Кристаллизация

      Наруто чуть приподнялся, услышав крики в коридоре. Послышался намеренный топот, распахнулась дверь, и в проёме показался Кабуто. У Кабуто был хвост в виде девятихвостого лиса.       — Узумаки, успокой своё животное! — потребовал Якуши. — Он ринненганы достаёт!       — Может, сначала попросить его отпустить твою ягодицу? — уточнил Наруто, моргая.       — Р-ры! — Курама сжал зубы крепче, намекая, что именование «животное» ему не нравится.       — Не надо было его животным называть, — порекомендовал Узумаки, укладываясь обратно.       — Нар-руто!       Послышался звук разбившегося стекла.       — Всё, поздно, он опрокинул аквариум, — расстроился Кабуто, опуская руку и сжимая челюсть биджу определённым образом. Тяготение чакры к лисьей форме сыграло с ним злую шутку: строение челюсти он тоже продублировал, вместе со всеми недостатками.       — Ну и что это? Заговор? — поинтересовался Якуши подозрительно.       — Ролевые игры, — хвосты удлинились, прижимая руки Кабуто к бокам. — Попроситься погулять им гадостность натуры не даёт. И вообще, они одного меня сожрали!       — Ёбаный дурдом, — простонал Якуши. — И что, вы теперь друг друга сожрать будете пытаться?!       Нагато невольно прыснул. Кажется, и у местных обитателей был предел неадекватности.       — Я что, долбанутый? Отравлюсь ещё.       — Да кто вас, биджу, знает! Тьфу на вас. Пошёл я к Саске, — заявил Кабуто и, ловко выбравшись из хвостов, с независимым видом удалился.       — Кажется, он обиделся, — глубокомысленно заявил Наруто.       — Сам дурак, — фыркнул Курама. — Мы к вам заглянем. Надо же этих засранцев подразнить, а они его боятся, — хвост качнулся в сторону Нагато.       — Почему? Нагато хороший! — возмутился необъективный родитель.       Лис довольно прижмурился. С его точки зрения лидер Акацки тоже был хорош, раз умудрился довести глазюки почти до нервного тика.       — Вот и спросишь.       — Тебе сделать ещё одну копию или хватит? — уточнил Наруто. — Да, и не доставай особо Кабуто, а то у него кеккей генкай нестабильный, пизданёт чем-нибудь, даже биджу будет несладко.       — Фыр, — лис махнул хвостами. — Клона позже сделаешь. И не пичкай деточку так яростно, а то сам скопытишься.       — М? Ты о чём?       Курама обернулся. Смерил своего джинчурики взглядом.       — Регенерацию свою ему всё равно не привьёшь. А моей чакрой он отравится. Дай себе восстановиться.       Наруто пробурчал нечто нелицеприятное о том, что сам бы попробовал отвлечься в таком состоянии, и покрепче прижал к себе Нагато.       Курама отметил, что нужно будет кого-нибудь на своего джинчурики натравить, чтобы и впрямь не свалился с истощением, и унёсся, задрав хвосты, дразнить риннеганы.       Курама-в-печати продолжал лениво перерыкиваться с претендующей на Нагато неведомой хренью.       Жизнь была прекрасна, что ни говори.

