Birthday present

      — А я тебе говорю, мы не поедем через этот городок!       Томас тихо застонал и откинул голову. Сегодня было жарко, словно лето на прощание решило в последний раз залить землю теплом. Но Томаса практически не беспокоила жажда или пот: дикая головная боль перебивала все остальные неприятные ощущения. Они были в пути уже неделю, но эти ссоры начались с первого дня, с первого часа. Больше всего с их проводником ругался, конечно, Минхо, оспаривая чуть ли не каждое слово «Крысуна», как между собой стали называть его друзья. Однако несмотря на небольшие неприятности вроде мигрени, Томас был благодарен другу за эти скандалы. Минхо выражал их общее мнение, а ни у парня, ни у девчонок уже не осталось сил возражать. Они лишь молчаливо наблюдали за сценами и поддакивали в нужных местах. Из Томаса Дженсон высосал все силы ещё в первые три дня, когда они спорили, кому из них садиться за руль. Парень говорил, что машина его и все документы на его имя, Крысун же настаивал на том, что он старше, опытнее и, кроме того, обещал их родителям доставить их в Денвер, что будет затруднительно, если их выходки будут продолжаться.       Под «выходками» он подразумевал некоторые происшествия, случившиеся за эту неделю. Первой попыткой ребят устроить бунт было ослушание Томаса: он просто повёл машину как хотел, игнорируя все указания Дженсона. Правда, далеко они так не уехали, так как мужчина просто кинулся на Томаса, накрыв руль своим телом. Чтобы не улететь с дороги, ему пришлось остановиться. Второй раз они усыпили его, благо, снотворное и инструкцию к нему добрая мисс Эдисон засунула в один из внешних карманов чемодана. Сначала все удивились такому повороту, ведь ничего подобного не было в их планах, но в конце концов были благодарны женщине, хотя их план всё равно провалился. В один прекрасный момент Крысун очнулся и сделал всё по старой схеме. В третий раз они снова усыпили его, но в этот раз оставили в кафе на какой-то заправке, после чего уехали в рассвет. Он догнал их в следующем же мотеле. Как он узнал, где они, если они и сами не прокладывали маршрут, а, самое главное, как догнал так и осталось для них тайной. Но с тех пор ключи от машины он забрал и почти не слезал с водительского сидения. Конечно, всё это ужасно злило друзей, но придумать что-то ещё у них не получалось, а просто отказаться ехать они не могли. В последний раз, когда друзья попытались провернуть подобное, Крысун достал неизвестно откуда маленький кинжал и прижал к горлу Ньюта, сказав, что главное — доставить на место их, а кое-чьё здоровье можно и подправить. Томас не смог сопротивляться такому напору, остальные тоже решили не рисковать.       Единственной формой сопротивления для них остались такие препирания. Все знали, что в итоге Дженсен сделает так, как ему нужно, но таким образом они хотя бы поддерживали какой-то свой дух.       В общем, путешествие было не ахти. Хотя одна вещь всё-таки радовала их: на ночь они останавливались в мотелях (девчонки заупрямились, что не могут спать в лесу или машине). Конечно, они всё могли, но знали, когда стоило поиграть в белоручек. Там им уже удалось сбыть порядочную часть добра, что им нагрузили с собой, и, видя недовольство Крысуна, когда он обнаруживал, что вещей нет, друзья убеждались, что они на верном пути.       Однако за всё это время Томасу не удалось поговорить с Ньютом наедине. То было слишком много лишних ушей, то, наоборот, их селили в разные комнаты, и всё, что ему оставалось — слушать по ночам тихие всхлипы и судорожные вздохи за стенкой. Несколько раз он пробовал стучаться к нему, но блондин не открывал. Это сильно беспокоило Томаса. Он не мог спокойно слушать, как Ньют страдает, учитывая, что причиной этому был, скорей всего либо он, либо его окружение. Кроме того, он просто хотел поговорить обо всём. Начиная с того, что он не просто так ходил в то захолустное кафе и что на самом деле, скорей всего, являлось причиной его похищения. И, конечно, о том, что дальше со всем этим делать.       