Город Монстров 💀

Tom Waits – Way Down In The Hole

Приглушенный алый свет закутывал помещение в ощутимую пелену. Красный – любимый цвет Козуме. Красный – цвет жизни, цвет эмоций, цвет чувств. «Цвет смерти» «Черный?» Кенма – это красный цвет. Куроо – это черный цвет. Кенме нравятся все его оттенки, от самых светлых, до самых темных и глубоких, как свежая артериальная кровь. Когда красный смешивается с черным, то цвет становится сокровенным и интимным. Как первая рана в детстве ребенка, как первый порез, как первая боль от неразделенной любви. Как… душевная смерть. «Вишневый цвет…» «Вкусный» – Ке-енма, ты с нами? Из небытия Козуме выдергивает чуть хрипловатый голос Льва. Хозяин бара с малахитовыми, как у ведьмы, глазами, машет рукой перед лицом Кенмы, и его побрякушки на запястье, сделанные из костей рептилий, звонко клацают. Лев был владельцем заведения под названием «Зодиак». В определённых кругах бар достаточно известен и востребован. Единственное место, которое выбрал сам Матаморас. Поговаривали, что прадед Льва, давно умерший старик, совершил великие дела на этой земле. Поэтому в крови его внука было присутствие чего-то демонического. Козуме это чувствовал, вкус вертелся на кончике языка, словно он пробовал горько-сладкий леденец. Бездонные, прожигающие насквозь, зеленые глаза видели душу каждого, кто навещал «Зодиак». – Ты чего задумался? – Куроо с задорной улыбкой посмотрел на Козуме. – Нравится сюда приходить, этот цвет фонарей льстит мне. – Во-о-оу, говорит, как кровавый граф. – Прекрати, Лев, – Козуме закатил глаза. – Так чего налить? – Хайба поправил свой жилет с золотыми вставками-шипами и встряхнул прозрачную вытянутую бутылку. В стекле блеснуло отражение прожекторов. – Грязный, – поднял палец Куроо, – а Волчонку, как всегда, молоко. – Со льдом, – прибавил Козуме, покрутившись немного на барном стуле. Тетсуро стучал ритм пальцами по гладкой, до истеричной зависти начищенной и наполированной, барной стойке. Хайба и вправду любил «Зодиак». – Как дела у Мориске? Все еще в гуляниях? – Что ты хочешь от инкуба? – отточенными движениями Лев взболтал алкоголь. Шаркающий звук в металлическом шейкере приятно ложился на чувствительный слух оборотней. – Как коты, хо, которые гуляют сами по себе. – Я бы так не сказал, – Лев ухмыльнулся. – Убивает? – Куроо повертел меж пальцев серебряную монету. Она обжигала его пальцы, но ему нравилось. С тихим шипением, монета прижглась на ладони и Тетсуро дернул веками, сощуриваясь и разглядывая ожог. Тот буквально на глазах затянулся. – Очень эротично. Я видел. – Кенма тоже со вкусом убивает своих жертв, да, Кенма? – Отстань, я сейчас не хочу говорить об этом. Лев придвинул один бокал Куроо, а второй подал Козуме. Блондин с превеликим удовольствием стал пить молоко, облизываясь от уха до уха. – Необычное предпочтение, молоко и лед. Никогда не перестану удивляться, – Хайба по-хозяйски оперся локтями на стойку и потянулся к Куроо, сокращая расстояния для ненужных ушей. Приглушенный завывающий джаз топил бар своей мелодией. Запах дорогих сигарет, перемешивался с дорогим парфюмом. Кенма каждый день вдыхал тысячи запахов, и, если бы он мог нарисовать шкалу, то «Зодиак» был бы на втором месте по запахам, ибо первое место – досталось бы Куроо. – Послушай, тут такая шумиха началась после смерти ученого. Читал же газеты? – Было дело, – кивнул Тетсу, продолжая играться с монеткой. Она шипела в его пальцах. Владелец бара пристально посмотрел на оборотня, ловя встречный взгляд, и следом улыбнулся не самой приятной из своих улыбок. – Если принесешь с собой дерьмо в мой бар, обещаю, у тебя будут проблемы. Не ожидав столь «теплого приема», Куроо скалит зубы в спокойной усмешке и прикусывает ободок бокала. – Я вспорю тебе брюхо гораздо быстрее, чем ты бросишь мне угрозу, – Тетсуро нравилась эта игра, и он со жгучей страстью примет ее в дальнейшем, даже если и окажется убийцей. В Матаморасе все покрыто тайной. Козуме мрачнеет, вызывающе показывая свою надменность: – Хочешь найти убийцу? О, тогда у меня для тебя плохие новости, нас таких тут тьма. – Обычное предупреждение, только и всего, – Лев тут же махнул рукой, и его лицо осветила добрая улыбка. Он погладил рукой барную стойку и закурил. – Вы готовы к Хэллоуину? – На все сто, – Куроо откинулся на спинке стула и скосил выжидающий