Кристаллизация

      Кабуто стоял под струями холодной воды, сжимая руками края кабинки. Куда подать дополнительный импульс чакры, чтобы сделать воду погорячее, он знал, но осознанно не пользовался этим трюком. Ему требовалось именно что охладиться, но никак не получалось. Ощущение было такое, будто демоническая и человеческая часть — это два сообщающихся сосуда, и они наконец кое-как совпали дырками. И из демонического под давлением хлестнуло в человеческий. И не получалось объяснить ни той, ни другой части, что вообще-то так не надо.       Навыки шиноби не помогали. Медицинские — тоже. Даже холодная вода казалась не очень-то холодной. А уж какие картинки мелькали перед мысленным взором, стоило закрыть глаза или просто перестать сосредотачиваться на узоре плитки… Понятно, чего организм никак не успокаивается.       В душевые кто-то зашёл, жизнерадостно насвистывая.       — Орочимару-сама!.. — простонал Кабуто, предчувствуя ещё одно оздоровительное выедание мозга.       — Кто это тут воду зазря переводит? — поинтересовался Змей, подходя и ничуть не стесняясь. — Ты бы ванную лучше льдом наполнил, что ли.       — Я думал, так поможет, — вздохнул Якуши, а затем вздрогнул, когда его со спины обняли бледные руки, ничуть не смущаясь, что ткань мокнет. И вообще не смущаясь. — Орочимару-сама!!!       — А ты чего себя мучаешь? — мурлыкнул Змей. — Подрочить не судьба?       — Я не настолько идиот! Это не помогает! И вообще! Отпустите меня!       — А то что, мр?..       — А то… А то… А то поцелую, вот!       — На… мр… пугал…       — Ну, Орочимару-сама! — взмолился Кабуто. — Не будьте таким козлом!       — А ты не будь таким идиотом. Мучиться стояком в присутствии постоянного партнёра.       — Ой, — Кабуто замер. Как-то такая простая мысль ему в голову не приходила. — А поможет?       — Не знаю. Но в любом случае приятно проведёте время. Или ты уже не хочешь Итачи?       — Хочу… — проскулил Кабуто. Его проблема состояла в том, что меню хотения слишком сильно расширилось и сужаться не желало никакими методами.       — Вот и хорошо… — мурлыкнул сенсей, и тут у Кабуто тревожно сжалось сердце.       Якуши сам не понял, как его голова оказалась повёрнута назад, а в приоткрытый рот толкнулся непомерно длинный и ловкий язык. Кабуто заклинило. В таком состоянии, в каком он находился, отказаться было просто невозможно. Но взорвавшийся в голове ком паники не дал как-то поучаствовать в этом безобразии и толком насладиться.       — Передай это от меня Итачи, — шепнул Орочимару ему на ушко.       И, донельзя довольный, выскользнул из душевой. Кабуто стукнулся головой о кафель. Орочимару-сама был жесток… Но идеи иногда у него были толковые. Поэтому Якуши выключил воду, накинул чистую юкату и отправился искать Итачи.

* * *

      А через полчаса базу огласил счастливый вопль:       — Я понял! Я понял!!! Как же это просто!!!       И в коридоры из третьего полигона выпал Наруто, жаждущий поделиться разгадкой. Его хищный взгляд упал на Дейдару, и подрывник мигом оказался жёстко зафиксирован одной рукой, а второй Узумаки бурно жестикулировал.       — Загадка с мухами, понимаешь? Но там нужно вводить формулу зависимости скорости, времени и расстояния, иначе ничего не получится, прикинь?! И вот я представил, что скорость равномерной мухи равна икс…       — Какая задача? Какие мухи? — шарахнулся от него Дейдара.       Но джинчурики держал крепко, так что вывернуться не получилось.       — Ну, задача, которую утром мне дал Орочимару. Что одна муха бежит вверх-вниз с одинаковой скоростью, а другая вниз бежит в два раза быстрее скорости первой, а вверх — в два раза медленнее. Как такое можно забыть?       — У меня как-то были другие проблемы… А что в ней такого сложного-то?       — Что в ней такого сложного?!! А как бы ты её решил, умник?!       — Вопрос-то какой был?       — Какая муха прибежит быстрее.       — Так первая, — пожал плечами подрывник. — Если вторая бежит в два раза медленнее, пока она добежит вверх, первая уже добежит вверх и спустится вниз.       — А… А… А-а-а… Это как же так... Нет, ну а если они бегут сверху?!       — А какая разница? Даже если вторая муха прибежит вниз быстрее, пока она будет подниматься вверх, первая муха не только добежит вниз, но и обратно вернётся. Ещё и подождать успеет.       