За это время Томас смог более-менее разобраться в себе. Теперь он был точно уверен, что чувствует к Ньюту не только желание или симпатию, а и что-то большее. Любовью до гроба он не спешил это называть, но не отрицал, что хотел бы иметь подобное. Конечно, они провели вместе не так много времени, но он долго наблюдал за ним. Кроме того, даже после всего случившегося, Ньют, хоть и не был разговорчив, но никогда не отказывал в помощи. Возможно, сегодня ему улыбнётся удача…       Томас посмотрел на небо. Солнце уже начинало клониться к горизонту. До заката было ещё часа четыре, но они остановились на какой-то непонятной лесной дороге, так что задерживаться здесь не было никаких причин.       — Минхо! — позвал Томас. — Заканчивай, а то ночевать будем в этом лесу на деревьях.       Азиат раздражённо посмотрел на него, но спор прекратил. Махнув на всё рукой, он быстро забрался в машину. Крысун довольно улыбнулся и обратился ко всем:       — Что ж, можете быть благодарны своему другу. Здесь негде остановиться, а ближайший населённый пункт, куда мы можем добраться до темноты, — как раз этот посёлок. Но он довольно крупный, так что, быть может, там есть гостиница.       Он хитро, недобро усмехнулся и занял место водителя. После того, как все оказались в машине, они тронулись с места.       Крысун что-то довольно напевал себе под нос, а Минхо сверлил его непроницаемым взглядом. В который раз за время поездки он жалел, что не может общаться с друзьями телепатически. «Этот Дженсон, — презрительно думал парень, — точно что-то задумал. Либо мы его просто достали до нервных кроликов, либо ему зачем-то понадобилось проехать именно там. Даже несмотря на то, что от пути в Денвер наш курс таким образом слегка отклонялся». Но сейчас уже было поздно что-то делать. Ночевать практически в лесу было действительно не лучшей идеей.       В посёлок они въехали через два часа. Несмотря на все уверения Крысуна, никакой гостиницы или хотя бы хостела здесь не было, да и само поселение оказалось меньше, чем они предполагали.       Обстановка в машине начала накаляться, но и сам Дженсон заметно занервничал. Наконец, он остановил машину, забрал ключи и сказал, что скоро вернётся. Едва он скрылся за ближайшим поворотом, Минхо поделился своими подозрениями с друзьями. Они достали потрёпанную карту, которой пользовался их проводник, и внимательно изучили местность. Судя по всему, они остановились не в тупике, но дорога здесь была только одна. Поворота на Денвер не было в ближайшем дне пути.       — Странно всё это, — высказала общие мысли Тереза.       — Похоже, не зря мы от него пытались избавиться, — сплюнул Минхо.       — Что будем делать? Есть план, как улизнуть от него? — Бренда перешла сразу к делу.       — Я вот уже думаю, может, нам попробовать соединить провода как в фильмах?       — Ага, и тебя шибанёт током. Нет уж.       — А у нас ещё осталось снотворное?       — Да, но он вряд ли возьмёт ещё что-то из наших рук.       — Тайком подсыпать и стащить ключи.       Друзья резко замолчали и удивлённо уставились на предложившего последнее Ньюта. Парень смущённо отвёл глаза.       — Мы не видели толком как он ест, но сегодня всё может быть по-другому, будем иметь наготове этот вариант, — подбодрил блондина Минхо, после чего внёс своё предложение: — Я бы, в крайнем случае, схватил всё необходимое и сбежал.       — И как ты утащишь наши чемоданы с деньгами? — скептически спросила Бренда.       — Дотащим до ближайшего вокзала. В такой дыре, наоборот, должно быть можно купить билет без документов, а там сядем на поезд и уедем как можно дальше…       — Он возвращается, — тихий голос Ньюта прервал речь Минхо.       Все посмотрели в сторону, в которую указывал блондин. Крысун действительно направлялся к ним. Стараясь не делать резких движений, они положили карту на место и коротко договорились действовать по ситуации. В крайнем случае, действительно, и план Минхо уже сойдёт. А Дженсон, кажется, был чем-то очень доволен.       