Под рукой

Хьюге стало даже смешно от своей беспомощности. Никогда бы он не подумал, что друзья окажутся настолько надёжной оборонительной стеной в неутихающей войне за его внимание. Только когда судьба развела их по разным регионам, он осознал действительную степень своего одиночества. Перспектива войти в круг общения местной молодёжи не сулила ничего приятного. Никто здесь не смог бы дать ему того внутреннего покоя и комфорта, какие обитали в нём раньше при всём бурлящем с виду беспокойстве и суматохе. Неджи не понял, когда успел привыкнуть к такой жизни, к людям, её заполнявшим, к относительному постоянству, и конечно не предполагал, что изменения могут учинить такую внутреннюю дезорганизацию. Иногда он красочно представлял, как бы Такахаши размела столпившуюся гурьбу девиц, абсолютно игнорируя их присутствие, и потащила его на тренировку, прихватив по пути Ли, что частенько выручало Хьюгу. Хотя, с другой стороны, именно его близкое общение с друзьями нарушило границу отчуждённости, которую редкая девушка решалась пересечь. Но в любом случае, окружённый людьми или нет, он чувствовал, как давит постоянно растущий интерес к его персоне. А с интересом растут и настойчивость, и наглость. Что ж, он всегда может вернуться к прежней своей стратегии и разом отвадить всех жаждущих, к чему, собственно говоря, и пришлось прибегнуть спустя пару месяцев и ещё не раз в течение последующих лет. Тен-Тен сдержала своё обещание и уже через семь месяцев возвратилась с новостями и кипой мелких презентов. Неджи не любил подарки, поэтому осведомлённая подруга даже не пыталась всучить ему хоть что-нибудь. Встреча сама по себе вышла не располагающей к приятностям. Спасало положение присутствие Сакуры, Ино, Наруто, Ли и Кибы, чьи личности и по отдельности могли исправить плачевный результат десятиминутного нахождения наедине. Как назло, Хьюга был единственным, кто пришёл вовремя. Неловкое молчание погребальной плитой давило на плечи и обращало любую нейтральную мысль в похоронный плачь, разразившийся отупляющим воем по всей голове. Явно читалось это только на лице Такахаши, хотя он чувствовал себя не менее паршиво. Зачем вообще пришёл, спрашивается? С такого вопроса начинались последующие несколько встреч, затем логика возымела верх, и Хьюга перестал строить из себя преданного друга, считая, что давно таковым не является. Дороги у них слишком разные, и вряд ли приведут к одному очагу. Однако теперь он намертво усвоил урок: человеческие чувства — гораздо хуже терновых зарослей, и, поддаваясь своей природе, нельзя заходить дальше первого пореза, иначе выбраться невредимым уже не сможешь. В его случае проще остаться внутри, освободив безлопастную зону, и использовать шипы в качестве удобной защиты личного пространства, а заодно проследить, чтобы никто не последовал за ним. Потому Хьюга вовсе не удивлялся, встречая среди многочисленных прозвищ от сокурсников, а позже — коллег и подчинённых, что-то наподобие «терновый король», хотя чаще его одаривали титулами сродни повелителя хладных пустошей, где насмерть замёрзнет любое светлое чувство, пробравшееся туда без разрешения. —И зачем Вам понадобился этот старый разваливающийся дом? — в который раз причитала личная помощница Хьюги, пытаясь казаться более-менее солидной женщиной, а не цаплей на ходулях, ступая по каменистой дороге в туфлях-лодочках на высоком тонком каблуке. — Не говори глупостей, Мио. Ты прекрасно знаешь ценность подобных памятников культуры. К тому же, центральному музею нужны новые экспонаты, не говоря уже о поступлениях для отдела рукописей и старинных книг, а обстановка сохранилась прекрасно. Казалось, мужчина не ступал по тем же коварно скатывающимся округлым камням, что и его исстрадавшаяся спутница. Его шаги были твёрдыми и уверенными, на лице — ни тени неудобства. Угольно-серый костюм из чуть переливающейся ткани сидел безукоризненно, галстук был плотно затянут под отложной воротник. Тёмные очки скрывали внимательный бесстрастный взгляд, пробегающий по оставшемуся до крыльца пути, фасаду массивного здания и останавливающийся на повреждённом участке крыши. Внутри и снаружи мельтешили фигуры работников музея и приглашённых специалистов. Двое, заметив приближающихся Хьюгу и Мио Наоки, его помощницу, тут же поспешил навстречу, с ходу вводя начальника в курс дела. Уже третий год Неджи возглавлял крупнейших комплекс