Кристаллизация

      Дверь к уютному змеиному гнёздышку приоткрылась бесшумно. В щель заглянул Кабуто и, поймав взгляд тут же насторожившегося Итачи, одними губами спросил «Можно?». Учиха коротко кивнул. Якуши тихонько, даже по меркам шиноби, проскользнул внутрь и с благоговейным видом уселся на пол рядом с кроватью. Повернувшийся спиной к двери, спокойно посапывающий Орочимару… Кабуто такого не видел никогда. Рядом со спящим Орочимару раньше вообще находиться небезопасно было, мало ли что ему приснится или что он заподозрит во сне. А сейчас… Спокойная улыбка, расслабленные плечи…       — Чего сидишь как цуцик и меня не гладишь? — недовольно заворчал Змей, не открывая глаз.       — А можно, Орочимару-сама? — вопрос вышел чуточку даже испуганным.       — Конечно можно. Даже Сакуре меня обнимать можно, а тебе, значит, нельзя?       — Простите, Орочимару-сама! — Кабуто мгновенно исправился и начал осторожно поглаживать Змея по голове и спине, иногда неловко поглядывая на Итачи.       Какие бы отношения их сейчас ни связывали, но Орочимару-сама — это Орочимару-сама. Даже в виде безобидно спящего подростка он продолжает вызывать благоговение у Кабуто. Надо только гладить и стараться не пищать от восторга. Итачи же как раз обдумывал, покусают его или нет, если прямо сейчас спросить у Кабуто, а почему Якуши его выбрал? Если отбросить сопутствующие обстоятельства вроде запечатления через Тсукуёми и тому подобного. Сам Итачи принял это как дар судьбы, и тогда ему было уж точно не до выяснения причин, однако после чёткого ответа Орочимару проснулось любопытство. А было ли что-то, что «зацепило» Кабуто? Или же в этом случае всё осталось неопределённым?       — Орочимару, спишь? — почти беззвучно спросил он.       — Пытаюсь, — проворчал Змей, открывая глаза и зевая. — Кабуто, ты по делу или просто слюни попускать?       — По делу, — вздохнул ученик. — Есть два проекта, требующие вашего одобрения.       — Делами сейчас занимается Саске, — недовольно наморщил носик Орочи.       — Боюсь, это вне его компетенции.       — Не хочу заниматься делами. Хочу любви, обнимашек и поглаживаний.       Кабуто вздохнул и честно стал гладить и очень-очень любить. Орочимару-сама всегда был несколько… Э-э-э… Капризным самой. Только раньше от этого проливалась кровь и приходилось убирать лабораторию. А сейчас в этом деле наметился большой прогресс.       — Какие-то исследования? — поинтересовался Итачи.       — Нет. План операции по замене тебе желудка с новым желудком, — Кабуто показал два свитка, вложенных один в другой. — И план конструкции полигона для исследования взрывных техник.       Орочимару вздохнул, развернулся в обнимашках и протянул ручки к свиткам. Это действительно было вне компетенции Саске.       — Желудок Узумаки? Где взял?       — Да была одна… Я её по её же пищевым свиткам распихал.       — А… Угу, угу… Вижу, параметры подходят. Так, а что там в карте? — Орочимару пролистал небольшой блокнот назад, вздохнул. — Покажи это Саске потом, а то он иногда от моих витаминов пытается откосить. До чего доводит использование Мангекё без должной подпитки.       — Может, всё-таки не надо? — благодаря восстановившемуся зрению Итачи был вполне в состоянии прочитать записи через макушку Змея. Реакцию Саске на них было сложно предсказать.       До сих пор младший Учиха был не в курсе потрёпанности организма Итачи. А для самого Итачи это было довольно болезненным вопросом.       — Боишься? И правильно делаешь, — проговорил Орочимару, поднимаясь. На мозги он капать не стал только потому, что знал, что Кабуто там уже всё в нужные места закапал. — Ничего, оставим только на крайний случай. Сначала можно Сакуре показать… Она твоего брата самостоятельно закормит. Задирай рубашку.       — Э? — попятиться Учиха не мог в силу того, что лежал, но общая тренированность тела сказывалась, так что Итачи незаметно оказался по другую сторону кровати. — Зачем?       Два заботливых медика-экспериментатора смотрели с совершенно одинаковым любопытством.       — Желудок тебе менять будем, — пояснил Орочимару. — Чего тянуть кота за хвост?       — Ты не волнуйся, — добавил Кабуто. — Операция простая. Мы за две минутки закончим, ты даже ничего почувствовать не успеешь. У Узумаки органы хорошо прирастают. Кстати, может, Узушио на органы растащили?..       — Не будь таким оптимистом, Кабуто, — возразил Змей. ­— Это было бы слишком умно.       — Но не прямо же здесь! — искренне возмутился перфекционист-Учиха, у которого даже завязки для волос в сумке лежали по ранжиру.       Распечатывать органы в спальне… Фу! Даже если ничего не будет испачкано, всё равно.       Исследователи переглянулись.       — Новенький, — сделал вывод Кабуто. Для них с Орочимару-сама провести такую пустяковую операцию было всё равно что почесаться и особой обстановки не требовало.       — Ладно, пошли в лабораторию, — закатил глаза Орочимару. — Хотя мы идти дольше будем, чем проводить операцию. А потом мы пойдём обратно, и я буду на тебе виснуть и спать…       — Сначала посмотрите схему противовзрывного полигона!       — Да-да, Кабуто, конечно… Ты меня ещё не таскал? Неси в лабораторию!       Якуши глубоко вздохнул и поднял любимого саму на руки, стараясь не захлебнуться нежностью к старой хитрой змеюке. То, что Орочимару выглядел лет на четырнадцать-пятнадцать, его смущало мало. Итачи шёл следом и с некоторым умилением думал, что ему, в принципе, ничего не стоит нырнуть в боковой коридор и заныкаться на базе. Потом, конечно, всё равно найдут и отоперируют, но всё-таки. Доверяют. А ещё у Кабуто во время мелких капризов Орочимару становилось такое беззащитное выражение лица, что определиться, кто из них больше трогает сердце, было решительно невозможно.       Итачи уложили на стол, удобно положили ему валик под голову, задрали рубашечку…       — Это надо сохранить на всякий случай, — проговорил Орочимару, доставая желудок.       Кабуто тут же вставил уже распечатанный новый и давай его приращивать. Раз-два-три… Никакой боли, только лёгкий дискомфорт от того, что новый орган оказался чуть больше, чем старый. Хотя для желудка это не критично.       — Кушать хочется? — заботливо поинтересовался Кабуто.       Учиха посмотрел на него, как на идиота:       — Вы же его только пересадили, он и улечься-то не успел.       — Ничего, захочешь, — смешок у Кабуто вышел очень зловещим. — Орочимару-сама! Конструкция полигона!       Змей вздохнул, прижался к Итачи и развернул план. Долго на него пырился. Что-то высчитывал в уме. Измерял всё пальцами. Пыхтел.       — Схема фуин? — потребовал Орочимару.       Вообще, убежища строились с минимальным применением чакры. То есть они строились чакрой, да, но в итоговой конструкции от неё оставались только фуин. И да, ямы никто не выкапывал, пустоты в почве обеспечивались прессовкой земли до каменной прочности. Не везде это было возможно сделать, надо было всегда высчитывать состав грунта, расположение глинистых пород… Но такие убежища были гораздо прочнее классических «Дотоном выращу камни» и, несмотря на сложность, требовали в своём построении не самого большого количества чакры.       Обычно для полигонов использовалась конструкция классического купола из деталей в форме усечённой пирамиды. Да, сплошняком камень тоже оказалось делать неэффективно, лучше небольшие камни, среди которых можно равномерно распределить нагрузку, а не один большой сплошной с непредсказуемыми трещинами.       Но классическая усечённая пирамида хорошо выдерживала давление извне, а взрывы изнутри легко её разрушат. «Замок» пирамиды держался только из-за направления давления вниз. Кабуто же предлагал вместо них эллипсоиды и гиперболоиды, чтобы замок был защёлкнут и на давление вверх. Схема выращивания была весьма сложной, но если она верна, это могло обеспечить нужные проценты прочности…       Орочимару посмотрел на это дело, посмотрел, похмыкал.       — Идея неплохая, но структура слишком сложная. Не хватает математической изящности, а значит, где-то косяк. Ищи, исправляй. Дейдару привлеки, он в защите от взрывов должен лучше нас с тобой разбираться.       — Но, Орочимару-сама!       — Ой, да знаю я, что хотел сюрприз сделать. Сам ты не потянешь, мне лень, так что ноги в руки и писать.       — Я вас ненавижу.       — Ага-ага. Не забудь потом показать мне итоговый результат.       — Сюрприз? — заинтересовался Итачи. — Для Дейдары, что ли?       В самом деле, не нужно быть гением логики, чтобы понять, зачем вдруг понадобился полигон для испытания взрывов.       — Да. Нужно дать ему место для занятий искусством, — неловко дёрнул плечом Кабуто. — Пока он это искусство не стал практиковать в коридорах.       — Передо мной-то можешь не оправдываться, — улыбнулся Учиха. — Если это для него, просто не говори, зачем расчёты. Дейдара не додумается, что кто-то может специально ему полигон проектировать.       — А хорошая идея, — задумчиво кивнул Кабуто. Его немного кольнуло тем, что Дейдара действительно и не подумает думать в ту сторону, но… Что уж тут поделать, прошлую недолюбленность не изменить, надо будущую нарабатывать. — Спасибо, кои.       Якуши поднял взгляд на Итачи, не сдержал улыбки… И тут же получил меткий пинок под колено.       — Я тоже хочу нежную улыбку! — возмутился Орочимару.       Итачи прыснул, потом и вовсе не стал сдерживаться и звонко расхохотался. Цапнул норовистую деточку в обнимашки, от души потискал:       — А ещё любви, уважения, интересных исследований и вкусную шоколадку под подушкой?       — Да! — радостно вскинул ручки тот, обнимая. — Ты меня понимаешь.       Кабуто вздохнул. Он предчувствовал, что в скором времени ему придётся писать заявления в духе: «Орочимару-сама, отпустите Итачи на свидание». С обоснуем и аргументацией.       Впрочем, это может быть даже весело.       

* * *

      Сакура как раз разбирала свои записи, что-то дополняя, что-то упорядочивая, что-то и вовсе переписывая набело, когда в комнату заползла одна из призывных змей Саске. Девушка заметила движение краем глаза, повернула голову. Недоумённо моргнула, пытаясь понять, зачем Учиха снова засунул Джуна в полосатый чулок, если на базе не холодно… А потом змей аккуратно заполз на колени и положил в ладонь бумажный цветок, до этого аккуратно зажатый в зубах. Он и сам по себе был хорош — по крайней мере, как складывать такие оригами, сама Сакура не знала, — но стоило потянуть за слегка выбивающийся из общей правильности линий лепесток, как цветок развернулся в записку. Не узнать почерк Саске было невозможно, а уж когда девушка поняла, что именно там написано…       Её звали на свидание! Сейчас, когда никакого внешнего воздействия не было, когда, теоретически, наоборот должны вспыхивать ссоры, обиды и склоки — её парни звали её на свидание. И как звали же! Сакура мечтательно прижала к груди змейку в полосатом чулке. Это было так…       Настоящее свидание!       И ведь подумали же о том, что ей тоже нужно подготовиться, привести себя в порядок… Точно! Времени не так много, а столько всего нужно успеть! Сакура метнулась к вещам…       И вот тут-то её и настигла жестокая реальность.       Когда они уходили из Конохи, речь шла о долгой миссии — и естественно, что и экипировалась куноичи соответственно. Ну, в самом деле, какой шиноби в здравом уме потащит с собой на миссию красивую одежду вместо кунаев? Поэтому максимум, что Сакура могла сделать с имеющимся комплектом — это искупаться и переодеться в чистую форму.       Но… Так хотелось… Чего-то более красивого.       Чтобы действительно свидание.       Девушка решительно тряхнула головой и отправилась на поиски Кабуто.       Ну не может же на базе не быть вообще никакой ткани, кроме простыней?       Кабуто нашёлся в компании с Дейдарой, яростно покрывающим листы бумаги какими-то расчётами. На вопрос о ткани помощник Орочимару прищурился, окинул куноичи внимательным взглядом.       — А для чего тебе? — поинтересовался он. — Есть мешки для трупов. Есть заготовки формы Ото.       Сакура вздохнула. «Мешки для трупов» звучало вообще неоптимистично, но на форму Отогакуре девушка тоже уже насмотрелась. Как бы не оказалось, что те самые мешки будут лучше смотреться.       — Для свидания…       — Могу предложить плащик Акацки. Если под него ничего не надевать — самое то для свидания.       Сакура вспыхнула, заливаясь краской по самые уши. Особенно от того, что реакция парней на такой вариант наряда представлялась легко.       — Но не для первого же!       — Ох, у вас ещё и первое… — покачал головой Кабуто, удивлённый, что его извращенцем не назвали. — Не поздновато?.. Впрочем, ваше дело. У Наруко спроси. У неё в качестве домашнего задания был подбор красивых тряпок. Раз уж она пижамку мне купила, то кимоно тебе не захватить не могла.       Девушка удивлённо моргнула:       — Думаешь?.. Ну ладно… А где она сейчас может быть?       — В последний раз я Наруко видел на кухне. Она в количестве пяти штук Кисаме отогревала.       — А, точно же… — Сакура слегка смутилась, что сама не сообразила. — Спасибо, Кабуто-кун!       — Да не за что, мамуль, — сладким тоном произнёс он ей вслед.       — Будь хорошим мальчиком, Кабуто! — донеслось из коридора парой секунд позже.       А сама Сакура, хихикая, устремилась в сторону кухни. В конце концов, если у Наруко не найдётся кимоно, можно будет пойти в пижамке. Это, по крайней мере, мило.       