Он шёл какой-то радостной, чуть подпрыгивающей походкой, хотя с приближением к машине постарался успокоиться. Но лукавая улыбка ещё не до конца исчезла с его лица, когда он забрался на переднее сидение и завёл автомобиль.       — Отеля тут нет, но добрые люди согласились пустить нас на ночь совершенно бескорыстно! — пропел он.       Но никто из остальных не выразил особой радости. Крысун выглядел слишком возбуждён.       Они уже приготовились к самому худшему, но через пару поворотов машина без малейшего подвоха въехала в открытые ворота. За высоким забором не было ничего подозрительного: деревянный деревенский дом да огород. Их встретила миловидная пожилая женщина, которая сразу же провела их в дом, шутливо возмущаясь худобе своих гостей. Больше всего она подшучивала над Ньютом. Как она объяснила затем, жили они большой семьёй, но все куда-то уехали, поэтому она решила приютить их у себя, чтобы не было так пусто. Добрая старушка выделила им целых три комнаты: одну — для юношей, одну — для девушек и отдельную — для Дженсона. Никто не возражал против такого положения вещей. Кроме того, она охотно затопила им баню и накрыла стол. Минхо, Томас, Тереза и Бренда, привыкшие к роскошной жизни, с интересом познавали быт простых людей. Ньют же чувствовал себя в своей тарелке: когда девушки, затем парни отправились мыться, блондин остался помочь женщине с уборкой, хотя Томаса не оставляло ощущение, что он просто избегает их. То, что в машине Ньют попробовал внести какие-то свои предложения, несказанно порадовало Эдисона, так как до этого блондин лишь отмалчивался, и Том начал переживать, что тот не сможет влиться в их коллектив. Тогда ему показалось, что стена между ними начала рушиться, но теперь Ньют словно возводил её с новой силой. Но одно всё же утешило Томаса: сегодня, возможно, удастся поговорить с ним. Им выделили одну на троих комнату, так что спать будут все вместе, и не будет никаких лишних ушей за тонкими стенками. Насчёт Минхо он не волновался. Другу он доверял безоговорочно, если же это заставит Ньюта волноваться, то Минхо всегда отлично претворялся спящим.       В это же время Ньют тоже волновался об их совместной ночёвке, но причина была совсем иной. Если днём ему удавалось быть спокойным, тихим, умиротворённым и не думать ни о чём, то с наступлением ночи его призраки возвращались с такой силой, словно отыгрывались за проведённое без них время. До этого ему удавалось прятаться ото всех в своей комнате, теперь же он лишь с липким чувством страха представлял, как будит Томаса и Минхо ночью своим криком. Парни, конечно, не были настроены откровенно враждебно к нему, но кто знал, что на уме у этих богачей? Быть может, они в тайне ненавидят его и считают причиной того, что их отправили непонятно куда? А его кошмары станут для них поводом посмеяться? Или, ещё хуже, найдут причину сразу, как он войдёт? Ньют поёжился. Они всё ещё были для него загадками, а портить отношения не хотелось. Где-то в глубине души, на самом деле, теплилась надежда, что в присутствии других людей ему будет спокойнее, но он и сам понимал, что это маловероятно.       На секунду возникло желание остаться на всю ночь в бане: скажет, что потерял сознание, или просто просидит здесь, но с этой идеей пришлось расстаться, так как после него сюда наверняка пойдёт сама хозяйка. Можно было, конечно, попросить её об отдельной комнате, но было как-то неудобно. Она и без того много предложила им. Уходить никуда не хотелось, но и задерживаться больше он не мог себе позволить. Вздохнув, он стал быстро намыливать голову.       