музеев, построенный и возведённый до уровня общенационального силами семейного бизнеса Хьюга, и за прошедшее время никто не усомнился в его кандидатуре. Несмотря на свои годы, он достойно принял и продолжил дело отца после его смерти, отказавшись от ещё больших амбиций на место директора конгломерата, по сравнению с которым его нынешнее положение смотрелось не слишком солидно. Неджи совсем не хотелось стать добровольным донором для постоянно растущего и требующего пристального наблюдения бизнеса, отдавая ему себя без остатка. А именно так бы и произошло, ведь Неджи не может делать что-то вполсилы. Он всегда вкладывает всё возможное и требует наивысшего результата, потому лучше продвинуть к доступным высотам одну составляющую частицу, сделать её вес в общем комплексе более значимым, чем раствориться в растущих аппетитах верхушки. — Итак, господин Неджи, теперь Вы и сами убедились, какой лакомый кусочек нам удалось урвать, — едва не треща от напряжения перед начальством и одновременно удовлетворения за проделанную работу, щебетал невысокий мужчина. Он забавно семенил за прилично опережающим в росте Хьюгой. — Стоимость содержимого дома определённо недооценили при торге. Так как переговоры вёл сам Неджи, он вряд ли бы согласился с говорившим, но озвучивать этого не собирался. — Как насчёт оружия, найденного на чердаке? — Оно не представляет особого интереса. Другое дело, раскопанное среди хлама в подвальчике заднего двора и, собственно, украшавшее парадную. Вот там есть где развернуться, — шурша какими-то бумагами и придерживая очки, норовящие сползти к кончику носа по влажной от пота переносице, отчитывался невысокий мужчина. — Кто проводил экспертную оценку? — Среди специалистов нашёлся один узкопрофильный. Вернее она. Весьма интересная личность, знает своё дело. Кстати, её познания не ограничиваются столь узким кругом, однако наиболее обширные — именно в оружейных вопросах. Так что, как Вы и желали, компания собралась высококлассная. — Тогда, может быть, пора бы мне их представить? — Ах да, конечно. Тем более что госпожа Такахаши с минуты на минуту закончит и будет здесь, а остальные — и того быстрее. Ещё не улеглась первая волна тревожного возбуждения от названной фамилии, как на лестнице, укреплённой для надёжности, но оттого не менее скрипящей, показалась виновница неожиданного всплеска. Сколько лет прошло с того дня, как Неджи в последний раз пожелал Тен-Тен хорошего полёта и удачного учебного семестра? Ровно столько, чтобы напрочь вытравить отмершие связи из сердца и разума. Однако недостаточно, чтобы ошибиться в цифрах — двенадцать. Двенадцать насыщенных и излишне стремительно промелькнувших лет. Пожалуй, первое, что хотелось ему выяснить: знала ли давнишняя подруга, к кому в подчинённые собирается? За те секунды, которые Хьюга посвятил размышлениям, Такахаши уже оставила лестницу позади и, глухо выстукивая толстыми каблучками по деревянному полу, шла к ожидавшим. Она и теперь не изменяла старым привычкам: причёска с плотно собранными гульками обыграна немного по-другому, что делает её атрибутом не девочки-подростка, а вполне уместным образу деловой женщины; блуза с запахом в излюбленном китайском стиле, подпоясанная тонким контрастным ремешком, прекрасно сочеталась со строгой юбкой-карандаш; туфли элегантные, но явно подобранные для удобства. Тен-Тен пришлось деловито вскинуть подбородок и вытянуть шею, чтобы взглянуть в лицо Хьюге с желанным ею достоинством с высоты своего роста. Кажется, с последней встречи она, в отличие от неплохо вытянувшегося экс-друга, не слишком прибавила в сантиментах. А вот относительно фигуры это вполне может сойти за комплимент, ведь та определённо в них нуждалась: для своих «под тридцать» Такахаши выглядела прекрасно. Неджи удовлетворённо отметил, что вовремя успел спрятать глаза за тёмными стёклами, и теперь имел больше свободы для пристального изучения внешности стоящей напротив Тен-Тен. —А вот и госпожа Такахаши. Вы как раз вовремя. Позвольте представить… — Хьюга Неджи. Острый ум, крепкая деловая хватка, безукоризненные манеры и обнадёживающие перспективы на будущее. Благодарю, мы знакомы, — не особо заботясь о тактичности, перебила Такахаши откровенно глазевшего на неё мужчину, после чего тот уставился на неё с ещё большим вниманием. Она обезоруживающе улыбалась и голос звучал совершенно беззлобно, отчего