Кристаллизация

      Утром меланхолия Наруто никуда не делась, а набрала новые обороты. Одеваясь, он тупо залип на свою куртку, не решаясь её надеть. Она ему разонравилась. Вроде такая мелочь, но… Клетка для Кьюби, маска для Шинигами… Где-то там под всем этим всё равно прятался прежний Узумаки Наруто, любящий рамен, яркие цвета и Сакуру-чан, мечтающий стать Хокаге и чтобы все-все его уважали. Простые мечты, простые ориентиры.       Только сейчас они куда-то исчезли. Как и он сам. Кажется, сердце вот-вот остановится, потому что ему уже нет необходимости биться.       Тук-тук.       Тщетная попытка вызвать прежнюю радость и азарт.       Тук-тук…       Вспомнить, как классно было спорить с придурком Учихой… И как классно было с ним целоваться.       Тук…       — Наруто? Ты в порядке? — спросил Саске, окидывая его внимательным взглядом.       — Что?.. Ам… Я сон досматриваю, что пристал!       — Так ложись в кровать.       — Нет, я лучше пойду на тренировку! — отозвался Узумаки, бодро надевая слишком жёсткую куртку и двигаясь к выходу.       — Один?       — Нет, с клонами.       — Значит, один, — тихо проговорила Сакура.       Наруто отошёл в соседний полигон, уселся на пол и закусил губу. Ему было страшно. Очень страшно. Пиздец как страшно. Страшно было не умирать — с каждым вздохом чувствуя, что времени осталось всё меньше. Страшно было подводить окружающих. Наруко, которая с его гибелью исчезнет. Ши, которую некому будет призывать. Курама, которому смерть джинчурики грозит очень неприятной попыткой впихнуть бессмертную чакру в смертный круговорот вещей… Саске и Сакура. Возможно, они справятся, они ведь есть друг у друга. Они — такая гармоничная пара…       Из стен начали медленно вырастать шипы из чёрного льда. Почему лёд? Возможно, дань памяти Хаку. Парня, которому он помог ожить, чтобы тот смог умереть.       Один из шипов остановился в миллиметре от его лица.       Наруто чувствовал, не мог не чувствовать, что на этот раз просто выйти на солнышко и поплакать не выйдет. Нет, в принципе, можно, конечно… Но не поможет.       Надо собраться. Пока есть время — нужно найти возможность дать сестрёнкам свои собственные тела. И перезапечатать Ку. Нужно спросить у Орочи-сана, он наверняка знает.       Наруто встал, взмахом руки рассыпая шипы в тёмную крошку, и двинулся на выход.       Орочи-сан нашёлся рядом с Итачи. У Наруто сердце защемило, насколько змеиный саннин был жив и счастлив. Прямо светился изнутри мягким светом. А Итачи — нет. Только невероятно ярко вспыхивала искорка внутри, когда он касался кончиками пальцев чёрных гладких волос.       — Орочи-сан, а можно как-то моим сестрёнкам сделать отдельные тела?       — М-м-м… С Ши сложность в теле, не каждый её выдержит… А с Наруко… Ты уверен? Чтобы дать ей тело, тебе придётся разорвать собственную душу надвое.       — Я понимаю. Так можно?       — Наруто? Что-то случилось? — Змей не на шутку обеспокоился, аж вылезая из обнимашек и тревожно заглядывая ему в глаза. — Ты опять? Ксо, я должен был догадаться! Столько новых людей на базе!.. Пойдём наружу? Сегодня придёт Джи…       — Не поможет, Орочи-сан. Уже нет.       — Ну-ну, Наруто, не расстраивайся, думаю, ещё можно что-нибудь сделать, — Орочимару бесцеремонно прижал его к себе и погладил по голове. — Ты только не прячься. Давай, расскажи симптомы.       Узумаки мотнул головой и попытался отстраниться. Понятно, что Орочи-сану совсем не хочется терять такого перспективного ученика, но…       Мысль прервал смачный удар под дых. Не успел Наруто опомниться, как оказался на кровати, а сверху уселся очень злой и недовольный Змей.       — Симптомы! Живо!       — Отсутствие вкуса жизни, отсутствие вкуса к еде. Ничего не вдохновляет, привычные вещи не радуют. Не уверен, существую ли я всё ещё, или просто сердце по привычке бьётся, — послушно перечислил Узумаки, любуясь порывистой, страстной жизнью, что билась сейчас в Змее.       — Тьфу ты, — внезапно разочарованно произнёс он. — Подросток-Шинигами, блин!       — Что?       — Подросток ты. Шинигами. Молочный мозг выпал, постоянный ещё не отрос. На фоне возможности творить пиздец силой мысли и сдохнуть от неосторожного желания. Наруто, я тебе сейчас страшную вещь скажу, но то, что с тобой происходит — нормально. Особенно на фоне освоения твоей силы. Старые привычки меняются, шелуха слетает — но только чтобы дать место новым радостям. Вот что тебе сейчас хочется?       — Сдохнуть, — честно признался Наруто.       — Сдохни.       — Что?! Вы с ума сошли?!       Он попытался вырваться, но Орочимару держал крепко.       — Это твоя естественная сен, — закатил он глаза. — Она тебе не повредит.       — Это вы так думаете!       — Я гений, моему мнению можно доверять.       — Ну уж нет! Это моя жизнь!       — Твоя-то твоя, но уже закончилась. Давай. Умирай. Не бойся, воскрешу, если что. Я умею призывать Шинигами.       Наруто надулся. Такой неуважительный подход к его великой проблеме его раздражал. Стоп, то есть как раздражал?.. То есть он чувствовал?.. Только по-другому и по другим поводам?.. О.       Узумаки прикрыл глаза и позволил своему сердцу остановиться.

* * *

      Орочимару с интересом смотрел на свежий труп под ним и размышлял, оживёт или не оживёт. Вообще, как человек, у которого в Деревне слишком много подростков, он часто сталкивался с подростковыми экзистенциальными кризисами. Вариант "пойди и сдохни" выходил самым эффективным. Некоторые даже воспринимали совет правильно и помирали не буквально, а только прощались со своей детской жизнью.       — Итачи, а что ты будешь делать, если Саске попытается меня убить? — задумчиво спросил Змей, проверяя пульс у остывающего тела.       Но ответить Учиха не успел: Наруто шевельнулся и недоумённо моргнул.       — Ви-и-и! Руто жив!.. Ой, нет. Руто с нами! — радостно завопил Змей, обнимая его.       — Кхе. Кхе. А что изменилось-то?       — Это ты нам скажи.       — Ну… Сдохнуть больше не хочется.       — Браво.       — А эро-сеннин сегодня придёт? Ю-ху! Как здорово. Орочи-сан, можно вас потискать?       — Условия знаешь.       — Со всем уважением.       Пока счастливый Узумаки делился своим счастьем с окружающими в лице Змея, Итачи смог тихо перевести дыхание, не опасаясь, что следующий удар под дых прилетит ему. Потому что вопрос, как поступить, если Саске попытается убить Орочимару, оказался для Учихи невозможным. Как выбрать между братом и… — да биджу с ним, тут все верят в «демоничность» — ребёнком? Сильным, взрослым, опасным… Но таким хрупким! Таким… Желающим верить в лучшее! Как можно его не защищать?!       И как вновь предать Саске, сражаясь против него, — при том, что он будет полностью в своём праве?       Проще уж самому сдохнуть. Даже ничего не потребуется — лишь короткий приказ шаринганам.       Острая вспышка боли заставила невольно поморщиться и прижать пальцы к вискам. Мангекё с таким вариантом развития событий были категорически не согласны. Итачи поспешил послать им успокаивающую волну эмоций — всё обошлось, всё хорошо… Вспышка ещё более резкой боли очень походила на суровый подзатыльник — ну сколько можно? Учиха отозвался оформленным «а как иначе?». Шаринганы притихли.       Дверь распахнулась так, что чуть не слетела с петель.       — Орочи-сан, вы не знаете, где Нару… — Саске, вообще не имевший привычки так эпично вламываться куда бы то ни было, увидел Узумаки и замолк на полуслове.       Встревоженный взгляд прошёлся по джинчурики, задержался на лице, отметил улыбку, блестящие глаза — не то что утром, когда взгляд был пустым и застывшим. Учиха прислонился к стене, словно его ноги не держали, выдохнул — то ли облегчённо, то ли просто выпуская всколыхнувшийся страх. Тревога росла с самого утра, когда Наруто заявил, что пойдёт на полигон один, но минуту назад вдруг окатило таким… Будто рядом снова оказалась Шинигами, причём далеко не знакомая и почти уже даже не пугающая Ши. И не просто оказалась, а сжала в руках, высасывая всю жизнь до капельки. Жуткое чувство, особенно потому, что даже испугаться толком не выходило — страх тоже высасывало. И Саске сорвался с места, не думая, куда и зачем бежит — просто положившись на волю чутья? Интуиции?       — Всё в порядке?       — Да, всё в порядке, — Наруто радостно улыбнулся, сдал Орочимару с рук на руки Итачи и крепко обнял своего Учиху.       И не понял, чего зловредный Змей захихикал.       Облегчённо прикрывший было глаза Саске снова напрягся. Провёл ладонями по спине, словно ощупывая. Коснулся шеи. Побелел как полотно.       — Ты что натворил с собой, идиота кусок?!       — Ой. У меня ведь нет пульса, да… Саске… Саске, только не волнуйся! — Наруто попятился к двери. — Я, кажется, умер слегка. Это же ничего?       — Ничего? — вокруг Учихи начали потрескивать чёрно-фиолетовые молнии, подозрительно похожие на Аматерасу. — Ты считаешь, что твоя смерть ничего не значит? — Узумаки почти со взрывом впечатало в стену, только благодаря чуду и укрепляющим фуин её не проломив. Лишь полмгновения спустя стало возможным разглядеть держащего его за горло Саске. — Ты вообще не понимаешь, да?!       Наруто посмотрел на него абсолютно беспомощно, инстинктивно вцепившись в руку.       — Не понимаю, — признался он.       Орочимару в это время откровенно любовался и подсчитывал, кого и как лечить после семейной ссоры.       Учиху затрясло, молнии затрещали громче, почти сливаясь в сплошной покров. Итачи обеспокоенно подался вперёд — Аматерасу невозможно было потушить, и оно было опасно даже для своего создателя.       Сакуру, прибежавшую вслед за сорвавшимся Саске, на фоне взбешённого Учихи как-то никто не заметил. Но сама она всё слышала — и сейчас шагнула вперёд, касаясь плеча Учихи ладонью и совсем не обращая внимания на обуглившуюся от молний кожу.       — Саске.       Тот вздрогнул, оглянулся… Увидел обгорающую руку. Шарахнулся в сторону, будто сам обжёгся, тут же обеспокоенно метнулся взглядом в сторону Наруто — его ведь он держал за горло… Что характерно, там ожогов не оказалось.       — Всё хорошо, — Сакура улыбнулась уголками губ, окутывая руку медтехникой.       — Хорошо?! — Учиху затрясло. — Это ты называешь хорошо? У него пульса нет!       — Не вижу, чтобы ему это мешало. Вот если бы остановилось и твоё сердце…       — Сакура, я тебя люблю, — с обожанием посмотрел на неё Узумаки. Она за него сформулировала тяжёлую мысль «ничего страшного, что я умер». — Эй, стоп! А с чего это у Саске сердце останавливаться должно было?       — Несколько минут назад Саске чуть не умер, — девушка опустила уголки губ. — Сам, правда, не заметил, потому что рванул сюда… Но симптомы очень похожи на остановку сердца.       — Ой, бля… — только и смог выдать Наруто. — Это что… Из-за меня?       — Понятия не имею, — девушка скрестила руки на груди. — Но если вы сейчас, два идиота, не помиритесь, я вас!..       Саске всхлипнул, снова прислоняясь к стене. Покров молний как-то почти сразу осыпался безвредными искорками, а сам Учиха сполз на пол, утыкаясь лицом в колени.       