Город Монстров 💀

Yuki Murata – In The Morning

Ямагучи глядел в глубину фонтана. Вода в нем была прозрачной, тихой, камни по краям покрылись старым серовато-зеленым мхом. Мысли его понемногу успокаивались. Так странно, когда он ступал на эту землю, землю кладбища и церкви, то в груди у него, под легкими, или же между легкими и сердцем, закручивались спирали теплоты и покоя. Он не сожалел ни о чем, все осталось далеко в прошлом – пожар и нищета. Родители умерли так быстро, что Тадаши уже и не помнил их страданий. Не помнил, как они умирали. А потом приют, нехватка денег и простая, уличная жизнь. Удивительная вещь – момент. Вот, тогда был тот самый момент, когда посчастливилось по нелепой случайности забрести сюда, на кладбище. Увидеть сотни аконитов и астр. Здесь даже деревья были другими, пахло по-другому. Неужели сам Матаморас решил оставить это место в покое и дать шанс кому-то исправиться? Порой Ямагучи думал, ради чего он живет. Ради памяти родителей? Ради своего будущего? Для чего же он проживал каждый вторник, среду, четверг… месяц, два, полгода, год. Ему восемнадцать, веснушек стало на лице еще больше. Старая медсестра из приюта говорила, что его любит Черное солнце на небе, и даже несмотря на то, что оно черное, оно все равно греет и взращивает все живое в этом городе. Ямагучи тогда глупо улыбался старухе, шкрябая пальцем щеку, как обычно бывало, когда он смущался. И вопрос «ради чего» исчезал сам по себе из его мыслей. Он потрогал свое лицо, все еще смотря в зеркало воды. Фонтан весь оброс вьюнком. На его верхушке мостились каменные голуби, они почернели от времени и потрескались. Он давно не работал. А вода в нем, похоже, появлялась из-за дождя. В руках Ямагучи держал букет астр, хоть и обещал одному пастору не рвать их, но устоять от их природной, такой ребяческой красоты не сумел. Мама тоже любила цветы, особенно ромашки. Она говорила ему, что их лепесточки и желтая серединка напоминали ей самого Тадаши. «Ты появился у нас, а это значит, что ты уже особенный, Ямагучи» – Мы договаривались, что ты больше не станешь рвать цветы на кладбище. Знакомый голос, такой холодный и отстранённый зазвучал в ушах Тадаши. Он обернулся на пастора. Все тот же вид, тот же взгляд. Ровная спина и расправленные плечи. Черная сутана и белая колоратка. Ямагучи по своей натуре был фантазером, закрывал глаза на свою неудавшуюся жизнь и мечтал. Мечтал, как тот ребенок-ромашка. Перед собой он видел воплощение чего-то божественного и правильного. Ему казалось, что у Кея за спиной вот-вот раскинутся крылья. Тадаши улыбнулся. Его веснушки на щеках запрыгали. Он тут же подлетел к Тсукишиме и заглянул ему в лицо, точно пытался дорваться до его благословления. Паренек протянул букет цветов, а потом вытащил одну астру и подал Кею. – Я срезал самые дальние астры, не сердись, – спешно ответил Ямагучи. – Мама очень любила цветы. А ты, любишь? Кей смерил взглядом паренька. Он весь светился от энтузиазма. Неужели от всех прихожан веяло радостью? Что-то такого Кей не припомнит. Чудак, первое, что пришло на ум пастору. Чудаковатый чудак. Он с прикрытым скептицизмом покосился на подсунутую астру, а потом покачал головой, в конце концов, с детьми у него не вязалось. – Срезал цветы с нашего кладбища, а теперь даришь их пастору? Что у тебя в голове? Слова не звучали укором. Уже не в первый день этот пацан приходил к нему. – Просто… я думал, что у меня получится подружиться с тобой. – Цветы дарят девушкам. Ямагучи словно заиндевел. Очередная волна смущения обрушилась на него, и он тут же убрал цветок в общий букет и спрятал связку астр у себя за спиной. Его совсем не так поняли. – Почему же! Не всегда. – На