Под рукой

Относительно трезвым в итоге остался, конечно же, Хьюга. Ему-то и пришлось кого развозить, кого рассылать по домам. Захлопнув дверь такси вслед за Ли, которому не стоило даже нюхать спиртное с его-то умением напиваться с двух глотков, Неджи сочувственно глянул вслед отъезжающему автомобилю. Ближайшие полчаса таксисту придется несладко. Узумаки старался держать марку до последнего. Как-никак публичное лицо. И, хоть он выглядел вполне адекватно, садиться за руль — точно не вариант. Поэтому Неджи решил его и полусонную Тен-Тен доставить своими силами. Такахаши оказалось самой стойкой. Не в том смысле, что осталась совершенно вменяемой, а потому, что после всего выпитого держалась в более-менее вертикальном положении и героически отказывал от посторонней помощи при передвижении. А выпила она, кстати сказать, больше всех в этой компании вместе взятых: Ли хватило с лихвой внушительного бокала пива, Наруто старался не налегать, а уж сам Хьюга и подавно. Видимо, Тен-Тен решила отыграться за них. Проводив Узумаки взглядом до ворот, и, убедившись, что он благополучно их преодолел, брюнет с чувством выполненного долга развернул машину и нырнул в проём между двумя высоченными заборами, направляясь к главной дороге. Такахаши мирно посапывала на заднем сидении, откинув голову и чуть сползая набок. Хьюга временами машинально поглядывал в зеркало заднего вида. На чуть приоткрытых губах почти не осталось помады, только ободок рубинового оттенка по самому краешку. Волосы порядком растрепались, то и дело роняя новые пряди на лицо. Она изредка хмурилась, всего на мгновение нарушая умиротворённую картину, и ворочалась, пока окончательно не сползла на самое сидение. Авто мягко затормозило и двигатель затих. Тен-Тен кое-как приняла сидячее положение и невидящим взглядом уставилась перед собой, силясь через лобовое стекло высмотреть, где они находятся. Её отец не стал продавать недвижимость в Японии, и Такахаши во время своего здесь пребывания жила в прежней квартире. Неджи прекрасно знал дорогу. Подавив вялые попытки сопротивления и выслушав красочные заверения в полной самостоятельности, он наконец вытащил горе-алкоголика из машины и сделал совершенно безразличный вид, когда она, спотыкнувшись о бордюр, крепко повисла на шее. — Ой, прошу… прощения, господин Неджи, — отталкиваясь от его груди, пробубнила Такахаши. — Перестань паясничать и доставай уже ключ, — перехватывая её за талию, ответил Хьюга. Консьерж, поприветствовать парочку, невзначай поглядывал на них до самого лифта. Тен-Тен снова вывернулась из рук Неджи, считая стены более надёжной опорой. — Спасибо, конечно, что подвёз, но заходить было не обязательно. Я могла бы прекрасно подняться и сама. — Если верить твоим словам, то ты сама могла и до машины дойти, и доехать. Правда, боюсь вообразить последствия такой самостоятельности. А раз это я вовремя не пресёк нездоровый энтузиазм, теперь придётся позаботиться о твоей безопасности. — Хорошо, хорошо, мистер-всё-должно-быть-под-контролем, — подозрительно легко согласилась Тен-Тен. Хьюга следил за плавно сменяющимися цифрами, оповещающими, на каком этаже находится лифт. До нужного осталось всего четыре, и тут он осознал, что сейчас как никогда близок к прошлому. Стоит шагнуть за разъехавшиеся дверцы в ярко освещённый коридор — оно тотчас нещадно вцепиться в разум, подбивая на старые-новые ошибки. Потому он не спешил покидать последний оплот, пропуская Такахаши вперёд и при этом сам оставаясь в мнимо безопасной зоне. — Думаю, почётная миссия закончена. Тен-Тен, словно уловив незаметно выросший барьер, спорить не стала. Да она и рада была поскорее скрыться с глаз непроницаемого брюнета, перестать делать вид, что мир не плывёт и спокойный голос Неджи совсем не кажется единственной ясно связывающей с реальностью деталью. Неджи раздражённо откинулся в кресле. В салоне навязчиво несло спиртным вперемешку с гораздо более дурманящим запахом. Она преследует его, даже оставаясь на