Ледяное пламя

Империя Гор была самой маленькой из четырех, но и самой прекрасной. Многие мечтали жить под властью императоров-драконов, но не всем это было по силам или по карману. Добраться до Империи Гор мог только тот, кто умеет летать или кому доступно использование Облачного зеркала. Поэтому здесь жили крылатые старожилы или очень богатые люди из Нижних империй, которые смогли не только перебраться сюда сами, но и перенести свое имущество. Владения Драконов представляли собой обширную долину, скрытую от всего остального мира высокими горами и ими же охраняемую от ветров и сильных морозов. Здесь сложился редкий благодатный климат, в котором произрастали удивительные растения, которые не встречались в других империях. В Империи Гор производили лучшие вина, в том числе единственное в своем роде изумрудное вино из винограда сорта Ингитэй, который рос только в одном месте – в лощине между скалами-близнецами Лан и Лиу. Старая легенда гласила, что в незапамятные времена в скалу, которая была тогда единым целым, ударила молния и разделила ее на две равные части, а из раскола поднялась волшебная пена, которая превратилась в почву настолько плодородную, что в ней могла прорасти даже сухая ветка. Мало кто верил в эту сказку, но никто не смоневался в одном: только здесь рос изумрудный виноград, который сочетал с себе медовую сладость, яркий цвет и воздушную легкость. Вино Ингитэй поставлялось к императорским дворам и дворам высшей аристократии, и его экспорт составлял немалую часть доходов Империи. Управлял виноградниками Сянцзян - один из ближайших друзей императора Эйгуо - отца Донгэя – старик склочный и любящий только виноградные лозы. Жителям Горной империи была свойственна некоторая беспечность и осознание собственной избранности, также как и их императору. Они привыкли жить, не зная ни в чем нужды, в мире и спокойствии. Великая Битва между Драконами была единственной в истории империи, которая велась на ее территории. Небольшая, но мощная армия служила лишь для охраны границ и только изредка Драконы посылали некоторые ее части для подмоги Нижним империям в подавлении междоусобных неурядиц. Больших же войн мир Богини не знал. Когда Кай впервые увидел Империю Гор, у него захватило дух. Руалан, где прошло его детство, находился на самой окраине империи, и лишь Ингал Серебряный* несколько раз бывал в Хонгсаване - Огненном дворце. Конечно, маленькому Ледяному дракону доводилось видеть книжки с картинками, на которых был изображен Хонгсаван, но они не могли передать все великолепие представшего перед ним зрелища. Императорский дворец находился на высоком холме и словно парил над Раттаной – столицей Империи Гор. Он был сделан из уникального розового камня с вкраплениями золотой руды, что придавало ему сходство с рассветным небом, а магическая подсветка, созданная магами Руалана всего два десятилетия назад, делала его облик еще более завораживающим. Хонгсаван состоял из семи башен, соединенных между собой подземными переходами. Самая высокая центральная башня возвышалась почти вровень с горными утесами и знаменовала величие драконьего племени. По бокам от нее