Когда он вышел, то обнаружил, что уже довольно поздно. Дойдя до дома по тёмному огороду, он шепотом пожелал спокойной ночи старушке, которая всё ещё сидела на кухне, и поднялся в отведённую им комнату. Перед тем, как открыть дверь, он глубоко вдохнул, но, как оказалось, он зря переживал: парни уже спали. Минхо звездой развалился на диване, а Томас уснул, сидя за столом. Наверное, он думал о чём-то и не заметил, как отключился. Ньют бесшумно проскользнул мимо них к своей кровати, быстро нырнул под одеяло и, повернувшись на бок, закрыл глаза, надеясь, что кошмары милостиво отпустят его на одну эту ночь.       Но его надежды не сбылись.       Ньют оказался в каком-то тёмном пространстве. Он попробовал пошевелиться, но руки были привязаны к каким-то железным прутьям. Должно быть, это была спинка кровати. Чувствовал он себя паршиво: на него накатывала адская усталость, но он не мог полностью расслабиться: мышцы то и дело сводило непонятно от чего. Он не мог ничего рассмотреть, поэтому постарался максимально напрячь слух и осязание. Откуда-то веяло холодом, и он, будучи в одних штанах, немедленно покрылся мурашками. Где-то вдалеке послышались шаги. Они всё приближались и приближались, но Ньют никого не видел. Противно скрипнула дверь, и тонкая полоска света больно резанула по глазам. Он прищурился, но понял, что находится в небольшой комнатушке, а его гости — два здоровенных шкафа. Они молча подошли к нему, грубо перерезали верёвки и тут же, не нежничая, развернули спиной к себе и сцепили его руки наручниками за спиной. Ньют попробовал было дернуться, но тело не слушалось. Его резко сдёрнули с кровати и, подхватив под руки, поволокли на выход. Ньют попробовал встать и пойти сам, но ноги были не в силах выдержать даже его вроде бы небольшой вес. Его тащили по белоснежному коридору, который был абсолютно пуст, за исключением ламп на потолке, но даже так мужчины несколько раз приложили его об углы на поворотах. Хотя, что удивило Ньюта, боль от ударов проходила очень быстро. Он мельком оглядел себя на прямом участке пути и не заметил ни одного синяка, что было довольно странно, если с ним постоянно так обращались.       Его привели в такую же ослепительно белую лабораторию. В нос сразу же ударил противные запахи лекарств, спирта и ещё неизвестно чего. На их появление не обратил внимания ни один из многочисленных врачей, находящихся здесь, но мужчины, похоже, и без того знали, что делать. Этот зал они прошли быстро. Здесь, к удовольствию Ньюта, с ним были осторожнее, видимо, чтобы не разбить случайно какую-нибудь заготовку для бомбы, или чем тут занимались эти люди. Он и сам поджимал, как мог, ноги. Не хотелось испытать действие всего этого добра на себе, но уже скоро он пожалел о том, что его не оставили в том зале.       Место, куда они вошли, было на вид даже больше предыдущего помещения, но здесь, кроме колб, непонятных установок на столах, чертежей, было ещё множество неизвестных аппаратов, пугающих одним видом. Некоторые из них были включены, и Ньют почему-то не сомневался, что опробовать их собираются на нём.       В отличие от предыдущей комнаты, здесь было всего несколько людей в белых халатах, но они сразу же зашевелились, стоило им появиться. К Ньюту подошли два человека. Даже их лица были закрыты масками, но в одном из них он признал женщину средних лет, а второй, должно быть, был мужчиной чуть моложе. Женщина заправила выбившуюся светлую прядь волос под плотную хирургическую шапочку и внимательно осмотрела Ньюта. Взгляд её был странно тёплым для происходящего и чуть усталым, но парень не повёлся на это, зная, чем его сны обычно заканчиваются. Закончив осмотр, женщина подозвала мужчину поближе, и собиралась, судя по всему, отдать ему какие-то приказы, но ей помешал тихий писк пейджера. Устало и разочарованно вздохнув, она прочитала сообщение. Тихо сказав что-то на неизвестном Ньюту языке, она повернулась к своему коллеге:       — Вы знаете, что делать. И вы знаете мои требования.       — Конечно, — ответил мужчина противным голосом с ноткой насмешки.       А Ньют вздрогнул. Кажется, недавно он уже слышал у кого-то подобный, или это реальность просто искажает его сны?       