One day we will meet again

Лавеллан быстрым шагом следовала в сторону зала, где ее ждал прибывший в замок гость. Она была как никогда сердита. Эльфы так и не разговорились. Все попытки убедить их пойти на сделку увенчались полным провалом. Один солдат даже предложил отчаянный метод - пытку. Но долийка наотрез запретила прибегать к этому. Она еще не настолько отчаялась достучаться до эльфов, чтобы истязать их в поисках правды. Инквизитор и так многое поняла из их молчания. Они верны лишь своему Богу. Они умрут, но не выдадут его тайн. Эллана вдруг остановилась, запоздало заметив, что ноги привели ее в зал не через основной выход, а через комнату с фресками. Его фресками. Зеленые глаза пробежались по причудливым образам, нарисованным на стенах. В них она угадывала всю их историю победы над Корифеем. Взрыв Церкви, становление Вестницы Андрасте, падение Серых Стражей и битва в Адаманте, бал в Зимнем дворце, Храм Митал и, наконец, победа над самозваным тевинтерским Богом. Последняя фреска была не закончена. Когда она впервые увидела ее, после исчезновения Соласа, в душе Элланы появилась крупица надежды. Может этим самым он хотел сказать, что еще вернется? Может он когда-нибудь завершит свою работу? Но все ее надежды были разрушены нападением кунари и встречей с Фен’Харелом возле элувиана. Он не собирался возвращаться. Он не закончил фреску, но закончит дело, начатое им самим многие века назад. Лавеллан словно зачарованная подошла к рисунку и едва касаясь, провела пальцами по стене. В памяти всплывали моменты, словно осколки разбившегося стекла. Их долгие разговоры о прошлом, о Тени. С каким упоением он рассказывал ей о своих путешествиях, о местах, о людях и духах, которых он видел. Она, никогда не знавшая, что такое магия, готова была слушать его сутками, с любопытством ребенка взирая на него доверчивыми глазами. Ему, без сомнения, льстило ее любопытство, и он из раза в раз повторял, что она удивляет его, поражает. Но причина была не только в жажде знаний. Просто Лавеллан безрассудно и навсегда влюбилась в мудрого, таинственного эльфа, поддавшись чарам его безмерного обаяния. – Кто нарисовал все эти чудесные фрески? Лавеллан запоздало заметила, что больше не одна. Рядом стоял невысокий незнакомец в темно-зеленом плаще. Долийка покосилась в его сторону и, мрачно хмыкнув, ответила: – Старинный друг. – Видно он очень любил то, что делает. В его работах столько искренности. «Да, жаль только, что в его словах искренности было так мало». – Я рада, что Вы добрались благополучно, господин Араннай. – Зовите меня Зевран. Эллана, наконец, смогла нормально рассмотреть лицо убийцы, который много лет назад помог Героине Ферелдена остановить Архидемона. Смазливый, и в то же время опасный. С улыбкой плута и беспечного гуляки, но в глазах виден огонь. Будешь его целью, значит, скоро станешь трупом. Инквизиция косвенно, но помогала ему несколько лет назад разобраться с Антиванскими Воронами. Не без участия Лелианы, ведь она хорошо знала Зеврана. Лавеллан, по правде говоря, тогда было все равно на знаменитого убийцу и его дела с Воронами, потому по большей части игнорировала доклады сестры Соловей о ходе дела. Сейчас же другое время и помощь Зеврана, по совету все той же Лелианы, Инквизиции явно не помешает. – Спасибо, что откликнулись на наш призыв. – Всегда рад помочь друзьям Верховной Жрицы Виктории! – усмехнулся убийца. – Вам тоже странно называть ее так? – Да уж, имя Лелиана более привычно, – с улыбкой заметила Лавеллан и, сцепив руки за спиной, медленно пошла в сторону лестницы, ведущей на второй этаж, к библиотеке. Араннай шел рядом, с интересом наблюдая за леди Инквизитором. – Я не стала бы просить о помощи, будь ситуация менее серьезная. У нас теперь очень мало людей, кому можно доверять. Вокруг одни шпионы. Мы сократили нашу численность, стали миротворческой гвардией, тем самым лишившись своего меча и уверенности, что в спину нам не воткнут нож. – Нужно прикрывать тылы? – Что-то в этом роде. Оказавшись на втором этаже, Эллана подошла к одному из книжных стеллажей. Библиотека встретила ее гнетущей, непривычной тишиной. Здесь всегда бы полно людей. Сейчас, даже вороны, вечно каркающие под крышей, исчезли. Осколки воспоминаний вспыхнули в тот же миг. Сколько раз она поднималась по этой лестнице, обращалась за советом к Дориану, читала старинные рукописи до поздней ночи. С губ Инквизитора сорвался прерывистый вдох, который она поспешила тут же подавить. Эллана пригласила Зеврана сесть за стол. – Вы заметили, как мало стало эльфов? Эльфинажи пусты, в лесах не встретишь ни одного