Кристаллизация

      Орочимару беспокоился не зря. Он просто хорошо знал закон сохранения энергии. Если обычно энергичный человек вдруг неожиданно затих, это вовсе не означает, что у него кончилось шило в жопе. Это означает, что он занимается чем-то невидимым для наблюдателя. Неконтролируемым.       Наруто, казалось, просто сидел рядом с Нагато и тихонечко теребил кончик ногтя пленника. На деле он занимался чем-то… Чем-то, что трудно описать словами. Трудно описать, как берёшь в руки чужую душу — нежную и трепетную, несмотря ни на что, — как ладонями закрываешь её от чего-то невидимого, колкого… Внешнего, страшного, непонятного. Как гладишь кончиками пальцев мягкий свет, как осторожно зашиваешь ранки и вытаскиваешь шипы — шипы непонятно чего, зашиваешь непонятно чем. Просто действуешь.       Трудно объяснить, как душа погружается в океан смерти, но не падает на дно и не растворяется, а только омывается ласковыми волнами, сбрасывая всё наносное, получая материал для восстановления… Это было мало похоже на обычные техники, которые можно было рассчитать математически.       Да и почему именно эту душу захотелось защитить, закрыть руками — тоже сложно объяснимо.       Наруто внезапно напрягся. Иглы, жестокие, чёрные, толстые, протянулись к душе, пытаясь проткнуть преграду в виде его «рук». Но если «кожу» они ещё могли пройти, то «мышцы» оказались слишком крепкими. Зато между пальцев можно попытаться пройти…       …если бы сверху не лежали тонкие девичьи ручки.       Нагато было спокойно. Слишком спокойно, чтобы он смог полностью отдаться этому чувству. Ничего не болело. Не холодила спину привычная чуждость штырей Гедо Мазо. И даже мерзкий внутренний зуд-шум в голове утих. Собственно, только из-за его отсутствия Нагато и понял, что он был — настолько привычной была эта фоновая нагрузка. Теперь же преследовало чувство, будто уши ватой заложило. А ещё Нагато совершенно не ощущал собственное тело — только приятную прохладу, словно лежишь на мелководье жарким летним днём. Почему-то вспомнилось, как они ещё детьми учились ловить рыбу под руководством Джирайи-сенсея. Счастливое было время. И даже вечный дождь казался тёплым…       Джирайя. Воспоминания медленно выплывали из темноты и прохлады. Они встретились с сенсеем как враги… И проиграли. Жаль, что Конан тоже… Она всё-таки была полна жизни. И лучше кого бы то ни было смогла бы позаботиться об Амегакуре…       Себя Нагато не жалел. Смерть оказалась удивительно спокойным местом.       Мужчина шевельнул веками. Несколько секунд пытался поймать ощущение, потому что понять, удалось ли открыть глаза, не получалось. Такое мимолётное движение не чувствовалось, а привычно-яркой картины перед ними не возникло.       Забавно. Получается, если у мертвеца извлечь додзюцу, он и в Чистом мире ослепнет?       Рядом кто-то вздохнул, шевельнулся. Нагато прислушался к себе. Он не был полноценным сенсором, но чтобы совсем не ощутить того, кто сидит вплотную…       — Ты Шинигами?       — Э? Ну, вообще-то, да, но как ты?.. — проговорил весёлый, бодрый голос. — А-а-а, да нет, ты не умер. Ну, не совсем. Точнее, совсем, но… Фух. Короче, я тебя уже воскресил.       — Воскресил? — Нагато говорил медленно, словно пробуя слова на вкус. — Почему меня?       — Э-э-э… Потому что случайно умертвил? Ну, в смысле, не случайно, а…       — Наруто, ты дебил, — послышался другой голос, чуточку сонный. — Кто так с пациентами разговаривает? Очнулся хрен пойми где, хрен пойми, жив ли и что вообще произошло, а ты загадками говоришь!       — Сам дебил! Вот сам бы и говорил, если ты такой умный!       — Не буду. Ты меня покусаешь!       — Йа-а-а?!       Нагато попытался нахмуриться. Если чересчур жизнерадостный Шинигами в его картину мира ещё втискивался, то второй голос в стройную теорию собственной смерти не вписывался. Но… Если жив…       Узумаки попробовал шевельнуть рукой. Связан. Прислушался к себе — блокирующих печатей нет. Зато… Кажется, вот это, серое и размытое, еле видимое — потолок?       — Что с моими глазами?       Послышался звук набираемого в грудь воздуха.       — Кабуто, молчи! — оборвал его жизнерадостный Шинигами.       — Нет, я ему сейчас расскажу, что с его глазами!!!       — Не скажешь, — отрезал Шинигами и пояснил уже ему: — Вас разделили для удобства хранения и лечения. Тебе пересадили другие глаза. Сиреневые, если это тебя утешит.       Нагато озадачился. Настолько, что это явно отразилось на его лице:       — А что, цвет играет принципиальную роль?       — Ну… Красивенькие же.       — Просьба Джирайи-сана, — уточнил второй голос.       Нагато немного помолчал, обдумывая. Джирайя-сенсей… Только повзрослев и получше узнав ценность своего додзюцу, Узумаки понял, как дико, невероятно им повезло встретить именно Джирайю. И какой невероятной редкостью были такие люди. Кто другой без малейших сомнений разобрал бы сироту на органы, только опознав, что за глаза прячутся под алой чёлкой.       Правда, иррациональная обида от этого меньше не становилась — но всё-таки то, что сенсей здесь и участвовал, успокаивало. Если кому и можно доверить риннеган без опаски, так это ему.       — Хорошо, — Нагато прикрыл глаза. Так было проще убеждать себя, что не ослеп.       — Слушай, а ты вообще кто? — уточнил как бы Шинигами, придвигаясь.       — М? — полностью формулировать вопрос было лениво.       Но и ответить как-то точно он не мог. Сирота? Пейн? Ученик Джирайи? Лидер Акацки? Смешно…       Нагато? А что стоит за этим именем?       — Ну, вроде бы об этом говорили при твоём прибытии, но я прослушал.       — Можно я пойду? — со стоном проговорил второй голос. — Я же себе череп ладонью пробью!       — А кто ты? — Нагато вдруг стало любопытно.       Ну хорошо, один недошинигами, который его воскрешал. А второй?       — Якуши Кабуто, ирьёнин, — проговорил тот. — Ученик Орочимару-самы.       Кабуто хотел сначала ляпнуть что-то вроде «медик с нервным срывом, у которого глаза недоглаженные», но усовестился. Сводить пациента с ума приказа не поступало.       — Орочимару? — Нагато снова нахмурился.       Разумеется, он знал, кто такой Орочимару. Это Белый Змей вряд ли узнал в Пейне того ребёнка, которого предлагал убить… Не то чтобы Нагато его не понимал, но запомнить тоже запомнил. В том числе поэтому Итачи Учиха не было даже символического выговора за почти убитого напарника.       Но… Орочимару был не только нукенином. Орочимару был ещё и сокомандником сенсея…       Как всё запутано-то. Умереть определённо было бы проще.       — Можешь отползать, — недовольно заметил Шинигами. — Видишь, ты его огорчаешь!       — Конан? — собственные интонации неожиданно резанули по ушам. Слишком… Умоляюще получилось. Нагато давно разучился просить.       Ровно с тех пор, как ушёл Джирайя-сенсей.       Но… Оказались ли бумажные техники достаточно интересными для Змея, чтобы Конан оставили в живых?       Остался ли прежним сам Джирайя, чтобы помешать этому?       — Она в порядке, — отозвался Шинигами, успокаивающе поглаживая его по руке. — Уже очнулась, сбежать пытается… Слушайте, а почему её одну оставили?.. А, Орочи-сан систему безопасности тестирует…       — Это опасно? — вскинулся Нагато.       