* * *

      Когда Сакура пришла на полигон, оборудованный под романтический ужин, Наруто уронил челюсть на пол и как-то даже забыл её искать. Сакура, их Сакура-чан, была прекрасна. Она и обычно очень красива, но тут буквально светилась изнутри мягким светом, что ложился на плечи, подсвечивая кимоно из золотистого шёлка. Длинные-длинные рукава, широкий пояс и волочащийся по полу подол делали её фигурку такой неожиданно хрупкой и беззащитной. А волосы, собранные наверх, окончательно открывали нежную шейку с не менее нежным розоватым пушком на ней. Рядом ошарашено выдохнул Учиха, который настолько сокрушительного эффекта тоже не ожидал. У Саске внутренний демон буквально взвыл от восторга. Вот где был его шаринган, когда надо было это рассмотреть?!       Сакура, польщённая такой реакцией, чуть зарумянилась и застенчиво опустила глаза. Саске дёрнулся в её сторону, чуть не опрокинул стул. Поймал его на лету и всё-таки дошёл до куноичи, больше ничего не сшибив по пути.       — Какая ты красивая… — Учиха подхватил её ладошку своей и бережно коснулся губами костяшек пальцев. — Настоящее сокровище…       — Стоп, я видел эту тряпку! — озарило Узумаки. — Наруко приволокла. Я ещё сказал «ничо так, яркая». Но как… Что… А-а-а-а, Сакура-чан, ты просто прекрасна! Как малина, прям! Вся такая колючая, а внутри — ягодка, ням!       Сам он привёл себя в порядок по чисто бродяжническим меркам. Чистая одежда, чистый сам, чего ещё желать?       — Наруто… — закатил глаза Учиха, подводя Сакуру к галантно отодвинутому стулу.       — А что, не малина, что ли? — хлопнул глазами джинчурики.       Как вести себя галантно, он не знал. И хотел бы узнать, откуда Саске такого нахватался.       — Хотя бы не тараторь с такой скоростью, — Узумаки достался выразительный взгляд.       Комната, при помощи гендзюцу превращённая в увитую плющом сказочную пещеру, полную светлячков, стол с причудливо изогнутыми свечами и блюдами, источающими умопомрачительный аромат… Не то чтобы у Саске был большой опыт по части организации свиданий, но он старался.       И Сакура в такой обстановке смотрелась как небольшое и очень нежное солнце.       Наруто вздохнул, уселся сам. Ему предстояло тяжёлое испытание — есть медленно, о чём-то там говорить. Нет, в принципе, он понимал, в чём фишка романтических ужинов — запастись силами перед последующими событиями. А разговор — чтобы убедиться в намерениях, наговорить комплиментов и всё такое. Но вот слегка не его это было. Не его темп. Но он обещал себе постараться.       — Как тут красиво… — восхищённо заметила Сакура.       — А! У нас же есть для тебя подарок. Вот! — Узумаки протянул ей небольшую коробочку, а потом уточнил: — Или надо было раньше? Или позже?       — Подарок? Мне?.. — голос куноичи чуть дрогнул.       Саске мысленно приложился лбом о свой любимый дуб — нет бы ему раньше догадаться! Довели девушку до того, что подарок кажется чем-то удивительным.       А ведь был же пример перед глазами, был! Тот же самый Джирайя, который постоянно притаскивал что-то на базу. Сладости, мороженое, большой пушистый ковёр… Стихи писал. Стыдно было невероятно.       — Конечно, тебе, — вышло хрипло. — Открой?       Какой именно подарок подготовил Наруто, Учиха не видел, но раз уж его сестрёнка смогла подобрать для Сакуры такое кимоно, то и сам Узумаки не должен был подвести.       Девушка открыла коробку, ахнула и дрожащими руками достала оттуда небольшой кулон. Нефритовое кольцо, оплетённое сверху крохотным металлическим дракончиком, таким нахохлившимся, с усами и хвостом. Сакура не знала, что это был продукт выклёвывания мозга Джирайе фразой «Что-нибудь нефритовое. Не малахитовое, нефритовое. Нефритовое. Что-нибудь, что найдёшь».       — Это… — Сакура прижала кулон к груди. — Ребята…       — Тебе… Нравится?.. — осторожно, будто ступая по тонкому льду, спросил Саске.       Девушка коротко кивнула, стараясь не расплакаться. Вот нюни развесила, ничего же плохо не происходит, наоборот же… Всё так прекрасно!       — Помочь надеть?       Джирайя, как более опытный в таких вещах, приложил к кулону ещё и цепочку причудливого плетения, гармонирующую с дракончиком-оправой. А ещё Саске очень хотелось увидеть, как подарок будет смотреться на Сакуре.       Девушка снова кивнула, передавая ему кулон чуть подрагивающими руками. Стыдно, она же куноичи, но… Ребята так старались. Именно для неё.       Наруто в это время совершал подвиг. Он находился в прямой близости от еды и не ел.       Учиха застегнул цепочку, не удержавшись, погладил кончиками пальцев затылок и плечо.       — Мы хотели сказать тебе, что ты удивительная. Самая красивая и любимая, — теперь голос дрогнул уже у него. — Наше драгоценное малиновое сокровище.       — Да! — подтвердил Узумаки. — Ты самая лучшая, Сакура-чан! Умная, красивая и вообще! Как глоток чистого воздуха после вылезания из призывной змеи!       Саске прихлопнул ладонь ко лбу, не в силах определиться, ржать от таких комплиментов или плакать. Немного успокаивало его лишь то, что Сакура знала Наруто как облупленного, так что всё-таки могла оценить его усилия.       — Наруто, — простонала девушка.       Атмосфера сказки мигом разрушилась, но… То, что было в реальности, не было настолько уж хуже. Красивая обстановка, вкусная даже на вид еда и её мальчики, такие до боли родные…       — Идиот ты, — вздохнула она, поднимаясь на ноги. Все затаили дыхание. — Иди сюда, обниму. Саске, и ты тоже. Спасибо вам.       Обнимать такую Сакуру было даже немного страшно, но разве что Учихе. Наруто стиснул её в объятиях без всяких колебаний, и Саске ничего не оставалось, кроме как присоединиться.       — Ты удивительная, — повторил он. — И мы тебя очень любим.       

* * *

      Наруто лежал в темноте и смотрел на свою руку, думая, его ли она ещё. Пятьдесят четыре копии Курамы внутри печати. Воспоминания, знания и навыки Наруко. Чувства и мысли Ши. Ему становилось слегка не по себе от мысли, что от него ничего не осталось. От прежнего него — уж точно совсем ничего. Но исчезло оно или только изменилось — вот в чём вопрос.       Сен-чакра смерти многообразна, многолика, всепроникающа. Всё подвергается распаду, но этот распад даёт место для новой жизни… Огромное чёрное облако, существующее параллельно всему живому и проявляющееся в отбрасываемой тени. Тень — как маленькая дырочка для силы смерти, слегка источающая смертный холод.       Ши-оне-сан рассказывала, почему масок всего пятьдесят. Это посмертные маски тех, кто призывал смерть в себя при жизни. Далеко не каждому Узумаки такое удавалось сделать. Далеко не каждый стремился встать на этот путь. Его тело — маска Шинигами уже сейчас. А потом, когда сердце остановится, можно будет сделать настоящую маску. Для призыва его.       Навеки связанного со смертью.       Это было не то что проблемой… Просто раньше пропасть между ним и окружающими создавали сами окружающие, а теперь он сам боится подходить. И не знает, надо ли. Раньше у него было это всё как-то по-другому. Солнышко теплее, рамен вкуснее, Сакура-чан недостижимее и Саске бесячее. А сейчас всё изменилось, и вроде бы в лучшую сторону… Но живым он себя больше не чувствует.       Да, наверное, именно в этом проблема. Он не чувствовал себя живым.       И боялся, что это может оказаться правдой.