Кристаллизация

      После выполнения своего святого долга по подниманию настроения едой Кабуто отправился под бочок Саске. Лечить переутомление и быть просто пусечкой, которой не надо доказывать, что он действительно пусечка, а не притворяется ею ради корысти. Был в это счастливое время один напряжённый момент — в комнату зашла Сакура, оглядела экспозицию и громко вздохнула.       А затем она… Она укрыла его одеялом и улеглась с другой стороны от Саске. Кабуто растроганно зашмыгал носом, да и сам Учиха был расплавлен во влюблённую лужу. Как же хорошо… Как же хорошо быть просто деточкой, от которой ничего не требуют и просто безусловно любят.       Так что через некоторое время Кабуто выполз вполне бодрячком, готовый к новым свершениям. Дей не от хорошей жизни такой зажатый и недоверчивый, и отказываться от него только из-за подобных сложностей… Пф! Он достоин преодоления любых сложностей.       И тем сильнее было его удивление, когда Дейдара сам (!) повис на нём счастливой тряпочкой и шепнул на ухо: «Спасибо».       Кабуто, конечно, не отказал себе в удовольствии обнять и как следует прижаться, но надо было уточнить пару вопросов.       — Пожалуйста. А… За что?       — За полигон… — Тсукури расплылся в улыбке, но вот руки вцепились в плечи достаточно сильно, чтобы понять, что перехлёст эмоций тут ни при чём — подрывника просто ноги не держат. — Он та-акой кла-ассный…       — Я рад, что тебе понравилось, — Кабуто улыбнулся, чмокнул его в щёку. — Тебя сначала кормить или умывать?       Дейдара задумался. Потом его догнала мысль, что «умывать» — это вообще как-то странно.       — Я не ребёнок, — буркнул Тсукури, пытаясь чуть отстраниться.       — Эй. Ты на ногах плохо стоишь, явно чакроистощение. И пыль в волосах осела. Предпочитаешь сначала поесть и восстановить чакру, но большая вероятность, что тебя вырубит до того, как ты доберёшься до ванной? Или принять мою помощь, а потом уже чистым с чистой совестью есть?       — А тут есть купальня? — слегка удивился Дей. Самостоятельно обнаружить данное помещение так и не вышло.       — Есть душевые. И купальня должна быть… Орочимару-сама любит греть хвост в тёплой воде. Осталось только найти её… — Кабуто огляделся. — М-м-м, кажется, сюда.       Дейдара надулся:       — Вот купальню прятать было нечестно! На полигоны открытый доступ!!!       Ногами подрывник перебирал вполне успешно, но отодвигаться от плеча Кабуто не спешил, трезво оценивая свои силы.       — Это для безопасности, — пояснил Кабуто, выводя его к совсем незаметной двери. — Всё-таки устройство базы больше адаптировано под жизнь с невыносимыми мелкими обладателями генома. После того, как они пару раз загадили любимую хвостогрельню Орочимару-самы, и после того, как мне пришлось отмывать не только саму ванну, но и убирать пару неучтённых трупов, купальню было решено стратегически спрятать. Малышне хватит и душа. Холодного. Какую воду предпочитаешь ты?       Дейдара прыснул. Возмущённый саннин, обнаруживший в своей купальне разбросанные полотенца, представился вдруг очень ярко.       — Да мне всё равно, лишь бы зубы не стучали.       Кабуто коснулся тыльной стороны его ладони, измеряя температуру, и сделал воду чуть-чуть потеплее. Затем отошёл к шкафчику с различными видами мыла и маслами, выбирая несколько бутылочек. Дейдара, конечно, не извазюкался в жирном болоте, а слегка, но очень равномерно запылился. Но не поухаживать за такими шикарными волосами не было сил.       — А ты как к различным вонючкам относишься? Вот эта прикольная, расслабляет, — Кабуто протянул пузырёк эфирного масла с травянистым запахом. Такой даже если и почувствуется на расстоянии, то всё равно не будет восприниматься чем-то враждебным или демаскирующим.       — Э? — подрывник озадачился. — Ну, пахнет вроде приятно… А что это?       Не то чтобы Дейдара вообще не знал о существовании всяких там шампуней, но жизнь нукенина обычно к подобному не располагала. И уж тем более неожиданно было обнаружить такой набор, достойный капризной красавицы, на базе у змеиного саннина.       Тсукури даже заподозрил, что у кого-то не от природы такая гладкая грива.       — Эфирное масло, добавляется в воду, она приятно пахнуть начинает, — пояснил Кабуто. — А это мыльный раствор, смягчает воду, смягчает кожу, и вообще вылазишь как младенчик. По тщательно распространяемым мною слухам, это мыло делается из жира особо разочаровавших учеников Орочимару-самы… К сожалению, мало кто догадывался подумать, что ученики обычно тощие и мыла с них особо не наваришь. Зато что мыло делают из жира, запоминают.       — А чего не откармливаете? — Дей немного неуверенно взял мыло, обнюхал. Ничем таким от него не пахло, мылилось нормально…       Тсукури решительно залез в воду, забив на то, что все эти «смягчает воду, смягчает кожу» вроде как несолидно. Отмывает — и это главное.       Кабуто хмыкнул.       — Откармливаем. Но мы обычно ловим перспективных сирот, которые, несмотря на перспективность, не всегда могут сами себя прокормить. Пока их хотя бы до нормального веса откормишь, уже становится понятно, кого на мыло… Точнее, на органы, а с кем можно работать. Кстати, Орочимару-сама сначала хотел сделать охоту за едой одним из видов тренировок, но быстро отказался от этой идеи.       — Почему? — Дей сноровисто намылил волосы.       Смущаться чьего-то присутствия он и не собирался. Ещё чего. Можно подумать, Кабуто там что-то новое увидит.       — Дети не только не воспылали энтузиазмом учить новые техники после голодовки, но ещё и начали ломаться. Орочимару-сама пришёл к выводу, что даже мечу нужен уход. И не кормить солдат — это всё равно что не очищать клинок от крови, надеясь, что он её впитает и проникнется яростью, а не заржавеет и сломается. Поэтому в Ото есть… М-м-м… Как минимум инструкции по эксплуатации людей. Обеспечение минимальных потребностей для перспективных. Еда, сон, безопасность. Сон, конечно, с оговорками, практику по бдительности во время сна никто не отменял, но поспать определённый минимум всегда старались дать. Безопасность также с оговорками, но просто так, по прихоти, никого на органы не пускают… Только из-за сильного косяка или тупизны, и то после предварительного разбирательства. И мудрость Орочимару-самы окупилась с лихвой, да…       Кабуто не сразу заметил, что Дейдара перестал шевелиться и просто смотрит. Внимательно, чуть потемневшими глазами, не обращая внимания на капающую с чёлки мыльную пену. Еда, сон, безопасность… Конечно, в Скрытых Селениях это обеспечивают, но…       Орочимару отбирает талантливых.       Орочимару отбирает тех, кого другие просто не разглядели.       И даёт им… Да дом, как ещё это можно назвать? Место, где ты будешь в безопасности. Где тебя научат, накормят, примут. Можно было не сомневаться, что к развитию способностей своих подопечных Змей тоже подходил со всей серьёзностью.       Ещё бы его змеёныши не дрались за право стать новым телом змеиного саннина.       Дейдаре о-очень не хотелось это признавать, но попадись он в своё время не Акацки, а лично Орочимару — вполне мог бы стать таким же. Болезненно преданным.       Болезненно мечтающим хотя бы о капле внимания со стороны саннина.       Тсукури дёрнул уголком губ и нырнул, смывая пену.       