расстоянии. Ехать, с каждым вдохом возвращаясь мыслями к той, кого поклялся оставить за чертой кроящего терновника, немыслимо. Он открыл окна настежь, наплевав на будоражаще пробирающийся за шиворот холодок, и, круто развернувшись, отправился в совершенно противоположную дому сторону. Хьюга тихо радовался её незапланированному выходному на завтра. Давно так не хотелось послать кого-то вместе с его пожеланием доброго утра. Несмотря на излишне щедрую любовь к своим подругам, Тен-Тен сегодня не поддавалась ни на какие уговоры о совместной вылазке. Тем более с утра пораньше. Провести полдня в обнимку с подушкой — вот её ближайшая заветная мечта. А для достижения полной нирваны желательно ещё отключить любую мыслительную деятельность и некоторые другие психические процессы. Но отключить можно было только мобильный, периодически тренькающий оповещениями и сообщениями. Если бы удалось так благополучно, как вчера, отправить совесть и здравый смысл в долгий нокаут, Такахаши сделала бы это, не задумываясь. Ей же оставалось лишь мученически переживать пробуждение двух упомянутых выше и стараться не вслушиваться в жалобы поддакивающего тела. Скрип половиц известил о приближающемся госте её временно личного пространства. Оставляя маску болтаться на шее, Тен-Тен развернулась, чтобы поприветствовать нарушителя спокойствия. Она почти не удивилась, обнаружив, что это не кто иной, как Неджи Хьюга. Все давно привыкли к её уединению в импровизированной библиотеке. Когда работа специалистов здесь заканчивалась, никто не задерживался, любезно предоставляя Такахаши возможность заниматься своими делами в одиночестве. — Снова собираешься уходить последней? — прислонившись к одной из полок, поинтересовался Неджи. — Да. А разве шеф не должен приветствовать такое рвение? Чем усерднее мы стараемся, тем быстрее откроется твоя выставка. Сегодня был один из тех дней, когда можно увидеть Хьюгу не в наглаженном костюме. Периодически он принимал самое что ни на есть активное участие в реставрации поместья. Густые тёмные волосы забраны в высокий хвост. На щеках и предплечьях белёсые разводы. Синяя майка явно пострадала от того же светлого вещества, как и потертые джинсы. — Не одна я предана работе до последнего, — показательно окидывая взглядом внешний вид мужчины, добавила Такахаши. Лишённый привычного лоска, он выглядел ещё более привлекательно. Тен-Тен это лишь больше раздосадовало . Она мысленно взмолилась, чтобы он оставался там, где стоит. Ни шагу ближе. Судьба в который раз играла против неё. Неджи недолго подпирал плечом и без того прочно установленный шкаф. Она испытывала невыносимую неловкость, находясь с ним наедине, словно не было выстраданного с годами опыта. Как школьница после неудачного первого поцелуя. Хотелось залепить себе пощёчину и вголос напомнить каждую из множества причин, почему ей следует почаще следовать велениям гордости и разума. — Если хочешь, могу помочь ускорить процесс. — Не знала, что ты такой универсальный специалист. Хотя, чему я удивляюсь, когда речь идёт о тебе? Но всё равно не стоит. Мне это в удовольствие, иначе, зачем тут торчать? — искренне надеясь, что Хьюге таких доводов будет достаточно, как можно непринужденнее ответила Тен-Тен. Он тем временем приблизился к столу и бережно развернул один из свёртков, скрывающих стопку книг. Работа с письменными источниками затянулась дольше, чем планировалось. Прочие экспонаты давно вывезли и принялись непосредственно за восстановление былых красот самого здания. В опустевшем доме каждый шорох прокатывался оглушительным эхом, отбиваясь от стен и панелей, особенно в моменты, как этот: последние работники копошились на противоположной стороне двора, не тревожа густой тишины, опустившейся на пленённое временем поместье. Тен-Тен вздрогнула, будто звук шуршащей бумаги осязаемо коснулся кожи. Она смотрела на тонкие узловатые пальцы Неджи, нежно скользящие по сохранившей поразительную яркость гравюре, на сеть крупных вен, выступающих под белой