весёлые, слегка ироничные нотки теряли свою колкость. Любой бы сейчас сказал, что стройная темноволосая барышня перед ним настолько уверена в себе, что даже перед Хьюгой держится почти на равных. Однако если бы этот человек мог хотя бы на секунду прочувствовать то же, что и она, непременно заработал бы головную боль и вполне вероятно — нервный тик. — Такахаши Тен-Тен, не могу ответить взаимностью, потому как не берусь утверждать что-то о человеке по воспоминаниям двенадцатилетней давности. — Ого, господин Неджи, так вы знакомы ещё со времён учёбы? — весьма кстати вклинилась Мио, видимо, тоже ощущая явно сгущающееся давление. — Да, но сейчас мы здесь по делу, а не для копания в совместном прошлом, поэтому попрошу личное оставить на потом. — Тогда, господин Неджи, если Вы хотите взглянуть на будущие экспонаты и получить от меня исчерпывающую Ваш интерес информацию, прошу за мной. На сегодня условились только о поверхностной оценке, так что у меня ещё есть планы до вечера. — Да, становиться жарковато. Думаю, всем нам хотелось бы закончить поскорее, — в очередной раз отирая лоб ладонью, заметил низенький мужчина. Среди присутствующих откровенно заливался потом только он. Избыточный вес красноречиво свидетельствовал о нарушениях в организме. Хьюга отвечал сдержанно и немногословно, соответственно взятой Такахаши деловой планке. При этом краем глаза следил за каждым движением, изменением в лице, когда она с трепетом касалась пальцами пыльных поверхностей, вслушивался в звенящий, бодрый голос, вещающий об очередном шедевре кузнецкого искусства, в едва различимый шорох юбки и стук каблучков, следуя за ней из комнаты в комнату. И поражался, насколько может измениться человек, при этом абсолютно не растворив в новой ипостаси прежнего себя. Он будто находился в прошлом и настоящем одновременно. Тен-Тен достала из сумочки салфетку и любезно протянула новому воздыхателю, бросающему на неё излишне откровенные взгляды — и здесь Неджи узнал верную себе Такахаши, у которой всегда найдётся что-нибудь полезное в нужный момент. Находясь на границе с прошлым, он боялся благополучно забытых его химер. Пылающие щёки обдувало проскальзывающим сквозь приоткрытое стекло воздухом. Кожа руля приятно поскрипывала под пальцами, плотно обхватывающими гладкий материал. Пригородная дорога, широкая и свободная, приглашающе сбегала с холма, так, что приходилось отдёргивать себя, поглядывая на стрелку спидометра. Она, только спрятавшись за тонированными окнами машины, почувствовала некоторую безопасность. Скинула туфли, размяла шею, сделала несколько глубоких вдохов. Вместе с нервным расслаблением нахлынули слабость и колотящаяся внутри тревога. Тогда Такахаши медленно выехала за ворота, преодолела каменистый спуск и, убедившись, что кроны деревьев надёжно сомкнулись, закрывая обзор сверху, заглушила двигатель. Авто замерло на обочине, возле причудливо сплетающихся корней. Она на несколько минут закрыла глаза, стараясь максимально поддаться воцарившемуся покою. Почувствовав уверенность, Тен-Тен проморгалась и потянулась к ключу зажигания. По лицу медленно расползался жар. После знакомства с остальной командой, Такахаши не задерживалась. Неджи пришлось обратиться к резервам воли, чтобы справиться с желанием кинуться следом и устроить допрос без свидетелей. Его дела здесь ещё не закончены. Она не могла не знать, что встречи наверняка не избежать, а на её месте Хьюга бы подобного избегал. Не то, чтобы он не дорожил пережитым вместе или людьми, которые сделали его таким, каков он есть, стали неотъемлемой частью его жизни, просто среди всех Такахаши была единственной, кто отдалился настолько, что впускать её обратно было бы слишком болезненно. Возможно, ему показалось, и прежняя Тен-Тен прячется только в широкой улыбке и складочках у уголков глаз. Просто приятное напоминание, отпечатанное в мимической маске. Порой, жизнь создаёт настоящих монстров в личинах людей, кто знает, какой могла она сделать Такахаши? Взять хотя бы вылепленный временем образ деловой женщины. Да, в своеобразной интерпретации Тен-Тен, но определённо преобразивший её не только внешне. Деньги, предложенные приглашенным экспертам за время работы над новой экспозицией — вполне солидный гонорар для работников их сферы. К тому же это неплохая реклама и возможность познакомиться с потенциально полезными людьми. Да чёрт его знает, какие