располагались еще по три башни, более узкие и низкие. Все башни имели круглое сечение и устремлялись ввысь узкими шпилями. Редчайшая структура камня делала неуместным использование причудливых украшений, и Хонгсаван поражал простотой форм и элегантностью. Чем ближе Драконы подлетали к столице империи, тем тяжелее становилось на душе у Кая. Он позволил Тасмиру себя уговорить, потому что чувствовал: ему нет места в Небесном дворце. Да, Тасмир опекал его, иногда даже слишком, император Лонгвей относился к нему с пониманием, но Кай знал, что его присутствие тяготит императора. Лонгвей не мог избавиться от невольной ревности, потому что Тасмир знал Кая с самого детства, у них было много общих воспоминаний, и только Ледяной дракон связывал его с погибшим Руаланом. Кай понимал, что он пугает Лонгвея. Тот был прежде всего императором и думал о своем народе, а дракон представлял угрозу для его народа. Никто не говорил об этом вслух, но Кай догадывался, что Лонгвей винит его в страшной снежной буре, которая принесла столько смертей и разрушений. И скорее всего, он был прав. Оставшись в полном одиночестве, лишившись единственной семьи, которая у него была, Кай испытал такую боль, что несколько дней в драконьем обличье метался по горам, круша все вокруг. Он чувствовал, что его чувства действуют на природу, но ничего не мог с этим поделать. Страшно представить, что было бы, если бы древние Ледяные драконы также не умели владеть своей силой. Они могли бы просто заковать во льды всю землю или обрушить лавины такой мощи, что погубили бы обе Нижние империи и Империю Небес. Тасмир был прав: если есть хоть один шанс научиться подчинять свою силу, этим надо воспользоваться. Да и кто знает, может в Империи Гор он станет для чего-то годным и сможет обрести новый дом. Для себя Кай решил, что если ничего не выйдет, он покончит с собой. Когда Кай согласился лететь в Хонгсаван, через Облачное зеркало туда передали сообщение о прибытии гостя. Появление во дворце Ледяного дракона вызвало бы большой переполох, поэтому императоры решили сообщить об истинной личности Кая лишь немногим, самым доверенным людям. Было решено, что Кай появится в Раттане в человеческом обличье, а родовые признаки ледяных драконов будут сокрыты под одеждой. Для того, чтобы замаскировать узор на лбу, Каю, несмотря на его протесты, обрезали челку, и теперь он смотрелся как мрачноватый подросток. Несмотря на то, что намного безопаснее было перенестись во дворец с помощью Облачного зеркала, Кай наотрез отказался. Он до жути боялся этого магического средства перемещения. Когда попробовали настоять, окна в Небесном дворце тут же заиндевели, и Тасмир понял, что с этим лучше не шутить. Отказ Кая создал для Донгэя дополнительные проблемы. Ни за что нельзя было допустить, чтобы жители столицы увидели Ледяного дракона. Поэтому на подлете к Империи Гор Кай сменил облик на человеческий и пересел на спину к Огненному императору. Когда драконы были в разных ипостасях, проклятие не действовало и прикосновение не причиняло боли. Драконы опустились перед Хонгсаваном на рассвете, когда большинство его обитателей еще спали.