взгляд на Кенму. – Это так ненормально, – начал тихо Козуме, кривя губы в усмешке, – монстры одеваются людьми. Хайба от всей души рассмеялся, подливая еще молока в опустевший стакан блондина. Дружба дружбой, а нож есть у каждого за спиной. Не то чтобы он ненавидел оборотней, скорее всего, испытывал к ним немного неприязни. Найти свою мать с разорванной грудной клеткой и с выколотыми глазами не самый хороший подарок на восьмое рождество. Согласитесь? – В этом году ты снова получишь первое место среди владельцев. Зодиак того заслуживает, – Тетсу закивал. Через посторонний шум чужих голосов и звуков он уловил новое присутствие. Сильная аура и сладкое сердце. Но оборотень не обернулся. В нос ему тут же ударил кислый, точно блевотина, запах, и Куроо махом залил в себя алкоголь. Но вот Кенма вел себя так, словно привык. – Волчьи ягоды, попробуй абстрагироваться, – свободно посоветовал Козуме, глотая молочко. – Чего? Запах усилился в разы, когда рядом с Тетсуро оказалась девушка в черном кардигане. Она выглядела закалённой. Ее черная шляпа с широкими полями прикрывала половину лица, Куроо услышал в первую секунду лишь ее тонкий голос. Девушка забросила на барную стойку связку волчьих ягод. – Георгин приходил? Кенма выглянул из-за спины Куроо и заприметил еще одну милую блондиночку. Ее сердце так и трепетало, как пойманная в силки птичка по весне. Овсянка… Прекрасное создание, мимолётно подумалось парню, и он запил кислый запах мягким молоком. – Заходил, но вы припозднились, – взяв связку из ткани, Хайба стащил ее себе. – Где были так долго? – Кормили друзей. Когда снова придет, передай, что я жду его у себя. Куроо изучал незнакомку, отмечая каждую деталь тонким глазом. Поля шляпы чуть приподнялись и под ними показались круглые черные очки. Киоко с неким удовлетворением посмотрела ответно на Тетсуро. – Новорожденный оборотень – это довольно мило, – голос ее звенел как мартовская капель. Внимая движениям девушки Куроо удивился, а когда завидел вторую девчушку, которая оказалась гораздо моложе, чем ее подруга, то сразу понял, по чем души перевозят. – Ведьмы, – выдохнул он. – Я падок на новые лица, – язык скользнул по его губам, собрав капельки алкоголя. – Даже не смотри в ее сторону, – Киоко кивнула в сторону Ячи, и та с любопытством выглянула из-за ее плеча. – Я в курсе, чем вы живете. Козуме выплюнул шёпотом какое-то ругательство в адрес Куроо и пихнул его ногой. – А мне цветочков принесешь? – вставил свои пять сребреников Лев, протирая бокалы вафельным полотенцем. – Если хорошо попросишь, – ведьма зачарованно улыбнулась. На мгновение Козуме показалось, что он начинает покрываться дрожью. В венах незнакомок, воистину, бежала терпкая кровь, а сердчишко одной из них напоминало сладкую сахарную вату, воздушную и приторную. – Сегодня сбор в полночь, приходите~. Вход только в костюмах. – Обязательно. Будь здоров. Идем, Ячи. – Да! Белобрысая молчаливая подружка вприпрыжку удалилась за своей покровительницей. Куроо облегченно выдохнул и покрутил бокал. – Они хороши, с этим не поспоришь. Черт, и везет же мне встречать всяких чудиков. – Сказал оборотень, – добавил Хайба. – Бля, убери эту срань отсюда, от запаха тошнит. – Кто они, Лев? – Козуме с ожиданием оглянулся в темноту. – В наших кругах – болотные ведьмы, а среди людей – нечисть. Чувствуешь, как сразу здорово стало в баре? Обожаю атмосферу, которую они с собой приносят. По голосу Льва можно было сказать, что он возбужден. Его зеленые глаза сейчас горели воодушевлением. – Течешь с девчонок, значит, хо. – Эта ее светленькая мышка, Ячи, просто прелесть! – Ну началось. – Киоко серьезно относится к своему делу, я чувствую с ее стороны доверие. А то, как обычно бывает: нет человека – нет проблем. – И что еще за Георгин? – Куроо сморщился от кислющего запаха, – зачем ему эта дрянь? – Местный оружейник и цветник, – Кенма расслабленно покрутился на стуле. Этот визит ведьм его и вправду покоробил, но в приятном смысле. Было в них что-то такое… что могло обуздать полуночного зверя. Все как в древних легендах. – Впервые слышу. – Ты ведь у нас новенький, – подмигнул хитро Лев. – Да-да, так ведьма и сказала. Кенма снова постепенно ушел в транс, отдаляясь от голосов и заполняя себя гранатовым цветом «Зодиака». «Красный – сокровенный цвет страдания. Чёрный – цвет смерти»