Наруто окутался депрессивной аурой. Три часа ломания мозга были насмарку. Тсукури посмотрел на него, переступил с ноги на ногу:       — Эм… Ну, если бы я не умел быстро считать, то и со взрывчаткой в бою было бы слишком опасно. Не расстраивайся.       — Да нет, я всё понимаю, — Наруто махнул рукой и уныло побрёл в противоположную сторону.       — Ксо, — Дейдара пожалел, что уже успел съесть мандаринку. Пригодилась бы отвлечь.       — Эй, Узумаки, — Кисаме, который всю сцену видел, но сам парадоксальным образом остался незамеченным, в три шага догнал понурившегося джинчурики. — Занят?       — Нет. Теперь нет. Что-то нужно?       — Можешь призвать Ши?       — Пойдём на полигон, там теплоизоляция есть…       Наруто зашёл в дверь, из которой нукенины только что вышли, посмотрел на обстановку. Решил, что для сестрёнки лучше другой полигон. Не говоря ни слова, вышел, зашёл в соседнюю дверь. Прикрыл глаза, сосредотачиваясь на своём сен. Сложил печать клонирования. На сердце как-то сразу полегчало. Подумаешь, математика не даётся. Перед лицом смерти это такая ерунда! Узумаки вздохнул, вышел из сенмода и пошёл наружу, интересоваться, чем заняты остальные и можно ли с кем потренироваться.       Кисаме проводил его озадаченным взглядом — что, вот так прямо без присмотра оставит? — но надолго его удивления не хватило. Как-то не до чужих странностей, когда напротив стоит самая прекрасная женщина в мире.       — Здравствуй. Рад тебя видеть.       — Здравствуй, Кисаме, — мягко улыбнулась Шинигами, делая плавный шаг вперёд. — Ты звал меня?       — Хотелось тебя увидеть, — мечник повёл плечами, будто расслабляясь от пронизывающего комнату холода. — Скажи, Шинигами что-нибудь чувствуют, как люди?       — Чувствуем, — улыбнулась Ши, касаясь кончиками пальцев его щеки. — Но не как люди. Менее мелочно, более масштабно.       Она разглядывала его душу и не могла сдержать улыбки от того, какой прекрасной она была. Душа взрослого, сильного, серьёзного человека, принявшая себя, знающая, что хочет от жизни… И не боящаяся смерти. Насколько Кисаме был прекрасен — не описать словами, да и не было слов в человеческих языках, чтобы описать душу.       От этого всегда страдал её брат, почти не видящий материальных предметов. И некому было ему объяснить, что именно он видит. И как доверять своей интуиции.       Хошигаке накрыл её руку своей ладонью. Ласково сжал пальцы. Подумаешь, холод…       — Не совсем это имел в виду, — улыбнулся он. — Просто… Сложно представить, что можно тебе подарить, чтобы порадовать. Обычно девушки любят цветы, но они ведь замёрзнут…       — Я тоже люблю цветы, — отозвалась Ши. — Особенно тепло рук, которое на них осталось. Ты меня совсем не боишься… Это так странно. И так волнующе.       Кисаме невольно сглотнул. Нет, он не чувствовал себя в присутствии Ши подростком — но всё равно пробирало его до самого нутра. Как будто весь остальной мир исчезал и оставалось только что-то искреннее, обычно спрятанное глубоко-глубоко.       — Кабуто говорил, что на мне шесть меток Шинигами. Значит, тепло рук? — мужчина подхватил вторую ладошку, свёл их вместе и накрыл своими, согревая.       Ши улыбнулась, опуская взгляд и делая крохотный шажок вперёд. Руки у Кисаме были большими, тёплыми и шершавыми. Очень-очень надёжными.       — Да, метки есть… Но смерть — часть твоей жизни. И они тебя только украшают. Хотя… Ты не против, если я сниму их?       — Если ты заменишь их своими, — легко ответил Хошигаке.       Смерть улыбнулась и, привстав на цыпочки, легонько коснулась его лба губами. Чужая, старая метка исчезла, стёрлась, а начало её росписи захолодило чело. Провести руками по плечам — с тихим шорохом ткани и судорожным вздохом. Провести кончиками пальцев до запястий. Взять руки в свои, прижаться губами к костяшкам пальцев, лукаво выглядывая из-под чёлки. Коснуться ладонью груди, напротив сердца.       — Мой Кисаме, — проговорила Ши, заглядывая в глаза. — Никому не отдам.       — И не надо, — не то шёпотом, не то вообще неслышным выдохом.       Холод, обжёгший в первые мгновения, уже почти не чувствовался. А взять в руку изящную ладошку и словно в зеркальном отражении поцеловать кончики пальцев было так правильно и естественно.       — «Что есть весь мир перед дыханьем смерти, что есть любовь, когда она не вечна…» — хрипловато продекламировал Кисаме.       Ши улыбнулась польщёно, опустила взгляд. Эти слова… Не просто звуки. Это тепло души, живой души, которое сложили в шкатулку слов и отдали ей.       — «Что есть любовь, если не замершее сердце?» — продолжила она чуть слышно, сжимая пальцы.       — «Оно от восхищенья замирает. Когда и жизнь, и смерть уже неважны, и есть лишь взгляд глаза в глаза, одно дыханье… Одно сердцебиенье — всё неважно…»       Кисаме никогда особо не интересовался стихами, но сейчас они буквально сами лились с губ. Потому что так было правильнее выражать чувства. Так получалось… Точнее.       — «И даже если то дыхание остыло, — нежное прикосновение к виску. — Согреть сумеет сердце мудрое оно».       Ещё один трепетный поцелуй, почти благоговейное касание губами тыльной стороны ладони. Полуприкрытые глаза, нежная улыбка, до странного гармонично смотрящаяся на лице Кисаме.       — «Согреться и согреть в ответ собою…»       — «Нет счастья большего потерянной душе». Но мне пора. Корона моей силы уж холодит твоё дыханье, — ещё полшажочка вперёд. — Я вернусь. Когда захочешь.       — Я буду ждать, — улыбка плохо гнущимися губами. — Приснишься мне сегодня?       — Ночной росой и свежим бризом. Не пропусти меня… Любимый.       И с тихим шорохом Шинигами растаяла в тени. Кисаме прислонился к покрытой инеем стене, уже не чувствуя идущего от неё холода. В голове не было совершенно никаких мыслей, хотелось только мечтательно улыбаться, перебирая в памяти каждую секунду недолгой встречи.       Через пару минут дверь полигона открылась и внутрь вошёл Наруто, что-то ворчащий про отогревание и то, что сестрёнке нужно отдельное тело. А то видеть подробности её личной жизни, конечно, любопытно, но что-то шаблоны трещат…       — Эй, Кисаме, дружище… Давай-ка пойдём отсюда, пока ты окончательно не стал мороженой килькой.       — Я для кильки крупноват, — Хошигаке с некоторым усилием отлип от стены. — Интересно, Учиху так же кроет или всё-таки слабее?       Наруто закинул его руку себе на плечо, помогая побыстрее покинуть промозглое помещение.       — Пойдём-пойдём, чувак. Чем быстрее согреешься, тем быстрее сможешь её снова увидеть. Насчёт кого как кроет… Ну, Орочи-сана точно крыло примерно на том же уровне. Мы несколько дней пытались продышаться…       — Как думаешь, подарить Шинигами тёплый плед — слишком идиотски будет?       — Думаю, ей понравится… Вряд ли Ши кто-то дарил плед. Пойдём-ка на кухню. Там тёплый чай и вообще как-то получше. Ты вообще весь как ледышка.       — Да не отмёрзли у меня ещё мозги, — хмыкнул Кисаме, слегка встряхиваясь из своего мечтательного состояния. — Недолго же совсем.       — Откуда я знаю, что у тебя там отмёрзло? — возразил Наруто, водружая Хошигаке на стул на кухне. — У нас после Ши вообще вся база по углам заныкалась. И Кабуто сбежал… Кстати, а где он сейчас и почему не охраняет кухню?       — Он занят, — сообщил Орочимару, свешиваясь с потолка, чтобы стащить печеньку.       — А вы почему не висите на Итачи? — подозрительно спросил Узумаки.       — Он тоже занят.       — Сам же сказал, лаборатория теплоизолированная была, — Кисаме начал отогреваться… Вернее, наконец-то почувствовал, насколько промёрз. Всё-таки Шинигами — это даже не трое суток в снегу лежать.       Наруто обеспокоенно забегал по кухне. Если Кисаме заболеет, сестрёнка совсем не обрадуется. А что может сделать расстроенная Шинигами, лучше не представлять. Поэтому на Хошигаке напало пятеро его клонов со зверским намерением согреть. А то вода греется медленно…       Орочимару тем временем сполз по стене за стол, написал записку. Вытащил из-под отворота кимоно змею, дёрнул за хвост, заставляя выплюнуть жабу. Накормил жабу и змею печенькой, напополам. Они смотрели несчастно, но угощение схрумкали. Как и предложенную чакру. Далее змея заползла в рот жабе, туда же была засунута записка, и земноводное отчалило Обратным Призывом.       — Мне тоже чаю налей, Наруто-кун.       