* * *

      Кабуто посмотрел на место катастрофы и застонал. Вкусная питательная смесь, так бережно им приготовленная, оказалась на полу. Остатки чистого пола запачканы кровавыми следами лиса и стеклом. Разумеется, дебоширов в поле видимости уже не было.       Якуши честно пошёл докладывать Орочимару-саме, но там был злобный лохматый страж. Поэтому он вернулся к начальному плану и пошёл к Саске.       Учиха растрёпанность и расстроенность Кабуто заметил сразу.       — Что-то случилось? Итачи, Дейдара?       — Курама утащил риннеганы на прогулку, оставив после себя срач, — доложил Якуши, приближаясь и сразу же утыкаясь ему лбом в плечо. — А они меня звали… А теперь не зовут, вот. И мне опять убираться. А я так старался, делая раствор!       — Хм, — Саске нахмурился, обнимая деточку.       Приструнить-то биджу было реально, но тогда расстроится уже Наруто. Да и основная причина расстройства, кажется, была в поведении додзюцу.       — Тебе помочь или сначала отловить полосатых засранцев?       — Меня сначала успокоить. Засранцы рыже-полосатые…       — Не ценят твоих стараний, — кивнул Саске, начиная размеренно поглаживать Кабуто по спине. — Предлагаю после отлова посадить одних в чистую воду. И попросить Наруто с недельку не выпускать второго.       — Да! — согласился Кабуто, втискиваясь плотнее.       Как же хорошо, что Саске на требование «успокоить» не стал всякой чуши говорить. И вообще весь такой… Идеальный, вот. Подходящий. Ему. Идеальный папочка. Его папочка.       — Сильно обидели? — Саске коснулся губами виска. — Идём, я заварю чай, а потом посидим в обнимку.       — Да, — надулся Кабуто, чуток отстраняясь. — Сильно. Я к ним всей душой, а они! Аквариумы разбивать. Дети чакроодарённые!       Учиха прижал его обратно, обнимая покрепче. Погладил по волосам.       — В хлам разбили?       — Ага. В хлам, ещё и жидкость рванулась в стороны и всё разнесла. И кровь уже сворачиваться начала и въелась. И техники какие-то применяли ещё… А если они кому-то навредят?!       — Думаю, до такого их активность всё-таки не дойдёт… Ну, кому тут повредить-то можно? — резонно заметил Саске. — Если они нарвутся на Джирайю-сана, их запечатают. К Наруто не сунется Курама. Дейдара взорвёт. Итачи… Ну, я им сочувствую, да. Хм. Интересно, а Кисаме-сан как среагирует?       — А Сакура-ка-чан? — уточнил Кабуто, вскинувшись. Полная база народу, способного напинать полноразмерному биджу… Но не все же такие!       Саске позволил себе пару секунд порасплываться лужицей от того, что его семья — именно семья и никто никого не делит. Потом всё же встряхнулся и ответил:       — А Сакура их загонит на медобследование. Наруто отказался, поэтому у риннеганов нет шансов. И если что, она не постесняется всех нас привлечь к фиксации пациентов.       — И пнуть зараз не постесняется, — сделал вывод повеселевший Якуши. — Ты хотел чаю? Я ни от чего тебя не отвлёк?       Он чувствовал под одеждой горячую кожу и то, как к ней хотелось прикоснуться. Лучше уж за чаем сходить…       — Я хотел отпоить чаем тебя, — улыбнулся Саске. — Чай, печенье, а потом гонять мелких поганцев. Думаю, они это предвкушают.       — Я не буду им потакать! — возмутился Кабуто, чуть не подпрыгивая. — Охамевшие вусмерть!       — Я позову Итачи, и мы их быстро и скучно загоним в камеру. И заблокируем.       — Да? Быстро, скучно и обидно? — Якуши смотрел с надеждой.       — Максимально скучно и обидно, — кивнул Саске, коротко целуя Кабуто в лоб.       Тот обнял крепко и благодарно, утыкаясь лицом в сгиб шеи. Его всё ещё била дрожь обиды, но уже сменявшаяся мрачным предвкушением возмездия. Кабуто сопел, не в силах разжать объятия. Саске размеренно гладил его по спине и волосам, выстраивая стратегию отлова поганок, посмевших обидеть его деточку.       Что, их так погулять бы не пустили, что ли?       — Пойдём ловить? — предложил Кабуто через некоторое время, и не думая разжимать объятья.       Саске медленно качнул головой, сжимая руки сильнее.       — Подождут…       — Хорошо… Пап.       