могилу еще приносят. Кей обошел парнишку и прошел в тень склепа, присев на каменную скамью. Горгульи сверху устремили свой взор на двоих. – Так что на этот раз? – Тсукишима побренчал четками в левой руке. Ямагучи присел рядом с пастором, откидываясь на каменную спинку холодной скамьи. Он втянул полными легкими свежий осенний воздух, пропитанный еловыми шишками и ивой. А еще от Кея пахло чем-то незнакомым, скорее всего, пахло ладаном. В ноздрях слегка засвербело, и Тадаши шумно выдохнул через нос. – Снова мучают кошмары. А еще, мне иногда кажется, что мою голову наполняют голоса. Гам и неразборчивый шум, будто я нахожусь среди толпы. Кей хоть и делал отстраненный вид, но слушал Ямагучи вполне внимательно. – В детстве, у меня случилась травма головы. Я пролежал без сознания четыре дня в больнице. И после того случая, в голове очень сильно шумит. Но знаешь, когда я прихожу сюда, то голоса затихают. Мысли освобождаются, и я начинаю ясно видеть вещи, – Ямагучи с тихим смехом добавил последние пару слов и почесал темные густые волосы на затылке. Тсукишима глянул на него из-за очков, не принимая все за чистую монету. Его обязанностью было выслушивать всех тех, кто приходил в церковь. Он не помнил свой путь становления пастором. Словно один день календаря изменил весь ход судьбы Кея. – У вас бывают медосмотры в школе? Ямагучи замялся и скуксился. – Э-э, думаю, бывают… – Погоди, ты что, не учишься? – Я не приходил в школу с сентября, это долгая история, – Ямагучи зарылся носками кроссовок во влажный мох. – Я живу в приюте, – с какой-то стыдливостью ответил он. Тсукишима был удивлен. Теперь это многое объясняло. Объясняло его приходы, странное поведение и безудержные разговоры о цветах и кошмарах. Сирота. Кей упер локти в свои колени, и приложил четки к губам, ненароком про себя вымаливая прощение за плохие мысли по отношению к этому человеку. Он услышал, как Ямагучи негромко хохотнул. – Ты первый священник, который забавно хмурится. Кей сощурился от неловкости. – Тебе желательно бы к врачу сходить. – У меня нет таких денег, – беспечно бросил Тадаши, вытянув одну ногу: коленка тут же вывалилась из прорези на джинсах. Уже холодает, а он все ходит, как самый настоящий оборванец. – Страховка? – Все сгорело вместе с родительским домом. – И вправду, незадача, – легче от беззаботных слов паренька не становилось. Знакомые оттенки в голосе заставили Кея вспомнить свое детство, и он заговорил, покручивая бусинки четок в своих пальцах. – Я тоже жил в приюте при монастыре вместе с братом. – У тебя есть брат?! – в глазах Ямагучи засветился детский восторг. – Старший брат, – в своей манере флегматика добавил Кей. – Как это круто! А где он сейчас? Тоже работает священником? – Нет, Ямагучи. Он не священник, – тяжело было признать свое поражение, но Тсукишима смутился от наплыва столь чистой искренности мальчугана. – А кто тогда? – Ты всегда задаешь столько вопросов? – Кей тихо кашлянул. – Извини. Тема братьев и сестер меня всегда волновала, это здорово, когда ты не один, – парнишка самодовольно заулыбался, а потом поднялся со скамьи. – Ну, мне пора идти, мое время уже вышло, – он еще раз улыбнулся, прищуривая глаза болотного цвета, – я ведь обещал не так сильно надоедать. Увидимся еще. – Начни учиться. – Попробую уж как-нибудь. Сегодня Ямагучи был без своего скейта. Он только поправил ранец у себя за спиной и побрел к высоким воротам. На камне, рядом с Кеем, лежал букет астр из одиннадцати штук. Желтые и красные, с зелеными листочками. Кей смотрел на них, думал о чем-то своем и затем сгреб их, решив забрать цветы с собой. Он неспешно пошел в сторону церкви. Астры ведь засохнут, если их не поставить в воду.