***

Куифен проснулась на рассвете. Возраст давал о себе знать, и женщина, бывало, не могла уснуть всю ночь. Теперь сердце тревожило странное известие, поступившее несколько дней назад от Донгэя. В сообщении было сказано, что он прилетит с гостем и чтобы она ничему не удивлялась. Донгэй велел приготовить для таинственного гостя уединённые комнаты в левом крыле дворца, а также узнать все об учителе Шоушане. Обычно ее сын не был таким таинственным, поэтому женщина ни на шутку встревожилась. С тех пор как умер ее муж, император Эйгуо, и Донгэй занял трон, она взяла на себя управление дворцом. Сын был для нее как открытая книга со своей любовью к роскоши и изысканности, с любвеобильностью и порывистостью. И сейчас она чувствовала, что его что-то терзает. Куифен встала, наскоро умылась холодной водой из фарфорового таза и причесала свои темно-красные, тронутые легкой сединой волосы. Собрав их в тяжелый низкий узел, она накинула на него легкую золотую вуаль и закрепила ее простыми шпильками из черного дерева. Переодевшись в темно-зеленое шелковое платье, она оглядела себя в зеркало и осталась довольна увиденным. По-прежнему стройная, с ясными темными глазами и гладкой для ее возраста кожей, она все еще оставалась одной из самых красивых женщин рода Драконов. Куифен предпочитала человеческое обличье, и только пламя, полыхавшее в глазах, когда императрицу обуревали сильные чувства, выдавало в ней представительницу высшего племени Империи Гор. Куифен вышла из своих покоев и по переходу направилась к дальней башне. Дворец был еще погружен в сон, но на горизонте уже показалась полоса рассвета, подсветившая горные пики. Самое время сыну прилететь с таинственным гостем. Женщина миновала огромные кладовые, располагавшиеся в этой отдаленной башне, и прошла к выходу, через который можно было попасть на площадку позади дворца, куда обычно прилетал Донгэй, если хотел остаться незамеченным. Через высокое стрельчатое окно было видно небо, и Куифен, не желая выходить на холод, решила дожидаться сына здесь. И вот наконец она увидела вдали стремительно приближавшуюся точку и через некоторое время различила знакомый размах красно-золотых крыльев. Когда Донгэй подлетел поближе, она увидела, что у него на спине кто-то сидит. Императрица вышла во двор. Огромный дракон приземлился на широком дворе, и с его спины ловко соскочил высокий стройный юноша. Его длинные волосы были собраны в низкий хвост, а челка спускалась до самых глаз. Пока что в облике гостя не было ничего таинственного и примечательного. На миг Куифен охватило раздражение: неужели сын притащил во дворец очередного любовника и ради него заставил соблюдать таинственность? Но когда Донгэй стремительно принял человеческий облик и она увидела на его лице с трудом скрываемое недовольство, то поняла, что, скорее всего, дело совсем в другом. Донгэй подошел к матери и привычно чмокнул ее в щеку. Потом обернулся к гостю, который не сдвинулся с места: - Ты так и будешь там стоять? Юноша нехотя подошел и замер в неуверенности. - Это моя мать, вдовствующая императрица Куифен, самая главная женщина в Хонгасаване и во всей Империи Гор. Кай низко поклонился и робко поднял взгляд на императрицу. Его лицо было таким удивленным, что Донгэй невольно рассмеялся. - А ты думал, я из яйца вылупился? Кай вспыхнул. - Донгэй, не смущай этого милого юношу, ты ведешь себя как мальчишка! Женщина ободряюще улыбнулась Каю и взяла его под руку. - Нет! – Донгэй бросился к матери. – Не дотрагивайся до него! Куифен невольно отшатнулась от возгласа сына. К счастью, она лишь коснулась рукава Кая и не успела ничего почувствовать. - Не трогай его, я потом все объясню. Но Куифен была достаточно умна для того, чтобы тут же начать что-то подозревать. Быстрым движением руки она откинула густую челку со лба юноши и в ужасе отшатнулась, прижав пальцы ко рту. Порыв ледяного ветра стал доказательством ее самых худших подозрений. Увидев, какой эффект он произвел на мать Донгэя, Кай сорвался с места и побежал. Длинный льдисто-белый хвост показался из-под кафтана, а в воздухе закружились снежинки. - Стой! Властный голос пожилой женщины заставил юношу остановиться и замереть как изваяние. Куифен подошла к ему сзади и дотронулась до плеча. Кай вздрогнул. - Извини меня. Не каждый день здесь появляется… Ледяной дракон. Я ведь права? Кай медленно кивнул. Эта женщина лишала его воли. - Идем. Думаю, у моего сына была веская причина доставить тебя сюда. Нам предстоит серьезный разговор, но сначала ты должен отдохнуть. Твои покои уже готовы. Она бросила сердитый взгляд на сына и опять взяла Кая под руку. - Насколько я знаю, через толстый слой ткани нам ничего не грозит. А тебе, Донгэй, должно быть стыдно. И вдовствующая императрица, гордо подняв голову, направилась во дворец в сопровождении Ледяного дракона, оставив императора смотреть им вслед открыв рот как нашкодившего мальчишку.

