Кристаллизация

      Орочимару вернулся на базу довольный, как тысяча котов, обожравшихся сметаны. Букет Тсу понравился, Джи был восхитителен, и мир его любил…       А потом развеялись клоны.       Змей со стоном сжал виски и легонько побился головой об стенку. И ещё одновременно развеялись, сволочи! Точно мстят, что он их оставил в таком состоянии. Постройка полигона… Усиление барьеров с помощью сен… Расчёты, муки выбора, расчёты, взаимодействие с сен, расчёты… У-у-у…       — Орочи? Всё в порядке? — уточнил Джи. Головой Змей бился очень бережно и аккуратно, так что катастрофа должна быть не самой огромной.       Но так как бьётся — катастрофа должна быть.       — Больше никогда не буду оставлять клонов, — сообщил он, продолжая массировать лоб об камень.       — Орочимару-сама! Орочимару-сама! — по коридору с воплями бежал Кабуто. — Беда!       В коридоре резко потемнело.       — Не-не, ну беда не срочная, — Кабуто тут же попытался дать задний ход, чтобы не попасть в поле недовольства. — И не очень ужасная… В глобальном масштабе.       Джирайя оценил встрёпанность помощника Змея, потом — степень недовольства во взгляде самого Орочимару. Обнял за плечи, привлёк к себе:       — Горячая ванна, отдых, никакого беспокойства?       Его собственный клон тоже развеялся, давая понять, что ничего по-настоящему серьёзного на базе не произошло. А значит, можно не паниковать. Тем более, будь что-то серьёзное, Кабуто лёгкое Ки не смутило бы.       Орочимару задумался. К сожалению, поубивать идиотов не получилось бы, слишком ценные идиоты.       — Чего у тебя там? — недовольно спросил он у Кабуто.       — А… Можно ваши наработки по воздействию на высшую кейракукей?..       — Зачем тебе?       — Ну… Кажется, я утащил часть его структуры и теперь хочу её вернуть…       — Утащил? — оживился Орочимару. — И она всё ещё его? Или уже твоя?       — А?       — Я подозреваю, что высшая кейракукей не работает по правилам стандартного пространства. И возможно почувствовать давно оторванную руку… И давно выброшенную.       — Э-э-э… Вот и поисследуете!       — Кабуто, щаз получишь. Куда сенсея запрягать без обнимашек?       Якуши вздохнул, покосился на Джи, помялся и таки обнял любимого саму. Джирайя прикусил губу, чтобы не рассмеяться — давно ли Якуши пытался гонять его от любимого самы сковородкой? А он сам давно ли был готов отвешивать помощнику Орочи подзатыльников? Сейчас разве что по голове погладить бедолагу хочется — и в самом деле издёрган.       — А кого понадкусывал-то? Учиху?       — Дейдару, — вздохнул Кабуто, отпуская Змея. — Кажется, во время одного из взбрыков генома. Я боюсь, что это могло ему серьёзно повредить…       Джирайя невольно восхитился изворотливостью красноглазого клана — тот же Итачи внезапно обнаруженный кеккей генкай вообще чуть ли не растил, и ничего, не пострадал. А вот подрывнику не повезло.       — Орочи?       — Пошли смотреть, — вздохнул Змей. — Как сейчас Дейдара? Уже проснулся?       — Ага, — закивал Якуши и посмотрел своими чёрными глазами умоляюще-умоляюще.       — Подготовь помещение, подготовь травы, притащи Итачи и Дея… И Саске, у него вроде тоже эволюционировать должно было?.. Так… Я пока приведу себя в порядок.       — Орочимару-сама, вы всегда в порядке!       — Покусаю.       — Не угроза.       — Готовить не дам.       — Уже побежал, побежал…       Братья Учиха нашлись рядом — Итачи, как ответственный человек, нашёл Саске сразу после того, как уложил Кабуто спать. А потом они зависли, разбираясь в эволюции шаринганов из одной пары и их взаимосвязи в принципе. Сунафукину всё же потребовался дополнительный толчок, поскольку Саске-то в последнее время потрясений не испытывал и, соответственно, нужной чакры не вырабатывал. Но с этим легко помогло справиться Тсукуёми. Итачи попутно брата рассмотрел на уровне той самой высшей кейракукей — у Саске она оказалась на диво крепкой и гармоничной. Никаких прорех и тёмных пятен. Саске сказал, у него тоже, хотя сама по себе немного блёклая.       