Кабуто хмыкнул, подготовил полотенца и чистую щётку для волос. Рассказывать о прелестях Ото он мог бы долго. Молодёжь ловилась на обещание силы, на обещание сделать самостоятельным и научить не давать себя в обиду… Но оставалась из-за еды, относительной безопасности и ощущения, что хоть здесь-то нужен.       Якуши иногда жалел, что не дают дополнительный класс за более гражданские навыки. Умение вербовать, организовывать и удерживать… Армию. Но, увы, классы шиноби меряют только личную силу. А Орочимару-сама достоин большего.       Полотенце Дейдара отобрал и вытерся сам, невольно отмечая, что мыло здесь и в самом деле хорошее — волосы не путались и не цеплялись ко всему. Да и просто чувство чистоты оказалось чуть ли не в два раза приятнее.       Как бы теперь ещё до еды доползти. Колени дрожать перестали, но зато накатила истома, когда каждая мышца сладко ноет и тело полнится усталостью от хорошей тренировки. Тсукури задумался, а попросить Кабуто притащить еды, чтобы не идти на кухню, будет вообще наглостью или ещё сойдёт?       Кабуто взял его под руку, как для прогулки, но позволяя опереться. И повёл его, но не на кухню, а в ближайшую свободную спальню.       — Сейчас принесу еды. Никуда не уходи, — проговорил он и нежно коснулся щеки.       — Бульк, — на что-то более внятное Дейдары не хватило, хотя от удивления вся сонливость ссыпалась, как горсть гороха.       Кабуто вернулся через несколько минут с подносом, заставленным едой. Вкусно, ароматно, разогрето… Но что-то слишком быстро. Ото нужно мир захватывать бытовыми дзюцу.       — Ещё не уснул?       — Нет, — проворчал Дейдара, как раз успевший расчесаться и собрать волосы в хвост. — Это всё мне?       — Угум. Всё есть не обязательно, но, учитывая перерасход чакры, я решил подстраховаться, — Кабуто с независимым видом присел на край кровати, освобождая Дейдаре стол. Невыносимо хотелось прикоснуться, погладить, приласкать, прижаться губами… Но Дей так старательно подчёркивает свою независимость и остро реагирует на любые намёки на то, что его могут считать ребёнком… Страшно потянуться и снова получить от гордости в нос.       — Сам не будешь, значит? — Тсукури стрельнул взглядом из-под чёлки.       — Я не голоден, — Кабуто улыбнулся.       Дей тихонько вздохнул — признаваться, что в компании просто вкуснее, было как-то… Неловко. Очень по-детски, да. Поэтому оставалось только старательно жевать, тем более что он и вправду проголодался, а на кормёжку Кабуто сманить можно было не только Акацки.       — Спасибо, очень вкусно, — поднос Тсукури подчистил таки полностью.       Кабуто улыбнулся радостно, погладил его по плечу и собрал посуду.       — Отдыхай, — тихо произнёс он и, не удержавшись, чмокнул его в макушку.       Дейдара закопался под одеяло, что-то уютно муркнул… Кабуто умилился напоследок, обернулся… И чуть не шарахнулся, потому что в дверях сверкал шаринганами Итачи и никак не засекался эмпатией. Кабуто состроил недовольную мордочку и тут же кинулся выяснять, а чего это левый фиолетовыми искрами пышет…       — Ш-ш, — Итачи кивнул в сторону закуклившегося в одеяло Дейдары, потянул Якуши в коридор. — Не занят?       — В первый раз в жизни у меня такое спрашивают, — восхитился Кабуто, осторожно прикрывая дверь. — Нет, не занят. Привет, шаринганчики…       — Хорошо… — Учиха потянул его в соседнюю комнату. — Суйтеки эволюционировал, не хотелось бы нагружать его больше необходимого. Первое — Мангекё не последняя ступень эволюции. При наличии гена Сенджу происходит развитие в риннеган, без него… Неизвестно, но вот это сейчас и выясняется. Второе — Суйтеки видит высшую кейракукей. Третье — ты знаешь, что у Дейдары кусок этой высшей кейракукей выдран?       — Откуда бы мне знать? Какой? Где? Большой?       — Кто вас с Орочимару разберёт… Где — не так важно. Не большой, но, судя по всему, важный, — Итачи помолчал немного. — И, кажется, вырвал его ты. В твоей ВКК есть очень похожий по структуре участок.       Кабуто аж рот открыл.       — Надо вернуть. Когда это я умудрился? Наверное, во время одного из кризисов генома, пока цеплялся. А у тебя я ничего не выдирал?       Итачи задумался:       — Кажется, нет, но я попрошу Саске посмотреть со стороны. Вырванный кусок действительно возможно вернуть?       — Эм, ну… Точно не знаю, но если можно выдрать и прирастить себе, то можно выдрать обратно и прирастить изначальному владельцу. Ксо. Не знаешь, где Орочимару-сама? Он больше всех работой с высшей кейракукей занимался. И ещё Дана можно воскресить и попытать…       Кабуто был напуган. Вот так незаметно, вроде всё хорошо и желаешь добра… А вырвал кусочек сущности.       Учиха молча обнял его за плечи, прижал к себе. Погладил по волосам.       — Дейдара сейчас спит, не думаю, что стоит его будить. Что вообще может вызвать повреждения высшей кейракукей, кроме особого генома?       — Ну, не кунай, точно… Это более тонкие материи. Острое слово, определённые виды гендзюцу, систематическая травля, попытка ужать личность под идеал. Что ещё… Этот вопрос слабо изучен. А, ещё собственные задавленные эмоции кристаллизуются и режут изнутри. Шинигами может что-нибудь сделать…       — С Шинигами таким образом Дейдара вряд ли встречался… Хотя стоп, ты говорил что-то про метку, которую Наруто мог поставить… В общем, у Дея ещё одно пятно есть. Тёмное, как… Не знаю. Шрам не шрам, синяк не синяк…       — Нет, ну, метки рядом с Наруто исчезают сами собой, — Кабуто закусил губу. — Да и чувствуются они как рисунок, а не как размытое пятно. Скорее, деформация по естественным признакам. Никто из нас не жил в идеальных условиях.       Деюшка, его Деюшка ранен… Как лечить, что делать?.. А-а-а-а!       Итачи некоторое время колебался, стоит ли сообщать последнее наблюдение — Кабуто и так более чем хватило, — но решил, что промолчать будет нечестно.       — Но у тебя или Орочимару таких пятен нет. Проблема в том, что ты пытаешься крепить связь именно туда. А Дейдара отводит.       — Ещё бы были, мы же прошли ритуал, — проворчал Кабуто, пытаясь успокоить гулко бьющееся сердце. — А вот на тебя Саске пусть посмотрит, посмотрит…       — Ритуал? Это после которого я тебя из реки вылавливал? — Итачи потянул шнурок, распуская Якуши волосы. Накрыл ладонью затылок, чуть сжал, массируя. — Всё будет хорошо, кои. На крайний случай у нас есть непреодолимая сила. Даже не знаю, что эффективнее — живая Шинигами или Узумаки в мозг?       — Откуда ты про Узумаки в мозг знаешь?       — Саске поделился. Но вообще я и про нынешнего Казекаге наслышан.       — М-да… С Казекаге неловко как-то вышло. Был такой страшный-страшный джинчурики, которого я благоразумно обходил по дуге… Его так старательно воспитывали монстром и пугалом. А потом его погладили, и пиздец обернулся в неожиданную сторону… А про Орочимару-саму слышал? У них была совместная пьянка, после которой они признавались друг другу в любви… И, кажется, взяли в ученики друг друга. А меня не отузумачили. Пришлось самому по верхам хвататься.       — Совместная пьянка? — удивился Итачи. — С Наруто? Он же несовершеннолетний ещё, нет?       — Орочимару — нукенин, — напомнил Кабуто. — Спаивание несовершеннолетних — самое меньшее из его преступлений. Тем более что после профилактических пьянок с сенсеем половина населения Ото на саке даже смотреть не может.       — Такое похмелье? — не удержал улыбку Итачи.       Его самого профилактически спаивал Кисаме, и от воспоминаний о том, как было погано на следующий день, до сих пор передёргивало. Зато кошмары с падающим в реку Шисуи больше не снились, да.       — Этикет. Во время пьянки. Философские заумные беседы. Во время пьянки. Полный игнор попыток себя соблазнить или как-то перевести разговор в менее заумное русло. А похмелье ничего, слабенькое…       — Хм. Кисаме определённо прелесть. Он меня просто споил. Даже без задушевных разговоров.       Кабуто захихикал.       — Да, Кисаме — прелесть. Ладно, я почти успокоился. Какой у нас следующий шаг?       — Орочимару пока что лучше не трогать, здесь только теневой клон, и он собирался отдыхать, чтобы не перегрузить оригинал воспоминаниями. Если хочешь, можешь поболтать с Суйтеки на тему эволюции шарингана. А потом… в первую очередь надо говорить с Деем. Он обидится, если всё решить за его спиной, и будет прав.       Кабуто глубоко вздохнул и кивнул. Хотя всё его существо вопило о том, что нужно немедленно возвращать деточке отобранное и просить прощения… Чуть ли не на пузе… Но от нескольких часов ничего не изменится… Наверное. Нужно дать Дею выспаться.       — Да, ты прав… — мысль о спящем Дее подняла волну нежности в груди и заставила пальцы неимоверно зачесаться погладить. — Правда, он пусечка?       — Смотри, Суйтеки заревнует, — улыбнулся Итачи, ласково перебирая волосы. — Но да, Дей удивительный. Спасибо, что помог разглядеть.       Кабуто кивнул, мол, какие счёты между нами.       — А Суйтеки я всё-таки поглажу… Он тоже пусечка. Как там ведёт себя шаринган Саске? Нет конфликтов?       — Он немного похож на Кьюби, но мы ладим. Идём, тебе тоже нужно отдохнуть…       Сиреневые искорки, разбегающиеся от зрачка к краю радужки, смотрелись необычно. И не так пугающе, как обычная активация шарингана. Гендзюцу, кажется, тоже изменилось — но как именно, Кабуто толком не понял.       Суйтеки тоже хотел о нём позаботиться, поэтому Якуши очень быстро усыпили.

* * *

      Цветущая Башня Каге вызвала в Деревне фурор. Даже со скидкой на то, что шиноби могут запросто швыряться огненными шарами, цветение достаточно старого здания приводило в недоумение. Точнее, особенно потому, что шиноби сами могут творить невообразимую фигню, они не могли понять, как такое могло случиться…       — Мокутон, как пить дать, Мокутон! — говорил один из чунинов, помогая разобрать один из оконных проёмов.       — Ага, щаз, Мокутон, — отвечал ему второй, с треском вырывая из рамы железный гвоздь, который цвёл красивенькими зелёными кристаллами.       — М-да… А я-то надеялся, что у Тсунаде-сама геном деда проявился, — приуныл первый.       Второй сплюнул и продолжил работу.       К сожалению, всю эту красотищу пришлось разбирать. Цветение дорого обошлось сухой древесине — местами она начала разваливаться, теряя прочность. Башня быстро покосилась и стала угрожать соседним строениям. Но и разобрать её было не так-то просто — кое-где материалы так упрочнились, что не всяким ударом можно разбить было.       — А почему не Мокутон-то? — поинтересовался ещё один добровольно-принудительно припаханный к работе боец. — Дерево. Цветёт.       Сама Годайме на вопросы не отвечала, но улыбалась при этом так, что большая часть спрашивающих напрочь забывала, о чём вообще разговор был. И вспоминала, когда Сенджу оказывалась уже далеко.       Старейшины к таковым не относились, но кто-то разнёс слух, что Годайме с той же самой улыбочкой переломила в пальцах булыжник, после чего любопытство советников как-то слегка увяло.       — Гвозди цветут. Железные, — пояснил второй, показывая. — Вазы цветут. Керамические. Обои цветут. Бумажные. Это какой-то Ханатон, а не Мокутон… Даже не знаю, как такая способность может пригодиться в бою.       — Ты это джонинам скажи, которые участок с хищными и ядовитыми цветами обрабатывают, — мрачно заметил первый. — Хотя я видел эту гостью… Сам чуть не зацвёл, блин…       — Волосы цветут, кератиновые, — хихикнул второй, весело сверкая глазами из-под хитай-ате.       Конечно, Башню Хокаге, которую со времён Шодая никто не трогал, было немного жалко. Да и проблем внезапное цветение доставило, но…       Гораздо приятнее было заниматься строительством по такой причине, чем после змей Орочимару или разгула Кьюби.       — Интересно, а кто это был?       — Хе. А ты не понял? Эта цветущая цыпочка как пить дать захомутала великого бабника… Хе-хе. А поговаривают, что Джирайя-сан с ребёнком до этого приходил…       — Да ты что!       — Сам я, конечно, не видел…       — А я видел. Как он трогательно его к себе прижимал!..       — Во-во. Понимаешь?       — Да ладно! А чего тогда Тсунаде-сама такая счастливая?       — Она рада за сокомандника, конечно!       — Что-то это не особо на женщин похоже…       — Тсунаде-сама особенная!       Дискуссия приутихла, ибо сказать, что Годайме НЕ особенная, значило бы погрешить против истины, но и согласиться, что она неподвластна обычной женской ревности, что-то не давало.       Потому как сама Тсунаде-химе могла сколько угодно гонять Джирайю-сама на пинках, но уступить его другой дамочке?       Но, опять же, обычная женщина Джирайю бы с пути бабника не совратила…       — Эх, вот бы посмотреть, что там под плащом было…       — Говорят, Майто Гай видел.       — И как?       — Как-как… Ты его когда в последний раз видел? Что он тут не пашет? С радостью бы всё переломал! Видимо, такой эффект произвела, что до сих пор отойти не может…       — Э-э-э…       Зелёного Зверя и впрямь было как-то не слышно в последнее время, но чтобы так?       — Я думал, его просто на миссию услали.       — Да он же только вернулся!       — М-да… А как вы думаете, Джирайя… Ребёнок — его?       — Да ну, столько лет не было и тут вдруг? Может, опять какого сироту подобрал.       — Чего сироту? Может, ребёнок той цветущей.       — Да ладно вам, как будто Джирайя-сама не мужик…       — Мужик. Вот то-то и оно… М-да, крепко, должно быть, его та цветущая за яйца взяла.       — Я б на тебя посмотрел, куда бы ты делся от неё, — мрачно заявил свидетель шествия. — Я б такое сокровище вообще никому бы не показывал.       — А Джирайя-сан и не показывал. Она же укутанная была, только кончики волос и торчали.       — Что-то это никого не спасло… Какая необходимость была тащить её в Коноху?       — А ребёнок-то тоже закутанный был!       — А может, дочка? — оживился старательно выколупывающий из стены цветущую облицовку парень. — Потому и прятал?       — Заставляющая взглядом цвести вещи и с характерными полосочками на щеках? — хмыкнул борец со цветущими гвоздями. — Может быть, может быть…       — А прикиньте, её в Академию сдадут.       Тсунаде, следившая за ходом работ, поспешно отвернулась, чтобы скрыть смешок. Девочка… Заставляющая взглядом цвести вещи… С красными полосочками и характерными змеиными глазами Орочимару… В Академии…       Ками, это было бы настолько эпично, что Данзо осталось бы только зарезаться в своей подземной норе!       Сенджу улыбалась, шагала легко и держала спину прямо. Только глаза уже не лучились удивительным внутренним светом.       Потому что в её жизни девочки со змеиными глазами и алыми полосками на щеках не будет.