Учиха прерывисто вздохнул, поглаживая его по спине. Ну как тут пойдёшь куда-то? В такие минуты Саске более чем понимал рычащего на всех Наруто.       — Вы чего посреди коридора торчите? — удивилась Сакура.       — Где накрыло, там и стоим, — проворчал Кабуто. — Меня обидели. И я вместо того, чтобы всем напинать, жалуюсь.       — О, — Сакура примерилась, обняла Якуши со спины. — А кто обидел?       — Курама. И риннеганы, — Кабуто был весьма рад, что Сакура не стала ехидничать. — Спелись и бузят, заразы!       — Э? Разве Кьюби не ненавидит додзюцу?       — Мало ли кто кого ненавидит, как выяснилось…       Сакура вздохнула. Погладила разобиженного медика поверх руки Саске, потянула обоих в сторону кухни:       — Идёмте, запьёте обиду чаем.       Пришлось идти утешаться там. Сакура заварила чай, достала печенье. Переставила табурет, чтобы Кабуто оказался между ней и Саске. Вздохнула.       — Сакура-ка-чан, от одного до десяти, насколько сильно ты заебалась? — уточнил Кабуто, узнав вздох.       Та скосила на него глаза несколько удивлённо.       — Ну… Баллов на семь, — честно призналась девушка. — Как-то навалилось всё.       «Ка-чан» от Кабуто звучало немного странно, но всё-таки приятно. Хотя Сакура всё же надеялась, что от Нагато она такого не услышит.       — О. Орочимару-саме я обычно при таком уровне стресса подсовываю особо тупых практикантов. Итачи добреет не после убийства, а после пирожка и объятий… Это также работает с Дейдарой. Тебя тоже обнять? Или дать кого-нибудь стукнуть?       Сакура снова вздохнула.       — Игрушку хочу. Мягкую. Пушистую. Смешно, да?       — Нет, — Кабуто почесал в затылке. — Пошли что покажу.       Якуши встал и махнул рукой, зазывая за собой. Они прошли на один из складов, где Кабуто взял седьмой немаркированный свиток. Затем прошли в одну из спален, из которой утащили кровать.       — Не используйте техник, — попросил Кабуто. — И закройте дверь.       И он распечатал свиток. Куча мишек, лошадок, мягких куколок, зайчиков и прочей милоты мгновенно заполнила комнату практически до потолка.       — Орочимару-сама закупил, планируя подлавливать маленьких куноичи… — пояснил он, плывя по океану игрушек в сторону выхода. — Но маленькие куноичи на такое предложение огрызались. Сироты обычно быстро расстаются с детством, и на такое их не купишь. Выбирай, сколько хочешь, Сакура-ка-чан…       Девушка растерянно закусила губу. Такого она точно не могла ожидать. Понятно теперь, откуда взялся тот мишка, с которым таскалась Конан… Но дело было даже не в этом. Сакура сконцентрировала чакру, отталкиваясь сильнее, догнала Кабуто. Обняла крепко-крепко.       — Спасибо…       Саске захотелось отвесить себе пинка. Снова. Они с Наруто снова тупят. Ныряют в свои дела с головой, суетятся, что-то делают… И не замечают, что Сакура тоже изматывается.       В том числе и от постоянного понимания и отступания на второй план.       — Пожалуйста, — проговорил Якуши, обнимая и прижимаясь в ответ. Мысленно он себе отметил, что для Сакуры рецепт успокоения — «игрушка и обнимашки». Руки сжались чуть судорожно. Ему до сих пор казалось чудом, что его вот просто так приняли в семью. Утаскивать Саске в личное пользование он бы не стал, не хотел этого. Но что остальные не пытались вернуть себе Учиху, которого после делёжки и так вполовину меньше осталось… Его времени, в смысле.       — Хочешь, ещё покажу коллекцию аромамасел Орочимару-самы?.. Но учти, если он запалит, заставит хвост чесать.       — Он сейчас всё равно занят эро-сеннином, — отмахнулась девушка. — Да и потом, чесать ему хвост — это привилегия… Но, думаю, сначала надо отловить Кураму с глазами.       — Особо скучный и будничный отлов? — Кабуто с надеждой поднял глаза на Саске. Отпустить мамочку пока не получалось.       — Я займусь, — кивнул Учиха. — А вы отдохните пока, хорошо?       Саске коротко поцеловал Кабуто в лоб, Сакуру — в губы и выскользнул наружу. Нужно было найти Итачи и донести до трёх наглых сущностей, как себя вести не стоит.

