One day we will meet again

I've moved further than I thought I could But I miss you more than I thought I would (с) Amber Run «I found»

Сначала она была никем. Странная ошибка. Глупая девчонка, вмешавшаяся в планы самозваного бога, каким провозгласил себя Корифей. Что за силы привели ее в тот Храм и заставили разрушить все то, что он планировал сделать? Судьба или чья-то несмешная шутка? Ужасный Волк смотрел на все происходящее и злился. Понимала ли она, что натворила, в какой круговорот ввязалась? Конечно, нет. Ошибка, отмеченная Якорем, ошибка, что не дала тевинтерскому магистру завершить ритуал. Но и сам Фен’Харел просчитался, когда понял, что Корифея просто так не убить. Он не знал, что эта тварь нашла способ восстанавливаться через скверну. Однако эту ошибку он мог исправить, а вот ошибку по имени Лавеллан – не мог. Пришлось вести опасную игру с людьми, чтобы они не заподозрили его в причастности к смерти их Верховной Жрицы. Притворяться ему было не впервой, он умело скрывался за различными масками, а прекрасно подвешенный язык и мудрая речь добавили ему убедительности. Люди верили ему. Затем она стала da'len. Наивное, безрассудное дитя, взвалившее на свои хрупкие плечи непосильный для нее груз. Он смотрел на нее с легкой усмешкой и пренебрежением. Она была пешкой в его планах. Ею бы и осталась, если бы она не стала проявлять к нему такой сильный интерес. Каждый день она прибегала к нему с расспросами, просьбами, спрашивала совета, интересовалась его мнением. Он не понимал ее. Поражался. Эльфы, которых он встречал до нее, оказались чудовищно невежественными и глупыми. Дикари, кичившиеся своей историей и наследием, прогонявшие его, не желавшие слушать слов об истинном прошлом их народа. Солас был уязвлен, оскорблен таким поведением. Не таких он хотел видеть сородичей спустя тысячелетия сна. И вот пришла она. Смешная da'len с кучей вопросов, которым не было видно конца. Он частенько, краем глаза наблюдал за ней, когда она общалась с гномом, или тренировалась по стрельбе из лука, или сражалась с храмовниками, или бегала за галлой, просто чтобы погладить гордое животное. Он списывал этот интерес исключительно ради метки. Но причина была не в ней. А в ее обладательнице. Потом он назвал ее lethallin. Падение Убежища стало неожиданностью, но оно было лишь вопросом времени, и Солас это знал. Первое глубокое чувство он испытал к Лавеллан во время атаки Корифея на церковь. Уважение. Из веселой, беззаботной da'len она в миг превратилась в сильного, несокрушимого воина, который готов умереть ради спасения других людей, ради Инквизиции, в которую не особо-то сначала верила. Он помнил сияющий блеск ее зеленых глаз, помнил крепко сжатые губы, тонкие пальцы, выпускающие одну стрелу за другой, ее звонкий, сильный голос, отдающий команды. Она заставила всех бежать, а сама осталась один на один с врагом и выжила. Сердце Ужасного Волка содрогнулось, когда он увидел ее одинокую фигуру на горе. Раненую, но живую. Ничто не способно было сломить ее дух. Это настораживало. Это пугало. Это восхищало, вызывало глубокое уважение и гордость за нее. Он стоял в стороне и смотрел, как люди преклоняются перед той, которую раньше посчитали бы отбросом. Он видел в ней силу, которую нужно было направить в нужное русло. И он направил ее в Скайхолд. Все изменилось, когда она стала леди Инквизитором. Он не хотел, чтобы это заходило так далеко. Он не хотел привязываться к кому-либо из Инквизиции и слишком часто маячить у них перед глазами. Но долийка окончательно проникла в его мысли, в его кровь. За внешней беспечностью и детской наивностью скрывалась куда более глубокая личность, для которой мало простой, приземленной жизни. Она стремилась к большему, он это видел, потому делился с ней теми знаниями, какие только мог ей дать. Эллана. Его губы впервые произнесли ее имя в Тени, когда она посмела поцеловать его. О, тот миг он не забудет никогда! Эллана вдруг стала центром всех его мыслей, всех его желаний. Ее робкое, неловкое прикосновение разбудило в нем эгоиста. Его поцелуй в ответ был необузданным, страстным. Он сжимал ее в своих объятьях, не сдерживаемый более условностями и титулами. Впервые за долгое время он по-настоящему хотел что-то только для себя. Он хотел ее. Такую юную, неопытную, смешную Эллану, готовую рискнуть и пойти до конца, не зная, чем это может обернуться. И она не отступила. Она помогала ему во всем, по-прежнему советовалась, даже спорила, когда он в безумной ярости осудил ее милосердное спасение Серых Стражей. Когда она стала для него vhenan, он понял, что это