ещё выгоды найдутся при желании. Однако Хьюга с каждой минутой всё больше сомневался в адекватности этих мыслей. Гораздо приятнее было считать, что Тен-Тен согласилась, намереваясь таким образом пресечься с давним знакомым. Ему хотелось так думать. Хьюга таки выловил её, настойчиво ускользающую, в одиночестве. Несколько пустых стеллажей придвинули к стене, освобождая пространство у двери. Помещение были довольно узким и длинным. Пыль, сколько бы её не тёрли, будто материализовывалась из другого измерения. К ветхим свиткам работники естественно даже не касались. Некое подобие библиотеки, обнаруженное здесь, стало главной причиной повышенного интереса в культурных кругах. Когда семья, владевшая поместьем, наконец сдалась и решила своё наследие передать в руки искусствоведов и культурологов, началась настоящая война. Теперь, имея уникальную возможность, Такахаши частенько пропадала здесь, после того, как основная масса работников расходилась, чем Неджи не преминул воспользоваться. Она испытывалась страсть ко всякого рода древностям, не только к оружию. Наблюдая за работой Тен-Тен, Хьюга утверждался в мысли, что преданность работе страстная и искренняя. Он почти уверен, что, даже не получив ни копейки, Такахаши ничуть не расстроилась бы. — Почему не надела маску? Ты слишком много дышишь пылью. — А, совсем забыла о ней, — выныривая из задумчивости, рассеянно ответила Тен-Тен. — Ничего страшного. Она усиленно делала вид, что бумажный свёрток в руках интересует её много больше притихшего в полушаге мужчины. Неджи взял маску, и, почти прижимаясь со спины, аккуратно приладил её на лицо Тен-Тен, пресекая любые протесты. Знал, что она вряд ли ожидает такой вольности. Он и сам пять минут назад ничего подобного не помышлял. Ведь действительно не стоит пренебрегать такими мелочами. Пальцы будто нечаянно мазнули по кончику носа, уху, подцепили тонкую прядь. Ладони, замирая на мгновение, легли на обманчиво тонкие плечи, слишком откровенно сминая закатанные по локоть рукава лёгкой рубашки. — Хьюга, мне кажется, или ты не в себе? — пренебрегая деловым этикетом, поинтересовалась Тен-Тен. Она изо всех сил сдерживалась, чтобы не сделать глубокого вдоха для самоуспокоения и не смять ценные бумаги. — Боюсь, снова убежишь, не дав и словом обмолвиться. Наверное, давно пора. — Отпусти. Никуда я сбегать не собираюсь, что за глупости. Стряхнув руки Неджи, она отступила на шаг и развернулась. — Раз есть что сказать, слушаю. Мне — действительно нечего. Думаю, прошлое уже не актуально, а в настоящем у нас с тобой и в помине ничего общего нет. — Кроме работы. — Кроме работы, — подтвердила Такахаши. — Именно поэтому я здесь. И да, я знала, кто наниматель, но разве это повод отказывать от интересного дела? Мы давно прошли юношеский период, и все глупости остались там. Незачем тащить их груз дальше. Говоря это, Тен-Тен лишний раз обнажала свои привязанности. Ей действительно хотелось, чтобы каждое слово было правдой, чтобы она глубоко верила в сказанное, однако где-то под слоем самоуверенности и деловитости скрывались тупой болью чувства, упорно не желающие становиться забытыми. Она выдавала желаемое за действительное, главное — убедить Неджи, а в собственной кутерьме разберётся как-нибудь потом, освободившись от его ослабляющего присутствия. — Это всё, что мне требовалось услышать. И больше они не станут возвращаться к этой теме. Так гораздо легче держать химер в узде. Всё же нарушить безмолвное согласие пришлось, потому что кроме работы, оказывается, они забыли упомянуть некоторых общих знакомых. Большинство тех, кто в конце концов после долгих разъездов вернулись в Японию, так и не пресеклись с Хьюгой, на тот момент уже занимавшим видный пост. Кроме Узумаки Наруто. Этот блондинистый энерджайзер превратился в рассудительного, ответственного и дальновидного политика, опередив на выборах мера ближайшего кандидата с весомым отрывом. Он достиг того, к чему стремился — получил возможность влиять на жизни людей и привносить какую бы то ни было гармонию в нашу реальность. К тому же некстати нарисовался Рок Ли. Тесной связи с Такахаши он не поддерживал, однако они иногда списывались. Так что пропустить возможность увидеться и похвалиться собственной школой боевых искусств тот никак не мог. А посиделки в компании с общими воспоминаниями молодости неминуемо ведут к нежелательным последствиям.