Город Монстров 💀

JMSN – Adá

Кенма лениво поправлял черный парик с египетской стрижкой. Их выбор с Куроо пал на парочку из Криминального чтива. И Кенма уже заранее знал, его белая рубашка, которую носила по канону Миа, будет пестрить кровавыми брызгами разорванных артерий, а темная подводка потечет от жары и слез. Внутри у него уже кружились кипевшие лейкоциты. Козуме с появлением Куроо разучился ждать. Разучился ждать всего. И для него это казалось чем-то падким, когда по чистой случайности приходилось признаваться самому себе. – Волчонок, ты чего нервничаешь? Я же все чувствую, – широкой улыбкой одаривает Куроо своего напарника. – Не лезь ко мне, – отрезает Козуме. – Скоро все начнется, – напоследок шепчет Куроо, расстегивая верхние пуговицы пиджака. Впервые он празднует Хэллоуин на темной стороне. Черт подери, впервые, среди нечисти, и это ощущение отчаянно пожирало его. Выбранные им образы его радуют, воодушевляют. Он ослабляет кабошон на своей шее, кожаная веревка сдавливает кадык. Тетсуро передаются все чувства Кенмы по воздуху. Он по своей особенности возбужден. В голове возникают опасные картины пропасти и каната. И Куроо идет по тросу, без шеста, лишь с расставленными в стороны руками, каждый второй шаг – это падение в бездну. Лев с предвкушением отсчитывает цифры до полуночи. Огромный зал Зодиака наполняют сотни запахов. Куроо особенно остро чувствует женские молодые сердца. Они бьются в толпе, трепещут, пылают, точно светлячки. Их хочется разорвать. Тетсуро хочет вцепиться в них зубами и проглотить целиком, даже не разжевывая. Позади себя он замечает присутствие Кенмы. Черный парик покачивается в такт его шагам. Шлейф тонкого парфюма побуждает Куроо почувствовать себя в своей тарелке. Когда он рядом с Кенмой – то все горы становятся сразу холмами, а море превращается в мелкий ручей, который он может перескочить в один прыжок на своих сильных волчьих ногах под полной луной. – Десять! Девять! Восемь! Народ вопил, считая вслед за Львом. Кенма шел и смаковал во рту запахи. Они стали для него осязаемой материей – густые, липкие, цеплялись к нему, оставляли свои опечатки. Он вдыхал их, глотал и пробовал, избирая для себя подходящих жертв. Он даже учуял тех двух ведьм, но зарекся не трогать девушек. Так или иначе, они не являлись его врагами. «А Шоё так и не пришел…» – Семь! Шесть! Секундная стрелка стремилась к двенадцати. Основной свет понемногу гас, а неоновые браслеты на каждой второй руке загорались во мраке ярким свечением. Костюмы блестели под лучами резких прожекторов. Гости ожидали начала праздника. «Люди примеряют на себя шкуры чудовищ, когда монстры переодеваются людьми» Как же тут не сойти с ума. – Пять! Четыре! Кенма следовал за силуэтом Куроо, он просто шел через зал, смешиваясь с нечистью и простыми людьми. Те, кто забрел сегодня в Зодиак, пропадут навечно из истории. Матаморас поглотит всех без остатка. И даже Дьявол не найдет их костей. – Три! Два! Один!!! Сама Смерть явилась на празднество. Это был Черный Ангел. У Кенмы по затылку прошли мурашки. Когда свет окончательно потух, и все заголосили в эйфории, словно волки при луне, он увидел мужчину в углу зала. Металл в его ушах блестел серебром. Миндального цвета глаза, почти как у ночного существа, горели. Он улыбался, внимая безумию. А потом мужчина двинулся в толпу, и десятки рук потянулись к нему. Ладони обтекали его тело, как вода обтекает камень на мели. Козуме втянул запах Смерти. Он почувствовал нечто приятное, приятное настолько, что его сокрушил непостижимый страх и экстаз. Так вот каков вкус смерти, подумал Кенма. Совсем иной. Не такой, каким его описывали люди. Кенма так увлекся процессом, что потерял из виду Куроо. Музыка заглушала стены Зодиака. Она вливалась глубоко в тело. В груди все вибрировало от сильных ударов. Он взглянул еще раз вслед Смерти и увидел нечто похожее на распахнутые призрачные крылья, они повисли в дымке, подсвеченной белыми прожекторами. Это было настолько прекрасно, что Кенма закусил губу до крови. Возникло мимолетное желание прикоснуться к этому аморфному явлению. Удар сердца. Мимо Кенмы пролетело что-то черное и плотное. Это были вороньи огромные крылья. Кажется, начался пир. На полу друг в друга вгрызались смолистые демоны, они делили свою жертву. Разорванный рот девушки кровоточил, она была не в силах пошевелиться. Взгляд стеклянных глаз застыл под сводом Зодиака. Козуме отлично видел в темноте, отблески искусственного света от эпилептических прожекторов