* * *

      Помощь Итачи в отлове Курамы с риннеганами оказалась неоценима. С выслеживанием нужной версии лиса Саске справился и сам — Джун всё же был неоценимым разведчиком, — но вот как сделать поимку скучной и обидной…       Активировать Сусаноо и сцапать Кьюби с риннеганами им он просто не додумался. Ну и, справедливости ради, у Итачи было лучше с контролем. Он мог создавать Сусаноо размером всего лишь в два своих роста, в то время как у самого Саске выходил только огромный вариант, который и на полигон-то не влезал. А так в левой руке Курама, в правой — слишком шустрое додзюцу… а сам Итачи укоризненно выговаривает всем троим, для доходчивости используя Суйтеки.       — Невиноватые мы, начальник! — передавал один риннеган новой модификации Мангекё. — Лис попутал!       — Какие интересные мальчики, — говорил другой. — Познакомимся? Даже не верится, что среди Учиха что-то толковое осталось!       Саске страдальчески потёр висок. Ответное фырканье в голове, причём от обоих шаринганов, родного и пересаженного, вышло очень уж ярким.       «Быдло, и Кабуто обидели!» — припечатали все четыре додзюцу.       Итачи продолжал выговаривать. Саске вздохнул и подключился — благо зануду-мод он отлично отработал на змеёнышах.       Курама тоскливо подумал, что с Учихи станется и в печать заявиться, если он сейчас развеется.       «Тьфу, а мы-то уж подумали, что у вас соображалка есть, а вы зануды», — задрали метафорические носики риннеганы.       Кабуто выглянул, оценивая расправу. К груди он прижимал плюшевого змея, а за руку держал Сакуру.       — У меня один вопрос, — произнёс он. — Зачем надо было разбивать аквариум, если он даже не заперт был?       — Поганки потому что, — буркнул обвисший тряпочкой Курама. — Я их сначала так выловил, даже крышку не разбил.       «А потом отказался нас обоих вытаскивать!» — наябедничали глаза.       — Я вам не лис на побегушках! — фыркнул Кьюби. — Попросить надо было!       «Попросить?! Это вообще как?!!»       Кабуто поморщился от вопля шибко разумных глаз в голове. Для него это звучало менее чётко, вроде как: «А ты не охуел?!».       — Так, ясно, дети… Уроки хороших манер вам не помешают. Итачи, Саске… А, нет, стоп, ещё один вопрос. Кто, по-вашему, это всё убирать должен?       Курама состроил максимально невинную морду. Риннеганы к такому при всём желании не припашешь, а у него хотя бы хвосты есть.       Но убирать?! Ни одного биджу так не оскорбляли!       — Нет-нет, я не говорю, что доверю кривым лапам и кривым техникам швабру. Но вы о последствиях вообще задумывались?       Итачи поджал губы, сражаясь с рвущимся наружу смехом. Представилось вдруг, как посреди драки в Долине Завершения Мадару и Хашираму разгоняет Мито Узумаки, педантично требуя восстановить всё как было. И каждый камешек на место положить!       — Кабуто, ты сейчас у биджу совесть найти хочешь или у шарингана эволюционировавшего?       — Я мозги пытаюсь найти, — надулся Якуши. — А то, если их нет, то и отношения как ко взрослым и разумным быть не может.       Учихи с интересом уставились на отловленных нарушителей спокойствия. Курама сложил передние лапы вместе и пошевелил ушами, как бы говоря — я милый, на меня нельзя злиться.       «Начальник, ты полный список правил-то огласи!» — потребовали риннеганы.       — Сами умные, должны понять, что гадить по мелочи и создавать всем трудности в этот список не входит, — фыркнул Кабуто, сжимая игрушку, мол, мне и так найдётся, кого потискать. — Я на вас обиделся.       — Полностью в своего первого хозяина… — фыркнул Курама. — Могу сказать, чьи они, кстати.       Кабуто подумал. Покачал головой.       — Всё равно не прощу пока.       Лис дёрнул правым ухом. Всё равно у него ещё восемь клонов на свободе оставалось. Одним можно и пожертвовать.       — Сейчас приду, — проговорил Якуши. — Продолжайте пока.       Вернулся он через пару минут с банкой воды. Укреплённой фуин, но всё же банкой. Чуть подсоленной воды.       — Кидай сюда проказниц. Они наказаны. А с Наруто я потом поговорю… Да, надо всем сказать, что Ку чесать запрещено.       Итачи аккуратно опустил додзюцу в банку, свернул Сусаноо. То, что Кьюби до сих пор не развеялся, позволяло надеяться на то, что благоразумие у биджу всё же есть. Хотя лис вообще выглядел подозрительно довольным.       Кабуто забрал банку и тихо ушёл. Баночку на полку, в защищённое помещение, а самому уйти и скрыться. Запоздало пришло понимание, что лис провёл подставу. Шалил в основном он, а наказание досталось обоим. Если досталось лису вообще. И это отчего-то было особо больно. Вроде махинация самая примитивная, но махинация. Как он от этого отвык…       …как не хотел снова привыкать.

