Течение жизни

Я натянуто улыбнулась Миле Михайловне, и дверь за ней закрылась. Я постаралась сохранить ее лицо в своей памяти навсегда, ведь мы последний раз видимся. Я не знаю, чего ожидала от этой встречи, но она закончилась, а нарастающая боль в душе превращалась в ураган, который рвал меня изнутри на части. Но лицо мое было безмятежным – я должна дойти до выхода, скрыться от всего мира – и только после этого дать себе свободу. Она все так же прекрасна во всех отношениях. Как все это время я могла жить, свыкшись с мыслью о ее безразличии, о том, что не увижу ее больше никогда? Никогда. Это словно смерть, ведь я умру, а наша встреча уже в прошлом. В последний раз я увидела ее, в последний раз наши судьбы пересеклись и разошлись уже навсегда в разные стороны. Мир все так же стоит на месте: шумит поток машин, люди спешат по своим делам, и даже я иду куда-то со своим резиновым лицом. Я чувствую, как болит душа. Она так сильно тянет меня куда-то вниз, что мне даже тяжело идти, но если я остановлюсь и сяду – я потеряю контроль над собой. Все вокруг кажется каким-то нереальным, ненастоящим. Реальна только моя боль, и никто не может ее облегчить, кроме Милы. Но как же она может мне помочь, если не любит меня? Кажется, мне куда-то нужно сегодня было. Все это время я думала только о встрече, но не думала, что будет потом. И вот наступило это «потом». Каждая минута сейчас только увеличивает пропасть между нами. Раздается резкий звонок моего телефона. Я рассеянно смотрю на его экран, и в первые секунды буквы не складываются в слова, а слова с трудом обретают смысл. Вдруг до меня резко доходит, что генеральная репетиция через пару минут, а вечером концерт... Если бы не моя новая знакомая, любезно поинтересовавшаяся, где это меня носит в самый важный момент перед конкурсом, я бы так и шла куда-то неизвестно сколько. Все так же, не снимая резиновую маску с лица, я отправилась на последнюю репетицию. Может это и к лучшему, мне сейчас страшно оставаться одной. *** Репетиция прошла как в тумане. Мне что-то говорили, я что-то выполняла. Спела просто ужасно, голос охрип, да еще до конца даже не допела - но, если честно, мне сейчас все равно. Мне не нужна победа, моя жизнь закончилась пару часов назад. Я все еще мысленно в ее кабинете, перебираю в голове каждое слово. С каждой вновь прожитой фразой я кажусь себе все глупее, а она все такой же отдаленной и совершенной. Я понимаю, что должна смириться, мне же ничего не остается больше, но мысль о смирении вызывает в душе новую бурю смятения. Ко мне подходят жалостливые люди и спрашивают, все ли в порядке. Представляю их лица, расскажи я вдруг все как есть. - Ева, что ты сидишь? Уже давно пора переодеваться! - с круглыми злыми глазами кричит на меня куратор мероприятия. Да, неплохо бы мне наконец включить голову, все же меня выбрали представительницей своего города, и я пока проявляю полную безответственность. Покорно кивнув, я направляюсь в гримерную. В первый раз мне, просто как настоящей артистке, выделили такое шикарное помещение. Обычно гримерные напоминают что-то вроде маленького подсобного помещения с одним стулом, и оно рассчитано на всех артистов. Причем свои вещи после концерта приходится откапывать в груде чужих. Здесь же, напротив, тепло, достаточно места, и кроме меня, находится всего пара человек. Я заторможено влезаю в платье, которое еще недавно выбирала с таким воодушевлением. Сейчас я не понимаю, как я могла радоваться жизни, зная, что она далеко. Наверное, в глубине души теплилась надежда, я верила, что увидев меня через полгода, она проявит больше эмоций, что мы сблизимся после этой встречи. Какая же я глупая! Все так же неохотно укладываю волосы и обуваю туфли. Хорошо, хоть накрасилась еще утром, перед нашей с ней последней встречей. Почему-то я даже в мыслях не смею называть ее имени, будто она узнает, услышит мои мысли и начнет презирать меня. В тот момент, когда я осталась одна в помещении, я раскрыла окно и, пересилив себя, сказала ворвавшемуся ветру: - Мила, я люблю тебя! Мила Михайловна: Мой рабочий день окончился, но я все еще сижу за фортепиано, наигрывая тихую мелодию. Эта неуловимая музыка зазвучала в моей голове с того момента, как Ева покинула мой кабинет. Тихая радость или теплые воспоминания с легким оттенком грусти - я пока не понимаю чувства, рождающего под моими пальцами новую музыку, но мне приятно его присутствие. Однажды я проверяла у Евы цепочку аккордов, которую задавала для индивидуального занятия. Клавиши были слегка влажные и скользкие, что малоприятно, и я, подумав, что это нерадивые ученики устроили мне "подставу", рассердилась. Спустя мгновение до меня долетел легкий аромат парфюма. Конечно, это Ева повторяла задание, и этот запах передался от кончиков ее пальцев. Это был ее аромат, и через клавиши он передался мне. Девушка, кажется, все поняла и залилась краской. Да, Ева часто понимала меня с полуслова. Необычная девушка. Я хорошо помню тот день, когда их группа впервые появилась в этой аудитории. Девушка с яркими красными волосами сразу бросалась в глаза. В этот день у нее было явно хорошее настроение, она переговаривалась о чем-то с соседкой по парте, и они время от времени сдавленно фыркали от смеха. Я тоже отчего-то улыбалась, глядя на них. Позже мне сказали, что у Евы были серьёзные конфликты с преподавателями в прошлом году, так что мнение о ней у меня сложилось не самое лестное. Но прошло время, а она оставалась очень вежливой и самой старательной студенткой - и, конечно, она меня очаровала. Может быть, в тех конфликтах она не была виновата, или она изменилась, но я видела в ней потенциал и в будущем хорошего музыканта. Я частенько встречала девушку в коридоре, где она сосредоточенно учила или повторяла специальность. Её специальный инструмент - гитара, и надо признать, с ней она очень гармонично смотрелась. Самое интересное, что во время игры девушка смотрела в одну точку или закрывала глаза, и казалось, что в этот момент ее невозможно отвлечь, но мое появление она всегда замечала и мгновенно сбивалась, без единого шанса продолжить с того места, где остановилась. При этом девушка озадаченно и испуганно смотрела на меня своими зелеными глазами, будто пытаясь понять, почему ее сбило мое появление. И каждый раз, когда я приближалась к этому коридору, я угадывала звуки ее музыки. Сейчас, когда Ева уже не учится здесь, этот коридор в основном пустой или занят другими студентами, и когда я вновь и вновь прохожу по нему, меня охватывает непонятная тоска. Вот так иногда преподаватели привязываются к своим студентам и помнят их еще долго после того, как те шагнут во взрослую жизнь...