Орочимару же успел ополоснуться — вода ему спинку чесала, да… — заглянуть к Наруто и выслушать жалобы на то, что невидимая херня, которая обижает его тридцатилетнюю деточку, рычит на него в ответ.       — А ты один рычишь? — уточнил Орочимару после короткого раздумья.       — Ага.       — А ты с Курамой попробуй.       — О. Спасибо, Орочи-сан.       Змей кивнул, закрыл дверь. Вслед ему послышалось утробное рычание на пару октав ниже человеческого.       В лаборатории уже все собрались. Кабуто Орочимару не глядя вколол успокоительного. Его помощник не был истеричкой — в конце концов, это же его помощник, — но порой его клинило не по-детски и приходилось решать проблему медикаментозно. Затем Змей взял курительную трубку, раскурил шаманские травки, чтобы самому посмотреть на это чудо природы.       Дейдара, которому вроде бы и объяснили, что и зачем происходит, всё равно чувствовал себя крайне неуютно. Ну, в самом деле, лаборатория, стол, Кабуто каким-то препаратом вынесли в блаженно-спокойное состояние, Учиха шаринганами сверкает, Орочимару пыхтит трубкой и смотрит расфокусированным взглядом.       — Что вообще все всполошились, м?       — Вот сейчас и узнаем. Садись… — заявил Змей. — М-м-м… Кабуто, ты чего ему руки не перешил? Они мало того, что неродные, так ещё и пришиты кое-как… Кхм. Мы не для этого собрались.       Орочимару чуть пошатывался, сравнивая структуры. Этот метод диагностики высшей кейракукей был лучшим, что у него было, но серьёзно менял сознание. Хотя… Если попросить глаза посмотреть на неё… Со всей любовью… Интересно, у него прорежется новое додзюцу?..       Так, не об этом речь.       — Вижу вырванный кусок. Что-то нужное, раз энергия до сих пор туда уходит. Кабуто! Сядь с ним спина к спине… Хы. Заба-а-авно. Кажется, я слышал об этом во время изучения религиозных техник. Адепт отдаёт часть себя жрецу… Ну, или жрец каким-то образом забирает эту часть себе. И всё, никуда не деться, будет тянуть туда, где почку свою посеял… Ну, или сердце.       Кабуто затрясся, осознавая, что сотворил. Орочимару вколол ему ещё дозу.       — Вернуть себе своё хочешь? — уточнил он у Дея.       — Хочу, — хмуро зыркнул тот исподлобья. — А руки мои не надо, — он сжал ладони в кулаки, ощупывая кеккей генкай. — Такие больше не найдёшь.       — Можно новые вырастить, — пожал плечами Орочимару. — Но не принципиально. Кабуто… Кабуто… Ты достаточно расслаблен?       — М? Мгм…       — Кажется, нет… Саске, почеши его. Вот так. Теперь ты достаточно расслаблен? Отлично. Кабуто, отпусти этот кусочек.       — М?       — Ещё чеши, рациональное мышление пока не отключилось. Говорю, возьми этот кусочек и передай его Дею.       — А-а-а-а…       Итачи вздохнул, отлепился от стенки. Подошёл к затравленно зыркающему на всех Дейдаре, обнял его руку ладонями. Посмотрел в глаза.       — Всё хорошо, Дей. Не бойся.       Тсукури шмыгнул носом и уцепился за его руки так, что Учиха почти почувствовал зубы из ртов на ладони. Как бы синяки от такой хватки не остались.       — Всё хорошо. Я тебя защищу, если потребуется.       Дей дёрнулся было — он и сам себя защитить может! — но почти сразу же обмяк. Итачи сказал «если потребуется» — значит, не считает его беспомощным. И шаринган… Шаринган в глазах больше не горит.       А в спину упирается тёплая и расслабленная спина Кабуто, и на крутящегося рядом с ним второго Учиху хочется ревниво пошипеть…       Итачи улыбнулся, поглаживая запястья Дея большими пальцами. Ёжик. Ёжик, который всё ещё норовит топорщить иголки.       