Женщина в это время уже скрылась из виду, и мужчина как-то слишком недобро посмотрел на него. В его глазах сверкнуло предвкушение, и он махнул рукой охранникам Ньюта. Те поволокли его к одному из аппаратов. По виду он напоминал кресло стоматолога, только с отдельными подставками для рук и ног, а так же с кучей непонятных трубочек, колбочек, иголок и ещё непонятно чего, свисающего со всех сторон. Ньюта бесцеремонно усадили на него и привязали ремнями. Парень сглотнул: все эти штуки были довольно пугающими, и, хотя он ещё помнил, что это всего лишь сон, волосы встали дыбом, стоило врачу, на которого его оставили, подойти к пульту управления. Он довольно потирал руки и бормотал себе под нос что-то о том, что наконец-то он остался без надзора в виде этой женщины и теперь он может узнать, на что действительно способен этот пацан.       Его пальцы быстро забегали по пульту, и в Ньюта вонзилось несколько иголок. Пока что ощущения были терпимыми, но затем они ввели что-то, и через минуту он почувствовал, как окружающий мир становится более резким, а ремни начали доставлять неудобства: он чувствовал их давление буквально на каждый сантиметр, каждый изгиб их чуть шероховатой поверхности. Краем глаза он заметил, как ещё какие-то части кресла пришли в движение, но понять, что это он не успел: небольшой разряд пронзил его горло и Ньюту показалось, что он забыл как дышать. Он судорожно начал хватать ртом воздух, но лёгкие словно отказали. Ему показалось, что он сейчас задохнётся, но в следующую секунду Ньют стал рад тому, что его горло не подчиняется ему. По телу пронеслись ещё несколько разрядов гораздо большей мощности и, если бы он владел своим горлом, то заорал бы так, что его барабанные перепонки лопнули бы, не выдержав напряжения. Боль пучками вспыхивала то там, то здесь, разносясь по всему телу. Пусть она быстро затихала, но даже две-три секунды казались ему вечностью. А мерзкий мужчина всё увеличивал мощность выстрелов. Ньют чувствовал себя громоотводом: словно каждый раз по нему были молния. Тело напряглось до невозможности. Теперь этот врач-садист подкрутил частоту ударов, и всё тело парня превратилось в сплошной очаг боли.       Мысли в его голове смешались, как и смазалась реальность происходящего. Он уже не был уверен, где правда, а где фантазии его больного разума. Разве может быть такая боль во снах? А если ему, наоборот, приснилась именно поездка? Томас? Что если на самом деле он никогда не покидал лабораторию? Последняя мысль пронзила мозг парня, вызвав вспышку боли сильнее, чем все разряды вместе взятые, словно он взорвал бомбу в своей голове. Думать стало невозможно. В конце концов, его мысли сжались до одной надежды о том, что он просто отключится, и пытка прекратится, или он хотя бы не будет чувствовать ничего. Но удары стали ещё чаще. Боль не успевала отступать, и ещё не остывшие участки простреливались снова и снова. Ньют словно стал одним оголённым нервом, но даже это ещё не было вершиной фантазии мужчины. Судя по всему, он выкрутил мощность на максимум, и следующим ударом Ньюта выгнуло так, что на секунду ему показалось, что сдерживающие его ремни лопнут.       Ньют тяжело дышал — похоже, ему дали небольшую передышку. Он немного пришёл в себя, хотя тело продолжало гореть. Аппаратура вокруг кресла продолжала двигаться, и это не предвещало ничего хорошего. Он заметил, что несколько искрящихся палочек зависли у его ступней, под коленками, ещё парочка — на сгибе локтей. Каждая из них начинала светиться сильнее и сильнее, но до Ньюта слишком поздно дошло, что именно они собираются сделать. Если раньше удары вспыхивали поочерёдно, то теперь они опустились на него все вместе. Мир мгновенно побелел, а Ньют закричал от боли. Он заорал так, что его голос эхом отразился от высоких потолков, но парень был слишком наивен, полагая, что это всё. Палочки продолжали бить в те же места, отчего боль не равномерно распространялась по телу, а концентрировалась в одной точке. Ньют быстро охрип, и теперь мог только извиваться, но от выстрелов всё равно не получалось увернуться. На белом фоне начали вспыхивать яркие звёзды, что обжигали светом роговицу глаза. Он попробовал закрыть глаза, зажмуриться, но это не помогло: теперь всё происходило под его веками.       