***

Отведенные Каю покои в одной из боковых башен были небольшими, скорее, это была просто комната с альковом, где располагалась широкая кровать. Умывальные принадлежнности прятались за резной ширмой в углу комнаты. Несколько маленьких окошек располагались высоко под потолком, и струившиеся сквозь них лучи освещали комнату мягким розоватым светом. Заглянув в шкаф, спрятнанный в стенной нише, Кай обнаружил домашний кафтан из мягкого хлопка, два длинных одеяния для выхода и одежду для сна. Небогатое убранство дополнял низкий стол из светлого дерева и два небольших диванчика, обитых плотной матовой тканью такого же натурального оттенка. На столе стоял кувшин с соком и несколько мягких булочек, посыпанных корицей. В мгновение ока опустошив серебряный поднос, Кай наконец-то расслабился. Куинфен с Донгэем ждали его к полудню в малом обеденном зале, а пока что можно было немного поспать. И хотя Кай чувствовал нетерпение и возбуждение, он сразу же уснул.

***

Куифен опустилась на кушетку и выжидающе посмотрела на сына. Удивительное дело, но в присутствии матери властитель Империи Гор, великолепный Огненный дракон Донгэй всегда чувствовал себя неоперившимся птенцом. Может, потому что здесь, во дворце, безраздельно правила именно Куинфен, а может, потому что уверенная мудрость матери не шла ни в какое сравнение с его собственной взбалмошной натурой. Когда Донгэй рассказал ей про Кая, она некоторое время молчала. Видно было, что женщина обдумывает создавшееся положение и оно ее не очень то радует. Наконец Куифен заговорила. - Приводить в Хонгсаван Ледяного дракона – это верх безрассудства. Впрочем, от тебя, мой сын, я ничего другого и не ожидала. Остается лишь надеяться, что как и другие твои безумные поступки, этот себя оправдает. - Я и сам не знаю, к чему это приведет. Знаю лишь, что нельзя упускать такой возможности. Он неплохой парень, но очень опасный… - Но ты ведь думал, что он может быть не один? - Да, но не думаю, что Ледяные драконы, даже если они где-то остались, представляют для нас опасность. Но если это так, то лучше, если у нас будет свой Ледяной дракон. - Ты прав… - Куифен задумалась. – Но мы должны предпринять меры предосторожности. Он всегда должен быть в перчатках. Я не хочу, чтобы он ненароком до кого-нибудь дотронулся и кто-то что-нибудь заподозрил. До поры до времени будем хранить в тайне его происхождение. Сейчас и без того тревожная ситуация, чтобы нервировать подданных появлением Ледяного дракона. Ты ведь знаешь, что среди нас есть такие, кто до сих пор испытывает к ним ненависть. Что поделать, людям нужен враг. И боюсь, что Кай может стать удачной мишенью для этой ненависти. - Это так. Я и сам хотел сохранить это в тайне. Для всех он будет нашим гостем из Империи небес. - Ты говоришь, его нашли неподалеку от Руалана. Уже есть какая-нибудь ясность по поводу произошедшей там трагедии? Не может он быть… - Нет! Нет. Я уверен, что к той трагедии Кай отношения не имеет. Я не чувствую в нем зла, да и Тасмир не может ошибаться. Куифен улыбнулась. - Тасмир - это возлюбленный Лонгвея? - Да, я рассказывал тебе о нем, Лонгвей звал его Роу, пока не стало ясно, кто он такой. Ты же знаешь, что Белые призраки необычные павлины, Тасмир может видеть Истину, и если бы Кай был способен на такое зло, Тасмир бы это увидел. - Не сомневаюсь. Мне тоже показалось, что этот юноша благороден и чист душой. Лонгвей счастлив? - Очень счастлив, мама. - Ты опечален? - Нет, что ты! Я рад, что он обрел свою любовь. Но я.. иногда… ему немножко завидую. Куифен поднялась и подошла к сыну. Нежно погладила его по голове и обняла. - Ты тоже достоин такой любви, сынок. Уверена, что ты ее найдешь. * отец Тасмира, см. «Последний из Белых Призраков