Кабуто глубоко вздохнул и отдал кусочек. В груди противно засосала пустота, стало холодно, больно и неуютно… Но каким-то внутренним чутьём полностью укуренного человека он чувствовал, что ничего… У него-то отрастёт. А вот Дею нужнее…       Дейдара выдохнул и обмяк окончательно. Сказать, что стало хорошо… Пожалуй, было нельзя. Скорее, пропало чувство противной неопределённости. Что делать, как поступить… Тсукури наконец-то вспомнил, что он давно уже взрослый. Нукенин, S-класс, элита. Что если его что-то не устраивает, то никто не помешает ему разнести эту подземную нору взрывами и просто уйти. Потому что, вообще-то, никому и ничего не должен. Потому что не держат ни цепи, ни всякие эфемерные глупости вроде «Воли Камня».       Впору задуматься, а почему он в своё время не послал Акацки лесом со всеми их предложениями. Только ли из-за превосходства в силе и нежелания жить загнанным зверьём? Или… имело место нечто подобное?       Орочимару сказал, что натыкался на подобное в религиозных практиках. Сасори был напарником Орочимару до того, как Змей покинул организацию. Так что — вполне возможно.       Интересно только, к кому была привязка?       Итачи ощутил, как под внешней расслабленностью копится… что-то. Снова погладил запястье, коснулся губами:       — Всё хорошо?       Дейдара поднял веки, открывая чистый и ясный взгляд без всяких ноток затравленности:       — Да. Теперь всё замечательно.       Кабуто развернулся, обнимая его со спины и укладывая голову на плечо:       — Прости, я нечаянно. Я понимаю, если ты будешь злиться… Но мне бы очень этого не хотелось. Сейчас я выведу зелье… Орочимару-сама — зло!       — Это ты не видел, по какой я накурке в первый раз ритуал проводил! — наставительно заметил Змей, гася трубку.       Змею достался укоризненный взгляд:       — И, разумеется, без страховки, да?       — Ну, не на себе же проводил… И пациент даже не умер. В первый раз. Не волнуйся.       Кабуто молчал, просто вцепившись в Дея и ожидая его вердикта. Приятный туман успокоительного выводился специальной техникой.       Дейдара повёл плечами, прислушиваясь к себе. Даже если быть до конца подозрительным и предположить, что воздействие на него сняли не сразу же, как обнаружили, а выждав достаточное для приручения время — что с того? Упирается ведь в то, что сняли же. И… Не отменяет уже произошедшего. Улыбающегося Учиху. Таскающего еду Кабуто. Скользящие по телу горячие ладони обоих… Дейдара ощутил, как на щёки плеснуло жаром, и поспешно оборвал мысль. Чуть подался назад, прижимаясь к Кабуто плотнее.       — Я не злюсь.       Кабуто облегчённо вздохнул, буквально повисая на нём.       — Хорошо… — Якуши чуть сжал его. — Как же хорошо. Но я тряпочка. Несчастная. Поползу отсыпаться… Ладно?       Итачи не удержался от того, чтобы закатить глаза. И это он ещё усыплял неугомонного Якуши на несколько часов. А если бы сразу рванул?       — Поможешь? — поинтересовался Учиха, подхватывая «несчастную тряпочку».       — Могу даже рядом полежать, — весело хмыкнул Дейдара.       — Да-а-а, — протянул Кабуто мечтательно, вспомнив, чем обернулась в прошлый раз просьба полежать рядом.       Орочимару посмотрел, кивнул. Большая нагрузка на высшую кейракукей попыткой отрастить потерянную структуру заново. Интересно, а где Кабуто свой кусок-то потерял?..       Или обмен был взаимный, но Дейдара просто не принял подарочек?..       — Орочи-сама! — к нему подбежала Наруко, стоило только открыть дверь. — А мы придумали, как нам с сестрёнкой тела получить!       Ну ёжкин ж кот.       — Цыть, — шикнул на девушку Джирайя. — Орочи нужно отдохнуть, он только что проводил сложную операцию на кейракукей. Поэтому сейчас я укладываю его отдыхать, потом ты мне рассказываешь, что для этого надо, я думаю, где это достать, если нету, а Орочи, как отдохнёт, говорит, бред это или не бред.       — Это не бред! — возмутилась Наруко.       — А это уже мне решать. Но лучше не по накурке, — Орочимару дыхнул на неё перегаром.       — Фу! Орочи-сама!       — Всё на благо науки. Как там твой брат? Дорычался?       — Вам не понять!       — Куда уж мне, старому, — Орочи растрепал девчонке волосы.       Наруко надулась, но не стала спорить.       Вообще, проблема раздать всем сёстрам по серьгам была в том, что сестрёнки-то были разные. С Ши была проблема в том, что она мёртвая и промораживает гранитную глыбу одним прикосновением. С Наруко была проблема в том, что она — всё ещё часть брата. То есть решения должны быть принципиально разными. Единственная схожая проблема — это как крепиться к чужому телу, но её Орочи-сама решил давным-давно.       Но захватывать чужое, пусть и мёртвое тело… Это не для Шинигами и не для совестливой девочки.       Тогда было принято решение Наруто клонировать. Не сразу, не сразу… Только после того, как Наруко все страшные байки про Орочи-саму вспомнила и долго допытывалась у Сакуры насчёт клонирования. Она-то и подсказала, что если вместо мужских XY хромосом скопировать дважды XX, то будет девочка.       Загвоздка оставалась в реализации… Ну, Джирайя мог подкрутить возраст малышей до приемлемого, там можно вселиться и наработать кейракукей… Быстренько. И вообще, хороший же план!       А Орочи-сама не одобрил.       — Прежде чем так долго и энергоёмко растить тушку, нужно отработать процесс вселения. Так что щаз я вам выдам с сестрой пару трупов, будете вселяться.       — Но…       — И технику не дам. Шинигами сама придумать что-нибудь сможет.       — Но…       Девушка обиженно надулась.       — Наруко, просто дай Орочи отдохнуть, — Джирайя коснулся ладонью плеча девушки. — К тому же мне кажется, что если Ши мёртвое тело не повредит, то уж тебе такое точно на пользу не пойдёт.       Девушка надулась и пошла жаловаться рыбке-сану. Рыбка-сан, пока у всех период обнимашек, наедался впрок и начищал Самехаду различными редкими реактивами и образцами чакры.       Орочимару дополз под защитой Джи до спальни, и на него даже никто с очередной проблемой не свалился. Вышел из сенмода. Упал на кровать…       — Нахуй фсё… Просто нахуй… Я сдох.       Джирайя покачал головой, укутал Орочи в одеяло. Сделал клона, чтобы обнимал и грел.       И пошёл разбираться, что ещё успели наворотить на базе в их отсутствие.

* * *

      Наруто тем временем перерыкивался с невидимым противником. В его восприятии это выглядело примерно так:       «Отъебись от моей деточки, не то хуже будет!»       «Ой, бля, что это тут за херня такая, кыш в сторонку!»       «Отъебись! Отъебись! Отъебись!»       «Ага-ага… Ща».       «На кусочки порву, ры!»       «Пшёл нах, мелочь!»       «А ты меня отодвинь!»       «Р-ры!»       «Р-р-р-ры!!!»       «Р-Р-Р-РЫ-Ы!»       «Р-Р-Р-Р-Р-РЫ!!!»       — Перестань… — тихий голос Нагато был почти не слышен за перекатывающимся по комнате рычанием. — Пожалуйста, перестань…       — А? Чтро? — Наруто с трудом переключился на человеческий лад.       — Не рычи так сильно… — губы бывшего владельца риннегана страдальчески кривились.       — Ой. Слишком громко? Голова болит? — Наруто мысленно показал противнику девять пушистых хвостов, которые складывались в неприличный жест, и обратил всё внимание на Нагато. — Прости. Позвать кого-нибудь?       — Не надо, — Нагато потёр переносицу. — Просто… Пожалуйста, не рычи.       — Ладно, хорошо, не буду, — Наруто проявлял несвойственную ему покладистость, потираясь щекой. — Просто оно такое мудачьё… Тянет к тебе свои лапки. Бу. Не дам.       — Кто тянет? — Нагато больше никого в камере не ощущал, однако джинчурики сумасшедшим не выглядел. Да и другие его почему-то не одёргивали…       — Не знаю. Мудак. Он рычит на меня в ответ, — Наруто невесомо погладил его по голове. — Я не сбрендил. Оно мне спину колет, пытаясь до тебя добраться. Сволота такая.       Нагато помолчал, обдумывая сказанное. Смысл не изменился, и второго дна в словах не обнаружилось.       — Почему ты меня защищаешь?       — Э-э-э… А что, не надо?       Нагато снова задумался.       — Но ведь какая-то причина быть должна.       — Хочется. Вот мудак, — снова отвлёкся джинчурики. — Курама, ну порычи на него! Я тебя пять… Нет, десять клонов сделаю!       Нагато даже интересно стало — биджу поверит на слово или сначала потребует клонов? Хотя такому джинчурики верить можно… Судя по тому, что клонов не возникло, а Узумаки повернулся к нему — соглашение с биджу было достигнуто.       — Ну, блин, у Ку лучше получается, — проворчал Наруто. — Опыт, наверное, сказывается… Фух, отстал. Ох, не передать, как он меня напрягал.       Джинчурики сложил печать теневого клонирования, не разжимая объятий. Толпа рыжих, чуть светящихся в темноте девятихвостых забегала по камере.       — Я понимаю, тебе должно быть всё это очень странно… Но я действительно не желаю тебе зла. И если хочешь — могу даже отпустить. Или сначала всё-таки накостыляю тому мудаку.       — «Пленник к побегу не готов», — грустно хмыкнул Нагато. — Да и кому нужен инвалид без риннегана? Я даже Конан защитить не смогу.       — Ой, да что за упаднические настроения? — Наруто потянул его к себе, обнимая лицом к лицу. — Какой инвалид? Мужчина в самом расцвете сил! И с ногами у тебя всё в порядке будет, и к глазам привыкнешь, и та фигня на спине зарастёт. Да и риннеганы что-то никто не спешит себе заграбастывать, только Кабуто их зверски откармливает и развлекает…       — Я не могу ходить уже очень давно… Подожди, что значит — развлекает? — Нагато прищурился, пытаясь разглядеть выражение лица.       — Ну… Они же разумные. Кабуто — знатный фанат разумных додзюцу, скоро им профсоюз организует. Это Орочи-сан вас хотел разделить ради безопасности, а Кабуто поставил диагноз: «Они друг друга заебали» и развёл по углам, откармливать раздельно. Вот. Возможно, ты из-за них такой скелетик. Кеккей генкай Узумаки — это живучесть. Я даже от рамена из пакетиков не умер, хотя все, кому не лень, угрожали мне этим!       — Живучесть отличается от регенерации, а ноги мне техникой сожгло, — отрезал Нагато. — Ты всегда такой говорливый?       — Вообще-то, я в последнее время на редкость молчаливый… Хочешь анекдот расскажу?       Нагато опешил. Потом подумал, решил, что терять уже нечего:       — Ну, расскажи.       — Бежит шиноби по лесу, а навстречу ему волк, — Наруто оживился. — «Р-ры! Я тебя съем!» — говорит волк. — «О, точно, я ж три дня не жрал!» — обрадовался шиноби и достал кунай.       Нагато неуверенно хмыкнул — при желании это можно было засчитать за смешок.       — Это кто такую укуренную дичь сочиняет?       — Это народное творчество! — наставительно заметил Наруто. — Вот блин, я целую коллекцию анекдотов собрал, а теперь они все выпали из памяти. Кстати, не удивлюсь, если часть из них придумал Орочи-сан. Этот гений — специалист в идиотских шутках. Хочешь прогуляться? Просто по базе, до кухни… Думаю, тут где-то и оранжерея должна быть, Кабуто беззастенчиво готовил со свежими травами.       — Ну, если ты подпоркой поработаешь… И Конан навестим.       Не дёргаться понапрасну Нагато научился ещё тогда, когда отлёживался после смерти Яхико. О, как ему хотелось сделать хоть что-то! Как бурлили злость и ненависть, буквально разъедая его изнутри, выплёскиваясь лихорадкой и жаром! Тогда, видя сбивающуюся с ног Конан, которая чуть не угробилась в попытках достать еду и лекарства, Нагато научился сдерживаться. Зажимать себя в тиски воли. Выжидать…       А что разъедает изнутри так, что выть хочется… Не первая в его жизни боль. Далеко не первая.       Наруто кивнул, вставая и помогая встать ему. Он держал спокойно, уверенно, ласково. Что Нагато зажимается — это он видел, но не знал, как раскрутить на откровенность. Видел он это и у других людей — часто-часто, но, опять же, со стеной молчания ничего не мог сделать. Как же хорошо было в бою, когда наполненные эмоциями слова срываются с языка быстрее, чем успеешь подумать о сдержанности. Как же хороша искренняя сила удара, наконец-то яростный взгляд.       