсказывало, что с Саске у змеиного саннина тоже мало бы что получилось. Ну, это же отото.       Хотя все они так изменились, что и впрямь можно считать, будто всё это было не с ними. Змей так вообще помолодел… Да уж, представить полгода назад Орочимару в роли деточки даже в Тсукуёми бы не вышло.       — Наверное, мне тоже нужно извиниться, — Итачи погладил запястье, сжал ладошку Змея своими.       — За что? — удивился Орочимару.       — За руку, например, — пальцы сжались чуть сильнее. — Или за то, что не сбил твой охотничий порыв ещё до этого.       — Ну… С рукой ты защищался. И вообще, она у меня где-то валяется как сувенир. С кольцом вместе. А охотничий порыв ты как сбивал бы?       Итачи хмыкнул:       — От клана осталось много интересной информации. Думаю, та же плита Рикудо тебя бы очень заинтересовала.       Змей подумал. Подумал… Вздохнул, опустил голову.       — Поймал чешуйчатого на любопытстве… Нет, хорошо, что ты так не сделал… Вил бы из меня верёвки как нефиг делать. А я бы страдал и вился. Можно, я тебя укушу?       — Э-э-э… Ну, кусай…       — Точно можно? А то ты как-то с сомнением это говоришь…       — Я не совсем понимаю зачем. Это как-то связано со змеиностью или чисто детская ревность?       — М-м-м… Чисто детская ревность. Мне тебя мало. Обещаю кусать нежно и без травм.       Учиха весело фыркнул:       — Что, змейка Кабуто так раздразнила? Кусай.       Орочимару счастливо вздохнул и впился клычками в шею Учихи. Тёплая жидкость потекла в рот. Змей счастливо зажмурился, сглатывая… И тут же ебучий мозг подсказал, что для шиноби такого уровня у Итачи слишком ненасыщенная кровь и что перед нормальным покусанием его было бы неплохо подлечить.       — Вкусно, — проговорил он, отрываясь и одним движением языка залечивая ранку. — Спасибо.       — Пожалуйста. Но что-то мне подсказывает, что при обычной ревности кровь не пьют, — заметил Итачи. — Рассказывай полностью.       Учиха честно старался вызвать у организма хоть какую-то реакцию на то, что его не просто пометили, а ещё и надъели, но выходило как-то не очень. Доводам разума просто не хватало сил пробиться через глубокую внутреннюю индифферентность к этому факту. Было бы подозрительно, если бы не то, что факт отсутствия реакции волновал больше, чем событие, на которое эта реакция отсутствовала.       А может быть, Итачи просто устал от психологических встрясок и банально перегорел.       — Демонячусь немного, что такого? — с достоинством ответил Орочимару. — Кровь вкусная-а-а… — он мечтательно прикрыл глаза и облизнулся. — Да и ты вроде не против. Полагаю, так процесс передачи… Чего бы там ни передавалось, идёт быстрее. Если тебя это смущает, могу поцеловать.       — Пожалуй, всё же не стоит, — Итачи улыбнулся. — Хотя теперь меня прямо подмывает нацедить с Кисаме склянку крови и дать сравнить. Чтобы не анализами, а именно на вкус.       — А давай! — жёлтые глаза загорелись энтузиазмом. — Пошли попросим? Он же не откажет? Какой эксперимент, а?       — Хм. Ну пошли. Раз уж он литра на переливание не пожалел, то, думаю, не откажет.       Итачи чувствовал лёгкую неловкость из-за причины, по которой собирался докопаться к напарнику, но Орочимару так воодушевился! Как ему откажешь-то?       Пятидесятилетний ребёнок ловко спрыгнул на пол, топнув ножкой, деактивировал фуин и потянул за собой Учиху к выходу. Насторожился, замер, прислушиваясь к системе безопасности, и решительно двинулся в сторону полигона.       Полигоны у Змея всегда были хороши, а после заграбастывания Джирайи подверглись усовершенствованию ещё и от лучшего мастера фуиндзюцу Конохи. Так что грохот они услышали, только когда открыли дверь, — и по контрасту с тишиной коридора он довольно сильно ударил по ушам.       