Ньют даже не понял, когда всё закончилось. Ударов больше не было, но тело ещё ломило. Словно сквозь вату Ньют услышал разговор, но не смог разобрать, о чём он. Юноша попробовал напрячься, потому что говорили явно о нём, но это вызвало лишь очередную боль и вспышки в глазах. Ньют поплыл. Теперь, когда разряды не выдёргивали его в реальный мир, сознание постепенно начало ускользать. В этот раз ему помешала резкая пощёчина. Ньют дёрнулся и резко открыл глаза. Из горла вырвался хриплый болезненный стон. Врач недовольно глядел на него сверху. Похоже, Ньюту всё же удалось забыться ненадолго, потому что неприятные ощущения притупились, и его органы чувств снова работали. Он затравленно посмотрел на мужчину, но тот только усмехнулся. Конечно, под маской не было видно его рта, но глаза выдавали всё презрение к Ньюту.       — Давай уже, — поторопил врача второй голос.       Ньют огляделся в поисках второго человека, но никого не нашел. Затем он сообразил: что-то, должно быть, стоит за его креслом. Парня раздражала такая заторможенность, но он был слишком слаб, чтобы что-то сделать. Мужчина, тем временем, вернулся. В руках он держал что-то вроде небольшой газовой горелки. Приблизившись, он нажал на какой-то рычаг, и из тонкой металлической трубки показалось слабое пламя.       — Только сильно его не порть, — цинично попросил человек за креслом, — а то мне уже не с чем будет развлекаться.       И спустя паузу добавил:       — Ничего, сейчас сам увидишь, что он такое.        После этих слов мужчина без единой эмоции сожаления или беспокойства поджёг Ньюту штанину. Сухая ткань быстро занялась. Ньют испуганно задёргался, пытаясь хотя бы об ремни сбить пламя, но только сильнее раздул его. Огонь, охватив штанину, лизнул ногу.       — Пожалуйста, не надо! — не выдержал он и умоляюще посмотрел на своего мучителя.       — С чего ради? — ответил тот и, взяв стул, сел напротив Ньюта, с любопытством рассматривая его.       Ньют почувствовал, как начинает обугливаться кожа, и снова забился в безуспешных попытках выпутаться или потушить пламя, но, как и прежде, ничего не вышло. Огонь уже спалил кожу и медленно жарил мясо, а языки лизали, поднимались всё выше и выше… Ньют чувствовал, как плавится на нём одежда, как жар перекидывается на него. Это была совсем другая боль. Та, прошлая, втыкалась ножами, эта же — не прекращая, медленно и с наслаждением свежевала его.       Он больше не дёргался. Внутри будто что-то надломилось, не осталось моральных сил сопротивляться. Когда ему подожгли вторую штанину, он даже не дёрнулся. Его тело словно стало не его. Он чувствовал всё, но будто не имел к этому больше никакого отношения. Энергии сопротивляться не осталось, словно огонь пожирал не его тело, но его душу и волю. То, что он всё ещё жив внутри, подтверждала лишь одиноко скатившаяся по щеке слеза.       — А теперь следи внимательно за тем, что случится, — сказал мужчина своему собеседнику, когда одежда Ньюта полностью сгорела.       Он потушил остатки пламени одеялом, а затем грубо прошёлся по парню веником, стряхивая пепел. Почерневшая кожа кусками свисала с ног юноши, обнажая обуглившееся мясо, но такая картина существовала недолго. Медленно, но верно, кожа стала отпадать, а где-то белеть. Плоть под ней начала краснеть и заново нарастать, отмершая кожа также создавалась заново. Прошло всего минут тридцать — и Ньют вернулся в своё изначальное состояние.       — Вау, ничего себе! — подал голос собеседник мужчины, молчавший всё это время.       — Так что можешь развлекаться как хочешь, ему ничего не будет.       — Телу — да, но до твоей игры с огнём он выглядел как-то поживее. Вколи ему что-нибудь что ли, не интересно забавляться с куклой.       — Могу вколоть ещё дозу сыворотки, усиливающей боль, — предложил мужчина, — тем более, предыдущая порция должна была прекратить своё действие ещё пока у него горела первая штанина.       — Если это всё, что ты можешь предложить, то давай.       Ньют почувствовал небольшой укол, и к нему стали возвращаться самые первые ощущения.       — Ладно, делай что хочешь, — мужчина встал и потянулся, после чего начал собирать свои вещи, видимо, собираясь уходить. — Но у тебя часа два максимум. Я ещё попробую задержать эту Пейдж где-нибудь, а то она вечно жалеет наших подопытных кроликов.       — Буду благодарен.       Неизвестный наконец-то показался, и Ньют вскрикнул, даже несмотря на своё состояние. Этот человек был без маски, но даже в ней блондин бы узнал его по холодным, жестоким глазам. Именно он похитил его в реальной жизни… или том сне… или той реальности. Думать получалось плохо, но Ньют в любом случае был уверен, что ничего хорошего его теперь не ждёт. Парень, тем временем, подошёл к панели управления и что-то нажал. Кресло пришло в движение, и очень быстро Ньют оказался в на половину лежачем состоянии с широко разведёнными ногами. В уже, казалось, омертвевшей душе заскреблась паника. Похоже, это отразилось на лице Ньюта, что привело нового мучителя в неописуемый восторг. Он подошёл к нему между ног и медленно провёл рукой от шеи к паху.       — Жаль, что у нас не так много времени. Потратим же его с пользой!       Лицо парня исказила безумная улыбка, от которой внутри Ньюта всё сжалось.       — Пожалуйста… не надо… — прошептал Ньют машинально, хотя понимал, что это бесполезно.       Однако его тихие слова не проскользнули мимо мучителя.       — Пожалуйста что? — рассмеялся он. — Я не Пейдж, ты меня не растрогаешь, хотя…       Он жадно окинул Ньюта взглядом и, облизнувшись, продолжил:       — Ты можешь попытаться сторговаться. Я, может быть, соглашусь порвать тебя не так сильно, если ты начнёшь стонать моё имя. Давай же: Гал-ли, Гал-ли. Стони, шлюха! — мгновенно разозлившись, он с размаху ударил Ньюта по губам. — Стони, я сказал!       Ньют только сильнее зажался от этого. Галли хмуро осмотрел его и, проведя рукой между ягодиц, остановился на сжатом колечке мышц. Он попытался протолкнуть туда палец, но Ньют был слишком напряжен. Громко выругавшись, Галли ударил его ещё раз.       — Выбирай сам: или ты покорно делаешь что я говорю, и, возможно, не так сильно пострадаешь, или, раз у меня нет времени тебя готовить, я быстро разберусь с твоим напряжением с помощью этого.       Галли достал из кармана какую-то длинную тонкую палку с несколькими острозаточенными гранями.       — Считаю до пяти.       Раз — он провёл одной из граней по бедру Ньюта, оставляя тонкую кровоточащую рану.       Два — Царапина появилась и на второй ноге.       Три — Галли приставил свою игрушку к анусу Ньюта.       Четыре — Ньют почувствовал, как к запаху крови примешивается другой, какой-то резкий.       Пять — Галли, ухмыльнувшись, толкнул инструмент внутрь. Ньюту показалось, что его посадили на кол. Он заорал, и лицо его мучителя исказилось гримасой разочарования.       — Что ж, до следующего раза, — сказал он, после чего все белые объекты в комнате стали сливаться, а затем принимать другие очертания и цвета.       Ньют почувствовал, что его больше ничего не сковывает, и начал извиваться, стараясь уйти, уползти как можно дальше, но что-то всё же держало его. Он забился, как пойманная птица, а затем зрение прояснилось, и он оказался в комнате деревянного домика, где они остановились. На его глазах выступили слёзы счастья. Это был сон. В настоящем нет ничего подобного. Вместо холодной лаборатории, он был в безопасности рядом с чем-то приятно горячим. Инстинктивно он прижался к источнику тепла и забегал глазами по комнате, ещё дрожа от своего кошмара. В один момент он столкнулся взглядом с Минхо, но сейчас его не волновало, что подумают о нём остальные: его ещё бил озноб произошедшего. Что-то тёплое рядом с ним зашевелилось. Ньют подпрыгнул от неожиданности, но горячие руки бережно прижали его к себе. Источником жара был Томас. Он обеспокоенно смотрел на Ньюта и осторожно гладил по спине. Успокаивающе.       — Ты так страшно кричал, но почему-то не просыпался. Мы едва смогли тебя разбудить. Что тебе снилось? — Томас заботливо смотрел в глаза Ньюта, из которых ещё не исчез до конца страх.       — Да так… бред всякий, — прошептал Ньют, но, по его мнению, получилось как-то слишком грубо, поэтому он добавил уже мягче: — Вряд ли это имеет большое значение. Не волнуйтесь.       — Сложно не волноваться, когда тебя что-то мучает, — ответил ему Томас и покраснел, сообразив, что прозвучало это двусмысленно, и поспешил продолжить: — Я не могу смотреть, как люди так сильно страдают, особенно те, с кем я знаком, кто мне важен…       Эдисон прикусил язык, поняв, что иначе сболтнёт ещё что-то лишнее, но блондин, кажется, прислушивался лишь к интонации, но не самим словам. Он доверчиво прижимался к Томасу, смотря куда-то в пустоту неосмысленным взглядом, в котором теперь клубилась лишь усталость.       — Спасибо, Томми… — тихий голос коснулся ушей Томаса.       Парень удивлённо уставился на Ньюта, думая, показалось ему или нет, но блондин, кажется, не выходил из своего состояния. Вздохнув, Томас начал медленно поглаживать Ньюта по спине и голове, надеясь, что это как-нибудь поможет. «А неплохо звучит. Сказал бы он это в здравом уме», — размечтался Эдисон, а затем посмотрел на крутившегося рядом Минхо. Друг уже спрятал на место бутылку самогона с убойным запахом, которым они разбудили Ньюта и, видимо, жаждал каких-то подробностей от Томаса. Эдисон мотнул головой, к счастью, Минхо понял, что он имеет ввиду: спи, всё потом. В конце концов, была ещё только середина ночи и, пусть они и уснули рано, даже не дождавшись приходя Ньюта, но это не значит, что они выспались. Во всяком случае, его друг точно должен быть полон сил, а он… Он пока что останется тут и будет надеяться, что Ньют уснёт, и в этот раз ему не будут сниться кошмары.

***

      Тереза осторожно шла по коридору, стараясь ни на что не напороться. Ночная жажда отправила девушку в ночное путешествие по дому в поисках кухни. Она прекрасно помнила, где та находится, но в такой тьме, когда не было видно дальше своего носа, она то и дело натыкалась на всё подряд. Пару раз Тереза даже вскрикивала от неожиданности, наступая на что-нибудь твёрдое, и в который раз была благодарна строителям этого дома, что слышимость тут была почти нулевая, а то она давно бы всех перебудила. Она обошла что-то похожее на диван, перешагнула через газетный столик. Едва не наступила на забавные очки в желтой оправе. Тереза напряглась, поняв, что неожиданно начала различать цвета. Это значило, что-либо её глаза идеально привыкли к темноте, что было невозможно за такое короткое время, либо что где-то есть свет. Источник обнаружился совсем недалеко. Из-под двери, как раз в паре шагов от кухни, струился яркий свет, по которому то и дело пробегали тени: в комнате кто-то бодрствовал. Ещё больше девушка нахмурилась, стоило ей вспомнить, что сюда поселили на ночь Крысуна. Тереза мгновенно забыла о потребностях тела и подкралась к двери. Она прижалась к ней ухом, изогнувшись так, чтобы её ноги не попадали в область света, но услышала лишь шуршание шагов и непонятную речь. Дженсон точно с кем-то разговаривал, но с кем? Девушка сменила положение: теперь она пыталась разглядеть всё в замочную скважину. Угол обзора был невероятно маленьким, но Крысуну было достаточной пройти мимо лишь раз, чтобы Тереза увидела телефон в его руке. Мобильники — это то, что было запрещено в первый же час их поездки. Кому он мог звонить? Если их родителям, то зачем делать это под покровом ночи? Развернувшись в обратном направлении, девушка, насколько могла быстро, пошла в свою комнату. Стоило разбудить Бренду и парней. Вряд ли стоило медлить с таким делом.