кожей. Разглядывала сосредоточенно-отрешённое лицо с острым носом и узким подбородком, от игры теней кажущее более угловатым, чем на самом деле. Привычный, ничуть не потускневший образ. Хьюга всегда был таким. Память оживала, вливаясь в настоящее и предавая ему недостающие для полноценной картины оттенки. Такахаши была уверена, что всё изменилось. Ничуть. Время играет с формой, избегая сути. Она любит Неджи даже сильнее, чем в беззаботные школьные времена. Это чувство выплавлялось и проверялось годами, крепло, росло, изменялось, в конечном итоге превратившись в зрелое и выверенное. Она хочет сказать ему. Снова. И теперь — с уверенностью, что завтра, послезавтра и через десять лет останется верна своей любви. Губы неестественно кривятся от напряжения, а воздух застревает в горле. Хьюга либо искусно претворяется, что не замечает терзаний притихшей девушки, или же действительно слишком увлёкся книгой. Однако опомнившись через минуту, он откладывает её в сторону и возвращается к реальности, где натянутой струной замерла Такахаши. Серебро его глаз кажется неприступно холодным, сковывая всякую решимость. — Господин Неджи! — послышался приближающийся голос помощника Тацуды, ведающего основными вопросами в отсутствие начальника. Тен-Тен еле сдержала рвущиеся проклятия. Этот недоросток раздражал её с самой первой минуты, а усугублялось всё повышенным интересом к её персоне. Так близка к откровенности она не ещё не была. — Господин Неджи, вот Вы где! — радостно воскликнул мужчина, выныривая из-за шкафа и тут же растерял большую часть своей радости, обнаружив Хьюгу в компании Тен-Тен. — О, госпожа Такахаши. Прошу, прощения, если помешал. — Не стоит извиняться. Что-то срочное? — Неджи не надеялся на отрицательный ответ. — Там… в общем… дело требует Вашего участия, — пробормотал помощник, сканируя взглядом обнаруженную вместе парочку. — Вам придётся переодеться. Ехать в офис хотелось в последнюю очередь, но долг начальника обязывает оставлять желания на потом. — Ты не собираешься домой? Оставь хоть что-нибудь на завтра. — Не волнуйтесь, работы хватит на неделю вперёд. Я немного задержусь. Мечтая поскорее избавиться от липкого взгляда Тацуды, Такахаши отвернулась и спрятала лицо в маске, демонстрируя крайнюю степень занятости. — Рад был повидаться, госпожа Такахаши, — голос мужчины, наверное, не мог звучать ещё более заискивающе. «Не скажу, что взаимно» — вертелось на языке, но Тен-Тен благоразумно смолчала. Он чувствовал. Чувствовал, что упускает нечто важное, оставляя Такахаши наедине с ворохом старинных книг и свитков. Ему почудилось, будто он видел уже такое выражение в её глазах. В тот вечер перед новым годом, почти тринадцать лет назад. Застывшее, невысказанное признание. Непонятно, что раздражало больше: желание принять это за правду или страх, что ею оно и окажется. Так или иначе, здесь уже без шансов на спасение. Он верил, что надёжно защитил себя и окружающих — от себя. А Такахаши упорно и бесстрашно лезла в самую гущу зарослей. Кто её поймёт, человеческую природу? Всегда живая и весёлая Тен-Тен по логике вещей должна изнывать от скуки в обществе подобных Хьюге. Она поблекнет в его тени. Вряд ли кому-то хотелось бы видеть, как тускнеет некогда ободряющий, светящийся взгляд дорогого человека, а именно так и произойдёт, останься Тен-Тен рядом с Неджи. Сложно признаться в своей неспособности к чему-то, особенно если важная веха жизненного кредо это стремление к совершенству во всём доступном. Сложно представить себя кем-то, кем, по сути, не являешься — чутким, заботливым, внимательным, любящим. Неджи упрямо не желал принимать другие виды проявлений чувств, отличные от его понимания канонности. Ведь Тен-Тен достойна именно такой — возвышенной и созидательной — любви, которую он ей дать не сможет. Но в конечно счёте рассудок всегда проигрывает. Последний день работы с библиотекой припал на удушливо-жаркую погоду. Перед дождём земля задыхалась. К полудню долгожданное облегчение оживило