Через некоторое время на столе Обратным Призывом возникла змея и с обречённым видом выплюнула жабу и записку. Орочимару невозмутимо погладил страдальцев, прочитал записку, написал новую, сунул змею в жабу и продолжил ждать.       В целом, переписка выглядела так:       «Джи, ты там как? У меня тут количество Учих удвоилось, куча соблазнов! (облизывающаяся мордочка)»       «Да у меня тут это… Ещё двое Акацки…»       «А что не прибьёшь?»       «Так, оказывается, мои ученики…»       «А с чего они Акацки?»       «Так я думал, что они умерли! Помнишь, те трое?»       «Из Аме? Помню-помню. Ты их уже отшлёпал?»       «Ну… Как думаешь, Тсунаде пробьёт мной стену, если я попрошу её вылечить Нагато?»       Собственно, у Джирайи с бывшими учениками установился паритет. Риннеган — серьёзный аргумент, но противостоять его сенмоду легендарное додзюцу не смогло. Хотя бы потому, что владелец никак не мог отследить момент выпадения в безвременье. А ещё саннину было почти физически больно видеть обтянутого кожей скелета, которым стал Нагато.       «А точно требуется помощь Тсунаде? Кабуто не справится?»       «Давай я их вам просто покажу?»       «Тащи, что уж. С э-э-э… друзьями Кабуто мы уже нашли общий язык».       «К завтрашнему дню буду», — на этот раз жабка, выплюнутая змеёй, была другая. Видимо, предыдущая не выдержала издевательств и ушла Обратным Призывом к себе.       Орочимару решил, что это хорошая идея, и вызвал новую змею, отправляя профессиональную булемичку отдыхать. Ну, просто не мог удержаться от последнего сообщения:       «Жду с нетерпением, кои».       — Мне кажется, что Кабуто в этот раз не сможет заняться провизией. Кто готовить умеет?       Кисаме, облепленный ответственно греющими его клонами, хмыкнул:       — Ну, смотря что под этим понимать…       — Съедобную пищу, которую не хочется сразу выплюнуть, — уточнил Орочимару. Сам он готовить умел, но зверски не любил. Набегался по миссиям со своей командой, в которой были шалопай, постоянно недожаривающий и пережаривающий, да химе, которую вечно не устраивали рецепты и подмывало всегда что-нибудь да изменить. В итоге лучше всего готовил он… И больше всего это дело не любил.       — Сашими и бутерброды? — невинно предложил мечник.       — Сойдёт, — решил Змей.       Попытку Кисаме встать зарубили на корню всё те же клоны, категорически заявившие, что нож в такие трясущиеся руки не дадут. Кисаме справедливо возмутился, что ничего у него не трясётся. В целом, и не слукавил — несмотря на противную дрожь, зубы у Хошигаке не клацали и пальцы не дрожали.       Орочимару грустно вздохнул, посмотрел на Наруто печально. Тот на провокации не поддавался и к намёкам был устойчив. Пришлось Змею искать того, кто умел бы готовить и не был бы категорически занят в данную минуту. Теоретически, наибольшие шансы были на отлов Сакуры, но первым саннину встретился Дейдара, как раз обшаривающий базу в поисках продуктового склада и места хранения мандаринок… Подрывник готовить умел. На уровне вечно голодного подростка, но уж бутерброды порезать был в состоянии.       — Бутерброды — это просто прекрасно. Зато и продуктовый склад покажу!       — Эй, а почему это мне не дали бутерброды резать? — возмутился Наруто. — Я даже рамен готовить умею!       — Угу. Заварную гадость, которой тут не водится. Но можешь пошинковать продукты под командованием Дейдары-куна, я не против.       — Да умею я готовить! — возмутился Наруто, которому не далее как сегодня математически доказали, что он математически тупой.       — Дай гостю показать свои таланты, не жмись…       Тсукури озадачено почесал в затылке, выдал джинчурики второй нож… Припомнил короткий мастер-класс от Кабуто по увеличению съедобности еды и полез искать лук и сковородку. Тем более те самые пластинки вялено-солёного мяса нашлись и тут. Орочимару смерил его внимательным взглядом и вернулся за стол. Положил голову на сложенные руки, наблюдая за процессом. А процесс кипел, дело спорилось, Наруто даже математически рассчитал, сколько порций нужно. С трудом, но сам. Змей грыз печенье и оценивающе поглядывал на Кисаме, прикидывая его поглаживательные качества. Сам мечник потихоньку отогревался и гораздо больше мечтал о горячем чае, чем о бутербродах.       И о возможности находиться с Ши рядом без необходимости потом спешно отогреваться.