Наруто сглотнул. Опустился рядом на колени, потянул на себя чуточку уже остывшими руками.       — Са-а-аске. Прости. Я идиот. Я не хотел, просто… Не получалось оставаться живым. А сейчас мне легче. И я всё ещё здесь.       Учиха дёрнул плечом.       — Ты предупредить мог? — глухо прозвучало из кокона, в который сжался Саске. — Нам сказать, а не отмазываться «я сон досматриваю». А потом оказывается, что ты немного умер, а мы не знаем ничего!       — Ну… Я не собирался. Точнее, как раз собирался. Пришёл к Орочи-сану обсуждать проблему расселения сестрёнок. А он такой: «Да сдохни уже, нифига тебе не будет, отвечаю, я же гений»… А мне очень хотелось. Вот я просто не удержался и позволил себе поверить, что всё будет хорошо. Даже после смерти.       — Саске… — Сакура опустилась на колени рядом, осторожно потянула Учиху на себя.       Тот качнулся как камень — словно утратил способность нормально двигаться, сгибаться и вообще застыл и закуклился, спасаясь от боли в своём коконе. Откуда-то из-под рук донёсся сухой рваный всхлип.       Наруто посмотрел совершенно растерянно. Он знал, он боялся, но теперь совершенно не понимал, что делать, как извиниться и как донести, что всё позади… Или проблема была не в нём?..       — Брысь отсюда, — говорил Итачи почти одними губами, но и Сакура, и Наруто его отлично расслышали. — Позже вернётесь.       — Но…       Итачи только коротко зыркнул, а Сакуру будто ветром сдуло. И Узумаки куноичи с собой тоже прихватила.       — Всё хорошо, Саске, — обнять, прижимая к себе, погладить по спине. Окутать собственной уверенностью, старшинством, устойчивостью.       Да, Итачи был далеко не уверен, что Саске его не перерос. Но слишком хорошо помнил, как отчаянно блёк мир после смерти Шисуи. Как хотелось, чтобы кто-то сильный, взрослый и мудрый сказал, что всё будет хорошо. Что это не зря. Что сам Итачи справится.       Тогда он не смог даже выплакаться до конца — несколько минут слёз на берегу реки — слишком мало, чтобы выплеснуть эту боль. А потом снова маска, и не фарфоровая с нарисованным зверем, а из собственного лица. Более совершенная.       И безумно разрушительная.       — Всё в порядке, ороконару отото.       Саске снова всхлипнул, вцепился в брата с такой силой, словно хотел пробить пальцами плоть. Прижался до боли.       — Я так устал, нии-сан…       Орочимару подошёл к кровати, взял одеяло, осторожно укрыл ученика. На мгновение его кольнуло чем-то, похожим на укол совести. Свалил всё на мальчишку, а ведь в этой ситуации и биджу все хвосты переломает. Одеяло-то ему не сильно нужно было, но как норка — вполне сгодится. Сам обнял поверх. В груди что-то кольнуло и словно распустился небольшой огненный цветок.       Орочимару классифицировал это чувство как любовь. Любовь к маленькому упрямому засранцу, такому сейчас заёбанному… И спокойно, планомерно окутал этим чувством, чтобы хоть немного успокоить.       Итачи уселся прямо на пол, затаскивая брата, который его вообще-то уже почти перерос, на колени.       — Тише, тише… Всё в порядке…       Саске закутался в одеяло, всё ещё подрагивая, но уже не всхлипывая. Шмыгнул носом. И совсем по-детски спросил:       — Правда?       Итачи прижал его к себе, зарылся пальцами в непокорные волосы.       — В мире полно вещей, которые исправить невозможно, отото. Разве сейчас произошло что-то именно такое?       