людей. Свежый влажный воздух врывался сквозь распахнутые створки в комнату, заставленную пустыми массивными шкафами. Тен-Тен давно упаковала последнюю коробку и выпроводила всех работников на обед. Она собиралась немного посидеть здесь, в единственной ещё нетронутой реставраторами комнате, и после присоединиться к остальным. Предательски скрипящие половицы выдали его приближение до того, как Хьюга показался в проходе. — Как ни крути, а подкрадываться ты разучился, — усмехнулась Тен-Тен, как-то подозрительно покладисто освобождая для него место на широкой столешнице. — В этом доме на такое способен разве что колдун, — парировал Неджи. Недолго думая, устроился рядом, прислушался к глухому выстукиванию капель. — Подумать только, насколько быстро пролетел месяц, — доверительность её голоса заставила Хьюгу мгновенно позабыть о погоде, бизнесе и вообще обо всём за стенами этой комнаты. — Ты давно выполнила свою часть работы. Могла бы свободно заняться другим делом. — Не все платят так же щедро, как ты. К тому же, в поместье и правда складывается впечатление принадлежности к магическому миру. — Миру прошлого, — почти неосознанно добавил Неджи. — Да, наверное. Мне не хочется уходить отсюда. — А мне не хочется тебя отпускать. Хьюга удивился твёрдости своего тона. Тен-Тен не спешила отвечать. Она крепко вцепилась в деревянную крышку стола, чтобы не терять связи с действительностью. Один удар сердца, второй, третий. Кап, кап, кап — вторило по покатой крыше. — Я ведь не опоздал? — почти шёпотом спрашивает Неджи, позволяя своей ладони опуститься на напряжённую кисть девушки. — Всего на каких-то двенадцать лет, — с горьким смешком всё таки отвечает Тен-Тен. — Но лучше поздно, чем никогда. Особенно в твоём случае. — Неужели я настолько безнадёжен? Хьюга соскользнул на пол и быстро переместился лицом к Такахаши, опасно приближая их губы. Она чуть отклонилась, опираясь на руки, тем самым избегая сбивающей мысли близости. — В этом, пожалуй, да. — Но ты всё равно продолжаешь любить меня? Не выпуская Тен-Тен из плена глаз, Неджи медленно и настойчиво приближался. Её зрачки заметно расширились, рот приоткрылся. Язык бесконтрольно скользнул по нижней губе. Издевательский жест. Неджи ждал, когда же Такахаши решиться произнести вслух то, что итак безошибочно читалось по её телу. Она продолжала молчать, подрагивая ресницами, но взгляд не отводила. Тогда, может, стоит спросить по-другому? Хьюга приобнял Тен-Тен за талию, придвигая девушку к себе и препятствуя любым попыткам высвободиться. Однако она не спешила сопротивляться. Обхватила сильными ногами его бёдра, прижимаясь сильнее, одной рукой вцепилась в ворот футболки, так и не решившись преодолеть оставшиеся несколько сантиметров между их лицами. Правильно, она должна лишь отвечать. Неджи касался осторожно, мягко, тепло, так, как не должен уметь «терновый король». Её губы податливо разомкнулись, дыхание прервалось. Он не думал сейчас о потерянном времени, об ошибках, оставленных позади, не бежал от навязчивых образов, а просто смаковал каждую секунду переживаемого настоящего. Он наслаждался тем, что давно могло принадлежать ему. Поцелуй всё растягивался. Обнимать друг друга, поддаваясь растущему притяжению, они могли бы до самого вечера. Но если двое готовы забыть об окружающем, довольствуясь своим маленьким мирком, то реальность не терпит, когда её нагло игнорируют. Быстро приближающийся бравурный голос Узумаки Наруто застал врасплох. Гулкие шаги слышались у самой двери. Тацуда, до того ядовито прищурившись и наблюдая совершающееся на его глазах неподобство, испуганно вздрогнул. Он дёрнулся, едва не позабыв о коварно выдающем половом покрытии. Мужчина аккуратно втиснулся между двумя деревянными поверхностями так, чтобы оставаться незаметным не только для ничего не подозревающей парочки, но и для любого, идущего по проходу между шкафов. — Неджи, мне сказали, что ты здесь. Эй, как насчёт обещанной персональной экскурсии? — разлетелось по комнате, усиливаясь