Конечно, Конан может за себя постоять, но… Нахлынуло вдруг. Будто не было последних лет, когда обоюдная холодность стала привычной и знакомой.       — Ну… Не знаю точно, какая это схема. А, понял. Не, это не опасно. Разве что для психики. Совсем чуть-чуть. М-да… А плюшевых зайцев на базе нет? Или мягкого ковра? Мне кажется, Конан этого сейчас не хватает.       — Я принесу ей подушку, — вздохнул Кабуто.       — Плюшевых… Зайцев? — вышло беспомощно. — Разве мы не подопытные?       Нагато окончательно перестал понимать что-либо.       — А ты не слышал никогда, что в подопытные к Орочи-сану целые очереди? Но вас по знакомству взяли, цените.       — Не смешно, — Нагато коротко дёрнул плечом.       Ласковая прохлада по-прежнему была уютной, но отчего-то очень хотелось обхватить себя за плечи ладонями. И снова стать ребёнком. Тогда можно было пожаловаться сенсею… И получить утешение и поддержку.       Сейчас — он давно взрослый и слишком многое пережил, чтобы не понимать, что подобного ему больше не достанется.       — Ну, прости, прости, — недошинигами передвинулся. — Я просто столько страшилок о лабораториях Орочимару слышал… Но тут так классно! И на органы разбирают только тех, кто слишком тупит.       Нагато снова дёрнул плечом:       — Что ты от меня хочешь?       — Чтобы ты отдохнул. Ладно?       Щеки осторожно коснулись чуть подрагивающие пальцы.       Нагато подавил порыв отшатнуться и зашипеть. Не потому, что было неприятно — он, если честно, не понял толком.       Просто… Слишком давно до него никто не дотрагивался. Даже Конан.       — Почему ты пытаешься разорвать свою душу?       Узумаки моргнул. Вопрос был… Странным.       — Ты сейчас о чём?       — Душа. Вот этот комочек тут. Иголки. Пытаются проткнуть, разорвать. Частично от чего-то ещё, но основная часть — от твоего собственного сознания. Это что-то вроде «не буду ждать, пока мне разобьют сердце, разобью его сам» или как?       — Я не понимаю, о чём ты, — Нагато отвернулся, хотя всё равно собеседника толком не видел.       Как ни странно, это не причиняло такого уж особо дискомфорта. Да, непривычно, но…       Неожиданно спокойно.       — Эх… Ну ладно, — Наруто вздохнул. На секунду мелькнула мысль отпустить руки и показать, но… Это слишком жестоко. Чёрные иголки прошьют мягкую нежную душу насквозь, и доставать их будет слишком долго. Ну и пусть, что ему колется. — Можно я тут ещё посижу?..       — Разве я могу запретить? — удивление вышло искренним.       — Да. Вполне. Но мне бы этого очень не хотелось.       Нагато озадачился. Определённо, этот Шинигами был каким-то слишком неправильным. А ещё…       — Почему тебя двое?       — Хм. А не трое? — уточнил Наруто на всякий случай. Счёт своим клонам он потерял, особенно клонам Наруко.       — Не знаю, — пожал плечами мужчина. — Прохлада разная.       — А… Это моя сестрёнка. Она классная. Красивая, сильная, мудрая… А ещё она — настоящая Шинигами. Я, конечно, тоже… Но я слишком рамен люблю, чтобы уходить в небытие, хе. А ещё иголочки её боятся. Я так не умею, в меня они воткнуться пытаются.       Нагато вздохнул. Парень говорил вроде бы понятными словами, но смысл ускользал напрочь.       — А имя у тебя есть? Или Шинигами не положено?       — Узумаки Наруто. Если по Шинигамским меркам — Очищающая Смерть, — было слышно, как парень улыбается.       — Узумаки… Наруто? Джинчурики?! — возмущённо.       