Саске задумался. С одной стороны, хотелось вопить — Наруто же умер! Но Сакура была права — самому Наруто это не мешало. Наоборот, сейчас он был в гораздо большей мере собой, чем утром. Конечно, они ещё долго будут непроизвольно дёргаться, если этот бака не заставит сердце снова стучать хотя бы для вида, но зато…       Зато, наверное, можно больше не волноваться, что Наруто умрёт где-нибудь на миссии. Сейчас и Орочи-сенсей не сообразит, как его убить даже специально.       — М-м-м… Нет. Спасибо, Итачи, — Саске прижался к нему уже в нормальном объятии, а не панической судороге человека, пытающегося уцепиться хоть за что-то.       — Для этого и нужен старший брат, — Итачи печально улыбнулся.       Его слегка толкнули в грудь:       — Вот неправда, не для этого.       — А для чего же? — приподнял брови Учиха.       — Просто нужен, — Саске прижал его к себе поплотнее.       Орочимару хмыкнул и чуть отстранился, собираясь оставить впечатлительных Учих наедине и пойти поймать Наруто для злостного запихивания в лабораторию. Итачи тихо поглаживал Саске, без слов убеждая его, что всё хорошо, младший Учиха уже почти расслабился и даже чуть заметно улыбнулся уголками губ…       …И тут установившуюся было тишину прервало смачное бурчание желудка, которое от неожиданности вполне можно было принять за рык какого-нибудь зверя.       — Э-э-э…       Итачи жарко, по самые уши покраснел.       — Ху-ху-ху-ху-ху, действует, — рассмеялся Змей. — У кого-то появился аппетит. Пойдём на кухню, оценим его масштабы.

* * *

      Аппетит у Итачи не просто появился. Учихе казалось, что в желудке завелась чёрная дыра, в которой без остатка исчезает любая пища. При чём тут Узумаки? Наруто ел много, с удовольствием, но ведь в ограниченных количествах. Иначе бы его просто не прокормили. А тут… Итачи со священным ужасом косился на всё увеличивающуюся стопку пустых тарелок, но совершенно не мог остановиться, с непривычной жадностью уничтожая еду. Что-то очень странное творилось с Учихой — хотя бы потому, что ему хочется застонать от того, каким же вкусным кажется каждый кусочек, но при этом заглатывать порции почти не жуя, потому что внутренности сводит жутким, почти до тошноты голодом.       — Ну сколько можно же? — жалобно спросил он после очередной тарелки. — Это же… Ужас какой-то!       — Кушай, Итачи, кушай, — заботливо говорил Кабуто. — Между прочим, желудок — это часть очага. Часть еды перерабатывается им сразу в чакру. Дело не в том, что твой желудок не наелся, а в том, что твой организм очень и очень голоден. Весь, целиком. От корней волос до лунки ногтя на ноге. Просто ты привык не обращать на это внимания.       Наруто бы с удовольствием попялился на того, кто ест больше него, но ему пришлось утаскивать Змея. Ибо скоро придёт Джирайя, наверняка принесёт хотя бы пару коробочек рамена… А у него желудок не работает и есть не хочется. Не дело это!       — Но не настолько же? — Итачи чуть ли не против воли вцепился зубами в кусок мяса. — Ты говоришь так… Мпрф… Будто у меня сейчас волосы… Ум, как вкусно же!.. Начнут расти и колоситься!       — Думаю, сначала повыпадают старые, — задумчиво проговорил Якуши, наполняя очередную тарелку.       — То есть как повыпадают? — Итачи даже жевать перестал.       — Волосы часто выпадают от стресса или смены режима питания. У тебя сейчас организм похож на взрыв-печать в момент наполнения. Он такой «вот сейчас накоплю энергии и как обновлюсь!» Отрастёт у тебя пышная грива, как у Мадары, и догонишь по комплекции Кисаме. Ну, не сразу, не сразу…       — Ум-м-мпх-х! — более внятно выразить своё возмущение Итачи не смог, потому как рот снова был занят.       Становиться амбалом Учихе категорически не хотелось. Это же всю систему тайдзюцу перерабатывать придётся!       — Зато болеть не будешь, — нежно проговорил Кабуто. — Ещё тарелочку, кои?       Итачи тяжело вздохнул и кивнул.