клана долийцев, – она сложила руки на коленях, сцепив их в замок. На Лавеллан была длинная туника и перчатка, скрывавшая протез, но от пытливого взгляда антиванца не ускользнули ремни, слегка выглядывающие из-под ткани. – Они все куда-то уходят и мне нужно знать, куда именно. Я должна знать, что они делают: совершают массовые самоубийства или готовятся к войне. Мы поймали вчера нескольких эльфов, но они категорически отказываются говорить с нами. – Хотите, чтобы я развязал им языки? Это я умею! – Желательно решить это дело мирным путем. До вчерашнего вечера я хотела просить вас помочь в поисках, ведь Вы опытный следопыт и убийца. Вы, как никто другой способны раствориться в тени и выяснить о своей цели все, что нужно. Но теперь все изменилось. – Люблю, когда обо мне так говорят! Прямо сердце радуется! – рассмеялся Зевран, явно польщенный столь высоким доверием Инквизитора. Лавеллан же было не до шуток. – Зевран, дело не только в разведке. Это очень серьезно. Судьба мира поставлена на карту. – Надо оставить мир в покое в кой-то веки. А то его постоянно ставят на кон и каждый раз есть шанс проиграться. – Зевран! – Ладно, ладно, я понял! Инквизитор, не беспокойтесь, я узнаю все, по возможности. А с пленными предлагаю следующий вариант. Вы должны мне доверять, иначе ничего не получится. Лавеллан давно забыла, что значит доверять. Да и можно ли вообще разбрасываться этим словом в такое смутное время. Эльфийка поджала губы и стала внимательно слушать план Араннайя. Опасно, безрассудно. Прямо в его стиле. – Если Вы готовы рискнуть, то я согласна. – Тогда по рукам? Инквизитор сжала ладонь Зеврана в крепком рукопожатии. Им предстояла интересная игра, на кону которой вновь стоял многострадальный Тедас. ***** Эллана упрямо потирала висок, надеясь, что тянущая боль в голове волшебным образом пропадет. Но она лишь усиливалась, по мере того, как солдаты нагоняли беглецов. Она была уверена в Зевране, насколько вообще можно быть уверенной в эльфе, о котором слышала лишь из рассказов своего Тайного Канцлера. Предложенная им авантюра пока шла по сценарию. Инквизитор даже ударила его для пущей убедительности, а затем приказала солдатам посадить его в клетку к другим пленным, словно он еще один вражеский шпион. Эльфы не узнали в Зевране участника Пятого Мора, раз доверились ему и совершили дерзкий побег из Скайхолда. Лавеллан никого не предупредила о побеге. Ни стража, ни Каллен не знали, что все было спланировано, именно поэтому долийка нисколько не удивилась, когда услышала быстрый топот ног, приближающихся к ее комнате. Дверь внизу с шумом распахнулась, и через мгновение командор заполнил собой буквально все пространство. Он был в ярости. Золотисто-карие глаза сияли безумным блеском, не предвещавшим ничего хорошего. – Инквизитор! Пленные! Они… – Я знаю, – спокойным тоном произнесла Эллана, не отрывая взгляда от горной тропы, за которой минутами ранее скрылись пленные и Араннай. – За ними бросились в погоню! Их быстро обнаружат, даю слово! Губы девушки тронула улыбка. Добрый, верный Каллен. Он вывернется наизнанку, вытрясет всю душу из подчиненных, но добьется своего, не допустит, чтобы о нем подумали, как о плохом командире. Он не умеет проигрывать, а если проиграет, очень сильно страдает и замыкается в себе. Лавеллан видела рыцаря насквозь. – Уверена, это бесполезно. Но пускай верят, что их поймают. Отправь наших лучших шпионов. Пусть идут за ними следом. – О чем это ты? – Каллен нахмурился и приблизился со спины к Инквизитору. – Побег спланирован. Зевраном и мной. – Что?! Почему я не в курсе? – Все должно было выглядеть убедительно и правдоподобно. Тем более в лице командора Инквизиции. Никаких наигранных проклятий вслед. Лишь явная угроза жизни. Каллена буквально распирало от возмущения. Он привык все контролировать, а тут его оставили в дураках. Намеренно. Не выдержав, бывший храмовник схватил долийку за плечи и развернул к себе лицом. Никогда еще он не позволял себе такой вольности по отношению к Инквизитору. У них всегда были теплые, дружеские отношения, но субординация соблюдалась беспрекословно. А тут он впервые перешел черту. – Ты должна была меня предупредить! Что это еще за интриги! Мы же договорились решать такие вопросы все вместе! – Иногда нужно принимать решения самой, Каллен. Быстро и не раздумывая, – все так же спокойно отвечала Эллана, чувствуя, как боль в висках становится невыносимой. Она не готова ругаться с ним сейчас. Хватка рыцаря стала сильнее и неприятнее. Девушка слегка сморщила нос. – Это не только твое решение! А если они убьют Зеврана? – Очень сильно