Кажется, Нагато начал понимать помощника Орочимару. Это… Невозможно же!       — Ну… Да… А что такого-то?       — Акацки, перезапечатывание биджу? Ни о чём не говорит? — максимально ядовито.       — А… Ну… Немного. Только у вас же организация развалилась. Кабуто всех на тортики сманил. Или не всех?       Нагато испытал порыв припечатать ладонь ко лбу. Нет, он помнил возмущённые вопли Тоби… Но не могло же всё быть действительно так!       — И кого-то он там вроде убил… — продолжал Наруто задумчиво. — Наверное, он не любил тортики.       Мужчина против воли задумался, любил ли последователь Джашина вкусно пожрать. Вспомнить почему-то никак не получалось. Вот Конан сладости точно любила… Когда они ещё могли радоваться таким мелочам. Они с Яхико всегда старались втихую подложить девушке свою долю…       — Если Орочи-сан между «убить» и «утащить на опыты» всегда выбирает «утащить на опыты», то Кабуто между «убить» и «накормить» выбирает «накормить», — продолжал болтать джинчурики. — А потом уже никто никого убивать не хочет. Еда — страшная сила.       Нагато не ответил — да, по сути, его ответ и не требовался. Наверное. Но молчать точно было безопаснее.       — Правда, рамен всё равно вкуснее его торта… И даже тефтелек. А если попросить Кабуто приготовить рамен? Тогда вся вселенная сожмётся в одну точку и исчезнет, не выдержав веса подобной офигенности?.. М? Ты как думаешь?       — Я не люблю рамен.       — Это просто ты ел неправильный рамен, — со знанием дела проговорил Наруто, хотя никто из его знакомых рамен не любил. Так, ели иногда, но не любили. — Слушай, а у вас реально так плохо кормили, что рекрутов удалось на еду сманить?.. Или на простое человеческое отношение?       Узумаки не находил в себе сил заткнуться. Хотелось болтать о всякой ерунде. Невыносимо. Точно так же, как до этого хотелось сидеть рядом и пыриться.       — Слушай, а если рамен не любишь, то что тогда?..       — Я его вообще не ел, — так же вяло отозвался Нагато. — Мне жирное нельзя…       — Ой. А почему нельзя? Тебе бы массы-то набрать... — всплеснул руками Наруто. — Кабуто уже всех приводил на экскурсию, показывать, что бывает с шиноби, который плохо кушает.       — Это Гедо Мазо… — на более подробные объяснения сил не хватило. Равно как и на мысли о том, почему он вообще отвечает.       Хотелось просто свернуться в клубочек и спать. Так тихо. Уютно… Никто не гудит в голове…       Наруто задумчиво посмотрел на него. Задумался, какого биджу он всё ещё думает, а не действует. Разомкнул замок на ремнях, стянул их и просто обнял Нагато. А если кто-то будет возражать, то будет обшиплен. Или даже покусан, вот.       Узумаки даже не сразу понял, что вообще произошло. Стало удобнее-уютнее, теплее… Нагато инстинктивно прижался и только потом сообразил. Замер, ошарашенно моргнул. Чуть ли не дыхание задержал.       Почему-то желания вырваться не возникло. Но…       — Ты что делаешь? — хрипло и шёпотом, будто опасаясь спугнуть.       — Обнимаю тебя, — сообщил Наруто, устраивая его поудобнее. Сквозь костяшку пальца начал расти шип, а во рту стало тесно от клыков.       Рут бросил взгляд на Саске, который сидел тихо и своё присутствие ничем не выдавал. Ну, если он скажет что-то о технике безопасности…       — Ши сдам, — сказал Учиха одними губами.       У Саске то и дело норовили активироваться шаринганы. А ещё не оставляло ощущение, что что-то происходит… И он почти может это видеть.       Хотя не стоило исключать, что упрямо мерещащиеся ему штыри, упёршиеся в спину Наруто, когда он обнял пленника, как-то связаны с дырами, которые даже Кабуто с ходу залечить не удалось.       