* * *

      Дейдару опять оставили одного, все эти шиноби со срочными делами. Но сейчас он не собирался страдать по этому поводу, он собирался поймать кого-нибудь неосторожного и заставить себя развлекать. Раз уж заманили, пусть соответствуют!       Неожиданно быстро обнаружился Кабуто. Сидел в углу пустой спальни, подтянув колени к груди и уставившись на стену пустым взглядом. Тсукури аж оглянулся, выглядывая в коридор. Кабуто в таком состоянии, а вокруг ни одного Учихи? Подозрительно.       Ещё более подозрительно оказалось то, что по щеке Якуши скатилась слеза и спокойно капнула с подбородка, а тот даже не пошевелился. И на него никак не прореагировал.       — Эй, — Дейдара осторожно протянул руку, дотронулся до плеча самыми кончиками пальцев. Такой Кабуто не то чтобы пугал, но копчик норовил опасливо поджаться. — Что случилось?       Тот вздрогнул, перевёл взгляд на него. Улыбнулся — искренне, и губами, и глазами. Картинку портила только слеза, скатившаяся из-за движения мышц.       — Ничего страшного. Просто отдыхаю, — заявил медик.       Дейдара нахмурился. Что-то тут было не так… И то, что ситуация оказалась не такой пугающей, как на первый взгляд, не спасало. Потому что если совсем всё плохо — нужно орать на всю базу, устраивать взрывы и собирать народ, чтобы разбираться вместе. А вот так… Тут и не сообразишь сходу, что делать.       — Так не отдыхают, — сесть рядом, решительно притянуть к себе, обнимая и вытирая слезу ладошкой. Дернуть за хвост. — Чего от своих Учиха прячешься?       Кабуто прижался, как маленький котёнок.       — Потому что глупости всё это, — вздохнул он. Голос на мгновение надломился. — Просто Курама, он… Провернул обычную двухходовую подставу. Никто особо не пострадал, а мне больно так, будто кол в грудь в первый раз загнали. И лис такой довольный был — риннеганы подставил, почти сухим из воды выбрался… А на меня такая брезгливость накатила. Даже думать о нём тошно. И больно.       Дейдара озадачился. Биджу, который подставляет додзюцу… Даже для этой базы звучало как-то чересчур бредово.       — Ну… А как именно он их подставил?       Якуши съёжился и описал произошедшее. И про то, что глаза его сначала позвали. И с хохотом удрали в лисьей пасти. А потом как их поймали. И как наказали. И довольного-довольного лиса описал.       — Кьюби, устраивающий додзюцу прогулку по базе, хоть и в зубах… — Дейдара потёр виски. — М-да, я как-то биджу по-другому представлял… А что тебя огорчает больше? То, что это была подстава, то, что лис вывернется, или то, что риннеганы удрали гулять, наплевав на твоё беспокойство?       — Подстава, — тихо ответил Кабуто и замолчал. — Неужели… всё разрушится? И снова нельзя будет никому верить?       Дейдара помолчал немного. Эта неуверенность, хрупкость… Буквально вчера он сам был таким. И поэтому состояние Кабуто задевало ещё сильнее.       Не оттого ли ему плохо, что он вернул кусок этой самой высшей кейракукей? Ведь куда-то он должен был крепиться…       — Глупости, — наконец отрезал подрывник. — Ты считаешь, что из-за одного лиса все вдруг станут врать? Что этот его джинчурики перестанет носиться с Пейном и заведёт на стороне кого-то четвёртого? Что ты сам… Чего-нибудь такое отколешь?       Кабуто промолчал, обдумывая.       — Я боюсь, что вся эта честность — только для мирного времени. А когда понадобится не в подземельях не скучать, а делать что-то серьёзное… Люди снова начнут использовать друг друга.       Дейдара невольно хмыкнул:       — Тогда при военном времени биджу самые честные — честно всё разрушают. Но вообще — не верю. Помнишь, как я Учиху подозревал в том, что он тебя под гендзюцу держит? А потом тебя в том, что ты заманиваешь его как тело для Орочимару? Ксо, или наоборот всё было… Забыл уже.       — Угу. И?       — Разве вы обманывали друг друга? — очень серьёзно спросил Дейдара. — Разве ты обманывал меня?       — Нет.       Дейдара вдохнул поглубже, собираясь с мыслями.       — Но теперь ты боишься доверять нам в ответ?       — Да, — тихое, совершенно убитое.       Тсукури вздохнул, почесал затылок. Наверное, стоило бы обидеться на такое… Но в том-то и дело, что обижаться не хотелось. Хотелось обнять расклеившегося Якуши и пообещать никогда-никогда это доверие не подводить.       Но что слова — ветер…       — Я могу что-то сделать? Сейчас, для тебя?       — Ты заметил, что все здесь в какой-то степени отреклись от прошлого? — вместо ответа проговорил Кабуто. — Невольно, не сговариваясь, один за другим. Саске не спрашивает с Итачи ни за вырезанный клан, ни за какую-нибудь мелкую детскую обиду. Джирайя-сан и Орочимару-сама… Вот уж у кого куча поводов для взаимных претензий. Но они забыли, отложили конфликты. Ты и Наруто… Да и я Узумаки пару смертельных ран наносил. Пейн, Конан… Они всё ждут, что им припомнят. Но им не припоминают. А Курама вспомнил. И действует. Я не знаю, что делать, Дей, как призвать его к порядку, если он сам его не хочет. И не убьёшь его, не выгонишь… Биджу и часть джинчурики. Я просто не знаю.       Дейдара озадаченно потёр кончик носа.       — Ну… А как биджу думают? Или чувствуют там… Они ж не люди. Наверное, есть отличия?       — Наверное, — согласился Кабуто и снова притих, уставившись в стену равнодушным взглядом.       — Ну… А поговорить с ним пробовали? — немного опасливо предложил Дей.       — Нет. Не пробовал.       — Так, может, попробуем? — Дейдара погладил его по волосам. — Серьёзно. И… Мне кажется, ты неправ. Насчёт остальных. Они не забыли и не отложили. Они простили. Понимаешь?       — Простили? Или ждут подходящего момента для удара?       — Гм. Надо звать твоего учителя? Налицо потеря ясности мысли, — Дейдара выдал немного нервный смешок. — Ты поэтому ото всех спрятался, что ли? Чтобы не провоцировать?       — Угу. И вообще думал, само пройдёт. Ерунда всё это…       — Не-а, не ерунда, — мотнул головой Дейдара. — Это большой, сильный загон… И я знаю, кто нам с ним поможет. Пошли!       Кабуто попытался закуклиться, но ресурсов загнанного противоречиями сознания не хватало, чтобы вырваться и никуда из норки не выходить. И уж тем более не хватало, чтобы отлипнуть от Дея. Оставалось только следовать за ним.       Дейдара уверенно тянул его за руку, фыркая под нос. Каким же идиотом он сам был совсем недавно! Со стороны так особенно видно. Само пройдёт, ага. Ничего, и на это можно управу найти! Пусть отдельных обитателей базы было ещё сложно выловить, уж одного-то Тсукури точно знал, где искать.       — Кисаме-семпай! У нас животрепещущий вопрос! — провозгласил подрывник, вваливаясь на нужный полигон. — Привет, блондинка, отлипни от семпая на пару минут.       — У меня есть имя, — женская копия джинчурики показала ему язык, но всё же сдвинулась рыбке-сану за спину.       — Ага, только я его не помню, — легко признался Дейдара. — Или нас не знакомили? Короче, вас всё равно двое и выглядите вы одинаково…       — Так что ты хотел? — спокойно поинтересовался Кисаме.       Про недавнюю операцию над кейракукей Хошигаке был не в курсе, но изменения в Тсукури были видны невооружённым взглядом. Живой, активный, уверенный в себе… А вот Кабуто даже в первые дни после слетания закладок таким не был.       Будто местами поменялись.       