нисколько ему не мешали. Кто-то из нечисти подпрыгнул к потолку. В зубах оборотень держал чью-то голову, свисая вниз тормашками. Его вой Кенма уловил на подсознательном уровне. Ведь он, как и все, слышал остальных частью своей сущности. Люди, будучи опьяненными присутствием Черного Ангела, стали рвать друг на друге одежду, кожу и волосы. Они грызлись, словно дикие псы на подпольных боях. Вырывали друг у друга глаза, ломали руки и ноги. Они кусались и ревели, становясь похожими на одичалых животных. Кровь в венах Кенмы начинала бурлить, а внизу живота сладко тянуло. Челюсть заломило, и он сокрушился, падая на липкий пол. Все его тело начало претерпевать изменения: позвоночник выломался, лопатки переместились, грудь пронзило болью от хруста меняющихся ребер. Кожа на пальцах разорвалась, и вместо простых аккуратных рук отросли когтистые деформированные фаланги. Кенма слышал, как ему в голову заползают крики умирающих и сходящих с ума людей. Нос чуял потоки крови, резкой, обжигающей его легкие. Отросшие зубы мешали, он приоткрыл немного пасть и выдохнул из себя раскалённый воздух. Уши заострились, а зрачок расширился до предела, Кенма практически это почувствовал, и потом прыгнул в толпу, останавливая свой выбор на юноше, который был под наркотой. Его сердце ловило тахикардию. Давление зашкаливало, и он был на грани передозировки. Его нужно было съесть. Немедленно сожрать. А потом еще и еще, пока не сорвет крышу. Тени бесовщины на стенах и потолке Зодиака приобретали свою истинную форму. Куроо видел разной величины хвосты, рога, крылья, уродливые ухмылки и зубы. Глаза существ в темноте глядели на него, челюсти щелкали, голоса выли и перешептывались. Весь поток тьмы, что сконцентрировался в центре площадки пришел в кровавое движение. Нечисть завела свой собственный танец, точно черти в аду. Они выламывались, плясали, взмывали руками вверх, разрывали тела и подбрасывали оторванные головы под потолок. Безбожники тряслись и дрыгались, прыгали друг на друга и приходили в неописуемый экстаз, обливаясь фонтанами крови. Куроо чувствовал бесовщину внутренностями, будто бы каждая частичка чудовища поселилась у него под кожей, где-то там, в костях. Он впивался отросшими зубами в грудную клетку девушки, пил кровь и добирался до сердца. Сердце стучало быстро, а сама жертва захлебывалась истерическим смехом. Ее разгоряченная кровь обжигала ледяные пальцы оборотня. Тетсуро глотал жидкость, не сводя взгляда с пляшущих нелюдей. И в их центре он видел саму Смерть. Вот он, виновник безумия. Виновник всеобщего помешательства. Как же долго его ждал Матаморас. Зодиак превратился в преисподнюю. Вырвав сердце, Куроо, как и желал, проглотил его целиком, чувствуя, как оно все еще стучит внутри его чрева. Вспышка последних предсмертных эмоций озарила его зрачки, ему на толику секунды послышалось пение соловья. Звук пронесся в голове волной и сразу же пропал. «Соловей, значит» Бросив тело на залитый пол, Тетсуро обтер рукавом пиджака вымазанный рот. В носу защекотал родной запах – в метре от него стоял Кенма. Он выглядел потрепанным и обескураженным. Его светлая рубашка порвалась и окрасилась в гранатовый. Лицо было все в крови, а поблескивающие в темноте глаза напоминали золотые монеты. Козуме тяжело дышал. Он пришел в исступление. – Волчонок? – Куроо прошептал только губами, когда к нему подошел Кенма. Взгляд золотистых глаз пронзал насквозь. Козуме обнял его за шею и подтянулся к окровавленным губам, взвинчено пытаясь что-то сказать Куроо. Нечисть закручивалась вокруг Смерти, образовывая плывущую, дышащую спираль. Она скакала, рычала и вскидывалась. Толпа превратилась в одну общую эссенцию, настолько темную, что сам ад захотел бы присоединиться к ней. – Давай… уедем. Мне очень жарко, Куроо, – Кенма обжег дыханием ухо оборотня. – Я хочу тебя, скорее. Куроо испытал своей грудью стук чужого сердца. Оно наполнялось изнеможением. У Тетсуро по позвоночнику словно заряд тока прошел. Он с силой сжал в объятиях распалившегося Кенму и вцепился в его губы, режась об острые волчьи зубы. Поцелуй с примесью чужой крови смешался, Куроо чуть ли не сжирал его, вонзаясь в спину ногтями. Секунда, две. Минута. Куроо забывает, как дышать, он хватает за руку Кенму и уводит его через угольно-черную дикую кодлу бесов. «Город Матаморас стоит на костях и крови. Огромный и мрачный, хранящий в себе тысячи секретов и тайн, он убивает каждый день сотни душ, хоронит их заживо и пожирает…» Матаморас кричал. Шабашу не было конца.