Наруто в ответ нахмурился и показал клыки. Тут не Ши жаловаться, а прямиком к Орочимару за успокоительными. За успокоительным для Шинигами. И джинчурики.       — Р-р-р-р-ры… — рычание из горла вырвалось непроизвольно.       — Ты опять собираешь в себя негатив, — тщательно проартикулировал Учиха.       — Р-р-р-ры… — добавил Наруто уже несколько более задумчиво. Нагато он старался не сжимать, но то, что тот не сопротивлялся, уже вселяло оптимизм. — Не дам!       За дверью процокали коготки, а потом в лабораторию бесцеремонно вломился Кьюби. Если бы у Нагато сохранилось зрение в полном объёме, не миновать ему ещё одного потрясения, а так он только определил присутствие некрупного зверя.       — Гладь, — под нос был категорично сунут пушистый хвост. — И ты гладь.       Наруто с трудом отцепил одну руку и погладил маленькую спинку биджу. Ну, маленькую только в сравнении с обычными его размерами.       — Ку, ты у нас специалист… Скажи, что делать, когда хочется кого-то облаять?       Зверь, который, судя по всему, был чьим-то призывом, фыркнул.       — Вылизывать детёныша.       — Какая хорошая идея! — восхитился Наруто, но вовремя вспомнил, что в человеческом этикете такое считается неприемлемым, и просто начал гладить Нагато по голове.       Мужчина некоторое время переваривал, что детёнышем назвали его. Потом — что детёнышем его назвал джинчурики, который в три раза младше. Где-то минут через семь до Нагато стало доходить, что хвостов под руку как-то много лезет… Попытка толком сосчитать пушистые конечности не удалась — рук было всего две, а хвосты мотались туда-сюда. Но их было больше трёх точно.       О том, почему чужая рука на волосах не раздражает и вообще ощущается как что-то правильное, Нагато старался не думать.

* * *

      — Орочимару-сама, Наруто Нагато освободил, — сообщил запыхавшийся Кабуто, выловив клона.       — Хм, — для освобождения особо опасного пленника на базе было слишком тихо. — Он как-то аргументировал своё решение?       — Жуткое рычание считается?       — Хм. Надо с ним поговорить. Джи?       — Иду-иду… — вздохнул саннин.       Впрочем, вздыхал напрасно, Орочимару пошёл за ним.       Освобождённый от оков лидер Акацки убегать никуда не спешил. Он рассеянно гладил биджу и пытался подсчитать количество хвостов. Орочимару вздохнул. Кажется, его догадка подтверждается… Одно дело, когда кто-то просто залипает, и совершенно другое — когда тот, на кого залипают, не сопротивляется, хотя должен.       — Добрый день, — поздоровался Змей.       Утробное, агрессивное рычание было ему ответом.       — Это не я, — тут же отмазался биджу.       — Никто не сомневается в вашей воспитанности, Курама-кун. Где вы прятались? Я вас ещё не обнимал…       — Кто-то залип и отказался делать мне пять клонов, — Нагато досталось пушистым хвостом по носу.       — Да ты и в одиночку всю базу терроризируешь! — фыркнул Учиха.       Лис извернулся, одарил его пристальным взглядом:       — Имеешь что-то против?       — О, вашему террору тут все рады, — тут же возразил Орочимару и погладил биджу. Ласково-ласково. Прям от всей души и своей сен.       Тот с удовольствием прогнулся и прыгнул на Змея, требуя почесать ещё.       — Эй, это мой биджу! — возмутился Наруто.       — О, оно разговаривает! — развеселился Орочи.       — Р-р-ры…       Это было бы смешно, если бы не взгляд. Чёрная склера глаз, ярко-голубая радужка и вытянутый звериный зрачок. И ясно читающееся желание откусить шибко наглые ручки.       — Это был биджу? — вопрос сорвался с губ Нагато сам собой.       Рычание под ухом Узумаки отчего-то не пугало, но мини-биджу, требующий его гладить… Такое осознать толком не получалось.       — Курама-кун — замечательный девятихвостый биджу, — согласился Орочимару, тщательно поглаживая и затискивая его. Отдача шла — просто закачаешься. Так и хотелось потребовать копию побольше и утащить тискать всего-всего-всего. — Наруто, ты Нагато отпустить можешь?       — Р-Р-Р-Р-Р-Р-Р!!!       — Никто не отберёт, просто нужно проверить состояние, а ты фонишь, — Змей говорил ласково-ласково, как с психом… Или с подверженным инстинктам демоном.       Саске вздохнул. Подошёл, встал вплотную к Наруто. Потом и вовсе обнял, не пытаясь, впрочем, накрыть ладони джинчурики своими или отстранить его от Нагато хоть на сантиметр. Учихе упрямо казалось, что мужчину загораживают от чего-то, а если кто-то попытался помешать ему защитить Кабуто… Ну, Учиха за себя не ручался.       — Так лучше?       Наруто бросил на него благодарный взгляд. Вырвавшееся из его горла рычание больше напоминало неловкое бурчание.       — Хм… — Орочимару смерил эту композицию задумчивым взглядом. Больше всего удивляло, что Нагато не вырывался, а даже наоборот, невольно пытался спрятаться. — Нагато, ты там как? Бежать не планируешь? А то хрен бы с тобой, но Наруто опять головой стены пробьёт, несмотря на фуин…       — Вам что, вообще всё равно?       Конечно, причины для самоуверенности у саннина были. Но это не отменяло того, что Нагато было просто обидно.       — Не всё равно, Нагато, — хрипловатый голос Джирайи стал для Узумаки неожиданностью. — Но, видишь ли, я не имею привычки убивать собственных учеников, — Джи помолчал. — И уж тем более я не убиваю запутавшихся детей… По моей вине запутавшихся.       — Мы уже давно не дети! С тех пор, как умер Яхико!       — Наруто, спокойно, — Саске чуть сильнее сжал руки. — Не надо бежать всех воскрешать…       — Ярь нерь… Тьфу. Да сижу я, сижу, — пробурчал Наруто. Как хорошо Саске его всё-таки знал.       — Не дети? Взрослые делятся на две категории. Выросшие дети. И мёртвые дети, — заметил Орочимару.       — Орочи, вот сейчас жутковато стало даже мне, — меланхолично заметил Джирайя.       — Что значит — воскрешать? — подозрительно уточнил Нагато.       — То и значит. Ты сидишь в руках настоящего Шинигами, — хмыкнул Саске. — И, как положено Узумаки, — получаешь от этого удовольствие.       — Узумаки?       — А ты не знал, что ли?       — Надо будет провести полный анализ, но подозрение такое, да… — согласился Орочимару. — Но анализ взять, как я посмотрю, не получится.       — Р-р-р-ры.       — И я об этом… От чего ты его хоть защищаешь, Наруто? Не от меня же?       Вместо ответа Узумаки загрёб родича покрепче и тихо зарычал.       — Мне кажется, от штырей, — звучало глупо, но Змей в первую очередь отучал руководствоваться такими идиотскими критериями. — У него дыры в спине… И Мангекё Итачи воспринимает их не просто раной.       — Значит, Учиху всё же разобрали… — устало хмыкнул Нагато.       — Какая очаровательная попытка вернуться в привычный мир, — восхитился Змей. — Но я не разбираю на органы тех, кто в целом виде может мне пригодиться больше. Он жив, здоров и только слегка покусан. Ласково.       Саске глубоко вдохнул. За подозрения в сторону Итачи хотелось как минимум нарычать, но понимание, что это полоснёт по Наруто гораздо сильнее, чем наезд на Кураму, останавливало.       — Брата не трогай, — только и сказал он.       — Саске, лапочка, не надо угрожать так умилительно, — попросил Змей. — А то я решу, что риск остаться без руки достаточно приемлемый, и всё-таки поглажу. А если серьёзно… Своим шаринганом ты угрозы не видишь?..       — Я её и пересаженным не вижу, если говорить о прямом значении слова, — буркнул всё ещё насупленный Учиха. — Но Итачи точно ближе подобрался к восприятию этого чего-то. Может, его позвать, пусть сам смотрит?       Змей задумался.       — Сейчас придёт, — сообщил он спустя полминуты. — Интересно, он сюда зайти сможет?.. Наруто, ты нафонил так, что хоть топор вешай. Мы-то с Джи выдерживаем, Саске — мазохист, а вот Кабуто в коридоре прячется, не заходит.       — Р-р-ры…       На этот раз к рычанию добавился отзвук второго голоса — Учихе было очень трудно сдержаться, хотя его в пренебрежении защитой деточки никто не обвинял. А разворачивать Сусаноо от собственной мнительности это уже слишком.       — Кабуто просто здравый смысл не отказал!       — Ещё бы знать, откуда он у него взялся… Ви! Итачи!       Нагато прикрыл глаза, мечтая наконец проснуться. Этот бред был как-то ну очень уж бредов. Если рычащий индивид, который почему-то пытается его защищать — это ещё ничего, то два рычащих индивида… И Орочимару, вешающийся на шею Учихе… И мини-биджу, требующий поглаживаний… Ками, чем же его опоили?..       — Звал? — уточнил Итачи чуточку неуверенно. Всё-таки это не было прямо-таки словами, скорее, ощущениями: «Иди сюда, смотри, что покажу!».       — Ага, нужна твоя консультация…       Учиха безошибочно перевёл взгляд на отвязанного от стола лидера Акацки.       — Из меня не слишком хороший специалист по додзюцу… О.       Всё-таки отрицать разумность Мангекё было глупо. Равно как и связь глаз из одной пары. Неизвестно, на каких уровнях происходило это общение, но шаринган, обретавшийся у Саске, передал собрату всю нужную информацию. А тот, который был у Итачи, в свою очередь активировался без дополнительных команд.       — Это же Узумаки, да? — на всякий случай уточнил Итачи.       Рычание Наруто стало громче. Он попытался спрятать детёныша от этого пронизывающего взгляда.       — Мы предполагаем, что да, — согласился Орочимару, раздумывая, есть ли у него в арсенале достаточно сильные успокоительные.       — Интересно тогда, что это за силуэт… — Итачи рычание проигнорировал, задумчиво хмурясь. — Я бы сказал, что он немного похож на зародыш Сусаноо — но Сусаноо формируется вокруг, а не вонзает штыри в спину…       — Ты тоже их видишь? — обрадовался Саске.       — И не только… — Учиха медленно обвёл присутствующих взглядом. — Хм… Я ещё нужен?       — А что, ты куда-то спешишь? — состроил обиженную мордочку Орочи.       Рычание Наруто стало обрадованным. Не зря параноил!       — У меня, кажется, Мангекё эволюционировали. И молчали об этом. Хочу разобраться, — Итачи погладил Змея по голове, даром что тот Змей был выше него ростом.       — Ладно, — вздохнул Орочи, опуская плечи.       — Нет, а как эту хреновину отвадить-то? — возмутился Наруто. — Она меня напрягает!       — Так порычи на неё, а не на нас, — предложил Кабуто, высовываясь из-за двери.       — Хм… Р-р-р-ры!       — Джирайя-сенсей, а можно меня всё-таки просто и понятно убить? — с надеждой спросил Нагато. — Хотя бы ненадолго?       — Нет уж, Нагато-йо, ты был плохим учеником, так что терпи, — хохотнул Джирайя.       А потом шагнул вперёд, взлохматил красные волосы, не обращая внимания на клацнувшие рядом с рукой клыки:       — Всё будет хорошо.       И Нагато ему почему-то поверил.