Дейдара посерьёзнел, словно стряхивая с себя маску беззаботного придурка. Помолчал пару секунд, формулируя вопрос.       — Как научиться обнимать кого-то, зная, что могут всадить кунай в печень?       Кисаме хмыкнул, чуть удивлённо шевельнув бровями. Вопрос-то… Неоднозначный.       — А никак. Либо веришь, либо нет. Умение регенерировать печень тут ни при чём.       — Но всё-таки? Если веришь, а тебе всаживают кунай в бок?       — А ничего не меняется, — Кисаме наклонил голову набок. — Тому же человеку или другому. Да или нет. Доверяешь или сам сжимаешь кунай.       Кабуто вздохнул. Всё происходящее нравилось ему всё меньше и меньше… Можно он пойдёт в свой уголок убиваться?..       — Эй, Якуши, — Кисаме поднялся на ноги, подошёл. — Боишься меня?       Тот с усилием поднял на него взгляд.       — Нет. Не боюсь.       — А его? — Хошигаке кивнул в сторону Дейдары, всё ещё сжимающего ладонь Кабуто в своей руке.       — Тоже нет. Я никого не боюсь.       Переводить взгляд не стал, слишком тяжело.       — Разве? — Кисаме продолжал препарировать его взглядом. — А себя?       — И себя не боюсь.       — Но? — Хошигаке сделал ещё шаг, фактически вторгаясь в личное пространство.       — Что «но»? Над некоторыми вещами я не властен, — Кабуто прикрыл воспалённые глаза и чуть опустил голову. — Не доверять — больно.       Чуть в стороне тихо пискнула Наруко. Дейдара широко распахнул глаза, выдохнул, уважительно глядя на Кисаме. Хошигаке ухмыльнулся и легонько ткнул Кабуто в лоб подцепленным у Итачи жестом:       — Вот ты сам и сказал, в чём твоя проблема, волчонок.       — Угу. И что?       Кисаме вздохнул. Он тоже когда-то так страшно тупил в простых вопросах?       — Поверь тому, из-за кого тебе больно.       Кабуто скривился и сделал шаг назад. Хошигаке продолжал ухмыляться, чуть обнажая острые кончики зубов.       — Само не наладится. И никаких сложных многоходовых решений тут нет. Всё просто. А, ещё. Может быть, вспомнишь про свою сенсорику?       — Я не умею ею пользоваться.       Лицо Кисаме отразило здоровый скепсис. Он хмыкнул, повернулся к Дейдаре:       — Ищи тут алкоголь и спаивай его до зелёных биджу перед глазами. Когда голова раскалывается, обычно не до мыслей о том, что кто-то может прятать кунай.       — Спасибо, Кисаме-семпай, — кивнул Дейдара. — Пока, блондинка!       — Меня зовут Наруко! — возмутилась она из-за спины рыбки-сана.       — Ты же понимаешь, что меня практически нереально споить? — уточнил Кабуто уже в коридоре.       — А кто сказал, что я тебя спаивать собираюсь? — Дейдара усмехнулся уголком рта.       Крутанулся, прижал к стене, поцеловал, нахально толкаясь языком в рот. Зарылся руками в волосы.       — Доверяешь, Кабуто? Мне — доверяешь?       — Да, — выдохнул он. Кожа мгновенно покрылась мурашками, а взгляд заметно оживился.       — Так доверяй… — выдохом в самые губы.       А руки уже пробирались под одежду, и языки на ладонях обжигали кожу короткими касаниями. И сам Дей смотрел не отчаянно, нет — жадно, жарко, восхищённо.       Влюблённо?       И как тут вспоминать о хитрючих лисах, как не плавиться под жадными прикосновениями, не отвечать на поцелуи, забыв обо всём?..       — Мальчики, ну на базе же достаточно свободных помещений! — всплеснула руками Сакура, появляясь на другом конце коридора. — Особо щедрые душой могут даже полигоны занять!       Дейдара хихикнул, послал ей воздушный поцелуй и потащил Кабуто за собой в сторону ближайшей кровати. Уши пламенели, но умирать на месте от стыда из-за того, что их застали целующимися, он точно не собирался.       А совет был толковым, да. У Тсукури было ещё не так много опыта, чтобы заниматься лёгким экстримом.