относительной пустотой помещения. Блондин уже прикрыл за собой дверь и его начищенные туфли быстро стучали по половицам. Тацуда вжался в свой угол ещё больше, опрометчиво налегая на прилично состарившуюся мебель. — Наруто, от тебя прямо веет самодовольством. Почему-то мне кажется, что тебя привела сюда не любовь к искусству, а желание чем-то похвалиться, — вместо приветствия отозвалась Тен-Тен, стоило неожиданному гостю появиться в поле зрения. — Тен-Тен, и ты здесь! Тогда у меня теперь целых два экскурсовода, — ничуть не смутившись нарушенной атмосферы, заулыбался Узумаки. Секундно повисшую тишину прорезал оглушительный скрип и треск проламывающегося дерева — это напольное покрытие, источенное годами, не выдержало неравномерного давления по вине Тацуды. Угол шкафа провалился на несколько сантиметров, отчего деревянная махина сильно накренилась и завалилась на такую же, стоящую впереди. Быстрее всех среагировал Хьюга, отталкивая Такахаши к стене и бросаясь к Наруто, чья спина сейчас неминуемо подставлялась под удар. Он дёрнул друга так сильно, что послышался треск рвущейся ткани. Развернуться и отскочить не хватало времени. Из-за падающей конструкции показалось посеревшее лицо помощника, перепугано жавшегося к ещё прочно стоящему предмету мебели. Его сдавленный вскрик смешался с громогласным грохотом. «А говорил, что подкрадываться в этом доме способен только колдун» — последней насмешкой реальности пронеслось в голове Неджи. «Трещина бедренной кости — не самое страшное. Рёбра сломаны, кости сильно повредили лёгкое. Не способствует ситуации и сотрясение головного мозга». Черепную коробку словно разрывал непрекращающийся гул, периодически искривляющийся в слова врачей. Такахаши нервно мяла собственные побелевшие пальцы, пытаясь удержаться в кресле больничного коридора. Наруто стоял в стороне, неотрывно уставившись в светлый пол. Оба напряжённо прислушивались к происходящему за дверью, силясь уловить тревожный сигнал. Однако здесь и без того хватало шума и суеты. Вокруг неустанно сновали врачи в белых халатах, несколько раз проносились каталки, окруженные санитарами и обеспокоенными родственниками пострадавших. Мимо проходили проведывающие, сочувственно поглядывая на одеревеневшие лица ожидающих новостей. «Опасности для жизни нет, но состояние пока тяжёлое». Тен-Тен не плакала. Боялась, что, позволь она себе хоть на секунду размякнуть, её будет не успокоить. Такахаши всегда верила в лучшее, светлое. Так пусть же её вера оправдается в самый последний раз, даже если придётся всё благополучие и удачу отдать в оплату. К тому же, она не успела дать важнейший в жизни ответ. Палата ослепляла холодными тонами. На фоне всего этого тёмные волосы Хьюга напоминали проталины в снежном покрове, сразу же бросающиеся в глаза при беглом осмотре. А вот обескровленное лицо прекрасно вписывалось в обстановку. Таким Тен-Тен видела его на протяжении нескольких часов: неподвижные тонкие губы, ещё недавно обжигающие жизнью, потускнели, серебряный блеск прятался за опущенными веками, руки, которыми он так крепко прижимал её к себе, безвольно вытянулись вдоль туловища. Но Хьюга всегда был сильным, боролся и непременно побеждал. Она верила в его стойкость. — Прости, что не успела ответить. Я так хочу, чтобы ты знал, как сильно… как долго… — срывающимся шёпотом говорила Такахаши, обхватив прохладную сухую ладонь и прижимаясь к ней лбом. Ладонь вдруг дрогнула и сжалась. Хьюга очнулся. Медленно повернул голову и бледно улыбнулся. Бледно, и всё же ничто так не согревало душу Тен-Тен до того момента. — А мне показалось, ты выразилась более чем понятно, — тихо заметил он. — Глупый, глупый гений. О чувствах нужно говорить так, чтобы никто и никогда больше в них не сомневался. — Тогда, Тен-Тен? Ты ещё любишь меня? — перехватывая пальцы девушки своими, спросил Неджи. — Да! Да, чёрт возьми. Как и двенадцать, и пятнадцать, и двадцать лет назад, и сотню лет спустя. — Тогда… научи меня любить так же, ладно?