Кристаллизация

      Дейдара устроился на стропилах, скрестив ноги и положив руки ладонями вверх на коленях. Его бы тут не нашли, и можно было спокойно подумать без опасений, оглядок и вечной паранойи нукенина. Впрочем, оглядываться и следить за спиной его научили ещё в Ивагакуре, да.       Передёрнув плечом и постаравшись прогнать незваные воспоминания, Тсукури перевёл взгляд на ладони. Руки как руки — мозоли, шрамы, стёршиеся линии на подушечках пальцев, рельефные битые костяшки. И в памяти вереницей — как выглядят эти пальцы поломанными, после тренировок, в гематомах и с торчащими сенбонами. Игла в язык — это больно, очень, особенно если втыкали с чувством, с толком, с расстановкой, никуда не торопясь и не опасаясь, что одного языка не хватит… Дейдара передёрнулся и привычно «выключил» память. Не помнить о детстве и идти только вперёд — иначе можно чокнуться.       Пальцы чуть дрожали, пришлось пару раз сжать кулаки, прежде чем ладони снова застыли неподвижно. С влажным чмоканьем по центру разошлись щели, привычные языки выскользнули, облизнулись. Кожа вокруг впадин на ладони была весьма чувствительна, почти как на лице, но не вызывала никаких чувств, как и шрамы выше локтя. Отстранённое понимание, приправленное «работает, и ладно». Потому так странно было услышать, что это кем-то другим тоже воспринимается нормально. Люди вообще нетерпимы к тому, что непривычно и непохоже на них самих и им привычное. Точнее, похоже, но на ёкаев из страшных сказок. Глаза на ладонях, рты на ладонях, хорошо хоть до того, чтобы оголять Тсукури в поисках иных признаков демоничности, дело ни разу не доходило.       Ведь первое, что должен уметь шиноби, вокруг которого много более сильных – это быстро бегать. Очень быстро. Желательно зигзагами.       Пару раз жадно клацнули зубы, и Дейдара решительно потёр ладони друг о друга, не закрывая щели. Языки скользнули друг по другу, пачкаясь в слюне — и своей же, и чужой одновременно. Прислушался к ощущениям. Под диафрагмой ничего не дрогнуло — это было то же тело, никакого «дрочить, наверное, удобно» не проскользнуло, ни желания, ни возбуждения. То же тело, те же руки. Дейдара откинулся и приложился затылком о стену — волосы смягчили удар, и привычно — не пробрало.       Поставив локти на колени, подрывник ещё раз крепко задумался, чуть горбясь. Чужой язык — даже если просто мелькал, облизывая губы, вызывал волну жара, клубок в животе и сухость во рту. Сам по себе факт сношения и/или секса возбуждения не вызывал. Даже онанировать хотелось, судя по всему, нечасто. Дейдара не знал, у Данны спрашивать было не в тему, он был настолько далёк от физиологии, насколько вообще может быть кто-то, рождённый человеком. С кем-то из Акацки уточнить эту тему или поговорить якобы о стороннем? С ним вообще редко разговаривали, слишком разнятся интересы. Так что за отсутствием статистического опыта Дейдара разве что принимал всё, как оно есть. В случае чего он всегда может подорвать строение-другое, размерами до города и страны, и в момент расхождения воронки пламени в нём сгорает совсем всё, оставляя лишь звенящий от прозрачности воздух и гулкую тишину пустоты.       Вот и сейчас он немного позагоняется и пойдёт на полигон. Подрывник и взрывы, что может быть проще и понятнее, м?       Сцепил руки в замок. Расцепил. Взъерошил волосы. Никаких ощущений эмоций. Прикрыл глаза и представил — тихое дыхание, шевелящее волосы на виске. Шершавость чужих рук на предплечьях, близость живого тела на расстоянии вытянутой ладони. Как шевелятся чужие губы, никуда не торопясь, ничего не обсуждая-рассказывая, а просто повторяя его имя.       Мурашками покрылась шея, а кончики пальцев дрогнули. Вот оно.       Дейдара качнулся назад, вновь упираясь затылком в стену и вытягиваясь, представляя, как чужие руки вцепляются в его плечи и дыхание скользит по шее, тонко-быстро прикасаясь, и потом замирает, словно уткнулся в ключицу и вытянулся вдоль тела тот, кто так целовал.       Всхлипнув, Дейдара решительно спрыгнул и пошёл на полигон.       Нахуй всю эту бесполезную поебень.       Змейка скользнула из опущенной расслабленной руки ручейком белой глины.       КАЦ!