Раскрасневшийся, сверкающий глазами Дейдара управлял стайкой глиняных големов, к которым от его ладоней тянулись белые нити жидкой глины. Двигались они очень даже шустро, могли на ходу менять форму, прыгать, сливаться и распадаться на куски, а вдобавок — ещё и прилипать к своей жертве, как самая обычная глина. Ну и способность взрываться никуда не делась, так что полигон то и дело заполняло дымом и грохотом очередного взрыва. Впрочем, Кисаме отбивал атаки без особого труда — пусть из глины чакру было вытянуть труднее, чем из шиноби, Самехада големов фактически обездвиживала, расплёскивая лужицами глины, направленные техники Суйтона вполне успешно размывали, тоже сбивая контроль, а попытки очередного голема прилипнуть Хошигаке отлично сбивал выплесками чакры.       Орочимару оценил экспозицию и предположил, что махаться так они могут ещё очень долго и ко взаимному удовольствию, так что кашлянул и, применив звуковую технику, произнёс:       — Можете остановить бой на минуточку? Нам тут Кисаме ненадолго нужен.       Големы отползли поближе к своему создателю. Хошигаке опустил Самехаду, наклонил голову набок. Внимательный взгляд прошёлся по змеиному саннину, после чего остановился на Учихе с немым вопросом. А Итачи внезапно кольнуло тем, как Дейдара отвернулся к стене. Не то чтобы это вышло особо демонстративно, но… И в самом деле, утром все разошлись по своим делам, бросив Тсукури одного, — хорошо ещё, что Кисаме его перехватил. Сейчас явились уже со сменой состава, но опять к Хошигаке, словно подчёркивая, что Дейдара — довесок. Погано как-то получается.       — Как думаешь, если попросить склянку крови не только у тебя, но и у Дейдары, даст или психанёт? — поинтересовался Учиха.       — А что я дам, ты, значит, не сомневаешься? — хмыкнул Хошигаке.       — А ты не дашь? — Итачи поставил бровки домиком. — Ма-аленькую скляночку на изучение природы шиноби.       Кисаме хмыкнул:       — Ну-ну. А сам чего не спросишь?       — Дейдара, нацедишь полстакана крови?       — Зачем? — настороженно зыркнул подрывник.       О том, как Кабуто устраивал Учихе переливания, Тсукури знал. Но в присутствии Орочимару желание разжиться чужой кровью как-то слегка настораживало.       Змей тем временем подумал, что повысить репрезентативность выборки — хорошая идея, и подошёл к подрывнику. Подёргал его за рукав. Распахнул большие жёлтые глаза и произнёс:       — Ну пожа-а-алуйста. Очень надо. Обещаю никаких злобных исследований не проводить. И могу дать мандаринку, вот.       Дейдара оглядел его не менее пристально, чем минуту назад Кисаме:       — Две мандаринки. Или шоколадку. Донорам положено, вообще-то.       — Хм. Шоколадки нет, есть шоколадные таблетки для кулинарии. В них масла меньше. Сойдёт? — и хлоп-хлоп глазами.       Ещё год назад он бы просто скрутил наглого парнишку и покусал бы, куда надо… Но, оказывается, выманивать кровь на мандаринки — весело!       — А мандаринки есть? — уточнил Дейдара.       — Мандаринки есть, — кивнул Змей.       — Тогда две мандаринки, — непосредственно потребовал подрывник. — И склянку.       — Ты такая прелесть! — разулыбался Орочимару и обнял его. А потом, насвистывая и подпрыгивая, побежал на склад.       — Орочи-сан такой счастливый стал, — озадачилась Наруко. Она тоже была здесь, сидела в защищённом уголке для наблюдателя и играла с глиняной птичкой. — Что вы с ним сделали, Итачи-сан?       Учиха хмыкнул:       — В полном соответствии с рецептом — обнял и накормил. Дейдара, тебя обнять?       Тсукури независимо фыркнул, задрал нос к потолку… И сам шагнул вперёд.       — А обними. Ревновать же тут вроде не принято?       — Сначала надо разобраться, кого к кому, — глубокомысленно заметила Наруко. — А всем лень.       Орочимару вернулся через пару минут с мандаринками и оборудованием. На мандаринки он, к слову, приманивал перспективных, но малолетних носителей генома. Обещание силы — это, конечно, хорошо, но вот вкусности по праздникам — это ещё лучше. Дейдара ответственно нацедил обещанные полстакана крови, цапнул мандаринки… И перебросил одну из них Кисаме.       — Что? — нахмурился Тсукури под скрестившимися на нём взглядами.       — Ну… Спасибо, — мечник с некоторым удивлением посмотрел на зажатый в руке фрукт.       Орочимару несколько секунд раскачивался из стороны в сторону, стараясь выйти из умилённого транса. Человек умеет делиться мандаринками. Это уже хороший симптом.       Змей всё-таки протянул второй стаканчик Кисаме. Хошигаке хмыкнул, отошёл к Наруко. Вложил мандаринку ей в руки.       — Угощайся.       Аккуратно надкусил запястье, нацедил нужную порцию. Зализал ранку.       — Так для чего кровь?       — Для одного маленького эксперимента! — Змей посмотрел честными глазами, взял кровь и отошёл на всякий случай за Итачи. А затем отпил из стакана. — М-м-м, какая жирненькая… И рыбкой пахнет. А эта?.. Какая-то островатая, кто перец по венам качает?..       Выпив обе склянки до дна, Орочимару утёрся руковом и довольно постановил:       — Не, у Итачи самая вкусная кровь. Такая… Ням-ням-ням, вот!       Кисаме молча приложил ладонь к лицу. Дейдара надулся:       — Опять Учихи… Требую третью мандаринку, вот. В утешение.       Орочимару моргнул, глядя на него осоловелыми глазами.       — Если меня кто-нибудь к складу отнесёт. Кажется, деточка объелась и хочет спать. Мырг-мырг…       — Согласен подождать до ужина, — Дейдара только усилием воли преодолел накатывающее от вида сонного сытого Змея умиление.       Итачи улыбнулся, подхватил Орочимару на руки:       — Спасибо, что не отказали.       Кисаме хмыкнул:       — Напарники, нэ?       — Договорились, — просопел Орочимару, удобно устраиваясь на груди. — Могу… Хр… Обнимашками выдать аванс.       Дейдара скорчил гримаску:       — Я ещё не настолько проникся духом Отогакуре. Но тут интересней, чем у Акацки.       — Вот чо он вредничает? Точно надо обнять! Итачи, поднеси меня к нему!       — Вот теперь я понимаю, в кого у Кабуто такие замашки, — проворчал Тсукури.       Но сбежать не попытался.       — Ниправда. Я в Кабуто только заложил мысль, что люди часто сами не знают, чего хотеть. А дальше тот сам взял инициативу… С тортиком и тефтельками, — Орочимару обнял его и прижался, посапывая на ухо. — Хороший ты парень, Дей… Никаким Акацки не отдам того, кто делится мандаринками.       — Э-э-э… — Тсукури как-то не нашёлся толком, что ответить. — А это так важно, что ли?       — Важно. Очень важно уметь делиться, — проговорил Орочи ему на ухо и отстранился, переползая на Итачи. — Можно меня в кроватку?.. Что-то… Как-то… Спать хочется.       — Если выдашь маршрут, — Итачи поднял глаза на Дейдару, ещё раз улыбнулся и обнял Орочимару покрепче. — Я пока здесь не особо ориентируюсь.       — Ладно, буду тыкать пальчиком… Пока — на выход и налево по коридору.       Дейдара проводил их взглядом, почесал в затылке:       — Тут что, воздух какой-то особенный?       — Ах, если бы… — Наруко вздохнула и вышла из-под купола. — Орочимару-сан учится доверять. Может, ты не заметил, но он, вообще-то, каждый раз чуть замирает, прежде чем обнять или попросить. Будто сомневается. Он вообще очень недоверчивым был… Как, наверное, любой шиноби его возраста. А потом начал доверять. Потихоньку. Сначала Джирайе-сану, потом моему братику… Потом и остальным. Мне вот видно, как тяжело ему это даётся. И как ценно каждое проявление того, что это не зря.       Девушка повертела в руках мандаринку.       — Ты их не любишь? — Дейдара как раз закончил чистить свой фрукт и зажевал сразу половину.       — Я же клон. Мне есть — только продукты переводить. В ядовитый газ.       — Но вкус ты же чувствуешь?       — Угу.       — Ну так и ешь, — хмыкнул Кисаме.       Наруко вздохнула, улыбнулась и таки принялась чистить мандаринку. Не ради питательных же свойств их едят, правда?..