навсегда. Пусть весь мир разрушится, пусть они оба изменятся и потеряют друг друга, но в тот миг, когда он вновь сжал ее в объятьях и произнес «ar lath ma vhenan», все для него встало на свои места. Словно кусочек давно потерянной души, она заполнила его, и он вновь начал дышать. Мир, который он ненавидел и намеревался уничтожить, приобрел иной свет. Свет ее сердца. Тогда-то и появились первые сомнения. Каждую ночь они съедали его живьем, и причина была только в ней. В его vhenan. Она показала ему, что даже в этом странном, диком мире без магии есть место любви, благородству, чести и доброте, не смотря на то, что многие события пытались переубедить его в обратном. И чем дольше он находился рядом с Элланой, тем слабее была его решимость. Он снял с ее лица валласлин и в тот момент, когда он готов был отрешиться от всего и быть всегда рядом с ней, пришел Ужасный Волк. Он напомнил Соласу о его ошибке, о вине перед своим народом, которого он лишил всего, ради возмездия, о предназначении, которое он обязан исполнить. Любовь подождет, сказал Волк. И Солас ушел. И каждый шаг разбивал сердце на осколки, оставляя за собой кровавый след. Она, наверняка, думала, что их любовь для него ничего не значила, но это не так. Не только Эллане было больно. Не только она страдала и тосковала темными ночами. Он буквально разрывался на части. Он сжимал кулаки до боли и терпел. Он кусал губы, на которых оставался вкус ее губ и терпел. Он ушел на целых два года, оставив ее одну, но по-прежнему терпел. Это была его жестокая пытка. Его ноша, которую он собирался нести до конца. Его боль, с которой он будет жить вечно. Любовь подождет. Так сказал Ужасный Волк. И вот она вновь перед ним. И не vhenan она более. Нечто большее. Его богиня. Ей нужно было родиться в его время. Она стала бы самой сильной, справедливой, самой прекрасной и смелой из всех живущих элвенов. Даже Митал померкла бы пред ее светом, и кто знает, как тогда сложилась бы их судьба. Фен’Харел никогда такого не видел, ни в том, ни в этом мире. Говорят, железо крепчает в битвах. Так вот Лавеллан становилась сильнее из года в год, преображаясь и сияя все ярче. Он хотел бы, чтобы она сломалась, чтобы перестала удивлять его, чтобы стала обычной, но нет. Потеря руки? Дориан сделает новую. Распад Инквизиции? Укрепим штат изнутри, выгнав всех шпионов. Покинул возлюбленный? Она найдет его, даже если придется пройти сквозь Тень и армию демонов. Эллана, конечно же, не знала, но он присматривал за ней. Как она борется с политиками, как пытается искать ответы на вопросы, что он ей оставил, как она плачет во снах и улыбается всем наяву. Печать пережитого отразилась на ней и оставила свой след, но сделала еще прекраснее. Воистину он не способен и за одно тысячелетие понять свою богиню и разгадать тайну ее сердца. Откуда в ней столько мужества и силы? Почему стойко держится, несмотря на обрушившиеся горести и испытания? Почему не взывает к нему за помощью сейчас, когда стражи так беспощадно атакуют? Что пытается доказать? Ее жажда жизни поражает, она способна изменить мир в лучшую сторону, но будет ли этого достаточно для него самого. Путь избран и это путь войны. И ведет он либо к триумфу и славе, либо к погибели. Но это его выбор. Vhenan не должна идти следом. Ей была проложена иная дорога, через элувианы прямо к Морозным горам, к месту, что спасло бы ее и антиванца от неминуемой встречи со стражами. Но последние оказались быстрей. Эллана не успела всего лишь на долю секунды. И жаркий огонь неравной битвы воспылал перед разлетевшимся на части зеркалом. Что ж, таков конец. Так тому и быть – решил Ужасный Волк. Она не должна больше тревожить его помыслы. Не должна терзать сомнениями по поводу судьбы Тедаса. Не должна искать его во снах и заставлять сжиматься сердце от боли и тоски при виде ее слез. Ему будет проще исполнить задуманное, если она умрет. Ее свет исчезнет и этот отвратительный мир потеряет то единственное, за что еще можно сражаться. Пусть ее не станет! Его сердце погибнет вместе с ней, оставив лишь пустой, холодный разум. Пусть она умрет! «Нет». Лавеллан отбросило к одному из элувианов магической волной. Она была слаба, все тело покрылось ссадинами, царапинами и синяками, с виска текла кровь, но она не сдавалась. Умирать так стоя, а не на коленях, умоляя о пощаде. Стрел у нее не осталось. Лишь одна единственная, которую она направила на приближающегося врага. И в тот миг, когда смертельный удар стража снес бы Эллане голову, зеркало позади нее засветилось, сильные руки обхватили ее за талию и утащили в неизвестность.