А в обычной жизни — пленники. Пленники норм, приличий и привычек.       Как жаль, что честный разговор часто заканчивается смертью.       И Нагато такой — осунувшийся, тощий, несчастный… закрытый. И никак не подкопаться. На бой не вызовешь — на ногах не стоит. Да и вообще жалко.       Комната Конан была совсем рядом. Девушка пялилась на плюшевого мишку, нахмурив брови и что-то высчитывая в уме.       — Нагато? — на открывшуюся дверь Конан вскинулась сразу. Глаза пробежались по фигуре друга, отмечая состояние и то, что он стоит. Пусть почти повиснув на плече джинчурики, но стоит. — Мы… убегаем?       — Нет, — мужчина неуверенно шевельнул уголками губ, будто улыбнуться хотел. — Нам предложили экскурсию по базе. Говорит, здесь даже оранжерея есть.       — Не ручаюсь, что есть, — добавил Наруто. — Но подозреваю её наличие. Идёшь с нами?       Конан сосредоточенно свела брови. Кивнула, поднялась на ноги, левой рукой продолжая сжимать мишку.       За те несколько часов, что она провела в комнате, ситуация не прояснилась ничуть. Так что, раз есть возможность, нужно собрать больше информации.       — Вот тут коридор. Тут ещё один коридор, точно такой же… — показывал Наруто, неторопливо прогуливаясь. — А тут, внимание… Ещё один коридор! Нет, тут пять или шесть больших полигонов, поэтому так много коридоров. А тут кухня. На кухне никого нет. Давайте заглянем!       — Да ты прямо гений риторики, — проворчала Конан.       — Что, снова бульон? — вздохнул Нагато.       Вообще, желудок не против был. Желудок намекал, что было бы хорошо и чего-нибудь посущественнее съесть.       — Можно рамен, — глаза Наруто подёрнулись мечтательной дымкой. — Куноичи-чан, а куноичи-чан… А что вы такая бука? Личная жизнь не удалась, да? Сакура-чан тоже вредной была, пока мы не…       — Чтобы ты понимал, хвостатый! — мишкой оказалось очень удобно заехать по уху джинчурики с той стороны, где не цеплялся Нагато. Хотя перед игрушкой было немного совестно. — Мы в плену, вообще-то! У Орочимару!       — Ну, я тут тоже не совсем добровольно. Меня тут от Акацки прячут, — заявил Наруто и на секунду замер, осознав, как это звучит. — Кхем. А вы уверены, что в плену? И что в плену у Орочимару? По-моему, Джирайя вас просто отшлёпал и домой потащил.       Джинчурики усадил Нагато на стул, с сожалением отрывая руки, чтобы сотворить что-нибудь съестное.       — Домой?.. — отозвался Нагато после недолгой паузы. Медленно так, будто пробуя слово на вкус. — Наш дом в Аме.       — Мы хотели сделать так, чтобы Аме больше никогда не становилось ареной для войн больших стран… — добавила Конан.       — Э-э-э… Воруя биджу? Что-то я не вкуриваю ваш план.       Нагато опустил голову, пряча лицо за волосами. Конан метнула на него быстрый взгляд. Помолчала, сминая мишку в пальцах.       — Мы не с этого начинали. Мы… защищали людей. Останавливали сражения, стараясь не убивать противников. А потом… Ханзо Саламандра предложил нам заключить союз. Он… признал нас. Так мы думали.       Конан выпрямилась, невидяще глядя в стену:       — На той встрече нас заманили в ловушку. Именно тогда погиб Яхико, а Нагато получил свои раны. Не пострадала только я, хотя именно я была пленницей… Именно чтобы спасти жизнь мне, Яхико бросился на кунай.       Нагато вздрогнул, обхватывая себя за плечи. Он знал, что Конан всё это нелегко далось — но никогда не задумывался, насколько сильна может быть её боль.       — Когда мы вернулись, оказалось, что все наши друзья, те, с кем мы делили мечты, те, с кем сражались рядом… Тоже мертвы. Вырезаны, как беспомощное стадо… Но они не были такими! Они были нашими друзьями! — почти крик и впившиеся в несчастного медвежонка пальцы.       — Когда парень в маске снова вернулся… с этим своим бредом про иллюзию на весь мир, про то, что в ней войн больше не будет… мы согласились, — голос Нагато был тусклым и невыразительным. — Он приходил и раньше… но тогда мы верили, что со всем справимся сами. Что сможем построить новый мир. Он сказал, что мы просто ещё не испытывали настоящей боли, но ещё поймём… Он был прав.       — И вы согласились? — Наруто в шоке распахнул глаза. — Что, думали, боль потери вам разум очистила, а не затмила? Если план был дурацким до потери, то он таковым оставался и после. Как вообще можно в такое время принимать серьёзные решения? Вас же на боль подловили!       Нагато поднял голову, коротко глянув на джинчурики из-под чёлки. Зрение не восстановилось, да, но он немного приноровился к расплывчатым силуэтам.       — Ты не сможешь понять. Ты не терял.       Наруто вздохнул, заваривая три пакетика рамена.       — Каждый считает свою боль самой особенной, самой сильной, самой невероятной и достойной любых поступков, — проговорил он в тишине. — Просто потому, что не может заглянуть в чужое сердце, почувствовать чужую боль… И сравнить. Я не терял? Не знаю, можно ли считать потерей то, чего никогда не имел. Или то, что удалось вернуть. Становится ли боль из-за этого менее настоящей? Считается ли моя смерть смертью, если мне удалось воскреснуть? В любом случае… сколько бы я ни терял… я не заканчивал приобретать.       Наруто развернулся, улыбнулся ярко, солнечно, выставляя перед ними чашки с ароматным лакомством.       — И сейчас у меня лучшая семья на свете, даттебаё! Лучшая семья, лучшие друзья, и вместе мы со всем справимся!       — Необычно для джинчурики, — грустно улыбнулась Конан. — Джинчурики вообще редко бывают счастливыми.       — Вот вы точно имеете что-то против именно джинчурики. Сколько вы вообще счастливых шиноби видели?       Конан смешалась. Хотелось возразить, сказать, что обычных шиноби не ненавидят так… Но кого из них действительно можно было назвать счастливым?       Они сами были счастливы — тогда, в детстве. Пока не погиб Яхико. Но может ли это считаться?       — Джирайя-сенсей, — тихо сказал Нагато. — Он… никогда не изменял себе.       — Ага, щаз. Это он от хорошей жизни до пятидесяти лет шатался по купальням, как неудовлетворённый подросток, и носил протектор своего Призыва, а не родной Деревни, — согласился Наруто. — Вы хоть знаете, что он добровольно согласился пойти в подопытные к Орочи-сану?.. Ладно ещё тот целительские техники испытывал, на органы не разобрал, а наоборот, собрал, как было. Пф, не изменял… Да я за такого эро-сеннина Орочимару многое прощу.       Нагато нахмурился:       — Не знаю, о чём ты, но когда он учил нас — он был именно таким.       — А прошедшие годы вас не смущают, да? Пара войн, смерть одних учеников, смерть другого ученика, уход сокомандника в нукенины… Вы серьёзно думаете, что это всё проходит бесследно?       — Что ты хочешь от нас услышать? — Конан вперила в него взгляд. — Что все вокруг неправы и только ты знаешь рецепт счастья? И у тебя рамен раскиснет.       — Ой! — Наруто одним движением опорожнил чашку и облизнулся. — Ну, я счастлив, вы несчастны. Так, может, хватит упрямиться и доказывать правоту своего пути только потому, что слишком много сил потратили на то, чтобы идти по нему? Просто подумайте, может, есть другие пути? Другой шанс?       Нагато устало вздохнул. Думать о таких сложных вещах не хотелось. Хотелось съесть тарелку горячего супа, прижаться к боку Конан и позволить себе просто расслабиться.       Неугомонного джинчурики под второй бок тоже можно. Только чтобы не рычал.       Этот вздох стал для Наруто спусковым механизмом.       — Ещё рамена? — спросил он, заглядывая ему в глаза с участием.       — Лучше нормальной еды. У вас же есть? — требовательно спросила Конан.       — Есть. Но я готовить не умею, — признался джинчурики. — Можешь приготовить сама, если умеешь. Продукты в доступе.       Конан хмыкнула. Ещё бы не умела! Она заботилась об этих мальчишках с тех пор, как они встретились… Правда, аргумент, что именно она кормила Нагато, выглядел неубедительно. Но что поделать, если тому никакая еда впрок не шла?       — Умею. Где продукты лежат?       Наруто показал на ящики, к которым ему было запрещено подходить. Он не был таким уж бестолковым, просто его понятия съедобности не всегда совпадали с таким у окружающих. А сам придвинулся поближе к Нагато.       Куноичи решительно зарылась в продуктовое изобилие, отмечая незнакомые фуин и слегка завидуя такому снабжению. В Амегакуре проблем с продуктами в последнее время не было, но ксо, они ведь на потайной базе разыскиваемого нукенина!       — Так всё-таки, почему ты хочешь меня защищать? — поинтересовался Нагато после недолгого молчания. — Мы собирались тебя убить, вообще-то.       — Пф! Мало ли кто меня когда пытался убить! Я что, их всех убивать должен?..       — Вообще-то, да, — заметила Конан.       — Но я же тогда без друзей останусь!       — Ты что, дружишь только с теми, кто тебя убить пытался?       — Ну… — Наруто задумался, считая. — Если посчитать рукоприкладство Сакуры за попытку убить, то да… А что, попытка убить — хороший повод для знакомства!       — Кхм. А с личной жизнью как? — заинтересовалась Конан.       — Всё хорошо. Или ты о чём?       — Трахаешься ты тоже с теми, кто тебя убить пытался? — расшифровал Нагато.       — Эй, это я здесь подросток, чтобы такие термины использовать! Но, вообще-то, да. Можно сказать и так.       — Что, серьёзно? — девушка обернулась, взмахивая пучком зелени. — Вот действительно убить? Или ты сейчас тумаки своей… как её… Сакуры-чан посчитал?       — И её тоже. Но, вообще-то, пытался. Не смог, правда, передумал, но попытка была, — Наруто вздохнул, отводя взгляд и вспоминая.       Нагато помолчал, осмысливая. Сопоставил факты ещё раз. Хмыкнул.       — Ну, если ты с двумя одновременно крутишь, неудивительно, что тебя убить пытались.       Наруто покачал головой. Его на мгновение охватило ощущением, что он ведёт у подростков урок сексуального воспитания. Все эти «каверзные» вопросы и попытки опошлить…       — Я не кручу, — качнул головой он. — Ни с кем. У нас спокойные и честные отношения на троих. Возможно, кому-то это покажется неправильным… Но мы счастливы.       Нагато вздохнул и улёгся на скрещенные руки. Ну что за невезение. Почему происходящее не может стать хотя бы чуточку яснее?       Конан некоторое время священнодействовала со сковородкой молча. Потом всё-таки обернулась, снова вперивая в джинчурики взгляд:       — Ты сказал, Джирайя-сенсей тяжело переживал смерть своих учеников. Это правда?       — Я о таком слышал, — вздохнул Наруто. — Но подробностей мне не рассказывали, сама понимаешь. Хочешь знать, спроси у него сама. Но Джирайя не тот человек, которому будет плевать на смерть своих учеников.       Нагато снова вздохнул. Наверное, мальчишка всё-таки прав — в конце концов, именно Джирайя когда-то подобрал троих сирот и научил их ниндзюцу, да и многому, многому другому. Но что-то внутри будто противилось тому, чтобы просто согласиться.       Наруто погладил его по плечу и легонько протянул на себя, обнимая. Нагато бросил на Конан почти виноватый взгляд, расслабился, прислоняясь к плечу. Снова прищурился, стараясь поточнее рассмотреть черты лица. Поморщился, когда не удалось. Ткнул пальцем в руку джинчурики:       — Ты слишком сложный для шестнадцатилетнего мальчишки.       — Я простой! Это вы всё усложняете! И вообще, у меня в голове пятьдесят Курам и две девчонки возрастом от нуля до тысячи лет.       Со стороны Конан донёсся страдальческий стон и звук уроненной ложки. Кто такой Курама, она знать уже не хотела.