сомневаюсь. – А если он перейдет на их сторону? Разве можно так бездумно доверять ему?! Эллана почувствовала, как горят ее щеки. Она думала об этом варианте. Но это риск, на который она пошла. Пусть Каллен или Лелиана не согласились бы с ней, но в этот раз она не стала ни с кем советоваться. – Во-первых, ты сам знаешь, что доверие в наше время – дорогое удовольствие. – И ты его только что пошатнула во мне! – Во-вторых, - чуть громче продолжила Эллана, чувствуя, как в ней закипает злость, – как и два с половиной года назад я способна принимать решения, не основываясь на ваших с Лелианой мнениях. Именно поэтому меня и выбрали Инквизитором. И, в-третьих… Она опустила взгляд на его руки, по-прежнему держащие ее за плечи, и вновь посмотрела в глаза командору. – Отпусти меня, мне больно. Каллен хмуро отошел на шаг назад. В нем все еще клокотала буря эмоций, но леди Инквизитор тактично напомнила ему о том, с кем он говорит и что делает. – Я верю тебе, Каллен. Кому как не тебе мне осталось верить? Все ушли! Варрик в Киркволле, Кассандра восстанавливает свой орден. Быки непонятно где, как и Сэра. Лелиана теперь важная птица. Блэкволл занят личными проблемами, ему не до нас теперь. Коул песенки поет со своим бардом, у него новая, счастливая жизнь началась. Вивьен воюет с магами из Коллегии! В ее словах звучало бесконечное страдание. Все, кто был рядом с ней, покинули ее. Верные друзья и соратники. Те, кто подставлял ей плечо, те, кому она стремилась помогать. У каждого теперь своя жизнь, несмотря на то, все может внезапно рухнуть из-за планов Соласа. Лишь Каллен остался с ней. Лишь благодаря нему она не погрузилась в пучину безумного одиночества. – Прошу тебя, умоляю, не сомневайся во мне… – Я не сомневаюсь! Но не обязательно было соглашаться на этот план. Мы же договаривались, что привлечем Зеврана к поискам эльфов. Я бы нашел людей, способных разговорить пленных… Лавеллан резко перебила командора. – У нас больше нет тех ресурсов, которыми мы располагали полгода назад, Каллен! Все, что осталось от Инквизиции это ее мнимое влияние и слава. Мы превратились в памятник самим себе, но когда дело дойдет до битвы, мы не сможем больше поднять меч, чтобы защититься! Она помолчала и мрачно добавила: – И он это знает. Каллен нахмурился. Не нужно лишний раз называть всем известное имя, все и так было понятно. Они все сглупили с самого начала, доверившись взявшемуся из ниоткуда эльфу и позволив ему разрушить Инквизицию изнутри до основания. Лавеллан права. Они никогда не оправятся от этого удара. Они никогда не будут прежними. – Да, но… не стоит поддаваться отчаянию. Верно же? Эллана горько усмехнулась, похлопав мужчину по плечу. – Отчаяние? Нет, что ты! Вот когда мир заполонят демоны, а столицы утонут в огне, вот тогда и будем отчаиваться. А пока еще повоюем! ***** Она, не спеша, шла по холодному снегу вперед. Удивительно, но этот сон другой. Воспоминание о прошлом. Солас был прав. Убежище всегда будет для нее особенным местом, ведь с него все начиналось. Она вновь у главных ворот, отворяет их и входит во внутренний двор. Здесь ничего не меняется. Здесь нет времени. Вот кузница, вот лавка, где Эллана покупала травы для своих ядов. Вот костерок, рядом с которым сидел Варрик, собирая вокруг себя толпу любителей сказок и легенд. Вот таверна, где они с Сэрой надрывали глотки и пели так, словно пытались распугать всех демонов в округе. Вот церковь, где начиналась их Инквизиция. Она подошла к маленькому дому, возле которого так часто проводила время. Здесь жил ее Фен’Харел. Здесь она заигрывала с ним, сама того не подозревая. Наивная, глупая da’len, верившая каждому его слову. – Ты всегда знал, что для меня значит Убежище. Потому и приводишь уже в который раз. «Второй». – Да, – она слабо улыбнулась, опустив глаза, – где как не здесь, во сне, ты впервые меня поцеловал. Он молчит. Она не видит его, но чувствует, что он где-то рядом. Он вновь сохраняет расстояние, боится пойти ей навстречу. Боится дать слабину. – Ты помнишь, что тогда почувствовал? «Наваждение». – А я испугалась. Я думала, как же так. Он такой сильный, взрослый, мудрый, а я всего лишь глупый мотылек, полетевший на огонь. И сгоревший… Она вдруг ощутила его боль. Такое острое, тянущее чувство, будто клинок пронзает сердце. Сталь входит глубже, заставляя страдать, но сделать ничего не можешь. Терпишь и молчишь. – А что потом чувствовал? «Тепло. Твое тепло. Яркий свет твоей души. Ты озаряла им все вокруг. Я был недостоин этого света». – И затем? «Затем я вспомнил о долге перед своим народом». – Что же осталось? Сейчас? «Надежда».